Спецназ — это призвание...

      Айвазов вышел из палаты минут через 20 и прикрыл за собой дверь, устремляя взгляд куда-то сквозь коллег, стоявших в коридоре. Что сказать, в глаза разъяренным ребятам смотреть не было ни малейшего желания. Нет, парень разумеется понимал их чувства, но и свои скрыть уже был не в силах. — Рыжик, она тебя позвать просила, — парень помялся и перевел взгляд на «нерп», — И вас тоже, девочки. Извините, не запомнил имен. Да впрочем и важно это не было. Софья кивнула Лазаревой и Уме, после чего они, аккуратно постучавшись, вошли, а из-за двери послышался плач. Молодые люди не пытались ломиться внутрь, они терпеливо ждали, кривясь от каждого всхлипа за дверью. И понимали же, почему только девушек позвала, но тяжело было, очень тяжело. Но слово коллеги почти приказ, а потому никакого морального права ворваться и помочь они не имели при всем желании. На Айвазова никто не смотрел, словно он не был достоин внимания. И они, конечно, не знали, что же сказала Александра, но ожидать чего-то хорошего было просто глупо В это время в палате — Сашенька, ты хотела, чтобы мы пришли? Я, Олеся и Виктория, — Рыжик прошла чуть вперед и села рядом с сидящей к ним спиной девушке, осторожно положила руку на плечо и кивнула «Нерпам», мол вы теперь тоже ее семья, она вас позвала, а значит доверяет. Уманова и Лазарева последовали примеру коллеги и тоже подошли к кровати, но на нее садиться не стали, впрочем как и трогать Астафьеву. Будет нужно, она скажет, а лишний раз вмешиваться было не прилично, да к тому же страшно. Перед ними все это время была жесткая и несгибаемая, холодная и агрессивная, физически сильная и мало эмоциональная женщина, которая в раз превратилась в девочку, убитую горем. Она сидела, тяжело дыша и, опустив голову, переминала в руках край одеяла и морщилась от боли, которая усилилась и уже была локализована не только в плече, но и отдавала во всю руку и даже голову, от чего начинало сводить челюсть. Почувствовав руку Москвиной на спине, Вега откинулась назад, почти падая в руки девушек, которые тут же крепко ее обняли. Послышались всхлипы отчаяния, но на лице словно застыла каменная маска. Ни один мускул не совершил движения, только лишь из глаз водопадом лились слезы. — Я… Я стала слишком слабой. Я не знаю, что мне делать. Я не могу без него, я хочу к нему, но я не могу его видеть. Я стала слишком слабой… — с силой она сжала раненую руку, то ли пытаясь унять боль, то ли сделать еще больнее. — Мы с тобой, — Москвина осторожно разжала пальцы и убрала руку подруги с забинтованной раны. — Да, мы рядом, — Уманова приблизилась, — Мы можем посидеть с тобой, если позволишь. Правда, Вик? Лазарева кивнула. Они так редко называли друг друга по именам, что это вызывало внутренний диссонанс. Однако что-что, а вот позывные сейчас ну никак не были кстати. — Я… Я была бы рада, — Александра всхлипнула и натянуто улыбнулась. ИЦ — Бать, ну хватит, хватит! — генерал-майор выхаживал вдоль стола Кошкиной, тревожно поглядывая на контр-адмирала, постукивающего пальцами по столу, — Не можем же мы их всю жизнь друг от друга прятать. Взрослые люди, пускай сами разбираются. — Батя, послушай умного человека. Я тоже волнуюсь, но они же не дети, чтобы их разводить по разным углам, — Багира сделала глоток кофе и выкинула стаканчик в стоящую под столом урну. — Да все понятно, но вы же сами видите, что в группах происходит. Детский сад… — Булатов тяжело выдохнул и присел на край стола, — Как там Вега? — К ней все пошли, пока тихо, — Маргарита чуть сжала пальцы. Каждый рисовал себя в сложившейся ситуации и понимал, что Айвазову, скорее всего, несдобровать. Бизон, Кот, Опер, Дана, Ума, Рыжик, Шатун, Просвет — все они встанут горой за сослуживицу. И каждый из них будет готов защитить ее любым возможным способом. Только вот от чего защищать? От любви? Нет, не от любви. От прошлого и от нее самой. Именно она для себя была опаснее всего. Оставь Александру одну в своем горе и она категорически быстро сойдет с ума. Но что делать с этим? Если бы кто-то знал, было бы значительно легче.       