Глава IX. Как ощущается свобода?

      — Доброй ночи, мисс Расселл.       Одри стояла и не знала, что говорить. Только открывала рот и тут же закрывала, пытаясь подобрать слова.       Даниэль Фостер — последний человек, которого она ожидала увидеть у себя на пороге в половину третьего ночи. Может, это призрак?       — Я могу пройти? — он кивнул в сторону квартиры, удобнее перехватывая папки.       Нет, точно не призрак. И явно не её галлюцинации.       — Что? — глупо моргнув, Одри попыталась заставить мозг работать.       Приподняв бровь, Даниэль осмотрел девушку перед собой, убеждаясь, что идеально угадал с её прозвищем «сумасшедшей» художницы, хотя сам явно далеко от неё не ушёл, раз стоял здесь.       Простояв так, смотря друг на друга, словно впервые увидели, Одри первая пришла в себя, переведя взгляд на шокирующее количество папок в руках Даниэля. Она не понимала, что ей хотелось сделать больше: закрыть дверь прямо перед носом Фостера, свалившего из офиса, ничего не сказав, и продолжить рисовать в гордом одиночестве или впустить его в квартиру, идя на поводу у любопытства, ведь вряд ли с бумагами ходят за солью к соседям в 02:30 ночи?       — Проходите, — неловко кашлянув, Расселл отошла в сторону, пропуская вперёд сначала цветные папки, а следом и самого Фостера.       Всё же интерес взял верх.       — Кофе, чай, — Одри прошла вперёд и остановилась у входа в кабинет, заметив, что Даниэль остановился где-то сзади. — Или воды?       Даниэль её вопрос не услышал. Смотрел на холст из приоткрытой двери в студию и не мог поверить в то, что видел. Да, картина явно была ещё не завершена, но он был готов поклясться, что уже видел это поле.       — Что-то не так? — Одри подошла ближе, не понимая, почему он застрял на месте, словно врос в пол.       — Нет, — Даниэль мотнул головой, прекращая бессмысленные попытки вспомнить непонятно что и непонятно зачем. — Нет, все нормально, просто задумался. От кофе не откажусь.       В очередной раз почувствовав себя неловко, Одри кивнула в нужное направление:       — Следующая дверь — кабинет. Можете пройти туда и оставить папки. Я пока принесу кофе.       — Понял, — Фостер быстро скрылся за нужной дверью, а она всё ещё стояла на месте.       Что, чёрт возьми, происходит?       Одри, словно очнувшись, засеменила на кухню. Чем быстрее она узнает, зачем он пришёл — тем быстрее сможет выпроводить из квартиры. Возня с документами именно сегодня ночью не входила в её планы. Особенно с ним.       Подперев столешницу бедром, смотрела на кофемашину, словно от этого она заработает быстрее. Себе тоже пришлось заваривать заново, потому что пока они пялились друг на друга в коридоре, первая чашка успешно остыла.       Глаза начинали слипаться и слезиться из-за бессонной ночи и из-за этого ещё и в качестве подарка пекли так, словно в них насыпали песка. Зевнув, Одри посмотрела на ноги и так и замерла с прикрывающей рот рукой.       Она только сейчас поняла, что все это время была в одной лишь ночнушке, одному богу известно как прикрывающей её пятую точку, на которую она искала себе приключения даже ночью, и распахнутом халате.       Чёрт.       Сорвавшись с места, Одри пулей понеслась в спальню. Ворвавшись гардеробную схватила первые же попавшиеся спортивные штаны и майку. Сейчас любая одежда казалась лучше, чем щеголять перед Фостером в ночнушке. Уже выбегая обратно на кухню, подцепила толстовку, облегчённо выдыхая.       — Вас только за смертью посылать, — усмехнулся Даниэль, когда услышал, как хлопнула дверь кабинета.       В её сторону не обернулся, продолжал что-то внимательно вычитывать в самой толстой папке. Когда Расселл поставила перед ним чашку с кофе, благодарно кивнул, вдыхая успокаивающий запах напитка.       — Прошу прощения. Можете выписать моей кофемашине штраф за то, что она так долго варит кофе, — Одри, завязывая непослушные кудряшки в хвост, обворожительно улыбнулась, когда Даниэль всё же оторвался от своих бумажек и посмотрел на неё.       — Готов поспорить, что, если бы вы меньше носились по квартире, переодеваясь, то она справилась бы быстрее.       — Кретин, — прошептала девушка, а он закатил глаза, делая вид, что не услышал. Пусть на языке так и вертелось желание назвать её сумасшедшей. Было бы интересно увидеть реакцию художницы. — Так, что такого случилось, что Вам пришлось ввалиться, ой, простите, прийти ко мне в два ночи?       — То, что к показу в Милане ничего ещё не готово, — Одри нахмурилась, а Даниэль уверенно продолжил: — Над бюджетом кто-то очень хорошо поработал и практически обокрал показ. Достаточно серьёзная причина? Если нет, могу вернуться к себе, а Вы будете разбираться с этим сами в офисе. Нет, я, конечно, не сомневаюсь в Вас и Ваших силах, мисс Расселл, но…       — Хватит, — прохрипела Одри и прокашлялась, не понимая почему голос резко сел. — Я понимаю, у Вас нет настроения из-за всего происходящего, но давайте не будем портить его друг другу ещё сильнее. И не будем пытаться зацепить за больное или тыкать лицом в ошибки.       