Первая кровь

      Двери в Большой Зал открываются, и Джинни несется к Гриффиндорскому столу, где отчаянно зевает Невилл, а Луна рядом с ним вдохновленно о чем-то разглагольствует. Все как обычно. Рыжая машет им, но те её то ли игнорируют, то ли просто не замечают. Откуда в Джинни столько энергии? Гермиона не сомневается в том, что, если бы не завтрак, подруга спала бы круглые сутки, но, видимо, любовь к еде в семействе Уизли настолько сильна, что жажда насыщения приходит за несколько часов до приема пищи, заставляя того или иного рыжего страдальца вставать слишком рано, чтобы потом ходить и мешать спать другим, ни в чем не провинившимся людям, которые предпочтут сон еде. К слову об Уизли… Гермиона отводит взгляд от подсаживающейся к ребятам Джинни и замечает, как Рон с другого конца стола пристально смотрит на нее. Она не понимает, почему не пошла за Джинни. Кажется, ей все еще нужно пространство, которое сужается сильнее от тяжелого взора рыжеволосого парня. Гермиона кивает ему, а тот лишь многозначительно усмехается, и от этой усмешки девушке становится не по себе. Гермиона не уверена, готова ли видеть Рона после того, что случилось днем ранее, поэтому сейчас, не оглядываясь назад, уходит из Большого Зала. Ей точно нужно пространство.        Она практически выбегает из Хогвартса и вдыхает свежий осенний воздух, который сегодня кажется более холодным, чем обычно. Она знает, что ночью была гроза. Но сегодня, несмотря на то, что земля, кажется, промокла насквозь, солнце светит ярко, а на небе нет ни единого облачка, чтобы помешать ему в ближайшие несколько часов. Вдалеке Гермиона видит поваленное черное  дерево, в которое ударила молния. В новом положении оно перекрывает единственную безопасную, протоптанную Хагридом тропинку в Запретный лес, живо напоминая девушке маггловские шлагбаумы, хотя этот явно не поднимется, сколько не тыкай на кнопку пульта. Гермиона идет дальше. В избушке лесничего горит свет. Она, возможно, заглянет туда, но чуть позже. Сейчас ей нужно просто побыть одной.

