Вернутся к фанфику
Глава 2.
24 февраля 2024, 19:38"Что заставило тебя быть в таком бодром настроении? Это чертовски жутко", - бормочет Хэ Сюань, бездумно стряхивая пепел с конца своей кривой сигареты. Ветерок сегодня не дует, пепел падает жалкой дугой и попадает на шнуровку его потертых парадных туфель, окрашивая их в тускло-серый цвет. "Кто умер?"
На лице Хуа Чэна расцветает ленивая полуулыбка; он не пытается ее скрыть.
"Завтра у меня назначена встреча с механиком", - ярко говорит он, а затем делает глоток своего почти ледяного кофе со льдом вместо того, чтобы продолжать, просто потому, что знает, что его коллега сочтет это невероятно раздражающим.
Хэ Сюань, глядя на него мертвым взглядом, подносит костлявые пальцы ко рту и делает долгую затяжку, щеки впадают. Он нетерпеливо постукивает ногой, пока длится молчание.
Когда становится ясно, что объяснений без подсказки не добиться, Хэ Сюань с шипением выдыхает дым между стиснутыми зубами и смотрит в небо, словно знает, что пожалеет о том, что спросил.
"...Что на этот раз?"
"Я хочу заменить шины на своем GT-R", - говорит Хуа Чэн. Другой мужчина краснеет от его тона.
"И какого хрена ты этому радуешься? Разве это неплохие новости? Разве не ты только что чинил..."
"Мм."
"...и разве ты не получил новые лоу-про после последнего..."
"Ага". Он получает огромное удовольствие от того, как дергается глаз Хэ Сюаня, когда он произносит это.
"С ними уже что-то не так? Ты не участвовал в гонках с тех пор, как..."
Ухмылка пляшет на его губах, Хуа Чэн безразлично хмыкает. Он небрежно отхлебнул из чашки кофе, и лед зазвенел. "Что ж, мне понадобится свежий набор".
"Ты... подожди..." Нахмурив брови, Хэ Сюань смотрит на него упрекающим взглядом. Еще больше пепла сыпется на его ботинки. Сейчас ему действительно стоит купить серые. "Ты ведешь себя глупо, потому что хочешь снова увидеть этого механика?"
Хуа Чэн только ухмыляется, причем достаточно широко, чтобы показать зубы. Хэ Сюань выглядит неопределенно.
"Ты серьезно собираешься... Вообще-то, знаешь что, нет. Я не хочу это слышать. Ты чертовски безнадежен".
Как будто ты лучше, - мысленно ехидничает Хуа Чэн.
Толерантность к дерьму, видимо, иссякла, Хэ Сюань хмыкнул и размазал тлеющий окурок сигареты о перила, ограждающие место для курения, и небрежно бросил его в урну. Промахивается.
Хуа Чэн слегка морщит нос и властно произносит. "Тебе действительно стоит бросить, знаешь ли. Эти палочки смерти стоят недешево".
По правде говоря, ему было глубоко наплевать на дурные привычки Хэ Сюаня и его неизменное стремление всегда оставаться в могиле, но, блин. Неудивительно, что он в долгах.
"Можешь не говорить мне об этом, придурок", - мрачно говорит Хэ Сюань и роется в кармане в поисках карточки. Через некоторое время дверь отпирается с пронзительным звуковым сигналом, и он открывает ее плечом. "Не обязательно торчать здесь во время моих перекуров. Кроме того, они помогают, когда я голоден".
"Мы только что вернулись с обеда. Но если тебе нужен еще один кредит, чтобы покрыть твой бездонный желудок, это можно устроить..."
"Заткнись!"
***
По мере того как город сменяет розовые цветы на пышную зелень, а весна превращается в лето, которое обещает быть исключительно жарким, Хуа Чэн находит все более изобретательные предлоги, чтобы посетить своего любимого механика.
Разумеется, под совершенно невинным предлогом ремонта автомобиля.
От подозрительно частой замены масла и импровизированного тюнинга до заказа случайных деталей, требующих профессиональной установки, до "случайного" наезда на столб и вмятины на бампере - нет ничего запретного. Если это можно исправить, он готов это рассмотреть.
Надо сказать, что Хуа, конечно, не стремится нанести своей малышке серьезный урон, но... он не против немного подпортить ей жизнь. В конце концов, он привык к опасности, присущей уличным гонкам.
Нет риска - нет награды.