Выбрав тактику замолчать и успокоиться первой, она села напротив Фостера. Это будет слишком тяжелая ночь.       Но что не так с бюджетом? Ещё два дня назад всё было хорошо — она лично проверяла. Так что могло измениться?       — Подготовка к показу идёт полным ходом.       — Я вижу…       — Не перебивай! — сорвавшись, Одри часто задышала, сдерживая все ругательства, которые только знала. — Подготовка идёт. Меньше, чем через месяц я и команда уже вылетаем в Милан для подготовки всего уже там. Что касается второго: вчера, — она глянула на часы, а потом вернула все внимание Фостеру, — точнее, уже позавчера, бюджет был в порядке. Я и бухгалтера всегда следят за этим.       Интересно, он и правда думает, что она настолько отвратительный начальник? Что она совсем ни на что не способна, кроме как калякать свои рисунки?       — Значит кто-то поменял документы, — Даниэль пожал плечами. — Логика простая.       Заметив красные глаза художницы, он понял, что перегнул и не должен срываться на совершенно не виноватого в его проблемах человека.       — Я ещё не успел изучить всех сотрудников. Кто занимается бюджетом?       Осознание собственной ошибки накатывало лавиной. Всё ведь гораздо поверхностнее.       — Лукас Коуэн.       Блять.       Одри хотелось взвыть. Да так громко, чтобы было слышно в другой галактике. Ну конечно. Теперь даже долго думать не надо будет — это имя словно и было ей прямым ответом. Шах и мат, Одри.       Обиженный мальчик на весь мир, а на Одри больше всего.       — Чтоб ты провалился, мразь! — прошипела, словно змея Одри, вызывая этим недоумение со стороны Даниэля. — Это я не Вам.       Забрав папку у ошарашенного Даниэля, она попыталась как можно быстрее найти, что именно было не так.       — Вот здесь, — Фостер, моргнув, указал пальцем на верх листа, а затем куда-то по середине: — И здесь начинает расходиться сумма. Сейчас ещё не слишком заметно, но если подождать буквально несколько дней, то компания может получить не только огромные штрафы, но и обанкротиться.       Интересно, если стукнуться головой о стену или дубовый стол, можно начать понимать в бухгалтерии больше, чем базовые знания, которые у неё были?       — Мы сможем это исправить? — Одри посмотрела на Даниэля, не скрывая надежды и усталости во взгляде. Но он заметил ещё и огонёк расправы на дне изумрудных радужек. — Я уволю этого ублюдка сразу после того, как врежу ему по смазливой мордашке!       — Давай-ка без насилия попробуем обойтись? — хмыкнул мужчина.       — Я его уже давно мечтаю повесить вместо груши для битья в спортзале и заняться боксом ради этого, — невинно похлопала пушистыми ресницами девушка, словно рассказывала сказку о розовых пони.       Даниэль рассмеялся, поражаясь этой девушкой с каждым разом всё сильнее. Такое он услышать от неё точно не ожидал.       — Мы обязательно что-нибудь придумаем для… — тихо выругался, когда не смог сразу вспомнить, как звали горе-бухгалтера, чем рассмешил Одри. — Как его там в детстве обозвали? Коуэна. Но это только после того, как разберемся с бюджетом.

***

      Ночное небо с россыпью звезд манило. Одри смотрела в окно, ожидая Даниэля, изо всех сил стараясь не заснуть. Кажется, уже даже начинало светлеть.       — Засыпаешь? — он вошел в кабинет с двумя чашками кофе и, когда Одри быстро убрала документы, поставил их на стол.       За несколькими часами споров, временами повышенных тонов и попытках разобраться в ситуации вся официальность отпала в первые же полчаса. Тяжело орать на человека и при этом обращаться к нему на культурное «Вы». Либо же не получалось только у них.       А уж сколько было криков, когда она показала ему списки моделей показа, и там оказалось имя его бывшей жены. Одри не хотела, чтобы это для него было потом сюрпризом прямо в офисе или уже в Милане. За те пятнадцать минут, которые он проклинал всё на свете, и больше всего Мелани, она успела узнать несколько новых слов, о существовании которых даже не подозревала.       Когда Даниэль завалился к ней ночью на порог с целой кипой документов, Одри хотела лишь захлопнуть дверь прямо перед его лицом. Хотела продолжить рисовать свою тихую гавань, продолжать отвлекаться от всего происходящего в своей студии. Миллионы вопросов крутились в еë голове, пока она вела их в кабинет.       Сейчас она была готова даже поблагодарить Фостера вслух за то, что он пришел к ней разбираться с бюджетом для Milano Fashion Week. Он больше не казался ей самовлюбленным придурком, разве что только чуть-чуть. Да и работа у них шла легко и быстро, если не брать в счет их самые добрые пожелания друг другу катиться в ад. Главное, что от чистого сердца, ведь так?       — Еще немного и мои глаза не выдержат этой пытки, — усмехнулась Одри и вцепилась в свою кружку уже третьего за последние пару часов кофе. Только благодаря нему она все еще сидела и издевалась над зрением и продолжала подкалывать Даниэля, ведь видела что тогда он переставал отвлекаться на мысли, из-за которых явно начинал переживать и расстраиваться. — Я потом этому гению бухгалтерии выпишу чек за проверку зрения. Напомни только, пожалуйста.       Даниэль усмехнулся. Пусть и смешного было мало, но он поражался тому, как эта девушка сохраняла спокойствие. Ведь, если бы никто не заметил проблем с денежными средствами, которые должны выделить на показ мод, то все могло провалиться. И все труды были бы просто напрасны.       — Не хочешь выйти на улицу? — Одри посмотрела на него, терпеливо ожидая ответ.       — Балкон? — Даниэль, не совсем поняв вопрос, так же внимательно рассматривал её лицо рядом. Странно, но днём она не выглядела настолько уставшей, не было этих черных кругов под глазами, а сами глаза будто потухли вовсе. Желание спорить о том, что на небольшом участке без стола будет не совсем удобно, почему-то пропало. — Можно.       — Не совсем, — Одри поднялась со стула и начала осматривать комнату в поисках толстовки. — Предлагаю продолжить на крыше, хотя бы полчаса. Пусть сейчас и ночь, но уже довольно тепло. Хотя, — она наткнулась взглядом на часы и тут же исправилась: — уже, скорее, утро.       Даниэль поражённо усмехнулся. Он не знал, чему ему удивляться больше: предложению в четыре утра сходить на крышу, чтобы работать или тому, что в голову вообще пришла идея туда пойти. И оставался еще один вопрос:       — Как ты вообще туда собралась попасть?       Он смотрел, как Одри уже в толстовке стояла в дверях комнаты, ожидая, когда он к ней присоединится — даже успела прихватить все нужные папки.       — Будем карабкаться по пожарной лестнице?       Одри рассмеялась, впервые за всю ночь чувствуя, что неприятный осадок после кошмара проходит. Он это вообще сейчас серьёзно? Как такое можно было ляпнуть? Но тут же вспомнила, как он также пытался разбавить напряженную ситуацию шутками, когда подвозил её с офиса. И тогда, и сейчас это действительно помогало, пусть и юмор, подходящий не всем.       — Если вы, мистер Фостер, наконец-то оторвете вашу прекрасную пятую точку от стула, то узнаете, — не собиралась раскрывать тайну сразу, а отказаться от искушения так же пошутить, только уже над ним, просто не могла. — Avanti, signor Foster. Mostrerò la bellezza del nostro complesso.       После этих слов она скрылась за дверьми и, судя по звуку падающей на пол обуви, больше не собиралась ждать. Теперь уже улыбался Даниэль, поражаясь тому, что эта девчонка действительно каким-то образом смогла уговорить его, и, судя по всему, даже особо не старалась.       Знанием итальянского она его приятно удивила, но переходом на «мистер» лишь заставила закатить глаза, принимая правила игры. Хотела поиграть — пожалуйста. Слишком многие в последнее время хотели с ним посоревноваться, правда не понимали, что вряд ли смогут выиграть. Но сейчас он с удовольствием позволит себе эту небольшую шалость.       — Intendiamoci, signorita Russell, non ho più l'età giusta per arrampicarmi sui muri.       Из коридора он услышал заливистый хохот, а когда подошёл, то увидел как Одри согнулась пополам от смеха, все еще держа в руках конверс. За своим весельем она даже не заметила Даниэля и продолжала смеяться, еле стоя на одной обутой ноге. Он тут же достал телефон из кармана джинсов и включил камеру, наводя на уже практически плачущую от смеха девушку. Неожиданная для всех вспышка заставила Одри посмотреть в сторону и её тут же ослепила ещё одна. Едва не свалившись, она всё-таки напялила злосчастный кроссовок и, выпрямившись, посмотрела на причину того что она чуть не ослепла.       Слишком довольный Фостер стоял в паре метров от неё и пялился в свой телефон. Складывалось такое впечатление, будто ему на карточку пришли миллиарды, а не несколько её компрометирующих фотографий. А Одри всё также стояла и хлопала глазами, пытаясь осмыслить, что сейчас произошло — хорошо хоть рот ещё от шока не открыла. Добавила бы ещё парочку фото в галерею.       — Что за…       — На память, — Даниэль выключил телефон и потряс им рядом с головой. — Так, что там насчет крыши? O ora combatterai con i lacci per un'altra ora?       — E ora passerai dall'inglese all'Italiano tutto il tempo? — не смутившись, ответила вопросом на вопрос Одри и быстро зашнуровала обувь. — Ждём только вас, мистер Фостер. Вы не торопитесь сильно, а то спина может заболеть. Я всё-таки не врач, помочь ничем не смогу.       — Разве что только до могилы довести, но это уже мелочи, да?       — Пустяки, да, — кивнула Одри, поднимая все папки с пола, которые тут же забрал Фостер. — Я бы не сломалась.       — Пожалуйста, Одри, — Даниэль кивнул в сторону двери. — Andiamo?       