Булатов тяжело выдохнул и вышел из информационного центра, будто бы желая откреститься от возможных диалогов. Стоило ему только войти в свой кабинет, как посыпались телефонные звонки. И все время от каких-то важных лиц. Но на одном разговоре Батя все же задержался. — Булатов слушает, — мужчина тяжело вздохнул, прикладывая трубку к уху. — День добрый, товарищ контр-адмирал. Адмирал Чернецов, — на том конце был слышен серьезный и собранный голос. — Здравия желаю, товарищ адмирал. — Так вот, контр-адмирал, твои бойцы выступили при захвате банды Хавриза не иначе, как блестяще. Каждый из участвовавших в операции будет представлен к награде. Приказ пришлют тебе с моим человеком, награждение организуем в ближайшие дни. — Есть, товарищ адмирал! — ответил Батя, разумеется, по форме, как и всегда, да и самообладание сохранил, но внутренне он, разумеется, был горд своими бойцами. — И ещё, Булатов. Я слышал, один из твоих бойцов в госпитале? Кто? Как его состояние? — Так точно, товарищ адмирал. В госпитале находится капитан Астафьева, состояние средней тяжести. Но к награждению на ноги поставим. — Вот и договорились. До связи, отбой, — мужчина положил трубку, не дождавшись ответа. Батя положил трубку и с ухмылкой слегка ударил кулаком по столу, после чего поднялся и направился обратно в ИЦ. Ставить в известность о награждении бойцов пока не стоило, а вот Пригова и Багиру не оповестить было бы просто-напросто неприлично. Да и отвлечь их стоило наконец от переполохов внутри групп. _____________________       Напряжение в воздухе било, словно через каждый сантиметр был протянут провод в 220. Тарасов нервно стучал пальцами по колену, лицо его приняло выражение, словно перед ним был террорист, пытавшийся секунду назад убить всю его группу. Шатун, Просвет, Кот и Опер выглядели ровно так же. Изредка каждого подергивало от плача, доносящегося из-за двери палаты. Хуже ожидания, кажется, нет ничего. Однако эмоции взяли верх и Аристов поднялся с места к стоящему у стены Денису. Секунда, и раздался звонкий удар, Сом взялся за щеку, но в ответ не ударил. Борис и Павел вскочили, чтобы отвести разбушевавшегося Шатуна в сторону, но тот покорно поднял руки и отступил. — Это тебе за Сашку. Если б ты только знал, через что она прошла, — Михаил сел на лавочку и шумно втянул носом воздух. — Ты же понимаешь, что я не мог знать, что произойдет? Что я не мог связаться с вами? Что вы похоронили не того, потому что тот, кто стрелял в меня сбежал, а своему напарнику перед этим половину лица снёс? Он был в такой же форме, вот вы и решили, что это я. Никто же не проводил экспертизу, так? — Денис вытер кровь с губы и снова прислонился к стене, не слыша ответа на вопрос, — Ну конечно… Зачем, форма ведь та же. И никто же предположить не мог, что так случится, вот и посчитали, что он меня убил, да? Так вот, Шатун. Я бесконечно виноват перед Сашкой, я никогда не прощу себе того, что случилось, пусть и в этом нет моей вины. Я постарался ей все объяснить. И дальше только ей решать, что она будет думать, как будет относится ко мне. На удивление, все спокойно выслушали мужчину. Его речь казалась довольно здравой, хотя и гнева у ребят не убавилось. Но они услышали главное. Парень все объяснил и, наверняка, извинился, что было не менее важно, пусть и на фоне произошедшего звучало, как пустые слова.       За дверью стихло, а через пару минут показалась Уманова. Она тихо вышла и оглядела всех. Злые лица мужчин и разбитая губа Айвазова говорили все сами за себя. Девушка тяжело выдохнула и закрыла глаза, собираясь с мыслями. — Она почти уснула. Сунетесь к ней, вам Рыжик кое-что интересное оторвет. Идите в комнату отдыха, мы с Даной скоро тоже придем. Сом, приведи себя в порядок, ради всего святого. Софья остается пока, все ясно?       