Глава 38. Пробудиться ото сна (Часть 1)

Я видел сон. В этом сне я вернулся обратно на Землю, в свою первую жизнь. Всё казалось таким привычным, таким родным. Я снова был обычным студентом, ведя привычную жизнь, окружённый людьми, которых я знал и любил. Впервые за долгое время я обнял своих родителей, снова услышал их голоса, почувствовал тепло их объятий. Я обнял младшего брата и сестру, ощущая всю ту любовь и заботу, которую мы всегда разделяли. Впервые за долгое время я смог вспомнить лица своих родных и близких друзей, их улыбки и смех, которые всегда приносили мне радость. Всё в этом сне казалось таким реальным и знакомым, как будто я действительно вернулся в прошлое. Однако было два отличия, не дающие мне возможности по-настоящему насладиться этой мечтой. Первое — это черное солнце, зависшее высоко над моей головой. Оно было странным и пугающим, нарушая всю эту идиллию. Второе — чувство несоответствия. Я больше не был тем любящим сыном и прилежным студентом, который сдавал всё в последний момент. Своими собственными действиями я обрекал огромное количество людей по всей Японии на смерть и страдания, а через месяц-два я заставлю весь мир содрогнуться в хаосе перемен, заставив его приспосабливаться к новым условиям. Сколько людей пострадает от появления настоящей супер силы, наверное, так просто не счесть. Впрочем, сейчас, глядя на черное солнце, эти переживания были отброшены на задворки моего разума. — Какая знакомая ситуация, — я меланхолично прошептал, вспоминая о времени, когда я осознал своё расширение территории. Этот сон, казалось, был нечто большим, чем просто воспоминанием. — Единственная разница — сейчас нет того существа, которое наблюдало за мной, из-за чего я каждый раз просыпался. Честно говоря, осознавая, что этот сон далеко не так обычен, я множество раз пытался докопаться до истины. Я играл в гляделки с черным солнцем, пытаясь понять его природу и ожидая, когда оно моргнет и уставится на меня в ответ, после чего я проснусь. Однако сколько бы времени я ни смотрел на черное светило, ничего не происходило. Это было как будто черное солнце было просто частью декора, лишённой всякой активности. Я решил сменить тактику и пошёл по более разрушительному пути, пытаясь призвать “Город Бедствий”. Однако данная затея мигом обратилась в ничто. Пусть я и чувствовал свою духовную энергию, ощущал её силу и мощь, но почему-то не мог её контролировать. Я напрягал все свои усилия, пытаясь вызвать хоть какое-то проявление своей силы, но безуспешно. Это было как будто что-то удерживало меня, не позволяя использовать свою силу. Было странное чувство бессилия, словно я снова стал обычным человеком. Так, по итогу, единственное, что я мог делать — это продолжать жить обыденной жизнью, как до своего перерождения. Я ходил на занятия, встречался с друзьями, проводил время с семьёй. Всё казалось таким реальным, что иногда мне начинало казаться, что вся моя вторая жизнь была обычным, пусть и очень длинным, сном. Я сомневался в реальности всего, что происходило. Могло ли это быть лишь плодом моего воображения? Однако черное солнце, которое неустанно припекало, говорило об обратном. — Интересно, сколько времени я проспал? — пробормотал я, уставившись в потолок аудитории. Мои мысли блуждали, пытаясь найти ответы на все вопросы, которые беспокоили меня. Взгляд скользнул по знакомым очертаниям аудитории, и я почувствовал лёгкое чувство дежавю. Всё это было так знакомо и в то же время так странно. Впрочем, куда страннее было то, что я абсолютно не чувствовал волнения или нервозности по поводу моего отсутствия в реальном мире. Возможно, всё дело было в уверенности, что ребята справятся, по крайней мере, на первых порах. Или же мне было безразлично, справятся ли они, ведь их неудача никак не повлияет на мои планы… И, честно говоря, я не хотел