Одри любила этот жилой комплекс всей душой только за все виды, которые открывались с панорамных окон и балкона. Но за рассвет или закат, которые она любила частенько встречать на крыше, она была готова продать душу. В её случае картину.       Всю дорогу от квартиры до дверей, отгораживающих жителей от крыши, они молчали, каждый думая о своём. Но Одри была довольна, что смогла хоть ненадолго отвлечь Даниэля от мыслей о всех тех неприятных статей. Ей почему-то хотелось в это верить.       Пройдя чуть вперёд, оставляя заинтересованного позади, Одри достала ключ из кармана, и спустя пару минут двери были открыты.       — Я не уверен, что хочу знать, но откуда у тебя этот ключ? — он прошел следом за Одри, ногой захлопнув за ними дверь, и застыл после того, как заметил небольшой столик, недалеко от ограждения.       Одри только улыбнулась и подошла ближе к краю, наконец-то вдыхая свежий воздух. Расставила руки в стороны, наслаждаясь легким ветерком, все ненужные мысли всегда пропадали стоило только выйти сюда.       — Выпросила у консьержки, — она повернулась к мужчине, облокачиваясь спиной на перилла. — Не смотри так осуждающе на меня. Это был равноценный обмен: я нарисовала картину ей на день рождения. Да и эта бабушка долго меня знает, я прыгать отсюда точно не стану.       — Странно, — Даниэль оставил все бумаги на столе и почесал затылок, ещё раз осмотрев крышу. — Я тоже просил ключ, но меня она отправила гулять с Умкой и варить кашу Мэри.       — По-моему ты ей просто не понравился, — Одри скептически осмотрела его, словно прикидывая мог ли понравиться миловидной бабушке Фостер. Счет был явно не в его пользу. — Ну или она боялась, что ты сиганешь с крыши, а на меня ей было плевать. Тут уже выбирай, что тебе больше нравится.       Не оценив юмор художницы, Даниэль подошёл к ней. Молча облокотившись локтями о ограждение, стал смотреть на Чикаго и впервые за последние несколько дней вдохнул полной грудью.       Там, за его спиной их ждали кипы документов, в офисе — новые проблемы с организацией показа, а в городе — бывшая жена, только и выжидающая момента ударить посильнее. Но сейчас, стоя на краю крыши, он наконец-то смог позволить себе расслабиться, сбросить весь этот груз с плеч хотя бы на несколько минут. Насладиться спокойствием и тишиной, которую Одри давала ему без лишних вопросов.       Странно, но совершенно чужой человек не пытался сейчас лезть в душу или отхватить для себя лакомый кусочек компромата, видя, что он сейчас не в состоянии здраво оценивать все риски. Многие журналюги целое состояние предложили бы за кадры, где он стоит на краю крыши. Даниэль усмехнулся — был бы не только домашним тираном, но и еще психически неуравновешенным. Смешно.       И когда только его жизнь докатилась до этого?       — Можно один вопрос? — он повернулся к Одри, всё это время неотрывно смотрящей на город. Она едва заметно кивнула, но так и не повернулась к нему. — Зачем тебе Russell Group? Это не попытка как-то тебя задеть, просто хочу разобраться.       Он примирительно приподнял руки когда поймал на себе раздраженный взгляд художницы. Ему и правда было интересно узнать, почему она так яро держалась за бизнес, даже несмотря на то, что он уверен, что художественная галерея и студия рисования приносили тоже достаточно хороший доход.       — Ты так спрашиваешь, как будто у меня был выбор, — Одри усмехнулась, скрывая за улыбкой желание высказать все, что так сильно мучало уже несколько лет. Даниэль нахмурился, ещё больше запутавшись. — Ты ведь знаком с моей матерью. Так ты и правда думаешь, что у меня спрашивали чего хочу я?       Она смотрела уже не на первые лучи солнца, а на мужчину рядом. Одри не понимала с чего вдруг его заинтересовала эта тема и зачем ему знать как она начала управлять компанией? Никому это раньше было не нужно. Да и в душу к ней никто не пытался залезть — не позволяла. Так, что сейчас изменилось?       Какое ему дело до её проблем? Почему она начала рассказывать то, что знала только Ева?       — Она не спрашивала, хочу ли я управлять её компанией, хочу ли я в девятнадцать лет уехать из родного дома. Мама даже не подумала о том, как я буду чувствовать себя в городе, который будет напоминать мне о том, как умерли папа и Камилла. Не задумывалась, где и как я буду жить, смогу ли спать по ночам или буду кричать из-за кошмаров.       — Тебя выгнали из дома? — Даниэль нахмурился. У него в голове просто не укладывалось услышанное. Как такое вообще возможно?       — Меня выгнала родная мать не только из дома, но и из города, — Одри, приложив усилие, натянула на лицо улыбку, больше похожую на гримасу боли и отчаяния. — Не смотри на меня так, всё не так плохо, как кажется. Я успела получить образование, жила со своей лучшей подругой, которая сюда переехала на несколько месяцев раньше из-за учёбы. Это мечта любого подростка — жить одному, так ещё и с друзьями. Сейчас Russell Group — это то, что я не отдам никому, как бы тяжело мне не было.       