Мужчины кивнули и удалились. Спорить с маленькой и хрупкой, но явно не очень доброжелательной сейчас и очень сильной девушкой идея была крайне плохая. Вскоре Вега, вымотанная произошедшим, уснула, Рыжик заняла место на стуле рядом, чтобы охранять сон подруги, а «нерповские» девушки пошли догонять парней. В комнате все разошлись по разным углам и изображали бурную деятельность кто как мог: Бизон расставил шахматы на доске и играл сам с собой, вспоминая старые партии и не обращая ни капли внимания на сидящего рядом Кота, Просвет решал какой-то сомнительный кроссворд в сомнительном журнале, Опер читал, а точнее перечитывал сборник Тютчева, а Сом, наконец умывшийся, теперь вытирал лицо. Дана и Ума чувствовали себя здесь как-то чужеродно. Такое давление со всех сторон было ситуацией кране редкой, а сейчас… Сложенные команды будто стали незнакомыми друг другу людьми. «Нерпы» будто считали себя не вправе веселиться, когда Вега в таком положении, когда такие отношения между группой, да и вообще-то они на работе, кто знает когда и куда их вызовут. Вот тогда-то там и придется, переступая через себя, работать сообща, забывая обо всех проблемах.       В таком режиме прошел конец дня и весь следующий день. Работа, слава богу, была только бумажной. Ну и тренировки, разумеется. Они как раз здорово помогали снять напряжение, особенно «рукопашка». Драки, пусть и искусственные и в специальных условиях, между подготовленными бойцами, несколько раз чуть не дошли до больничной палаты. Бойцы переодевались в полевку, когда в помещение вошел Булатов. В руках у него была не худая папка, а глаза радостно поблескивали, хотя командир и сохранял привычное ему спокойное лицо. — Товарищи офицеры, — мужчина оглядел «нерп» и «кобр», закрывших шкафчики и подтянувшихся по стойке смирно, — Пришел приказ о награждении группы «Нерпа» за устранение банды Джамаля Хавриза, а так же приказ о награждении группы «Кобра» за прошлогоднюю операцию. Сегодня вечером всем быть в парадной форме и хорошем настроении, — Булатов улыбнулся и объявил, — Молодцы, ребятушки, вольно. — Товарищ контр-адмирал, разрешите обратится, — Шатун будто не мог расслабиться и порадоваться новостям. — Обращайтесь, — мужчина немного насторожился. — Саша… То есть капитан Астафьева принимала участие в обеих операциях, к тому же она в госпитале. Она будет награждена отдельно? — Нет, врач сказал, что ей лучше, поэтому она будет присутствовать на награждении вместе со всеми. Вега будет награждена за обе операции. Михаил поблагодарил командира за информацию и удалился к коллегам, которые уже во всю обсуждали предстоящее награждение. Каждая операция была большим стрессом, большим риском и получить признание всегда было приятно. Хотя не ради наград или денег ведь работают. Спецназ — это призвание…       На лицах сияли улыбки. Коту вновь устроили шуточную проверку, заставив одеваться в парадное пока горит спичка, Дана и Ума были непосредственными свидетелями всего этого. Бизон и Опер, смеясь, наблюдали за этим маскарадом. Вот вроде взрослые серьезные люди, а по-детски развлекаются и радуются, когда спичка догорела, а Ионов не успел накинуть китель. — Да рукав просто вывернут был, — нудил молодой человек, поправляя парадную форму. — Не оправдывайся, Кот, — Тарасов ударил товарища в плечо. «Кобры», отчужденно стоящие в стороне, что-то обсуждали и помогали одеться Астафьевой, которая старалась по максимуму оставаться в сидячем или полулежачем положении, ибо фора в полтора дня пусть и была неплохим подспорьем в улучшении состояния, но не то, чтобы хорошим, а даже удовлетворительным назвать состояние Веги было нельзя. — Ребят, я отойду на 5 минут, — капитан медленно поднялась и, провожаемая взглядом всех коллег сразу, покинула комнату. Перед глазами сначала мелькал коридор и лица штабных офицеров, а после девушка оказалась в уборной. Скинув с плеча рукав, все встало на свои места. Еще в комнате Вега почувствовала, как ткань под форменным кителем начала медленно холодеть и липнуть к коже, а сейчас опасения подтвердились. Двух суток в госпитале до награждения было мало, если учитывать стресс и физическую нагрузку, которую девушка, разумеется, тщательно скрывала от коллег и врачей. Швы, конечно, не разошлись, но рана начала кровить и уже насквозь промочила рубашку. Оставался один самый простой и понятный выход — бинтовать. Но делать это самой себе чертовски неудобно, а значит нужно привлечь кого-то, но кого? Не хотелось никого… На всех заживает, как на собаках, а она испортила свою форму. Но другого выхода не было. Накинув небрежно одежду, она вышла, по пути думая, к кому обратиться. Впрочем решение пришло само: когда Астафьева вошла все разом уставились на коллегу то ли вопросительно, то