Часть 5. Та, в которой ревность Чу Ваньнина — двигатель прогресса

Два года назад. Мо Жань даже день вспомнил, когда это произошло. Он приехал забрать брата из университета, чтобы потом вместе поехать в дом семейства Сюэ. Пока ждал, вышел из машины покурить и обратил внимание на стоявшего неподалеку мужчину. Скорее, на его высокомерный и отрешенный вид — давно таких набитых индюков Мо Жаню не попадалось. Он явно кого-то выжидал на входе, и через несколько минут вернувшийся в машину Мо Жань смог узнать, кого именно. Вернее, он, отвлекшись от телефона, смог увидеть, что в машине впереди теперь сидят двое мужчин, повернувшись в профиль и о чем-то оживленно разговаривая. Пассажира было видно не слишком хорошо, но даже так Мо Жань было заметно, что он довольно красив. Возможно, именно из-за него Мо Жань не отвел от них тогда взгляд и получил прекрасную возможность наблюдать, как два лица стремительно сближаются, чтобы потом поцеловаться так страстно, что у Мо Жаня чуть слюна от зависти не потекла. Сейчас, рассматривая двух мужчин за столиком внимательно, Мо Жань мог с уверенностью утверждать: водителем той машины был собеседник Чу Ваньнина, а пассажиром — сам Чу Ваньнин. У Мо Жаня застилало глаза от ревности. Все остальные люди в баре стали размытыми: осталась только болтающая парочка в дальнем углу. Голос Жун Цзю доносился словно через толщу воды, как и музыка. Все, что мог сейчас делать Мо Жань, — сверлить глазами Чу Ваньнина. Тот почувствовал, что на него пристально смотрят, и обернулся в поисках источника взгляда. С изумлением обнаружил, что это был пялившийся на него Мо Жань. Чу Ваньнин уже собрался улыбнуться — и как он только его раньше не увидел! — но заметил рядом с ним еще одного парня. От наблюдательного Чу Ваньнина не ускользнул ни откровенный наряд, ни попытка прикоснуться к запястью Мо Жаня. В груди Чу Ваньнина мгновенно разлилось неприятное, незнакомое чувство, очень похожее на унижение, он заметно изменился в лице. Когда Чу Ваньнин вернул взгляд Мо Жаню, по его телу пробежали мурашки. Он осознал, что Чу Ваньнин изучал Жун Цзю и явно что-то понял неправильно. Настолько, что вся его мимика говорила: рейтинг Мо Жаня только что упал на позицию между колодезной слизью и грязью под ногтями. — А-Нин, что с тобой? — Цзян Си, тот самый водитель, которого два года назад видел Мо Жань, заметил перемену настроения Чу Ваньнина. — Тебе нехорошо? — Видимо, алкоголь не самый лучший, меня слегка мутит. Прости, что прерываю нашу встречу так резко, но мне нужно домой, отдохнуть. — Ничего страшного, мы еще успеем встретиться. Я оплачу счет. Мо Жань заметил, что они собираются уходить и уже направляются прочь из бара. Внутренняя псина обернулась кровожадным оборотнем, неспособным допустить, чтобы кто-то увел Чу Ваньнина у него из-под носа. Поэтому он бросил Жун Цзю что-то вроде «Посиди-ка, я скоро» и помчался следом за парочкой. Он нагнал их почти на выходе и потянул Чу Ваньнина за рукав, выпаливая: — Куда ты с ним собираешься? Чу Ваньнин от такой наглости обомлел. Злоба в нем вспыхнула за секунду. Мало того, что стоявший перед ним нахал приперся в бар с кем-то, невероятно похожим на представителя древнейшей профессии, так еще и смеет спрашивать подобное? — Господин Мо, — Чу Ваньнин высвободил рукав ни в чем не повинной одежды и гневно вперился взглядом в Мо Жаня. — Что вы себе позволяете? — А-Нин, все в порядке? — Вмешался обеспокоенный Цзян Си. От услышанного фамильярного обращения к Чу Ваньнину Мо Жань готов был рвать и метать. — Нужна помощь? — Все хорошо. Судя по всему, мне надо побеседовать с этим молодым господином. — Чу Ваньнин обернулся. — Спасибо за вечер и езжай домой. Как-нибудь спишемся. — Позвони мне, если что-то пойдет не так. — Не беспокойся, иди. Хотя Цзян Си и сомневался, стоит ли уходить без вмешательства, Чу Ваньнин был все-таки не хрупким цветочком, а