Часть 8. Талантливый кулинар совершает открытие

Не то чтобы Чу Ваньнин переживал, стоя перед дверью Мо Жаня. Кончики его пальцев подрагивали не от волнения, а от предвкушения. Во-первых, он точно знал, что ему будет хорошо. Со многих точек зрения. Во-вторых, в нем бурлил охотничий азарт, возбуждая и разгоняя кровь. Поэтому, когда Мо Жань открыл ему дверь, на губах Чу Ваньнина играла соблазнительная полуулыбка. Мо Жань, оглядев его, чуть не забыл о главной цели визита Чу Ваньнина. Элегантный черный костюм и алая, будто цветок ликориса, водолазка («сними нас, Мо Жань»). Низкий пучок, из которого выбилось несколько непослушных прядей мягких волос («распусти нас полностью, Мо Жань»). Сексуальный кожано-древесный парфюм («вдыхай меня до одури, Мо Жань»). Одним своим появлением Чу Ваньнин гипнотизировал, искушал, превращал в безмозглый податливый тофу. Видимо, глубину производимого эффекта он и сам отлично понимал, потому что кашлянул, выводя Мо Жаня из транса, и лукаво спросил: — Мо Жань, наша трапеза пройдет на пороге? — Ой, — Мо Жань тряхнул головой и сделал приглашающий жест. — Прости. Когда ты такой, мне сложно удерживать связь с реальностью. Чу Ваньнин фыркнул — и Мо Жань перевел это как «Я заметил». Отчего-то на душе стало еще теплее, чем в последние часы перед встречей. Мо Жань крепко взял Чу Ваньнина за руку и повел в гостиную. Там стало во всей красе ясно, что Мо Жань к своей задаче подошел ответственно, будто экзамен профессору Чу сдавал, а не своего Ваньнина хотел шикарно накормить. Стол был заставлен, верхний свет — приглушен. Вместо него Мо Жань расставил электронные свечи и закрепил на шторах длинные гирлянды. Чу Ваньнин, оценив антураж, крепче сжал ладонь Мо Жаня и ласково сказал: — Спасибо. Мне нравится. — Пока рано. — Мо Жань притворно скромничал, но внутренний пес уже лежал пузом кверху. — Сначала съешь то, что я приготовил. Я выбрал блюда из моих родных мест. Рыба с кедровыми орешками, «львиные головы» с крабовым мясом, копченый окорок с вишней и суп трех свежестей. Чу Ваньнин оценил масштабы бедствия. Нет, все-таки Мо Жань явно втайне хотел его прикончить. Не цветами, так закормить на убой. Ничем другим Чу Ваньнин увиденное количество еды объяснить не мог. — Мо Жань, мы же не бездонные. Даже вдвоем столько не съедим. Куда ты потом все это денешь? — Все, что останется, заберешь с собой. Мне будет приятно знать, что у тебя дома есть еда, сделанная моими руками. — Но ведь еще десерт. — Чу Ваньнин судорожно вдохнул. Вот он, долгожданный интригующий момент. — К слову, я его не вижу. Что ты для меня сделал? — Лотосовое печенье. Подумал, что под общее настроение подойдет. Чу Ваньнин кивнул. Его сердце в этот момент ухнуло вниз и подпрыгнуло почти к горлу. На лице не дрогнул ни единый мускул, зато его душа вознамерилась покинуть тело. Настырных попыток она долго не оставляла, но Мо Жань явно оказывал на нее благотворный эффект, и Чу Ваньнин быстро вернул свое расслабленное состояние. Их беседа текла неспешно, наполненная шутками и личными историями, делавшими их все ближе. Разговор перемежался тем, что они кормили друг друга с рук и мягко, нежно целовались. Пока их не прервал звонок телефона Чу Ваньнина, вызвавший у него острый приступ недовольства. — В такое время мне могут звонить или люди, готовые к мучительной смерти, или те, у кого действительно что-то важное. — Он достал смартфон, увидел идентификатор номера, и тонкая морщинка пролегла между его бровей. — Странно. Это Ши Минцзин, надо взять. Теперь пришла очередь Мо Жаня хмуриться. Его лицо становилось тем суровее, чем серьезнее становился Чу Ваньнин. Когда он положил трубку, то резко встал. — Мне жаль так резко прерывать наш вечер. Но мне срочно нужно в магазин. Сработала пожарная сигнализация. Ши Минцзин уже там. — Я пойду с тобой! — Мо Жань подскочил следом, хватая Чу Ваньнина за рукав. — Вдруг нужна будет моя помощь. — Мо Жань, не надо. Ты будешь только мешать. Господин Ши говорит, что система сработала по ошибке. В «Павильон» вот-вот приедет дежурный инспектор, надо будет заполнить кучу документов. Ши Минцзина я посвящал в особенности этого процесса, так что он будет полезнее. Не переживай, я вернусь сразу, как только мы закончим. — Обещаешь? Я уснуть не смогу, пока ты не придешь обратно. — Куда я денусь, — Чу Ваньнин притянул его, чтобы снова поцеловать. Отстранившись, он прошептал ему в губы.