ли тревожно. — Вега, ты как? — Дана сделала пару шагов в сторону сослуживицы, — Нам идти через 20 минут, а ты бледная, как смерть. — Я… — девушка замялась, окидывая коллег взглядом, тяжело выдохнула и скинула темную ткань, оставаясь в рубашке, — Мне нужна помощь. В глазах присутствующих блеснул мимолётный ужас. Астафьева помнила слова Кошкиной, помнила, что они команда, но пересилить себя и попросить помощи было чертовски сложно. Сейчас же она просто не знала, что делать. — Идем, у меня есть еще одна рубашка, — Дана придержала девушку под локоть и провела к своему шкафчику. Остальные проследовали за ними, захватив по пути аптечку, стоящую по обыкновению в шкафчике Умановой. — Эй, расстегни, я обработаю, — Олеся настояла на том, чтобы усадить сослуживицу на диван и помогла ей снять рубашку. Вообще-то у «Нерп» было не принято переодеваться всем вместе: если была возможность, то парни переодевались отдельно от дам. Однако сейчас всем было плевать, главное помочь. Астафьева слегка поморщилась и сняла рубашку, а после лишь наблюдала, как Уманова ловко отклеивает мокрый пластырь, обрабатывает частично зажившую рану и наклеивает новый, более большой пластырь. Остальные лишь с тревогой в глазах наблюдали со стороны. И только Тарасов додумался заварить сладкий чай, чтобы девушка могла восстановить силы за небольшой промежуток времени перед награждением. Вскоре рана была обработана и тщательно забинтована всеми возможными способами, новая рубашка сменила испорченную, а Александра делала уже второй глоток чая. Прошло еще минут 10 и все бойцы вместе с присоединившимися к ним Батей и Багирой уже стояли на месте для построения, бурно что-то обсуждая. Гам прекратился, когда в коридоре послышались шаги. Вскоре в помещение шагнул Пригов. — Товарищи офицеры, построились, — Батя скомандовал подчиненным и вместе с Багирой занял место старших офицеров. — Товарищи офицеры! — вслед за Приговым вошел адмирал Чернецов, держа в руках большую кожаную папку, — Равняйсь! Смирно!       Далее все, кажется, существовали на автомате, выполняя приказы адмирала. Самая длинная часть как всегда была самой нудной. Или казалась таковой на фоне ожидания. Не за награды служат, конечно же нет, но и скрывать, что получать награды приятно, просто бессмысленно. Тем более если правда заслуживаешь этого. — А теперь самая приятная часть. Настоящим документом приказываю присвоить награды за проявленные мужество и героизм в ходе поимки особо опасного преступника и организованной им террористической группировки сотрудникам спецподразделения «Нерпа»: капитану 3-го ранга Тарасову Борису Андреевичу, капитан-лейтенанту Ионову Василию Романовичу, капитан-лейтенанту Лазаревой Виктории Николаевне, капитану Астафьевой Александре Олеговне, капитану Никитину Игорю Анатольевичу, старшему лейтенанту Умановой Олесе Михайловне. — Служу России! — скандировали хором «Нерпы». — Следующий приказ. Настоящим документом приказываю за проявленную отвагу и мужество в ходе проведения специальной операции по ликвидации террористической группировки, действующей до прошлого года в горах Кавказа, присвоить награды участвовавшим в операции сотрудникам спецподразделения «Кобра»: капитану третьего ранга Аристову Михаилу Владимировичу, капитан-лейтенанту Москвиной Софье Ильиничне, капитан-лейтенанту Айвазову Денису Мансуровичу, капитану Астафьевой Александре Олеговне, капитану Савину Павлу Олеговичу. — Служу России! — так же проскандировали «Кобры». — Это еще не все, — мужчина интригующе достал из папки еще одну бумагу, — Настоящим документом приказываю присвоить очередное воинское звание капитан третьего ранга капитану Астафьевой Александре Олеговне. А теперь всем вольно. — Служу России! — на автомате ответила Астафьева. Такого приказа, почему-то никто не ожидал, несмотря на то, что Вега бесспорно заслужила это звание. Девушка будто застыла, не понимая сказанных слов и наблюдая за выдающим коробочки с медалями адмиралом. В чувства ее привел оклик коллег, радостно подошедших к ней и передавших две ее коробочки. А после радость. Много радости, растерянности, небольшой праздник среди коллектива, дали даже сутки выходных. А Вега отправилась в госпиталь. Долечиваться…