взрослым человеком, способным за себя постоять. Поэтому он попрощался и покинул бар, а Чу Ваньнин схватил Мо Жаня и потащил за собой в сторону туалетных кабинок. В свободную он втолкнул Мо Жаня с такой силой, что тот на мгновение задумался: этот стройный мужчина ниже его на полголовы точно не киборг-андроид? Он с опаской смотрел на Чу Ваньнина, не зная, чего от него ждать. Особенно с учетом свирепого взгляда. Чу Ваньнин, скрестив руки на груди, какое-то время молчал, а потом ледяным тоном спросил: — Объясни-ка, что сейчас было. — Чу Ваньнин, почему ты встречался с ним? — Тебя не касается. К тому же, ты и сам неплохо проводишь время, так с чего тебя должна волновать моя жизнь? Забавно, между прочим. Ты никак не можешь организовать ужин для человека, который… Как ты там сказал? Тебе очень нравится. Зато для свидания время выделил. — Чу Ваньнин. — Соображалка Мо Жаня оказалась на удивление быстрой. — Ты что, ревнуешь? Прошу тебя, не надо, повода для этого не существует. Он просто старый знакомый. Мы встретились по рабочим вопросам. — Ревную? — взревел Чу Ваньнин. — Ты что о себе возомнил? Мо Жань ловил каждую перемену в его лице и приходил к выводу, что в своем предположении оказался абсолютно прав. Чу Ваньнин сейчас напоминал злобного кота со вздыбленной шерстью, и причиной тому был Мо Жань, от чего в нем просыпались одновременно гордость, самодовольство и желание приласкать это дикое животное. Вкрадчивым, успокаивающим голосом он сказал: — Поверь, я говорю правду. Меня никто не интересует, кроме тебя, о симпатии я говорил абсолютно искренне. А вообще, ты сам только что мило ворковал со своим бывшим, не думал, что мне тоже может быть неприятно? Глаза Чу Ваньнина заметно округлились. — Откуда ты… — Ты тогда еще работал в университете. Я видел, как вы целовались в машине. — О господи, — Чу Ваньнин устало потер виски. Ему отчаянно захотелось умыться ледяной водой, чтобы хоть немного прояснить мысли по поводу происходящего, и он открыл кран. К счастью, манипуляция с водой помогла, и он смог продолжить разговор уже спокойнее. — Неважно, что и когда ты видел. Главное ты озвучил — он «бывший». Мы расстались друзьями, он надолго уезжал из страны. Вернулся совсем недавно, поэтому мы решили встретиться и поболтать. Ты доволен ответом? — Да. Но у меня есть еще один вопрос. Он лучше меня? — Я не сравниваю людей по принципу «лучше-хуже». Но у вас есть главное отличие. — Чу Ваньнин вытер руки и оперся о мраморную столешницу, через зеркало глядя прямо в глаза Мо Жаню. Он изогнулся в пояснице, и Мо Жань шумно сглотнул. — На третий день нашего знакомства он открытым текстом, не выпивая при этом с кем-то в барах, сказал, что хочет меня трахнуть. А я ценю прямоту и умение выражать свои желания. Надеюсь, допрос окончен. Теперь можешь идти, тебя заждался твой обаятельный «друг». Пока он говорил, взгляд Мо Жаня стремительно темнел. Даже если у него и был бы стоп-кран, его бы сейчас сорвало. Услышав в словах Чу Ваньнина призыв к действию и намек на то, что если он уйдет, то может никогда больше не возвращаться, Мо Жань одним шагом приблизился к нему, резко развернул и не поцеловал — а вогнал в его рот язык так, как с первого дня хотел вогнаться в самого Чу Ваньнина. Мо Жань хотел наглядно показать, что интересен ему только он. Мо Жань отчетливо уловил рваный выдох, прежде чем одна рука Чу Ваньнина крепко вцепилась в его волосы, а вторая с силой сжала рубашку. Руки Мо Жаня не отставали: его песья натура, с ума сходившая по аппетитной заднице Чу Ваньнина, с готовностью ринулась изучать, сминать и гладить ее. Им плевать было, зайдет сейчас кто-то или нет — как зашли бы, так и вышли, обоим достаточно было просто зыркнуть в сторону незваного гостя. Выпив поцелуй и дыхание Чу Ваньнина до дна, Мо Жань спустился к его шее, атаковав крошечную родинку за его ухом, не дававшую ему сна и покоя