Сашенька, здесь Денис

Перед глазами была стена. Обычная белая стена, край окошка и труба радиатора отопления. А еще перед глазами была пелена слез. На грудь словно положили бетонную плиту и с силой давили, выбивая воздух. Сил плакать не осталость, подушка насквозь промокла и волосы прилипали к ней. Тело, словно свинцовое, не давало двинуться, а в груди разросталась пустота. В дверь палаты робко постучались, после чего щелкнула ручка. Гость вошел, а Астафьева даже не обернулась, только прикрыла глаза и чуть сжалась. Койка промялась, а на плечо легла небольшая, явно женская, рука. — Сашенька… — Софья Москвина была чуть ли не самым тактичным членом команды и по-женски понимала подругу, — Сашуля, я рядом, хорошо? Я понимаю, что тебе очень тяжело и ты не хочешь никого видеть, просто знай, что я рядом, ладно? Москвина вновь положила руку на плечо коллеги, которая тут же задрожала и заплакала, после чего развернулась и села, падая в объятия коллеги. — Рыжик, я не могу, я не справлюсь… — девушка говорила на приделе голоса, срываясь на хрип, — без Дениса, потеряв ребенка. Соня, я не могу. Девушка заплакала сильнее, насквозь промачивая халат и форму подруги. — Сашуля, дорогая, тебе очень тяжело, но ты справишься. Ты безумно сильная, мы рядом с тобой, мы все рядом. Ребята к тебе очень рвались, Шатун очень переживает за тебя. — Нет, Сонь. Не пускай их сюда, пожалуйста, я не готова, — девушка отстранилась, словно напуганная. — Я их выгнала в КТЦ и сказала, что если они к тебе сунутся, пока ты сама не разрешишь, я им кое-что кое-куда… Москвина слегка засмеялась, что за ней повторила и Вега. Через 2 недели — Саша, открой! Саша, почему ты не вышла на работу? Саша, открой дверь! Москвина постучала вновь, но дверь квартиры никто не открыл. Астафьева жила в небольшой обшарпанной девятиэтажке на окраине Питера недалеко от шоссе, по которому до КТЦ добраться можно было минут за 20. А сегодня она на работу не явилась. Списали все, конечно же, на усталость, да и девушка была на больничном не так давно. Но что-то не давало покоя коллегам, почему Москвину и отправили на адрес. — Ох, Вега, ты не оставила мне выбора… — брюнетка опустилась на корточки и вытащила из прически шпильку. Замок сдался на удивление быстро, дверь со скрипом распахнулась. Перед глазами предстал узкий коридорчик, ведущий глубже внутрь квартиры. Свет не горел, вешалку у двери занимала военная форма, одна черная мужская куртка и синяя женская, на обувной полочке стояли берцы в двух размерах, тактические ботинки и белые кеды, на крючке висели две связки ключей. Будто здесь живет семья и они сейчас спят или пьют чай. Будто Софья ворвалась в чьё-то личное пространство. — Саша, ты дома? Ты не открыла, поэтому мне пришлость вскрыть дверь. Не переживай, я это умею делать без порчи замка. Рыжик продвинулась глубже в квартиру и заглянула в ближайшую справа комнату, которая оказалась залом. Темные стены, темный диван, комод, шторы. Пройдя еще немного, коридор разделился надвое: слева была комната, справа кухня, перед глазами коридор. В момент Софья сорвалась с места и бросилась в кухню. Там, в разношерстном интерьере, на полу лежала Астафьева. Рядом много осколков стекла и блистер от таблеток. — Сашка! — Москвина кинулась к подруге, словно не видя стекло, присела рядом, дернула за плечо, — Сашка, ты что, сдурела?! Сашка, очнись! Но ответа, равно как и движения, не последовало. Уверенным движением пальцы опустились на шею, но пульс не прощупывался, или почти не прощупывался… Он все же был! Еле заметный, почти неуловимый пульс. Рука сама потянулась к телефону. — Шатун, дуй к Сашке домой и скорую вызови, она таблеток наглоталась. Да не ори ты, скорую вызывай! __________________ Уши резалул стук в дверь. Ручка поползла вниз и был слышен щелчок, после чего в палату вошли. Впрочем, сил не осталось даже на то, чтобы обернуться к гостю. На плечо медленно легла тяжелая рука, от чего Астафьева вздрогнула и прикрыла глаза. — Бизон, не пугай меня, пожалуйста. Я очень устала и не хочу этих загадок… — Теперь Бизон? А как же я? Девушка резко распахнула глаза и обернулась, шокированно глядя на стоящего рядом с ней