признавать, что превращаюсь в такую скотину. Эмоционально я старался взбодрить себя, словно говоря: “Эй, парень, тебя ведь ждут. Да и ты, будем честны, с нетерпением ждёшь встречи со всеми. Болван Тодо, серьёзный Нанами, вечно раздражённая Нобара, игнорирующая тебя Маки, эмо-бой Мэгуми, джинчурики Юдзи, лосось Тогэ и Панда… просто Панда. Черт возьми, это всё-таки была твоя мечта с самого начала — изменить судьбы всех этих людей! И ты это сделал! Осталось лишь сделать последний шаг — не допустить того, чтобы Сукуна и Кэндзяку спустили всю твою работу в унитаз.” Но вот моя рациональная часть уже была готова к тому, что я могу проспать достаточно долго. Я был абсолютно уверен в том, что даже если я проснусь к моменту, когда всё пойдёт к черту, мне всё равно удастся привести свой план в действие и использовать “Смертельную миграцию” Кэндзяку в своих целях. Смерти моих товарищей... Это будет горестно, но я ведь не могу всё время носиться за ними, словно нянька. И разве буду ли я виноват в этих смертях? “Ещё как буду, ведь у меня было столько возможностей предотвратить “Смертельную миграцию”... А значит, пусть и косвенно, но ответственность лежит и на моих плечах.“ Радовало хоть то, что я всё ещё очень волновался за Маки и Мэй, особенно за Маки. Зная Мэй, эта женщина сбежит, как только запахнет жареным. Маки же… Как же трудно бывает с женщинами, которые полностью посвятили себя какой-то цели. Эта чертовка из клана Зенин... Сколько бы времени ни прошло, мои чувства к ней всё никак не утихали. Наверное, потому что я видел в ней то, чего не было ни в одной другой девушке из моего окружения — безумную преданность своим желаниям и идеалам. Нет, в Мэй было то же самое, но в отличие от этой золотоискательницы, я чувствовал неприкрытую искренность каждый раз, когда общался с Маки, даже если девушка меня отвергала. В каком-то смысле такое отношение к жизни, желание стать сильнее и двигаться вперёд во что бы то ни стало, меня и очаровало, как глупого падшего мужчину. Если так подумать, то Маки была немного похожа на Сукуну, только, в отличие от этого засранца, она не отбрасывала такие вещи, как любовь, адекватность и товарищество. Думаю, именно поэтому я о ней и волновался, ведь несмотря на её “стальной” характер, она всё ещё оставалась обычным человеком и, к тому же, сестрой, а это могло привести к некоторым неприятным последствиям. Маки явно осознала свою слабость во время инцидента в Сибуе. Подпитываемая этим неприятным чувством, заботой о сестре и собственным эгоизмом, её желание отомстить своему клану и стать сильнее может перевесить её рациональную составляющую… Впрочем, такая реакция будет абсолютно нормальной, я бы даже сказал так — человеческой, поэтому такой коматозник, как я, просто не властен над этим, а значит, и волноваться об этом бессмысленно. — К сожалению, сердцу не прикажешь, — пробормотал я, облокотившись о спинку стула. Так я и сидел, уставившись в потолок, обдумывая всё это. Мои мысли бродили по кругу, возвращаясь к одним и тем же вопросам и сомнениям. Черное солнце над головой всё висело и висело, а жизнь вокруг постепенно окрашивалась в серый цвет. И вот, в один прекрасный день, вместо того чтобы открыть глаза в уже привычном сером мире, я был ослеплён ярким белым свечением настенной лампы. Вслед за этим в нос ударил резкий запах фенола. Однако, сразу после этого все эти чувства поблекли в сравнении с ужасной слабостью, распространившейся по моему телу. Боли я уже не чувствовал, но неприятный зуд и состояние, словно мои мышцы превратились в размякшую глину, не давали покоя. Однако все эти чувства отошли на задний план, когда я почувствовал странное давление и тепло на животе. Я перевёл взгляд вниз и заметил копну черных волос. — Маки... — прошептал я и, не сдержавшись, поднял руку и поправил прядь волос, упавшую на милое личико девушки. Я