— У меня с тобой есть парочка незаконченных дел. Он ушел, оставив Мо Жаня в одиночестве, очередном приступе ревности и беспокойстве. Мо Жань шкурой чувствовал неладное. Сначала — устроенная Ши Мэем сцена. Потом внезапное ложное срабатывание сигнализации. И Ши Мэй, который на ночь глядя будет наедине с Чу Ваньнином. Мо Жань шагами измерял периметр квартиры, не находя себе места, и тревога взяла свое. Он схватил куртку и пулей устремился прочь. В это время Чу Ваньнин, прислонившись к кассовой стойке, слушал нелепый бред в исполнении Ши Мэя. Он нес что-то про «ложный звонок», «ошибку инспектора» и «сбой электричества», путаясь в собственных показаниях. Чу Ваньнин и так уже понял, что никакого срабатывания не было, а Ши Мэй все придумал, лишь бы выманить Чу Ваньнина в магазин. Неудивительно, что хозяин «Павильона» был раздражен. Сейчас он мог — и должен был, — седлать чужие бедра, ртом вливать в Мо Жаня вино, а потом слизывать с него пролитые капли. Вместо этого он слушал какую-то ересь. Чу Ваньнин не выдержал и перебил подчиненного: — Ши Минцзин, что происходит на самом деле? Ши Мэй подумал, что терять ему все равно нечего. Или он сделает то, чего давно хотел, или Мо Жань окончательно запутает Чу Ваньнина в свои липкие паучьи сети, откуда его не так-то легко будет выцарапать. Ши Мэй ждал много лет, так почему он должен мучиться еще хоть день из-за собственной нерешимости? Отрезая себе любые пути к отступлению, он подался вперед и поставил руки по обе стороны от Чу Ваньнина. Господин Чу лишь приподнял правую бровь, хотя и пребывал в некотором шоке от его поведения. — Объясните, что вы делаете. — Чу Ваньнин, выслушайте меня, пожалуйста. Я люблю вас со второго курса. В первый же день, как увидел вас на лекции, понял, что только с вами хочу провести остаток жизни. Но вы всегда были недосягаемым. Все это время я старался, чтобы стать лучше для вас. Пусть я сейчас все еще не дотягиваю до соответствующей вам планки, но я больше не хочу и не могу ждать, видя, что к вам постоянно лезет Мо Жань. Мне больно знать, что вы мараетесь о такую грязь, как он. Позвольте доказать вам, что могу дать гораздо больше того, на что способен он. К правой брови Чу Ваньнина присоединилась левая, а Ши Мэй продолжил: — Я буду нежнее Мо Жаня. Стану боготворить и беречь вас. Носить на руках, бросать к вашим ногам все, что вы только пожелаете. Дайте мне шанс и не подпускайте к себе больше Мо Жаня. После этого Ши Мэй, решивший, что молчание Чу Ваньнина служило для него согласием, стал наклоняться к начальнику и своему бывшему профессору с явно недвусмысленным намерением. Чу Ваньнин уже собирался отпихнуть его и дать хорошую взбучку, как в магазин вбежал Мо Жань, обстановку оценивший сразу. — Какого хуя ты творишь, Ши Мэй? — раздался его рык. Через секунду Мо Жань схватил уже явно бывшего друга за воротник и впечатал свой кулак в его лицо. Ши Мэй не смог удержать равновесие и отлетел в ближайшую витрину, откуда посыпались упаковки дорогих конфет и бельгийского шоколада. Ши Мэй вытер кровь с разбитой губы и приготовился ударить в ответ, когда Чу Ваньнин рявкнул: — Вы, два идиота, живо угомонились! Пока я вас в обоих в участок не отправил! На соперников его слова подействовали, как холодный душ. Они смотрели друг на друга, подобно двум готовым броситься обратно в бой быкам, пыхтя и угрожающе сыпя. Чу Ваньнин в своей алой водолазке только дополнял картину возможной корриды. Чтобы успокоиться