Но он так не думал.       Не так плохо, как кажется? Что за бред? Что тут может быть хорошего?       Даниэль сейчас словно впервые смотрел на Одри. Она больше не казалась ему той сумасшедшей художницей, завалившейся в офис к его отцу. Раньше она представлялась лицемерной и слишком вспыльчивой, но сейчас он взглянул на неё под новым углом. Сколько раз ему в детстве отец говорил не судить человека по первому впечатлению? Он ведь сам так же говорил и Мэри. Так почему же позволил себе повесить такой ярлык?       Сколько она пережила? Не раздумывая, можно было ответить, что много. Но она не сломалась, не сдалась, а стала сильнее. Продолжала бизнес, пусть и не желала этого в начале, занималась любимым делом — ведь то, как она рассказывала о рисовании и как о ней отзывалась дочь, доказывали, что она любила свою работу.       Он не представлял, как можно было так поступить со своим ребёнком? Ведь не важно, сколько бы ей лет тогда не было, Расселл всё ещё оставалась ребёнком Элизабет. Как она только смогла после того, как практически на глазах у Одри умерли её самые близкие люди, взять и отправить девятнадцатилетнюю девочку в совершенно чужой город?       Для него это было диким. Как родитель может так относиться к своему ребёнку, которого должен любить и защищать? Даниэль не мог представить, чтобы он хоть когда-нибудь смог так поступить с Мэри, или позволить кому-то другому. Она ведь его дочь, самое родное, что у него только есть.       Как можно взять и, не моргнув, вырвать крылья у своей девочки, которая верила, что всегда сможет прийти за помощью? Но в итоге единственный и близкий человек так безжалостно кинул с небес на землю.       Даниэль не мог и представить, что тогда чувствовала Одри. Боль? Разочарование? Опустошение? Или может ненависть? Возможно, она и сама не помнила, что ощущала в тот день, когда потеряла даже маму. Он рос в семье, где его любили. Даже поступкам Дэвида старались искать объяснения. А Одри пережила так много, и он позволил себе тогда, в кабинете у отца, такие слова. Он ведь наверняка тогда в очередной раз напомнил о случившемся несколько лет назад. И сейчас продолжал лезть в душу, даже не подумав о том, что ей может быть неприятна эта тема.       — Даниэль? — Одри коснулась его плеча, когда он не отвечал ей уже несколько минут. — Я рассказала это не для жалости с твоей стороны, а только потому что ты спросил. Мне уже давно плевать на то, как она поступила.       Он скептически посмотрел на Одри, всё ещё сжимающую его руку. Серьёзно? Плевать? Да чёрта с два он поверит в это. Не важно сколько тебе: девятнадцать или двадцать четыре, всегда хотелось оставаться маленьким ребёнком только для своих родителей. И такой поступок, какой совершила Элизабет с Одри, оставались ещё надолго с людьми. А иногда и на всю жизнь.       Да и глядя на слезившиеся глаза, явно не из-за ветра, который дул им в спину, он слабо верил её словам. Она вцепилась сейчас в его руку, как в спасательный круг, словно больше старалась сама поверить в свою же ложь.       — Научись врать правдоподобнее, — недовольно пробубнил Даниэль и накрыл хрупкую и дрожащую ладонь своей — большой и тёплой.       — Бурчишь, как старый дед, — Одри насупилась.       Чёрт, да почему он не верит ей? Она даже своего психолога недавно смогла убедить, что и правда отпустила всё, что тогда и после происходило. Так почему именно Фостер решил, что она врала?       — Я?! — он от шока не нашёл даже что сказать, кроме одной буквы.       — Нет, блин, мама моя! — Одри возмущённо махнула свободной рукой. Почему-то вырывать руку из мужской хватки совсем не хотелось, наоборот, он словно успокаивал её. Да и так было теплее. Да, точно, именно поэтому.       — Вот ей это и говори. Разоралась тут, — мужчина закатил глаза, но сарказм оценил. Шутить про его возраст осмеливался только Крис. И то, потом удирал быстрее паровоза.       Одри рассмеялась, заправляя за ухо выбившуюся прядь. Даниэль проследил за этим жестом.       — Почему ты выпрямляешь волосы? Первый раз вижу тебя с кудрявыми волосами.       — Это уже второй вопрос, — она на секунду задумалась, не зная, что сразу ответить. — Если честно, не знаю. Еще со старшей школы начала выпрямлять, а потом вошло в привычку. Да и не думаешь, что с прямыми волосами меня воспринимают более серьёзно, чем рыжую барашку?       — Ну, я пока успешно справляюсь и с барашкой. Ай!       Даниэль отскочил от неё, держась рукой за ребра, куда получил ощутимый тычок локтём. Одри довольно ухмыльнулась.       — Если не хочешь получить ещё и по голове, то давай вернёмся к документам.       Он кивнул. Точно, они тут не для душевных излияний, а для работы.       — Я хотел сказать, что так тебе лучше.

