Часть 7: Прогресс регресса

      Когда это Эльстер отключилась? Даже вспомнить не получается. Она явно что-то видела. Расколотая Луна, военная форма, потерявшие страх и совесть подчинённые. Жизнь в человеческом теле. Сомнений не было – это гештальт-воспоминание. Довольно непривычное, но знакомое ощущение – каждый кусок ткани, обтягивающий человеческий организм, что-то чувствует. У реплик только некоторые части тела что-то ощущают, и то очень ограниченно, по сравнению с гештальтами, но если повредить, то реплика, конечно, обязательно это почувствует. Поэтому даже к репликам применимы пытки. Как гештальты вообще живут с этим? Разве мозг способен обрабатывать столько информации одновременно? Видимо, способен. Тогда понятно, почему гештальты заторможеннее реплик.       Боль внутри живота стало трудно игнорировать. Голод. Очень хочется есть. Инъекторов не так много. В одном наборе должно быть штуки три, а один она уже израсходовала. Стал ли голод проявлением деградации или Эльстер действительно давно ничего не ела? Эльстер ввела в вену шприц с питательными веществами. Остался только один инъектор. Получится ли дожить до спасения с только одним?       Но это только полбеды. Самое страшное – Эльстер буквально чувствовала, как то, что она когда-то помнила, проваливалось в её разуме в пустоту, как песок сквозь пальцы.       Верный признак прогрессирующей деградации.       И как давно это у неё? Началось ли это только что или чуть ли не с самого её прибытия? Почему это так быстро?! Сколько она вообще здесь? Эльстер обратила внимание на старый счётчик, который давно уже сломан и остановился на 4294-м цикле. Непонятно, сколько Эльстер уже здесь находится, да и знать, честно говоря, нет желания.       Эльстер позвонила гештальту Браун.       –Да? – она сидела в своём кресле, протирая глаза, а в другой руке у неё был кофе, который она ненавидит. Должно быть, сейчас раннее утро. – Что ты видела? – проницательно спросила Хильда.       –Гештальт-воспоминание. – Сомнений не осталось.       –О, интересно, – она перестала тереть глаза. – И каковы ощущения? Что ты там видела? Друзей? Сослуживцев? – проявила интерес Хильда. – Нам известно не так много о твоём прототипе, так что важна любая информация. Может, у тебя были дети, муж? Или жена, ситуации разные бывают. – У неё сон как рукой сняло.       Дети? Да видимо, целое подразделение.       –Все лица стёрты. Не могу вспомнить половину. Я видела, что я занимала пост в армии, участвовала в боевых действиях на Винете.       Служила Нации? Эльстер поняла это только что. Она была на противоположной нынешней стороне. Сражалась на стороне заклятых врагов... Или это сейчас она на их стороне?       –Ну, это нам уже известно, – вздохнула гештальт Браун, отхлебнув кофе и поморщившись. – Точно нет ничего интересного?              –Я встречалась с женщиной, занимавшей пост офицера, на открытой местности.       –Она смерти ищет? Зачем ходить просто так на открытой местности?       –Я её в том же упрекнула. Мы с ней разговаривали.       –О чём-то важном?       –Нет, я думаю, это просто болтовня.       –Как выглядела эта офицерка?       –Нетипично для военного времени: она была относительно хрупкого телосложения. Прямо как вы, – Хильда хмыкнула. – Она выглядела моложе меня на пару лет и ей была характерна задумчивость. Ещё у неё были красные глаза. – Порядок описания гештальта был немного хаотичным, Эльстер называла то, что первым вспоминала.       –Недавно на посту? Добилась своего поста своим умом? Или, может, пробралась туда через постель, – задумчиво проговорила Хильда. Почему-то это предположение вызвало у Эльстер неприятное ощущение.       –Нет, – покачала головой Эльстер, – я думаю, она бы так не поступила, – Хильда залпом осушила кружку с подостывшим кофе.       –Понятно, – ответила Хильда, – она тебе просто нравится, – Эльстер, мягко говоря, удивилась от такого утверждения.       –Нет, – отрицала она, – она же гештальт, а я реплика.       –Не ты, а прототип твой, – пояснила Хильда, заметив порозовевшие щёки Эльстер, – хотя гипотетически, ты тоже, вы же один и тот же человек. – Эльстер не могла ни оспорить, ни согласиться. Всё-таки она знала о себе очень мало. Хотя, если честно, даже знать не хотелось. – Ладно, об этой женщине мы уже знаем, – Хильда поправила очки. – Может, что-то с твоими чудо-снами? – Видимо, она решила закрыть эту тему, чтобы не смущать реплику сильнее.       –По поводу них, – начала Эльстер, – я чувствую, что начинаю забывать некоторые детали. – Глаза Хильды округлились, с её уст сорвалось слово, близкое по значению с выражением «какой ужас».       –Слишком рано, – только смогла проговорить она. – Ничего, когда мы прилетим, мы обязательно починим тебя, – брови жалостливо поползли ближе к переносице. – Жаль, я не могу оказаться рядом. Я бы что-нибудь обязательно придумала. – Она была расстроена. Или делала вид, что это так. Но Эльстер стало даже жаль её.       –Я бы деградировала в вашей компании ещё сильнее, – Эльстер попробовала поддержать её глупой шуткой, которые так любила гештальт. На губах Хильды появилось подобие улыбки. – К тому же, вы бы здесь точно дольше меня не прожили, – Эльстер старалась мыслить объективно.       –Хорошо там, где нас нет, дорогая. Между твоим обществом и километровой бюрократией, я бы выбрала тебя, несомненно, – Хильда обнажила свои белые зубы в улыбке. – Ты подумай, романтика какая – только ты, я, «Пенроуз»... Твоя прабабка и та мёртвая девка... – Гештальт Браун захихикала. У неё всегда было странное чувство юмора. Это заставляло Эльстер неловко себя чувствовать: не знает, как на это реагировать. – На самом деле, ты добрая, что ни говори. Всегда такой была. – Хильда тепло улыбнулась, перестав смеяться и оценив попытки Эльстер поддержать её.       –Добрее Ойле? – Вместо предсказуемого акта протеста, Эльстер решила продолжить шутку.       Это деградация?       –Ну нет, – ещё раз засмеялась Хильда. – Но ты начинаешь делать успехи, и местами подобрее их будешь, я ведь тебя как облупленную знаю. И причём даже больше, чем ты думаешь. Что она имеет ввиду?       –Прочитать мою биографию в своде по эксплуатации реплик любой может. – Не нужно быть гением, чтобы догадываться, что гештальт Браун перечитала всю имеющуюся информацию о прототипе Эльстер от и до.       –Ты этого не сделаешь, – отмахнулась Хильда, – это против правил. К тому же, единственный свод по твоей эксплуатации только у меня под подушкой. – объяснила гештальт Браун, заставив Эльстер на мгновение задуматься, является ли это правдой. А пока она, в своей привычке, резко посерьёзнела. – Тебе нужно быть осторожнее. Остановить деградацию самостоятельно у тебя уже не получится. Так что ты должна сразу же фиксировать всю полученную тобой информацию. Проснулась – записала. Ты поняла меня? – Эльстер кивнула.       –Когда вы прилетите? – вопрос, который волновал Эльстер всё это время.       –Честно не знаю, – Хильда говорила ровно, но стала немного грустнее. – Мы прилетим, в лучшем случае, через десять-пятнадцать циклов, у тебя получится продержаться, – подбодрила Хильда. – Помощь уже рядом, помни, – сказала на прощание она, прежде чем отключиться.       Как ни странно, после этого разговора стало легче. Он подарил Эльстер некую надежду. Осталось не так много до прилёта «Павлова», значит, есть небольшой шанс, что она доживёт до его прибытия. Одного инъектора, в теории, должно хватить. В противном случае, Эльстер умрёт от голода. Она читала в своде по эксплуатации реплик, что одного инъектора такого типа хватает на 14 циклов. Делать здесь больше нечего. Может, стоит лечь спать?       На этот раз, Эльстер долго устраивалась поудобнее, чтобы уснуть. Спать почему-то совсем не хотелось. И только спустя пару минут она наконец-то отключилась.       