В момент абсурда он даже подумал о том, чтобы переключить пару проводов под приборной панелью, чтобы каждый раз, когда он сигналит, срабатывали стеклоочистители. Но это было бы откровенно неловко, да и как он сможет держать лицо, когда Се Лянь догадается об этом?
Эта идея была быстро вычеркнута из списка. Слишком глупо.
Он еще не дошел до такого уровня отчаяния, хотя ему интересно, как долго он сможет тайно заниматься самосаботажем, пока механик не раскроет его бредни. Пока что Се Лянь просто считает, что в последние недели на Хуа Чэна обрушился целый шквал неприятностей, связанных с машиной. Очевидная забывчивость этого человека, не понимающего, что его истинные мотивы вызывают жалость, является одновременно и благословением, и проклятием.
На самом деле Хуа Чэн умеет продлевать жизнь своим автомобилям и их деталям, поддерживая их в идеальном состоянии без особых проблем. Конечно, ему нравится доводить все до предела, но он также ценит эффективность и обычно не бывает чертовски глуп.
Обычно.
Но сегодня? Сегодня он действительно решил действовать.
Оказывается, облысение шин происходит очень легко, если ты знаешь, что делаешь. В зависимости от того, насколько интенсивно ты ездишь, часто ли входишь в дрифт, давите ли на разгон до старта, ваш протектор может быть стерт до нуля, резина съедена и полностью гладкая за рекордное время.
Сжигать комплект каждые несколько заездов - это нормально, но когда вы пытаетесь его испортить? Что ж.
Хотя Чэнджу специально держит наготове еще одну машину, оснащенную шипованными колесами, идеально подходящими для дрифта на крутых поворотах, он редко берет ее в руки. Он предпочитает летать, а его любимый "Скайлайн" больше настроен на спринт и скорость, чем на повороты; ему лучше всего удается, когда он мчится по улицам с адской скоростью. Поэтому он обычно не выбирает его для участия в соревнованиях, где много дрифта. Это непрактично.
Но Се Лянь любит, когда он привозит GT-R.
А низкопрофильные шины быстро сгорают.
Хуа Чэн скрипит зубами в дьявольской ухмылке, входя в поворот, одновременно нажимая на педаль газа и нажимая на электронный тормоз. Резкие блики уличных фонарей, освещающих пустынную парковку, превращаются в длинные полосы накаливания, а в глазах мелькают головокружительные картинки.
Визг шин по асфальту и отчетливый, едкий запах горелой резины наполняют ночь. Выйдя из контролируемого поворота, он мчится через весь участок, чтобы влететь в очередной ограждение, оставляя за собой следы от шин, похожие на извилистые мазки кисти.
Из его горла вырывается задорный, недоверчивый смех, когда он скользит в очередной сильный занос, рисуя круги снова, снова и снова; он не делал ничего настолько глупого, настолько расточительного с тех пор, как начал участвовать в гонках, будучи задиристым, охваченным яростью подростком.
Исковеркать новенькие шины, сократить срок службы тормозов - ему повезет, если к концу года он не испортит бесчисленное количество деталей в своей любимой машине. Такими темпами он может порвать ремень безопасности, или поджарить поршневые кольца, или проварить сварные швы на впуске, или еще какую-нибудь хрень.
Самое интересное, что он даже не участвует в гонках на глазах у зрителей. Нет никакой денежной выгоды или славы. Никаких ставок или пари.
Но для него это все капля в море. Он не может заставить себя переживать.
Хуа Чэн готов на всё, лишь бы снова оказаться в пространстве Се Ляня, чтобы хоть на мгновение насладиться его вниманием. Расцвести под его искрящимся взглядом, как изголодавшийся цветок, тянущийся к солнцу. Зависимость от тепла.
О, у него это плохо получается.
***
"Гэгэ, клянусь, обычно я не так безрассуден", - жалобно вздыхает Хуа, протягивая ключи, кончики пальцев которого покалывают протянутую ладонь Се Лянь. "Я могу объяснить..."
"А, Сань Лан, - улыбается механик с легким смешком, - я учусь не задавать слишком много вопросов. Уверен, история захватывающая - но не стоит давить на тебя, заставляя объясняться".
Боже, этот смех - как укол блаженства, доставленный прямо в его измученные нервы. Хуа Чэн наклоняет голову, изображая застенчивость. Проводит ленивой, но целенаправленной рукой по своим уже взъерошенным волосам, зная, что они придают ему особый мальчишеский шарм, когда немного растрепаны.
"Ну... боюсь, на этот раз история довольно неловкая. Просто в последнее время мне не везет".