***

      Одри устало откинулась на спинку кресла, потирая уставшие глаза. Давно она так сильно не уставала после бессонной ночи. Пора переходить с кофе на успокаивающий чай с травками.       — О чем думаешь? — Ева отложила папку на стол, смотря на подругу.       — О том, как выкинуть твоего мужа в окно и не сесть в тюрьму, — Одри мило улыбнулась. Он ей с самого утра как будто специально мозолил глаза больше, чем за последние несколько месяцев. — А ты?       Невилл на такое заявление фыркнула. За два месяца она сполна поняла значение фразы: «От любви до ненависти один шаг». Теперь расхлебывать все прелести их отношений приходилось ещё и её подруге. Чудесно.       — Во-первых, — она важно ткнула пальцем в сторону Расселл, — он уже практически бывший муж. А во-вторых, думаю о том, чтобы сегодня наконец-то уйти с работы вовремя и проторчать всю ночь в кубе. Хочешь со мной?       Одри скептически посмотрела на Еву. Если только на барной стойке будет выцарапано решение всех проблем и как избавиться от Лукаса.       На эту ночь у нее были другие планы — попытаться наконец-то выспаться. Потому что если она появится завтра перед детьми в таком виде, то они точно подумают что, перед ними призрак. Да и организм явно был не в восторге от её ночных посиделок то с холстами, то с новыми соседями.       — Давай в следующий раз? — она виновато глянула на подругу. Ей действительно необходимо просто отдохнуть от всего.       — Ты себя так в могилу раньше времени загонишь, Веснушка.       — Вместе пойдем к чертям, — Одри вернулась к документам, заметив как Ева закатила глаза.       — А черти то чем провинились, что сразу нас двоих встретят?       Одри рассмеялась впервые за все время, что сегодня в офисе. Да, они с Евой действительно гремучая смесь, когда оказываются вместе.       — Эй, Веснушка, а ты так и не рассказала, чем закончилось ваше свидание на крыше, — Невилл улыбнулась и подсела ближе. — Ты сегодня даже волосы не выпрямила, а в офисе ты так появлялась так мало раз, что хватит пальцев одной руки, чтобы посчитать.       — Ещё раз скажешь что-то про «свидание», и я запульну в тебя самую тяжелую папку, — Одри недовольно посмотрела на подругу. Ну какое ещё свидание? — Волосы попросту не успела выпрямить, и так опаздывала. Или прикажешь мне опоздать из-за того, что стояла перед зеркалом с плойкой?       — Меньше нужно гулять ночью по крышам с красавчиком соседом.       — Ева! — крикнула Одри, стараясь скрыть улыбку, которая все никак не хотела уходить с лица, портя недовольный вид. — Во-первых, он не в моём вкусе, а во-вторых, между нами пропасть одиннадцать лет развития.       На несколько минут в кабинете повисло молчание. Ева с хитрой улыбкой чеширского кота наблюдала за покрасневшими кончиками ушей подруги.       А Одри никак нее могла перестать беспокоиться за неё. Она не знала, на что способен её пока еще муж, а учитывая, что они расходились на плохой ноте, то за подругу она слишком волновалась. Ведь помнила, что тот вытворял вместе со своими дружками в школьные времена, и слабо верила, что он мог измениться — Коуэн просто такой человек. Ему всегда плевать на все вокруг. Самое главное доказать, что именно он прав.       Но всё то время, что Ева жила месте с ним, Одри тешила себя слабыми надеждами, что действительно смог измениться ради своей девушки, а после и жены. На то, что к Расселл он так и продолжал относиться с плохо скрываемой неприязнью, она старалась закрывать глаза ради подруги, ведь она выглядела действительно счастливой с Лукасом.       Чёрт, да они хотели ребёнка завести! И если бы Одри не знала столько лет Еву, то сразу бы подумала, что что-то может быть не так. Но ведь она всегда относилась серьёзно к теме брака и детей — поводов для тревоги не было. До недавнего времени.       — Будь аккуратнее с Лукасом, пожалуйста.       Ева непонимающе посмотрела на Одри, не сразу поняв, как так быстро та перескочила на совершенно другую тему. Да и они вроде уже обсуждали это сегодня утром.       — Веснушка, не забивай свою очаровательную рыжую головушку переживаниями за меня, — она подошла к Одри и, присев на подлокотник её кресла, обняла. — Мы с тобой со всем справимся. Вместе, как и всегда.       Расселл тепло улыбнулась и накрыла её руки своими.       Да, они справятся. Как и пять лет назад, когда были ещё совсем ничего не знающими подростками, которые смогли вытянуть компанию. Вдвоём. Так как было всегда с момента их знакомства.       — Как Даниэль отреагировал на то, что Мелани Уайт будет моделью? — Ева решила переключиться на другую тему. Да и ей действительно было интересно узнать его реакцию после того, что вытворила бывшая жёнушка.       — Я столько ругани не слышала никогда, — Одри усмехнулась, но вспоминать было страшно. Он тогда был в ярости, и если бы какой-то крёстной феей нарисовалась в квартире Мелани, то, наверное, ничем хорошим это не закончилось бы. — Даже я не знала таких слов.       Ева хохотнула. Обычно это Расселл рвёт и мечет, когда что-то идёт не так и учит сотрудников таким словам, о существовании которых она даже не знала и не уверена, что их не придумала её подруга, поэтому слышать такое от неё было достаточно забавно.       — Смешно? — Одри бросила на неё недоумевающий взгляд, не разделяя веселья. — Давай, иди.       