Алина заболела. Начиналось это с простых недомоганий, которые потом быстро прошли. У неё такое не раз уже было, но сейчас особый случай. Она просто посреди рабочего дня упала на ледяной пол, у неё до сих пор остались следы ран на лице. Которые так и не прошли. Кожа с её лица слезала, как кожура какого-то оранжевого фрукта, который видела Эльстер в какой-то книжке. Или на холсте. Как-то неважно.       С тех самых пор, Алина прикована к кровати и почти не двигается. Вставала пару раз, но постоянно падала или приходилось опираться на что-нибудь, будь то стена или сама Эльстер, которая теперь не отходит от неё ни на шаг. Даже спит с ней рядом, на стуле. Они почти не разговаривали: Алина почти всегда была в состоянии полудрёмы, из которой выходила очень редко, но она за всё это время не спала ни разу, если верить показателям жизнедеятельности Алины.       Странно осознавать, но Эльстер всё это время ни разу не видела штурвала корабля. При том, что за траекторией движения судна желательно следить раз в день и чаще. Если так подумать, то что будет за эти десять минут? Алина ведь даже не в сознании, она же не заметит это? Но зато можно предотвратить столкновение с небесным телом. Примерно с такими мыслями Эльстер поднялась со стула.       –Ты куда? – послышался слабый голос Алины.       –В командный пункт, – Эльстер остановилась у выхода из комнаты.       –Не уходи... – Взмолилась Алина. Должно быть, она немного не в себе. – Подойди ко мне, – попросила Алина, – дай мне тебя увидеть. – В последнее время Алина ужасно видит. Бывало, что она спотыкалась или падала до этого. Эльстер послушно подошла к её кровати.       Алина привстала и обхватила слабыми руками тело Эльстер. Эльстер опешила от такого.       –Ты поранишься... – Тихо сказала Эльстер.       –Мне всё равно, – протестовала Алина и сжала её крепче. Эльстер сдалась. Ей не хотелось снова видеть на её теле синяки, но и отпустить её она тоже не могла.        Тактильной частью ладони она провела по поредевшим волосам гештальта.       –Ты ледяная, – с тревогой проговорила Эльстер.       –Это ты просто горячая, – отрицала Алина. – И шумная, – она положила голову на её грудь. Двигатель гудел ещё громче обычного: даже реплик излучение не обходит. Пока что он способен противостоять излучению, но из-за этого нагрев быстрее. Поэтому Эльстер в последнее время сонная, в противовес Алине, которой, от агонии, сложно было даже думать – не то что спать – ни о чём, кроме боли.       –Как бы у тебя не осталось ожога... – только и могла сказать Эльстер.       –Кого ты обманываешь, Эльстер, – Эльстер этого не видела, но она знала, что Алина улыбнулась, продолжая – я знаю, что тебе нравится, когда я тебя так обнимаю.       –Но не когда ты в таком состоянии, Алина. – Эльстер ещё раз аккуратно провела по её волосам.       –Почему ты называешь меня Алиной? Мне стоит начинать ревновать? Я Ариана. А-ри-а-на. – Тихо прохрипела она, всё ещё пытаясь походить голосом на свой привычный здоровый тон.       Точно... Ариана. Всё словно встало на свои места.       –Имена просто похожие, – оправдала себя она. – И я не хочу сдирать со своего нагрудника твою прилипшую кожу. – Напомнила о прежней теме Эльстер. Хотя страшно было даже об этом думать.       –Ты даже не представляешь, как мне холодно. И больно, – Ариана переменилась в голосе, подняла голову к Эльстер, чтобы та могла лицезреть её лицо, израненное ожогами от лучевой болезни, и глаза, которые от слёз и излучения стали только краснее. Она опустила голову обратно вниз, ей было трудно даже держать её в таком положении. – Не лишай моё жалкое существование такой роскоши, как ты. Мне даже думать больно. – Её и без того сиплый голос превратился в едва различимое хрипение.       –Ариана, – сердце, если бы оно было, кровью обливалось. Хотелось сказать что-нибудь, чтобы её успокоить, дать надежду. Но на что вообще надеяться? У Эльстер никогда не получалось подбирать слова. Но теперь она почувствовала, что в этом нет нужды: Ариана не слушает её. Она уснула. Впервые за все эти циклы.