Со стороны стойки администратора раздается плохо подавляемое фырканье. Его старательно игнорируют.
Милосердный, как всегда, Се Лянь прочищает горло. "Я просто поражаюсь, как вам удалось добраться сюда целым и невредимым с такими скользкими колесами... А разве не шел дождь час или два назад? У вас, наверное, сцепление с дорогой было нулевым".
Это правда. Кратковременные, часто проливные ливни - обычное явление в это время года. Влажность становится такой сильной, что небеса вдруг решают распахнуться, чтобы принести облегчение, оставляя город промокшим и распаренным, пока цикл не начнется снова.
Признаться, сочетание голых шин и мокрой дороги сделало поездку в магазин более сложной, чем обычно. У бедного "Ниссана" было настолько слабое сцепление с дорогой, что он мог бы скользить по слою растопленного масла. В одной глубокой луже он подумал, что может и вовсе вылететь из нее. Но Се Ляню об этом знать не обязательно.
"Гэгэ слишком много обо мне беспокоится".
При этой мысли в его животе зарождается нежная струйка чего-то теплого и приятного, а головокружение грозит выплеснуться наружу. Он сглатывает его. Не надо, черт возьми.
"Все было не так уж плохо... и я обещаю, что был осторожен", - продолжает он, придавая своему выражению лица искренность, которая, как он надеется, обнадеживает.
Эти их маленькие встречи превратились в рутину.
"В следующий раз, если будет слишком опасно, позвони мне, и мы перенесем встречу на более безопасное время. Хорошо?"
"Хорошо, гэгэ", - послушно кивает Хуа Чэн, хотя с полной уверенностью знает, что ни дождь, ни расстояние не остановят его; он скорее рискнет смертью или увечьем, чем перенесет встречу с Се Лянем.
Как будто он упустит возможность увидеть сияющее лицо Се Ляня, как только это станет возможным. Запечатлеть в памяти то, как морщатся уголки его глаз, когда Хуа сует ему в руки (слишком много) пирожных в качестве прощального подарка. Чтобы впитать его светящийся энтузиазм, когда он болтает о новых и старых проектах, а огрубевшие от работы руки порхают в воздухе.
Нет. Ни в коем случае. Было бы преступлением не заметить, как темные пряди выбиваются из бессистемного пучка на голове Се Ляня, прилипая к затылку искусными вихрями, потными от летней жары. Нежные веснушки на переносице слегка потемнели от солнца, дополняя румяные щеки, которые раскраснелись от напряжения, когда он возвращается из гаража после часа-другого работы над машиной Хуа Чэна или под ней. Как блеск моторной смазки рисует длинные линии на его сильных предплечьях—
Дружеское похлопывание по плечу прерывает его закрутившиеся мысли. Хуа Чэн едва не прокусил себе язык от неожиданности. Се Лянь—
Но рука исчезла так же быстро, как и появилась. Быстро моргнув, Хуа Чэн задумался, не было ли у него галлюцинаций. Вполне вероятно, ведь в последнее время его воображение было слишком активным... хотя фантомное ощущение на плече говорит об обратном.
"Ну что ж, - кашляет механик, пытаясь скрыть смех, и рассеянно теребит в руках брелок, - я приступлю к установке нового комплекта - и тогда ты сможешь добраться до дома без моего беспокойства!"
Се Лянь очаровательно наклоняет голову и улыбается Хуа Чэну своей фирменной милой улыбкой. Это чуть не сбило его с ног.
Черт, он никогда не привыкнет к тому, что этот человек может мгновенно превратить его колени в желе и заставить сердце гулко стучать в грудной клетке, не прилагая к этому практически никаких усилий.
"Ну что. Увидимся через час или около того?"
Ошеломленный до такой степени, что не в состоянии произнести даже плавное "до свидания", он лишь слабо кивает, а Се Лянь, помахав рукой, удаляется, звеня ключами.
Хуа Чэн застывает на месте и смотрит на закрытую дверь, дольше, чем ему нужно, пока за его спиной не раздается другой, веселый голос.
"Становишься завсегдатаем, да?"
Моргая от розовой дымки, Хуа Чэн поворачивается. Над стойкой администратора, рядом с недовольно выглядящим Му Цином, сидит ухмыляющийся Ши Цинсюань.
"Мне кажется, что я часто вижу вас здесь", - щебечет он, сверкая глазами.