и не позволить голосу дрожать от злобы, он вспоминал написанные им научные работы. Поток формул и сложных определений слегка восстановил душевное равновесие Чу Ваньнина, и он ледяным тоном отчеканил: — Господин Ши, с сегодняшнего дня вы уволены. Поведение, подобное вашему, на рабочем месте неприемлемо. За расчетом вернитесь завтра, я приглашу бухгалтера. Также я надеюсь, что наши с вами пути больше пересекаться не будут, иначе в следующий раз я не могу ручаться за вашу безопасность. Вам все ясно? — Дождавшись понурого кивка Ши Мэя, он повернулся к Мо Жаню. — Теперь ты. Напомни, о чем я тебя попросил перед уходом? Вместо того, чтобы послушать меня, ты притащился, чтобы громить мой магазин. Считаешь это нормальным? — Нет. Я виноват. — Вы были вместе? Два голоса зазвучали одновременно, и Чу Ваньнин почувствовал, что его голова вот-вот начнет трещать от боли. — Мо Жань, с тобой мы поговорим позже. Ши Минцзин, моя личная жизнь вас не касается. Теперь попрошу вас обоих покинуть «Павильон алого лотоса» и не мозолить мне больше сегодня глаза. Закончив, он ушел в кабинет, напоследок громко хлопнув дверью. В зале остались двое молодых мужчин, молча смотревших друг на друга с ненавистью. Первым стоявшую между ними напряженную тишину нарушил Ши Мэй, стараясь вложить в свои слова как можно больше яда: — Что, тебя тоже вышвырнули, как шелудивую дворнягу? — Ши Мэй, — Мо Жань покачал головой. — Учись проигрывать с достоинством. Ваньнин пришел сюда, оторвавшись от нашего совместного ужина. Поверь, он был далеко не последним. Ты же потерял работу и возможность видеть вроде как любимого человека. Прими все как факт и копи силы, чтобы начать с чистого листа. Не унижай себя еще больше. — Катись ты со своими советами, — прошипел Ши Мэй в ответ. — Искренне желаю тебе поскорее показать свою кобелиную сущность, чтобы у Чу Ваньнина открылись глаза. Ши Мэй постарался выйти из «Павильона» как можно более гордо, но внутри чувствовал себя так, словно у него разодрали все внутренности. Мо Жань проводил его задумчивым сложным взглядом, а затем чуть ли не вприпрыжку направился в кабинет Чу Ваньнина. Он стоял возле окна, и Мо Жань подошел к нему почти вплотную, но замер на расстоянии шага. Не оборачиваясь, Чу Ваньнин злобно спросил: — Ты человеческого языка не понимаешь? — Но я должен кое-что сказать. Ваньнин, это все из-за меня. Когда я приходил сюда несколько дней назад, Ши Мэй просил меня больше к тебе не соваться и оставить тебя в покое. Я тогда уже понял, что у него к тебе какие-то нездоровые чувства. Нужно было предугадать и предупредить тебя, что он не станет тихо сидеть в сторонке и совершит что-нибудь по-настоящему идиотское. Пылкую речь остановила пощечина от Чу Ваньнина. Казалось, еще немного, и он задымится, а на энергии его ярости можно будет отапливать несколько небольших городов. — Так ты знал?! Меня поставить в известность язык бы отвалился? — Ваньнин, — Мо Жань обиженно уставился на него. Он и сам жалел, что сразу не пересказал свой разговор с Ши Мэем, а Чу Ваньнин только усугублял чувство вины. — Он никогда не вел себя похожим образом. Сколько я его помню, у него был кроткий и покладистый характер. Даже в худших фантазиях такого представить было нельзя. Чу Ваньнин тем временем вытянул из брюк ремень и сейчас, вымещая бешенство, с нескрываемым злорадным удовлетворением хлестал им по заднице убегающего — с учетом не такого уж большого пространства кабинета получалось это так себе, — Мо Жаня, при этом возмущаясь: — Мо Жань, скажи ты мне сразу, я уволил бы его в тот же день, и сегодня мне не нужно было бы разнимать двух боевых петухов. Да еще и зал после вас в порядок приводить! — Я врезал ему, потому что хотел тебя защитить! — Мо Жань, — на пятом ударе Чу Ваньнин устало вздохнул и затормозил. Гнев отступал. — У меня черный пояс по айкидо. Вырубить такого, как Ши Мэй, для меня не составило бы труда. Именно это я и хотел