***

      Беллатрикс Блэк оглядывается по сторонам, прежде чем переступить порог школы. Она не знает, кого или что ожидает увидеть, хотя благоприятная погода вполне может если не сделать хорошим, то хотя бы скрасить ей очередной, кажущийся таким же дурацким, как все предыдущие, день. Она хмурится, неосознанно теребя палочку в рукаве другой рукой, когда осознает, насколько по-идиотски может выглядеть со стороны и выпрямляет осанку, как пристало благородной чистокровной волшебнице. Закусив губу и увязая каблуками дорогих кожаных сапог в мокрой земле, она обходит двор Хогвартса. Голова гудит то ли от того, что она снова не смогла уснуть ночью, то ли из-за того, что, промаявшись до пяти утра без сна, осушила половину бутылки огневиски. В итоге, проспав тревожным сном от силы часа два, она, проснувшись, почувствовала себя еще хуже. Утро началось с головной боли, а закончиться может тем, что она палочкой сама вышибет себе мозги. Блэк делает еще один круг по двору, окончательно принимая тот факт, что на завтрак она сегодня не пойдет. Может, она сможет незаметно для Минервы разбавить кофе огневиски?       Её уединение нарушают не сразу. Это все же сделал какой-то бессмертный псих-одиночка, которому не судьба было поесть еще полчасика и подождать, пока Блэк нагуляется. Так было бы проще и для него, и для нее. Не без удивления, женщина признает в «психе» Грейнджер, но не торопится идти ей на встречу. Та смотрит только себе под ноги, пока не замечает упавшее дерево, на которое пялится еще минут пятнадцать. Спустя те самые «минут пятнадцать», Блэк осознает, что пялилась вместе с ней.        «Дурацкое дерево. Надо сказать Хагриду, чтобы убрал его.» — приходит ей в голову гениальная мысль, и она старается занять себя этой целью и не думать, чем же Золотой девочке не угодил завтрак.        Однако вскоре Грейнджер замечает её и бормочет себе под нос что-то, что у Блэк нет ни малейшего шанса услышать через то расстояние, которое между ними было. Предполагая, что это было приветствием, она успешно игнорирует его. Вместо этого, не без удивления замечает, что идет уже не к избушке лесника, а к Грейнджер, останавливаясь в нескольких метрах от нее. Блэк пытается вспомнить в какой именно день ее конечности перестали согласовывать свои действия с мозгом.        — Грейнджер.        — Профессор Блэк? — неуверенно поднимает взгляд Гермиона, пытаясь понять по непроницаемому выражению лица, что она сделала не так на этот раз. В этом квесте не доступны подсказки, Блэк не показывает ни одной эмоции, а губы сжаты так, что начинают синеть. Гермиона воспринимает это как тревожный знак, не подозревая о внутренней борьбе профессора с собой.        — Видимо завтрак недостаточно хорош для мисс Грейнджер, раз она решила разнообразить свой день и пойти искать приключений. — тянет Блэк, окидывая Гермиону придирчивым взглядом с головы до ног.       — Нет, мне просто стало душно, и я… — Гермиона не знает, зачем оправдывается, однако Блэк другого и не ждет, поэтому девушка не удивляется, когда губы той растягиваются в ухмылке.       — Просто? Грейнджер, с тобой не бывает просто. Ты так долго смотрела на это дурацкое дерево, что я думала, оно тебя сглазило и решила проверить. — буднично сообщает Блэк, как будто говорит о чем-то столь же банальном, как прогноз погоды на вечер.        — Жаль вас разочаровывать. — пожимает плечами Гермиона, возобновляя шаг, и отходит от Блэк.       — Я не говорила, что отпускаю тебя. Сейчас небезопасно, а если последним человеком, с которым ты говорила, буду я, меня затаскают по министерским допросам, а я их просто терпеть не могу. — пренебрежительно бросает Блэк, оставаясь на месте.       — Извините меня, конечно, но мне сейчас немного не до Вас. — вспыхивает Гермиона. Блэк сегодня особенно не в духе, но если она считает, что Гермиона будет смирно выслушивать все это дерьмо, то сильно ошибается.       — Да я тебя и не спрашивала. И постарайся добавить в свой тон немного уважения, я тебе не Уизли. — с видом, будто бы её оскорбляет сам факт разговора с Гермионой, произносит Блэк, одной рукой убирая выбившуюся прядь черных, как и её фамилия, упрямо вьющихся волос от лица за ухо.        — Я не считаю, что есть смысл продолжать этот разговор. — максимально миролюбиво заключает Гермиона, делая вид, что её нисколько не задело пренебрежительное упоминание её друзей. С Блэк это все равно не сработает, у нее просто появится новый повод поиздеваться. Чего только стоит случай, когда Гермиона «разнообразия ради» признала, что Рон «иногда может совершать необдуманные или глупые поступки». Блэк напоминала об этом другу целый месяц, добавляя неизменное: «Это слова Грейнджер, Уизли, не слушаешь меня, послушай хоть её». Закончилось тем, что они с Роном сильно поругались, и Гарри с Джинни пришлось их мирить, хотя последняя не упустила момента напомнить, что это был первый раз, когда она согласилась с Блэк, чем чуть не запорола все примирение. Сама Блэк тогда, кажется, наслаждалась их перебранками на её уроках после очередной брошенной ею недвусмысленной фразы. Если Гермиона и сделала какие-то выводы, то самым важным был тот, что спорить с Блэк себе дороже, проще попытаться игнорировать. Хотя как игнорировать…       — Ты сегодня какая-то тихая, Грейнджер. — тем временем изрекает Блэк. — Ты точно здорова? — недоверчиво хмурится она, а Гермиона уже представляет, как та прислоняет ладонь к её лбу, чтобы померить температуру. От собственных мыслей она чуть не фыркает. Для Блэк это всё — лекарство от скуки.       — Все в порядке, но люди не просто так сбегают с завтраков. В моем случае это значит, что я просто хотела побыть одна. — признается Гермиона.       — Или спрятать труп в кустах без свидетелей. — усмехается Блэк, однако, глядя на расстроенное лицо девушки, понимает, что реакции не будет. — Я знаю лишь то, Грейнджер, что от Уизли одни проблемы. — устало вздыхает она и потирает переносицу. Психологом она сегодня не нанималась, по крайней мере, ей за это точно никто не доплатит. Однако, мина Грейнджер была слишком унылой, а погода — слишком хорошей. — Я уверена в том, что он не стоит так много твоего времени. — добавляет она, резко разворачиваясь на каблуках так, что сапоги из драконьей кожи издают что-то, напоминающее скрежет.        — Тергео. — ленивый взмах палочкой, и дорогая обувь сама очищается от грязи, снова становясь чистой.       «Я могла сделать это и раньше.» — погрязнув в мыслях о том, что огневиски нарушает её мозговую активность, Блэк шагает по грязи к избушке Хагрида, пытаясь вспомнить, зачем она вообще туда идет. В голове крутится лишь одно огромное: «Какого черта, Белла?»       Ей не нужно оборачиваться, чтобы чувствовать, как Грейнджер шокировано смотрит ей вслед. 