Она кивнула в сторону выхода из кабинета, а Ева рассмеялась ещё сильнее. Но всё же встала и, прихватив небольшую папку, пошла к дверям.       — Значит Фостера ты не выгнала из своей квартиры ночью, даже кофе напоила, — все же остановилась по дороге и обернулась на уже вернувшуюся к работе подругу. — А меня, свою единственную близкую подругу, прогоняешь даже из кабинета. Ты ранила меня в самое сердце!       — Проваливай уже в свой клуб! — Одри кинула в Невилл первую попавшуюся под руку ручку, но та прилетела уже в закрытую дверь.       Покачав головой, она вернулась обратно к отчётам, которые они так и не успели посмотреть с Даниэлем ночью-утром. Прекрасно, теперь ещё и лучшая подруга будет припоминать ей эту ночь до конца жизни, а зная её, ещё и после смерти не отстанет.       Только когда время показало 19:57, Одри откинулась на спинку кресла, разминая затекшую шею. С гордостью могла даже пометить этот день в календаре — давно она так рано не уходила из офиса. Обычно ещё несколько часов зависала в галерее или студии.       Быстро собрав все нужные документы, чтобы продолжить работу уже дома в более удобной обстановке и на более мягком диване, Расселл в последний раз окинула взглядом кабинет и, выключив свет, вышла. Закрывая дверь на ключ, она уже мечтала поскорее оставить этот тяжёлый день позади, но приближающиеся крики, которые больше походили на вопли раненной обезьяны, не предвещали ничего хорошего.       — Рабочий день уже закончен, пожалуйста, приходите завтра, — Хенсли встала перед женщиной, изо всех сил стараясь прогнать ту из офиса. — Мисс Расселл уже никого не принимает.       Одри застыла на месте, так и держа ключ от кабинета в руке. Голова уже гудела от бессонной ночи и рабочего дня, так что, мать его, ещё случилось?       — Да? А мне кажется она очень даже свободна, — слишком уверенный голос, знакомый и уже с первой секунды начинающий раздражать.       Ну конечно. Вспомнишь чëрта — он тут же и появится. Правда ему Одри обрадовалась бы больше. Но сейчас в её приёмной, на её же секретаря орала Мелани Уайт собственной модельной персоной.       Райнер с ужасом обернулась, когда Мелани кивнула ей за спину. Она так старалась прогнать её, пока мисс Расселл не заметила этого переполоха.       — Всё хорошо, Хенсли, можешь идти домой, рабочий день уже давно закончился, — Одри понимающе улыбнулась ей. Она ведь не виновата, что у некоторых людей просто нет ни уважения, ни мозгов в голове.       Быстро пробормотав извинения она буквально испарилась, не желая попасть под руку. Мелани довольно хмыкнула — таких всегда нужно ставить на место.       — Вам что-то подсказать? — проводив секретаря взглядом, Расселл устало посмотрела на Мелани.       — Какого чëрта я только сейчас узнала, что Даниэль Фостер так же будет присутствовать на показе?!       Одри моргнула, потом ещё раз.       Что, блин?       — Даниэль Фостер такой же руководитель, как и я, поэтому, думаю, не удивительно, что он так же, как и я будет присутствовать в Милане.       Спокойно, дыши. Ещё немного и поедешь домой в тишину.       — А ты не думала, девочка, что нужно предупреждать о таком?! — Мелани сверкала недовольным взглядом, даже не собираясь быть ни тише, не волнуясь, что могла кому-то мешать, ни вежливее, потому что, кто такая эта Расселл и кто она? Не тот уровень. — Хотя тебе ведь не понять, да? Сама-то еще, скорее всего, ни разу не была замужем! А теперь представь, какого мне будет работать с бывшим мужем, который ещё и регулярно поколачивал меня?       Одри впала в ступор. Нет, она многое видела за свою жизнь и с многими приходилось общаться из-за работы, но никогда никто не позволял себе приходить на её территорию и с порога начинать что-то предъявлять, совершенно не задумываясь о существовании правил приличия.       И какого чёрта она вообще решила вплести её в разборки с Даниэлем? Почему думает, что если Одри и не все равно, то она поверит истерящей и хамоватой модели в приемной, а не своему партнеру по бизнесу и человеку, который живёт с дочкой, и она своими же глазами видела, как сильно он ее любил и оберегал? Что-ж, Уайт сама виновата.       — Мне так жаль… — Одри поджала губы, с сожалением смотря на Мелани перед собой.       — Конечно, тебе жаль, — перебила Мелани, закатив глаза, но высокомерной ухмылки не скрыла.       — Но мне так плевать на Ваше мнение, — всё-таки договорила Расселл. Она довольно улыбнулась, заметив как Мелани едва не позеленела от злости. — Вот прям честно и откровенно. Вы не тот человек, который может что-то советовать и тем более указывать мне как жить.       Уайт нервно дёрнула уголком губ, даже не скрывая своего недовольства. Она явно не ожидала, что ей тут смогут ответить и заткнуть.       До этого все слишком ценили контракты с ней, выполняли все её требования с первого раза. Так, что не так с этой наглой девкой? Кем она вообще себя возомнила? Великой и известной дурой, которая потеряет всё, что имеет, если Мелани это захочет?       — Не забывай, что это я модель на твоём жалком показе, — она подошла к Одри, оставляя между ними буквально несколько сантиметров. Смотря на неё свысока, издевательски продолжила: — Это я тебе нужна, а не наоборот, поэтому лучше следи за словами, милая, если не хочешь всего лишиться.       Одри не выдержала. Она рассмеялась, не вынося больше этот бред сумасшедшего. У неё явно поехала крыша — вызывайте реставраторов.       