Мозг Хуа Чэна быстро перезагружается и перестраивается. Когда он заговорил, то в его обычном ровном тоне, вежливом, но лишенном того затаенного юмора и яркости, которые он приберегал исключительно для Се Лянь.
"Ну, в последнее время мне нужно было много работать. Ничего не поделаешь".
Игриво изогнутые брови Ши Цинсюань сочувственно прищурились.
"Немного не повезло, не правда ли, - вздохнули они, подперев подбородок переплетенными пальцами, - столько всего нужно починить сразу? Но хорошо, что вы не забываете об этом! Многие люди пренебрегают обслуживанием и ремонтом целую вечность и приезжают только тогда, когда их машина находится в двух секундах от взрыва".
Надув губы, Хуа Ченг пожимает плечами. "Что я могу сказать? Я предпочитаю держать свои машины в идеальном состоянии".
"Я не уверен в невезении", - кисло заметил Му Цин, на его лице было написано недоверие. "Если вы спросите меня..."
За стойкой раздается глухой стук, и администратор вздрагивает, бросая на своего коллегу неприличный взгляд. Ши Цинсюань, не теряя ни секунды, продолжает.
"Я надеюсь, что удача повернется к вам лицом! Хотя я знаю, что Се Лянь не жалуется..."
Хуа Чэн оживился. Му Цин почти неслышно закатывает глаза.
"Поскольку он не перестает говорить о том, какой у тебя потрясающий GT-R, он все время говорит: "Мод на заказ - это, ограниченная серия - то". Ты даже не представляешь, как он радуется, когда нам приходится делать новый заказ на какую-то непонятную деталь, или когда..."
Он болтает без умолку, явно наделенный способностью вести беседу без какого-либо участия собеседника. Хуа Чэн, несмотря ни на что, полностью вовлечен в разговор, поглощая каждую крошку, связанную с Се Лянем, которую бросает Ши Цинсюань.
"Вообще-то, если Се Ляня не будет дома, а вам нужна работа, я бы с удовольствием взглянул на нее сам!"
"Спасибо, но не думаю, что в этом будет необходимость", - проворчал Хуа Чэн, уносясь мыслями на тысячу ли вдаль и зацикливаясь на том, как Се Лянь регулярно говорит о машине Чэна и, возможно, о нем самом, когда его нет рядом. Он с трудом подавляет желание победно вскинуть кулак в воздух.
Немного успокоившись, Ши Цинсюань опускается на стол и берет в руки папку для бумаг, чтобы обмахиваться ею, прикрепляя бланки и все остальное.
"Эй—!"
Му Цин хватается за клипборд, но Ши Цинсюань лишь отходит подальше и энергичнее обмахивается веером, расшатывая очередную аккуратную стопку бумаг и игнорируя возмущенные возгласы.
Хм... Может быть, Хуа Чэну удастся полюбить их. (Хотя он никогда не признается в этом Хэ Сюаню.)
Ши Цинсюань с облегчением вздохнул и переключил внимание на Хуа Чэна, откинув потные волосы с лица.
"Знаешь, Хуа Чэн, я не думаю, что извинился за то, что отсутствовал в тот день, когда ты меня попросил. Надеюсь, вы не станете на меня обижаться - обещаю, я не взбалмошный, я действительно заболел мерзким гриппом. Это случается каждую весну, вы же понимаете..."
Честно говоря, Хуа Чэн совсем забыл об этом, слишком увлекшись шквалом розовых лепестков цветов, испачканных моторной смазкой кончиков пальцев и самой сильной гей-паникой в своей жизни.
Внезапное переживание почти религиозного опыта в присутствии чрезвычайно горячего, сладкого, совершенного бога делает забавные вещи с вашей памятью.
Но теперь, когда он об этом думает, это небольшое неудобство на самом деле было замаскированным благословением. Поэтому он отмахнулся от их извинений.
Тем временем взбешенному Му Цину удается вырвать клипборд из рук Ши Цинсюаня и пробормотать что-то под нос, чего Хуа Чэн не уловил.
Механик задыхается от возмущения. "Эй! Грубиян! Я вообще-то был болен в тот раз, а не с похмелья, как вы тут намекаете, за кого вы меня принимаете—"
"И как же я должен отличить их?" - шипит человеческий эквивалент мокрой кошки, мучительно перетасовывая потрепанные документы.
Ши Цинсюань только вздохнул и перевел взгляд на слегка повеселевшего Хуа Чэна.
"В любом случае, я рад, что вы вернулись, несмотря на все это, и посмотрите, вы стали такими хорошими друзьями с Се Лянем!"