сделать в тот момент, когда ты вихрем влетел в «Павильон». Тебе не стоило устраивать тут балаган с рыцарством. — Прими то, что это я хотел этого и буду хотеть всегда. Быть рыцарем, опорой, домашней гаванью, да как угодно это назови! Чтобы какой-нибудь очередной Ши Мэй и на пушечный выстрел приблизиться к тебе не смел. — У тебя нет на это права. По крайней мере, пока. «Пока». Волшебнее слова Мо Жань никогда не слышал. Оно не было гарантией или обещанием, но выступало шансом и надеждой. Той самой искрой, что взорвала пороховую бочку по имени Мо Жань. Его глаза сверкнули хищным блеском, он рывком притянул к себе Чу Ваньнина и прижал его к столу. За что тут же получил ощутимый удар по голени. — Чу Ваньнин, прекрати меня калечить, я тебе еще пригожусь. — Мо Жань размашисто лизнул его родинку за ухом и несколько раз прошелся по ней языком круговыми движениями. — Тебе нужна разрядка. Вечер был нервным. — Твоя отхлестанная пятая точка уже помогла мне разрядиться, — ехидно ответил Чу Ваньнин, но шею под ласки охотно подставил. Запомнил же этот дьяволенок Мо Жань, куда метить, чтобы мгновенно его распалить. — Время включить в процесс твою. С этими словами Мо Жань подхватил Чу Ваньнина под колени, усадил на стол и стал целовать так, чтобы каждое движение губ и языка не говорило, а кричало: отныне Чу Ваньнин единственный человек, к которому Мо Жань когда-либо захочет прикоснуться в принципе. Отдавая всего себя, языком вытанцовывая не озвученное еще вслух признание. — Раздень. Чу Ваньнин не просил. Он приказывал, и Мо Жань беспрекословно подчинился. Пиджак скользнул на пол рядом, кофта отлетела на метр в сторону, брюки и обувь примерно туда же. Вместо одежды были губы Мо Жаня, ласкающие почти каждый сантиметр открытой кожи. Лишь когда он насытился, Мо Жань плотоядно оглядел Чу Ваньнина и хрипло прошептал: — С ума схожу, когда вижу тебя таким. Твое тело… — Знаю, оно мне тоже нравится, — и снова на лице Чу Ваньнина расцвела демоническая ухмылка, пока его длинные юркие пальцы уверенно расстегивали пуговицы на рубашке Мо Жаня. — И твое, кстати, вполне ничего. В подтверждение своих слов он поднял ладони и неспешно провел ими по твердому прессу, выше к шее и обратно. Чу Ваньнин повторял контуры чужого горячего тела, закусив губу и провожая каждое движение хищным взглядом. Когда он поднял глаза, в них было одно: «Трахни. Как животное». В этот раз Мо Жань потратил на подготовку куда меньше времени, стараясь не думать о том, откуда в одном из ящиков возник тюбик со смазкой. Спросит он Чу Ваньнина об этом потом. Сейчас они оба заметно изнывали, и Чу Ваньнина хотелось брать грубо, властно, с размаху въезжая между его ягодицами. Чтобы выбить из него любой, даже крошечный осадок от произошедшего. Неудивительно, что совсем скоро стол под ними заходил ходуном. Но Чу Ваньнину этого не хватало. Он висел на Мо Жане, крепко обхватив его ногами, прижимал его к себе так дико, словно боялся расплескать разожженный ими огонь, а между стонами то и дело кусал, куда придется, и просил: — Силь-нее… — Какой жадный. Мо Жань дернул его со стола, перевернул на живот, намотал его волосы на кулак и стал вколачиваться в Чу Ваньнина яростно, почти безумно, до онемения поясницы, заставлял задыхаться и всхлипывать. По побелевшим от напряжения костяшкам пальцев Чу Ваньнина, сжатых на краю столешницы, видел, что именно это ему и нужно. Бедра Чу Ваньнина сильно напряглись, его выгнуло, и он задрожал всем телом. Когда его сорвало на безостановочный, наполовину жалобный стон, Мо Жань понял, что окончательно пропал. Мо Жань тонул в нем и перегрызет глотку любому, кто попытается остановить это погружение. Вряд ли в этой жизни кто-то еще сможет завести его, как Чу Ваньнин. Вряд ли чей-то еще оргазм заставит чувствовать себя так, будто в груди взрываются фейерверки, и ловить собственный оглушительный оргазм следом. — Ваньнин, — просипел он, когда затянувший его в