много дней. Стоило лишь лизнуть ее, как Чу Ваньнин сильно запрокинул голову назад, подставляя шею. Мо Жань столь гостеприимным приглашением воспользовался, чтобы исследовать ее сверху донизу, спускаясь к ключицам, пока его руки уже гуляли под чужой футболкой, наглаживая все, до чего могли только дотянуться. Чу Ваньнин, царапая его спину и толкаясь бедрами навстречу, простонал: — Да, вот так… Они оба никогда не возбуждались так быстро. Пока их личности соблюдали правила приличия и держались определенных границ в общении, тела оказались куда честнее, выдавая, насколько сильным стало обоюдное желание. Еще немного, и готовый взорваться Мо Жань отымел бы Чу Ваньнина прямо там. Но такого первого раза с Чу Ваньнином он не хотел, поэтому на остатках выдержки смог все-таки отстраниться и спросить: — К тебе или ко мне? — Решай сам. Сейчас же. Послушный Мо Жань в считанные мгновения привел их одежду в порядок и вывел Чу Ваньнина прочь, одновременно вызывая такси и отправляя Жун Цзю короткое «Извини, срочные дела». А уже через пятнадцать минут — храни предки вечерние дороги без пробок! — они пожирали друг друга прямо в лифте, не в состоянии оторваться до самой входной двери квартиры Мо Жаня. Мо Жань попал в замочную скважину не глядя, и они наконец ввалились в коридор. Там они разорвали поцелуй на несколько секунд, лишь для того, чтобы посмотреть в шальные глаза напротив перед тем, как последняя преграда в виде одежды будет сметена. — Как ты хочешь? — прошептал Мо Жань. — Сегодня снизу. Мо Жань, готовый зарычать от двух многообещающих в перспективе слов, кивнул. Больше на разговоры тратить времени не было смысла. Одежду они стягивали так агрессивно и порывисто, словно это было вопросом жизни и смерти. Как только в сторону полетели рубашка и футболка, Мо Жань и Чу Ваньнин снова стали то ли целоваться, то ли трахаться рот в рот. Их путь в спальню больше напоминал дикий страстный танец. Руки Чу Ваньнина гуляли по крепкому торсу Мо Жаня, а он в ответ сжимал столь желанную тонкую талию, которую сегодня хотел неоднократно проверить на гибкость, и осыпал поцелуями стройный живот. Первым полностью одежды лишился Чу Ваньнин. Мо Жань, оставшийся в одних джинсах, усадил его на кровать, встал перед ней на колени и в тот же миг поклялся: он никогда не допустит, чтобы хоть кто-то в этой жизни еще раз увидел Чу Ваньнина таким. Обнаженным, возбужденным, со стройными и длинными до невозможности ногами. Отныне и навсегда они должны обвивать только талию Мо Жаня и ничью больше. Мо Жань огладил их от щиколоток и до самого верха бедер, опасно приближаясь к паху, провел руками обратно, покачал головой и жалобно возмутился: — Чу Ваньнин, ты в курсе, что иметь такие ноги противозаконно? — Что, — Чу Ваньнин усмехнулся, — отдашь меня под следствие или сам накажешь за это? — Нет, буду служить им, — откликнулся Мо Жань и стал целовать их, повторяя путь своих пальцев. Лаская внутреннюю сторону бедер, не удержался и прикусил, вызвав у Чу Ваньнина довольный стон. Мо Жань зализал место укуса, и продолжил прокладывать дорогу выше. Закончив ее тем, что его язык прошелся по члену Чу Ваньнина, и Мо Жань вобрал его головку. Одного томного «Ммм», раздавшегося сверху, хватило, чтобы подстегнуть энтузиазм, и Мо Жань, прикрыв веки, стал с удовольствием играть с ней. Когда Мо Жань заглотил член целиком, Чу Ваньнин резко дернул его за волосы, заставляя поднять на него глаза. — Смотри на меня. Не смей отводить взгляд. Для Мо Жаня это было что-то новое. Обычно приказы в постели раздавал он. Но Чу Ваньнин получил над ним какую-то особую власть, заставлявшую быть покорным и послушным. Поэтому он подчинился и пристально смотрел на Чу Ваньнина все то время, что его член был во рту Мо Жаня. Пока всячески ублажал его ртом и языком. Пока Чу Ваньнин надавливал на его голову, заставляя брать глубже, и сам толкался навстречу. А