Шатуна. Строгий до этого мужчина тут же подобрел и улыбнулся, садясь на стул рядом с кроватью. — О Господи! Мишка! — Астафьева тоже села и кинулась в объятия молодого человека. — Тихо-тихо, швы разойдутся, — Михаил приобнял коллегу, которая словно сходила с ума от радости. Он испытывал чувства такой же силы. После того задания Вега ушла очень скоро, оборвала все связи, не брала трубки и сменила квартиру. Она буквально стерла свое плошлое, стерла все, что могло бы напоминать о Денисе. Как минимум, так думали ее бывшие коллеги. Разумеется, с их уровнем доступа не составляло труда найти всю мыслимую и немыслимую информацию о человеке, но это ведь родное, свое, это ведь Вега, как можно не доверять тому, кому не раз выпадала доля спасать из боев твой зад. На этой мысли и сошлись «Кобры», а потому не стали отсвечивать в новой жизни подруги. Надежда оставалась лишь на то, что однажды они увидятся, расскажут, как сложилась жизнь и смогут поддерживать связь. Но с их-то работой… Одному Богу известно, кто и когда увидится. — Мишка, каким ветром? Ты в порядке? Вроде живой, целый, — Астафьева с улыбкой приняла полусидячее положение и прислонила руку к ноющему плечу. — Я в полном порядке, а вы, капитан, как я вижу, не очень в порядке. Не следят за тобой тут? — Михаил двумя пальцами осторожно тронул плечо коллеги, словно осматривая рану через ткань. — Следят за мной, следят… Это я влипла. Плыли на тягачах, а там видимость метра полтора, я не заметила, как занесло, а тут бац и напоролась на что-то типа штыря… — Теряете хватку, товарищ капитан, — мужчина словно хотел поругаться, но сделал строгое выражение лица всего на полсекунды, а после расслабился и добавил, — я, между прочим, не один. Глаза Астафьевой загорелись. Перспектива увидеть коллег после долгой разлуки сработала словно сильнейшее обезболивающее, и девушка была готова сорваться с места, лишь бы скорее оказаться рядом с коллегами. Как бы сильно она ни старалась забыть, это становилось невозможным, стоило лишь вспомнить сколько раз они прикрывали друг друга в самых тяжелых ситуациях. Михаил несколько раз утвердительно кашлянул, гордо встал и обратился к закрытой двери: — Товарищи офицеры! Петли скрипнули, а в помещение вошли Москвина и Савин, расплываясь в широкой улыбке. Савин о чем-то кивнул Аристову и прошел вперед за коллегой. — Сашулька, как же я рада тебя видеть, — в глазах Москвиной блеснули слезы счастья и она села на край кровати, принимая подругу в объятия, — Я так скучала. — А я-то как по вам всем скучала! — Александра засмеялась и прижала к себе подругу, забыв про больное плечо, — Паш, иди сюда. Молодой человек покорно опустился на кровати и обнял подругу. В комнате словно стало теплее, светлее от наполнившей ее радости. Бойцы будто обменивались в этот момент всеми самыми теплыми словами и воспоминаниями, которые только могли вспомнить. Никогда еще они вот так просто не сидели, обнявшись и не думая ни о какой работе, ни о каких террористах и тренировках. И просидеть они могли бы так вечно, если бы из коридора не послышался сдержанный кашель. Аристов будто пришел в себя и выпрямился, глаза сделались серьезными. Софья и Павел тоже посуровели и отодвинулись слегка от коллеги, однако не так далеко, чтобы не иметь возможности обнять. Михаил занял воинственную позу и серьезно посмотрел на Александру. — Товарищ капитан… — мужчина замялся, увидев строгий взгляд Москвиной, подошёл ближе и присел, — Саш, надо поговорить. Видно было, как каждая мышца в теле девушки напряглась, она моментально выпрямилась, но тут же скорчилась от резкой боли в плече и села более расслабленно. — Вольно-вольно… — Аристов положил руку на плечо девушки, —Мы не одни пришли. — О, ребята из «Нерп», да? Они классные, правда. Они за мной всегда смотрят, они меня приняли, хотя я к ним была холодной, — девушка говорила быстро и рвано, словно бы пытаясь заполнить тягостную тишину, но взгляд старшего товарища говорил о том, что догадки ее не верны, —Таааак, а если не нерпы, то кто? Товарищ генерал-майор Пригов? Я его не боюсь, он только с виду злой, на самом деле человек очень душевный, компанейский. Мужчина тяжело прикрыл глаза