Му Цин выглядит так, будто его вот-вот стошнит. Хуа Чэн просто сияет, хотя в глубине души понимает, что Се Лянь, скорее всего, просто терпит его нелепости, а сам он совершенно, абсолютно, бесспорно, настолько не в своей лиге, что даже о простой дружбе он не может и мечтать.
Пока что он довольствуется мгновениями, украденными в короткие минуты до и после ремонта.
Любой солнечный свет, который он может поймать.
***
...Хорошо, но, возможно, Ши Цинсюань что-то задумал.
Две недели спустя, во время очередного визита - починить это, или настроить то, Хуа Чэн уже и не помнит, - он сидел на улице и делил пирожные с Се Лянем после встречи.
"Ты всегда приносишь мне так много пирожных, что я не могу есть их в одиночку", - воскликнул механик, когда Хуа Чэн сунул ему в руки привычное подношение в обмен на ключи. "Может, и в этот раз присоединишься ко мне?"
Да и как мог отказаться такой простой смертный, как Хуа Чэн, когда его пригласил сам Се Лянь? Повернулся к нему большими ланьими глазами и так мило попросила помочь взвалить на себя ношу?
Сдерживая желание ущипнуть себя, чтобы проверить, не снится ли ему сон, Хуа Чэн милостиво принимает какой-то глазированный, изящный красный пирог. Они расположились на бордюре под одним из многочисленных кленов, выстроившихся вдоль узкого квартала, укрывшись в тени от позднего послеполуденного солнца.
Из-под тяжелых ресниц он наблюдает, как Се Лянь с удовольствием уплетает слоеное тесто, и россыпь веснушек пляшет на его чертах. Розовый язычок высунулся, чтобы догнать шальные крошки.
Отвлекшись, Хуа Чэн поднимает свою тарталетку и откусывает кусочек. Яркая клубника и нежный заварной крем тают на его нёбе; он издает легкий звук удивленного удовольствия.
Сколько денег он выкинул на маленькую кофейню за последние несколько месяцев, он ни разу не пробовал их выпечку сам.
"Вкусно?"
"Очень", - честно отвечает Хуа Чэн. Это действительно так. Но улыбка, которой одаривает его мужчина, ничуть не слаще. У него болят зубы. Он откусывает еще кусочек.
Глаза Се Ляня становятся серповидными, он смотрит на него, явно довольный. Задыхаясь, Хуа Чэн осторожно сглатывает, внезапно осознав смертельную опасность, связанную с приемом пищи. Он хотел бы избежать унижения, связанного с ранней смертью от удушья.
Вот лежит Хуа Чэн, которого прикончил клубничный десерт. Даже в загробном мире Хэ Сюань не позволит ему забыть этот случай.
Убедившись, что опасность миновала, Хуа Чэн жестом показывает на угощение Се Лянь. "Как твое?"
"О, как всегда, потрясающе. У тебя такой хороший вкус, ты всегда как-то выбираешь мои любимые десерты".
"Только лучшее для гэгэ", - подтверждает Хуа Чэн, в его груди разгорается любовь. Возможно, он слегка сияет, снова и снова прокручивая в голове похвалу. Се Лянь не убеждает Хуа Чэна в том, что ему нужно сдерживать свой восторг, связанный с угощением. Более того, он его поощряет.
Едва заметный румянец окрашивает скулы механика. Он застенчиво отводит взгляд и прочищает горло. "Как тебе удавалось все это время не пробовать их? Я сдался, когда впервые зашел в это место".
"Ну, я бы не посмел посягнуть на запасы сладостей гэгэ", - поддразнивает Хуа Чэн. Хотя, по правде говоря, он обычно предпочитает кофейные варианты сладостей.
Когда ему хочется чего-нибудь сладкого, он просто записывается в автосервис.
Он никогда бы не подумал, что окажется здесь, разделит с Се Лянем что-то такое простое и легкое под пышным покровом зеленеющего клена. Будь его воля, он бы никогда не покинул этот маленький пузырь, который они создали. Ни на что бы не променял. Здесь слишком хорошо.
"Ты уверен, что я не отвлекаю тебя от чего-то важного?" - спрашивает он после того, как они некоторое время беззаботно болтают друг с другом. Хуа Чэн привык к тому, что у него можно выкроить пять-десять минут, но они уже давно отдыхают на улице.
Се Лянь покачал головой и усмехнулся. "Нет! Что может быть важнее пирожных?"