***

      Хагрид занят приготовлением какого-то мяса, поэтому Блэк остается лишь закатить глаза, глядя на перемазанный кровью фартук горе-лесника. Тот сегодня занимается всем, чем угодно, кроме выполнения своих прямых обязанностей. Он обещает выкорчевать дерево и даже зазывает на чай, хотя по нему видно, что он не очень-то рад её нахождению здесь. Настроение у Блэк заметно улучшается, почему еще тогда она спокойно отказывается и уходит? Пожалуй, ей нужно становиться непредсказуемой почаще. Во всяком случае, приятно наблюдать за искренним удивлением на приторно-добродетельных рожах. Если она еще и пожелает Дамблдору доброго утра, старик точно уйдет на пенсию. Блэк успевает сделать несколько десятков шагов от избушки Хагрида, когда слышит тихий вскрик. И она знает только одного человека, кому он может принадлежать.        Длинные полы дорогой черной мантии взметнулись, когда она выхватывает палочку из рукава и молниеносно трансгрессирует к объекту звука, материлизуясь в ледяном вихре черного дыма в паре шагов от дрожащей в ужасе Гермионы. Хотя первым, что замечает Блэк, становится далеко не плачущая Грейнджер.       — Блять. — только и может вымолвить она, потрясенно глядя на то… что когда-то было подростком. Телом подростка, точнее, которое сейчас больше напоминает выпотрошенный мешок с человеческими органами, где внутренности уже не внутри. Живот, лицо и конечности разодраны чем-то острым. В рваных ранах угадывается болезненно знакомая закономерность, однако Блэк заставляет себя не думать об этом. Не сейчас. Дуэли явно не было. Кто-то напал на школьника и… Умственные способности Блэк резко начинают работать в усиленном режиме. С первого взгляда на тело она узнает его. Разбитые и разломанные посередине очки с треснувшими стеклами, всклокоченные и одеревеневшие от запекшейся крови волосы, пронизывающий до костей, зеленый взгляд выкатившихся в смертельном ужасе глаз. Лицо рассечено огромным порезом, и ей стоит больших усилий не отвести взгляд. Ранами на лице дело не ограничивается, труп Гарри Поттера изуродован так, что у Блэк не остается никаких сомнений. Это сделал человек.        — Гарри… — рвано срывается с губ Гермионы, которая все еще стоит над телом, белее полотна. Кажется, её вот-вот вырвет, но она упорно старается сдерживаться. В широко распахнутых карих глазах плескаются эмоции от тошноты до страшной боли. Боли, человека, только что увидевшего искалеченное тело лучшего друга. Сквозь слезы, которые затуманивают взгляд, оставляя лишь пелену, которая укрывает шокированное сознание от правды. Разрешает несколько мгновений не верить в происходящее слепой надеждой. Она не сразу чувствует, что Блэк хватает её за плечо и разворачивает к себе, спиной к мертвому телу.        — Грейнджер. — женщина встряхивает Гермиону, пытаясь привести её в чувство. — Гермиона. — На эмоции нет времени, хотя она сама на взводе. — Вызови патронус и отправь его Помфри. Быстро.       — Но Вы…       — Я сказала: вызови. Этого не должен никто увидеть. — грубо отрезает Блэк, сжимая дрожащую руку Гермионы, пока та другой рукой с палочкой вызывает серебристую выдру.       — Поппи, срочно. Изуродованный труп Поттера во дворе Хогвартса. Ты нужна сейчас. — отчетливо и жестко, заставляя собственный голос не дрожать диктует Блэк, не замечая, как сильно сама сжимает ладонь Гермионы. Но она только делает вид, что не замечает, как ладонь девушки цепляется за её руку в ответ. Опираясь, на прикосновение, Гермиона выпрямляется.        — Профессор Блэк, кто мог..? — голос срывается. Она не может закончить фразу, и её окончание повисает между ними.       Женщине не нужны слова. Она знает что хочет спросить девушка. Было бы странно, если бы её не волновало, кто так жестоко расправился с её другом. Грейнджер еще не в себе из-за пережитого стресса, и через пару часов её реакция станет более… эмоциональной. Однако все, что ей остается, это стиснуть зубы и до боли сжать вторую руку в кулак, чувствуя на ладони кровь из старых шрамов, которые она только что разорвала. Но шрамы на ладони не имеют и близко ничего общего со шрамами на её душе, которые в отличие от физических залечить невозможно. А сейчас они болезненно трещат по швам. Неосознанно прижимая к себе одной рукой плачущую девушку, профессор Блэк смотрит, как к ним спешит мадам Помфри и пытается замедлить приход своей панической атаки.