и покачал головой, опровергая догадки. В глазах «кобр» мелькнуло некое раздражение, что осталось совершенно непонятным для Астафьевой. — Шатун, ты начинаешь меня пугать, говори, пожалуйста. Мужчина поднял глаза и поймал на себе тревожный взгляд Веги, рассерженный Рыжика и Просвета. Москвина взяла подругу за руку, обращая все внимание той на себя. — Сашенька, здесь Денис. Эти слова прозвучали, словно гром в ясном небе. И никакой реакции на них, только ступор. Ступор всех присутствующих. Софья сжала ладонь подруги и кивнула, будто подтверждая свои слова. — Нет, ребят, вы чего? Он погиб год назад в операции на Кавказе, мы устроили почетные похороны. Это очень плохая шутка, ребят, не надо так, — Астафьева вытянула свою руку из руки подруги и оглядела присутствующих злым взглядом. — Это правда, — голос послышался из-за двери, в сторону которой незнакомец сделал несколько шагов и оказался в дверном проеме. Это и правда был Денис. Денис Айвазов, Сом, числившийся героически погибшим на службе. Капитаны застыли, глядя друг на друга. Казалось, что это сон, что такого быть никогда не могло. Мужчина сделал шаг в помещение, после него вошли так же и «нерпы», кивая в знак приветствия «кобрам». — Нет! Не подходи. Я сплю, да? Сонечка, я же сплю? — но резкая стрессовая боль в раненом плече доказала обратное, — Ай… — на секунду прикрыв глаза, Александра будто пыталась вывести себя из этой страшной реальности, по попытки оказывались тщетны. — Саш… — Сом сделал еще пару шагов вперед, а потом еще и вот уже оказался на пустующем до того момента стуле, заключая в объятия шокированную девушку, — Сашенька, родная… -—Нет! Я же сказала, не трогай меня! — девушка что было сил зарядила кулаком в плечо мужчины, тот отпрянул, но не удивился и не ушел, — Что все это значит? Это розыгрыш? Если так, то это очень плохая шутка, — в глазах капитана блеснула ярость. Настоящая, животная ярость и холодность. — В той операции в меня правда стреляли, но в той комнате, куда я пошел, был лабиринт. В конце него оказалась ловушка. Почти год меня держали в плену, потом выбросили в горах, потому что стал не нужен. Меня нашли горцы, выхаживали сами какое-то время, а потом отвезли в больницу. Врачи связались с полицией, а полиция с КТЦ. Мен забрали в местный госпиталь, а дальше связалось твое новое командование… — мужчина говорил быстро, будто заполняя всю внутреннюю пустоту комнаты, — Можно взять тебя за руку? Девушка шокировано смотрела на молодого человека, но ничего не ответила. Ничего не сказала она и когда тот взял ее за руку. Складывалось ощущение, будто все застыло, будто и нет вовсе никакого Айвазова, никакой Астафьевой, никаких «кобр» и «нерп». В комнате будто образовался вакуум. Свободное от чувств, эмоций, действий пространство. Но Александра ожила, доказывая обратное. Собрав все оставшиеся силы она дала молодому человеку звонкую пощечину, несколько раз ударила кулаком по плечу и упала в объятия. — Как ты мог! Как ты мог, Дэн! Как ты мог! Такой девушку «нерпы» еще не видели. Перед ними всегда была холодная, отстраненная, закрытая и резкая, словно пума, личность, готовая напасть на любого, кто посигнет на ее личное постранство. Сейчас же это был другой человек. Сейчас перед всеми была глубоко раненая и травмированная девушка. Сейчас она была сломлена. Однако именно эмоции вызывали огромное уважение. Никакой она не робот, такой же человек, как и все, способный на эмоции и переживания, способный на все то, что скрывает каждый боец спецназа глубоко внутри, потому что покажи он и в то место тут же полетит тысяча стрел. — Сашенька, прости меня. Прости, любимая, — молодой человек прижимал девушку к себе, поглаживая легко по спине, пытаясь расслабить, — ребят, оставьте нас, пожалуйста. Можете хоть под дверью стоять, но нам надо побыть наедине. Обе группы синхронно кивнули и встали, чтобы покинуть палату. Оставлять коллег наедине было тревожно, кто знает, что сделает Вега, что будет с ее состоянием. Однако женщина она совсем не глупая, а потому и на помощь позовет, если понадобится, и постоять за себя сможет. А Сом… Так ему и надо. Что бы ни сделала Саша, он заслужил абсолютно все.