Хуа Чэн моргает. Его взгляд упал на полусъеденную булочку в его руке, и он слегка нахмурил брови. Он... ревнует к пирожному? Ярко-красный цвет глазури дразнит его. Было бы так легко раскрошить его на кусочки, размышляет он. Но это было бы чертовски странно делать в присутствии Се Лянь. И липко.
"В любом случае, ты был моим последним посетителем, - продолжает Се Лянь, не обращая внимания на внезапный водоворот, бурлящий внутри Хуа Чэна, - так что не волнуйся, Сань Лан! На сегодня с меня хватит".
Пироженко избавлена от гнева ХуаЧэна, так как он ухватился за новую возможность.
"О? А у Гэгэ есть планы на оставшуюся часть вечера?" Пожалуйста, скажи "нет", пожалуйста, скажи, что вы свободны, пожалуйста, скажи...
"Ммм, ничего особенного. Я думал повозиться с некоторыми машинами, которые хранятся у меня на стоянке, но ничего срочного. Никаких сроков или чего-то еще".
Возможности начинают прорастать в его мозгу, как нежные, свежие весенние ростки, и он судорожно пытается придумать, как аккуратно спросить, может ли он пойти с ним, или они могут продолжать общаться, или он хотел бы сходить куда-нибудь за чем-то более существенным, чем пирожные, просто, что-нибудь.
Сосредоточенно выпятив нижнюю губу, Се Лянь роется в коричневом пакете в поисках очередного лакомства. С легким "ага!" он вытаскивает неприятную на вид булочку. На долю секунды он осматривает ее вожделенными глазами, а затем вонзает зубы, и лицо его разглаживается в блаженстве.
Хуа Чэн пытается отвести взгляд, но безуспешно. Черт возьми, он на сто процентов завидует этому гребаному пирожному.
"А что насчет Сань Лана?" спросил Се Лянь, слизывая с губ следы диковинного фиолетового крема.
"Ты был моим главным планом на день", - тускло отвечает он, и если его голос хоть немного охрип, черт бы его побрал, то это просто чудо, что ему вообще удается выговаривать слова. Через некоторое время он мысленно дает себе пощечину и пытается отвлечь внимание от своего совершенно неприличного ответа. Он показывает пальцем. "Какой... ах, какой этот вкус?"
"О... ммм, это булочка с кремовой начинкой... но больше похожа на слоеный пирог с кремом? Это моя любимая. Хочешь попробовать?" Слова произносятся небрежно, но кончики ушей Се Ляня сразу же становятся розово-розовыми, когда он протягивает откушенную булочку.
Хуа Чэн на долю секунды застывает на месте.
В его тупом лице промелькнул ответ, который, должно быть, был достаточно человечным, чтобы расценить его как утвердительный, потому что в следующее мгновение Се Лянь протягивает ему неровно оторванную половину булочки, и привлекательный румянец распространяется по шее.
С трудом он переводит взгляд на фиолетово-белую булочку, лежащую у него на ладони, как подношение.
Внезапное разочарование вспыхивает в его нутре, и он отчаянно желает, чтобы Се Лянь передал ему всю булочку целиком, с его идеальными полумесяцами зубов, но он не позволяет себе задерживаться на этом чувстве, потому что какого черта, Хуа Чэн, будь благодарен этому богоподобному человеку за то, что он вообще соизволил поделиться с тобой своей любимой выпечкой, как ты смеешь оплакивать упущенную возможность засунуть свой грязный рот туда, где был его рот...
Он грубо вгрызается в нежное тесто, чтобы прервать свои кружащиеся мысли.
Когда он поднимает взгляд, механик выжидающе смотрит на него. Почти бессознательно его широко раскрытые глаза опускаются ко рту Хуа Чэна, а затем поднимаются обратно.
"Тебе нравится?" - спрашивает он с такой застенчивостью, что Хуа Чэну сразу же становится приятно. Не разрывая зрительного контакта, Се Лянь приподнимает свою половинку булочки и слегка покусывает.
Черт.
"Очень вкусно", - подтверждает Хуа Чэн, с трудом сосредотачиваясь, потому что теперь он думает о том, что Се Лянь на вкус такой же, как эта булочка, кремовая, нежная и слегка сладкая, и ему нужно перестать думать об этом, иначе он взорвется, поэтому он просто запихивает остатки теста себе в рот. Повсюду фиолетовый крем.
Се Лянь только смеется, тепло и ярко, и ищет салфетку.
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!