На шум начали оборачиваться работники, уходящие по домам. Кто-то останавливался недалеко, наслаждаясь новыми темами для сплетен; кто-то прямо на месте перешептывался, не веря ни глазам ни ушам.       — Хотите подскажу хорошего врача? Вам явно не помешает, — Одри уже начинала раздражать компания Мелани и становиться новой темой для обсуждения не собиралась. — Я вполне способна разорвать контракт и оплатить штраф — не проблема. Я не только вчера начала заниматься своим брендом и не цепляюсь за каждого человека, тем более за такого как Вы.       — А что, обращалась сама?       — Да, знаете, спать не могу, всё переживаю, как бы не потерять такую бесценную модель и идеальную мать моей ученицы, — Одри склонила голову, уже ожидая новую порцию оскорблений и криков. — Или вдруг к Вам решит наведаться бывший муж и как следует позаниматься боксом после тяжёлого рабочего дня.       Мелани едва не взорвалась.       Хотелось разнести всю эту шарашкину кантору к чёртовой матери и плевать было на то, что это изменит все планы.       Её. Просто. Бесила. Уверенность. Расселл.       И хотелось Одри саму тоже пару раз приложить головой обо что-нибудь тяжёлое, чтобы стереть это самодовольное выражение с её хорошенькой мордашки. На последствия тоже плевать. У неё достаточно денег и связей — никто даже не вспомнит о существовании этой жалкой художницы.       — Так, может, это и есть твой уровень? Сидеть с чужими детьми и учить их водить кисточкой по бумаге? Хотя и это выходит так себе, — Мелани не сводила глаз с Одри, цеплялась глазами за её реакцию, за каждое изменение даже во взгляде. Особенно во взгляде. Ведь не зря говорили, что глаза никогда не врут.       — А Вы никогда не думали, что из вас психолог так себе?       — А ты никогда не думала, что тебе сначала следует самой родить ребёнка и только потом пытаться как-то воспитывать уже чужих?! Тебе ведь многое не понять! Ты — не мать. Никогда ею не была. Так, какого черта моя дочь говорит о тебе чаще, чем обо мне?! — уже не сдерживаясь, кричала Мелани. — От тебя даже собственная мать отказалась, так на что ты вообще способна, Расселл? Нет такого ощущения, что ты только позоришь фамилию своего отца?       Она хотела продолжить, наслаждаясь моментальной реакцией напротив — Одри смотрела на неё широко распахнутыми глазами, полными боли и поражения, а сама побледнела, сливаясь с белыми стенами. Но на локте Уайт появилась крепкая хватка, заставляя недовольно зыркнуть в сторону человека, что посмел помешать. Она только нашла болезненные точки девчонки, а кто-то уже стал таким смелым.       — Заткнись! — Даниэль оттянул бывшую жену от застывшей Одри, вставая между ними.       Одри смотрела на них, уже не понимая, что вообще происходит? И как она до такого докатилась? Последние дни её же фирма превратилась в какой-то цирк на колёсиках, а жизнь похожа на дешёвую мелодраму.       Почему-то она даже не удивлена, что на эти крики уже сбежались не только сотрудники, но и даже Фостер. Хотя Одри думала, что тот уже ушёл. Но он стоял перед ней, закрывая её от Мелани, и, судя по сжатому кулаку, едва сдерживался, чтобы не закричать на весь офис.       Слава богу, здание уже практически опустело, но она была практически уверена, что уже сегодня через несколько часов пойдут сплетни о случившемся. Ведь кто упустит момент перемыть косточки начальству? Особенно когда новый начальник буквально закрывает собой их Снежную королеву от бывшей жены.       — Что ты тут устроила? — Даниэль прожигал Уайт взглядом, не собираясь так просто её оставлять. — Какое право имеешь приходить в чужой офис и оскорблять совершенно чужого тебе человека?       — Да ладно тебе, милый, было бы тут кого оскорблять, — Мелани слишком фальшиво улыбнулась, проводя ладонью по мужской щеке. Одри словно перестала для неё существовать — остался только бывший муж и его постепенно переполняющаяся чаша злости.       — Мелани! — рявкнул Даниэль, сильнее сжимая её локоть и отбрасывая её руку от своего лица. — Ещё хоть одно слово, и я сам лично выкину тебя из офиса и попрошу охрану больше никогда не впускать. И ты прекрасно знаешь, что я это сделаю, и глазом не моргнув.       — Ого. Давно я не видела тебя таким. Признаю, мне очень нравится, — сладко протянула Мелани, наслаждаясь собственным шоу. — Неужели тебе небезразлична какая-то малолетняя девка, о существовании которой, я уверена, ты не знал всю жизнь? Я была о тебе другого мнения, дорогой, она же совершенно не в твоём вкусе.              Нет. Всё. Она больше так не может.       — Все свои претензии десятиминутной давности можете выразить прямо причине вашего недовольства, если ещё не передумали, — обращаясь к Мелани, Одри вышла из-за спины Даниэля, больше не собираясь находиться в этом обществе ни секунды. Просто больше не выдержит. — Доброго вечера, мистер Фостер.       И не дожидаясь никакой реакции, быстро ушла, оставляя их наедине. Она не собиралась быть третьей в их войне — по-другому то, что происходило назвать было невозможно.       Уже выходя на парковку, Одри набрала номер, который знала наизусть. Ей сейчас нельзя быть одной. Просто потому, что она сорвётся.       — Я согласна, — сняв машину с сигнализации, села на водительское сиденье и кинула сумочку рядом. Откинулась головой назад и выдохнула. Она должна быть в порядке. — Скинь адрес.       И обязательно будет.       Завтра.