потом Чу Ваньнин, демонически улыбнувшись, шире развел бедра, и это дало ему возможность с сильным нажимом поставить обе стопы на ширинку Мо Жаня. Хитрого движения хватило, чтобы до предела возбужденный Мо Жань с глухим стоном кончил. Его рот и горло непроизвольно сжались вокруг члена Чу Ваньнина, и он от этого ощущения кончил следом. Мо Жаня происходящим оглушило. На задворках пребывающего почти в отключке сознания копошилась мысль, что он не просто привел в дом настоящего инкуба, но и добровольно отдал себя ему в руки. Развить мысль ему не дали, потому что Чу Ваньнин потянул его наверх, чтобы поцеловать, слизывая с его губ собственный вкус. Следом он потянул Мо Жаня выше, заставив встать, чтобы Чу Ваньнину было удобнее стянуть с него джинсы и испачканное белье. Стоило Мо Жаню наконец остаться обнаженным, он с глухим рыком повалил Чу Ваньнина на кровать, заводя его руки за голову и придавливая всем весом. Они кусались, метили друг друга засосами, беспрерывно терлись телами. Чу Ваньнин оставлял на плечах и спине Мо Жаня царапины — тот в ответ одаривал его красными отметинами на ягодицах. Подбираясь все ближе и ближе ко входу и вводя туда палец под протяжный стон. На втором спина Чу Ваньнина выгнулась дугой. Прежде чем вогнать третий, Мо Жань оглядел представшую ему картину. Расхристанный, раскрасневшийся, с припухшими губами Чу Ваньнин, на котором были надеты только цепочки и совершенно шлюшья сережка в форме маленькой звезды, закусил губу и сам насаживался на его руку. — Блядь, Ваньнин… — Определись, блядь или профессор? — прохрипел Чу Ваньнин и сорвался на беспрерывные стоны в ответ на интенсивные движения Мо Жаня. Но Чу Ваньнину их было до отвратительного мало. Он выдержал всего несколько минут, после чего дернул Мо Жаня на себя и прошипел: — Или я получаю твой член в себе, или уезжаю прямо сейчас. Дважды повторять Мо Жаню было не надо. Он убрал пальцы и медленно, плавно, боясь навредить, вошел. Он двигался осторожно, его толчки напоминали ласковые приливные волны — и вряд ли он мог предположить, что Чу Ваньнин резким движением перевернет его на спину, чтобы оседлать. — Господин Мо, предупреждаю один раз. Будешь сдерживаться, повторения не случится. И Чу Ваньнин наглядно продемонстрировал, что в его представлении значит «не сдерживаться». Интенсивно, размашисто насаживаясь на Мо Жаня, то и дело вскрикивая: — Да… Мо Жань… Да… Крыша Мо Жаня от издаваемых им звуков отлетела примерно на Венеру. Как и от вида этого распаленного мужчины, словно использующего Мо Жаня, как живую секс-игрушку. Хотя он и сам подбрасывал таз вверх, подстроившись под ритм Чу Ваньнина, было ясно, как белый день, кто из них по-настоящему ведет в постели. Мо Жаню это дьявольски нравилось, настолько, что хотелось продать Чу Ваньнину душу прямо здесь и сейчас, лишь бы насовсем получить доступ к его телу. Когда громко и обильно кончивший Чу Ваньнин обессилено рухнул ему на грудь, оба были не в состоянии ни пошевелиться, ни говорить. У Мо Жаня сил хватало лишь на то, чтобы гладить Чу Ваньнина по спине и перебирать его волосы. Неизвестно сколько времени прошло, прежде чем Мо Жань смог сипло произнести: — Я отнесу тебя в душ. — Угу. Чуть позже, когда они полусонные лежали в постели, обнимаясь, Мо Жань осторожно спросил: — Ты останешься на ночь? — Сам как думаешь? Я сейчас не готов вставать с кровати. И уж тем более одеваться и куда-то ехать. — Я рад, — довольно откликнулся Мо Жань и целомудренно поцеловал Чу Ваньнина в лоб. — Тогда утром я приготовлю для нас особенный завтрак. Потом мне нужно провести эфир, ты сможешь посмотреть, как я его записываю. — Я не интересуюсь соцсетями, Мо Жань, — сонно ответил Чу Ваньнин с интонацией, не оставляющей сомнений, что разговор окончен, и зарылся носом в шею Мо Жаня. «Кроме твоих. А еще никогда не остаюсь на завтрак у любовников», не стал говорить он вслух.