непроглядную глубину шторм едва выносимого удовольствия отступил. — Нельзя быть настолько идеальным. В ответ — чуть слышное хмыкание. Отдышавшись, Мо Жань успокаивающе огладил бока Чу Ваньнина, скользнул к лопаткам, заставив ластиться к ладоням, а затем слизал капли пота, жемчужинами катившиеся по бледной спине. Рельеф мышц Чу Ваньнина был хорошо заметен, и Мо Жань с заметным удовольствием обрисовывал его языком, массируя при этом тонкую талию. Чу Ваньнин млел под его руками, но уже начинал мерзнуть, поэтому буркнул: — Заканчивай. Хочу одеться. — Как прикажешь. Он помог Чу Ваньнину встать, собрал и передал ему разбросанную по полу одежду. Ничто не предвещало того, что мировоззрение Мо Жаня вот-вот сделает кувырок с ног на голову. Чу Ваньнин в нескольких шагах от него вытирал себя салфетками, когда Мо Жань услышал исходящий от его телефона характерный для приложения новелл звук входящего сообщения. Узнали его оба, но Чу Ваньнин и бровью не повел. Да, он планировал сам разоблачить Мо Жаня. Более изящно, неторопливо, уж точно не в той сумбурной атмосфере, что царила сегодня в «Павильоне». Чу Ваньнин хотел утром, после возвращения домой, коротко поблагодарить Мо Жаня за ужин с аккаунта Бэйдоу, а потом наблюдать за реакцией. Сейчас же все происходило без его прямого участия — и, возможно, это было к лучшему. Меньше хлопот. Звук легким колебанием прошел через ушную раковину, электрическим сигналом достиг мозга — и током прошило всего Мо Жаня. Он рефлекторно посмотрел на телефон Чу Ваньнина. До конца не понимая, что происходит, Мо Жань схватил чужой гаджет и, прочитав содержание уведомления, осознал, что ему не почудилось. Хуже того. Он увидел ник, которому было адресовано сообщение. Да такого просто быть не могло! К Чу Ваньнину он повернулся очень, очень медленно и вперился в него взглядом. Извилины картину воедино не сращивали, поэтому слова выходили из Мо Жаня с таким трудом, будто он купил их на черном рынке за баснословные деньги: — Ваньнин… Что это значит? Чу Ваньнин выглядел так, словно ничего особенного не произошло, и у него просто уточнили, какую погоду обещают в ближайшие дни. Он небрежно пожал плечами, продолжая одеваться: — То и значит. — Чу Ваньнин, ты, ты… Ты — Бэйдоу? — Что вас удивляет, господин «Образцовый наставник»? Не так меня себе представляли, когда засыпали сообщениями? Из Мо Жаня выбило весь воздух. Он долго открывал и закрывал рот, пытаясь сказать хоть что-то, и спустя мучительно долгую для него минуту он смог выдавить: — Как ты узнал? — Мо Жань, подумай сам, мне лень тратить время и силы на объяснения. Скажу только, что шпион из тебя вышел бы никудышный. Ну а теперь будь добр, уходи. На меня многое свалилось одновременно, я хочу побыть один. Оглушенный сделанным открытием Мо Жань робко посмотрел на Чу Ваньнина, опустил голову и на заплетающихся ногах послушно ушел из «Павильона». Ночной ветер слегка остудил его разгоряченное лицо и помог упорядочить мысли. На подходе к своему дому Мо Жань наконец в полной мере принял ошеломляющий, невообразимый в своем великолепии факт. Бэйдоу, который долгое время был его отдушиной, стал хорошим, пусть и виртуальным, знакомым, любимым автором. Бэйдоу, чья личность никому была неизвестна… Оказался его Чу Ваньнином. Мо Жань убедился, что в прошлой жизни заработал себе превосходную карму, ведь в этой выбил джек-пот в лице Чу Ваньнина. Нужно лишь сцапать своими загребущими руками, чтобы больше никогда не выпускать и не отпускать. После того, как один конкретный дикий кот выпустит пар. По мнению Мо Жаня, наивно полагающего, что он успел изучить его повадки, трех дней должно хватить. Чтобы не спугнуть цель, по телефону Мо Жань пока решил сокровище своего сердца не беспокоить. Замирая от трепета, спустя три дня Мо Жань входил в «Павильон алого лотоса» с османтусовым тортом в качестве подношения. Вот только вместо владельца обнаружил там близнецов Мэй и Сюэ Мэна.