мог бы вечно любоваться её внешностью. Её черты не были красивыми в привычном понимании, но я находил её лицо бесконечно привлекательным: широкие кошачьи глаза и темные косые брови, лукавые чувственные губы и почти мужской подбородок. Когда она была расслабленной, как сейчас, мне хотелось запечатлеть её на фотографии. Спокойное и умиротворённое лицо, на кончиках губ которого собралась немного слюны, которая даже начала скапливаться на моём животе. Обычно холодная, серьёзная девушка с пронизывающим и суровым взглядом сейчас казалась настоящей спящей принцессой. — Я и вправду влюбленный идиот? — сказал я, хотя это предложение было скорее утверждением. Маки, явно настороженная в нынешней ситуации, почти сразу проснулась после того, как я коснулся её лица и заговорил. Она непонимающе захлопала ресницами, открывая вид на её сонные, слегка размытые и расфокусированные глаза. Но как только Маки увидела, что я на неё смотрю, она мигом проснулась, избавившись от прежнего вялого состояния, и неожиданно для меня кинулась в мои объятия, прижавшись лицом к моей шее. Её тёплое дыхание щекотало мою шею, и две мягкие сферы, что упирались в грудь, заставили меня ухмыльнуться. В этот момент я почувствовал, как всё напряжение, накопившееся за время моего сна, начало уходить. — Я готов хоть каждый день сражаться с Сукуной, если это значит, что проснувшись после боя, ты будешь так меня встречать, — дерзко высказался я, поглаживая спину девушки. Конечно, я немного лукавил… Если бы мне каждый день пришлось пиздиться с Сукуной, как говорится, до крови, до смерти, то последнее, о чём бы я думал, это были девушки. С другой стороны, я и вправду чувствовал теплоту, растекающуюся из моего сердца по всему телу. Так что даже такие глупые слова казались уместными. — Идиот, — пробурчала Маки, и, ещё раз меня удивив, прижалась ко мне ещё крепче, глубже уткнувшись в мою шею. Такая искренность и открытость были чем-то невероятным для такой девушки, как Маки. Я не был типичным главным героем японского аниме, который не понимает, что происходит. А потому, вместо того чтобы выпалить ещё что-то глупое, я лишь продолжил поглаживать её спину. — Я вернулся, — мой голос был тёплым и мягким, как давно не бывало. — Мгм, — лишь кивнула девушка, продолжая меня обнимать. — Мне можно вас поздравить? Маки резко вздрогнула, словно испуганная кошка, и попыталась вскочить. К сожалению, сейчас я был слишком слаб, чтобы её удержать в своих руках. Поэтому она мигом уселась на стул возле моей койки, словно ничего не произошло, и постаралась успокоиться. Поправив свои коротко подстриженные волосы, Маки выровняла дыхание. “Думаю, не всё можно изменить в этом мире,” — я не мог не улыбнуться, заметив новую прическу девушки. С другой стороны, не сказать, что мне не нравился новый стиль Маки… Будем честны, мне понравится любой её стиль. Наконец, взяв себя в руки, Маки прочистила горло и выровняла спину. Её взгляд был сосредоточен, готовый к любым вопросам. Но я, как всегда, был готов выбить её из колеи: — Нас ведь можно поздравить, Маки? — к сожалению для девушки, её возлюбленный был отличным провокатором, а потому только приведённые в порядок эмоции снова взбаламутились, как пена в море. Девушка явно не знала, что сказать. Её глаза расширились от неожиданности, и она несколько секунд просто тупо смотрела на меня, забыв про присутствие Сёко. Наконец, собравшись с мыслями, Маки кивнула и добавила, не давая мне возможности что-либо сказать: — Однако, официальным всё это станет только после того, как я отомщу своей семье, — её прямой взгляд был настолько серьёзным, пронизывающим и загадочным, что заставлял меня гадать, о чём она думает — не то об убийстве, не то о наших отношениях, не то о прогулке по Сибуе… Ах да, я ведь её разрушил на пару с Сукуной и Дзего, земля ему пеплом. Сёко вздохнула, не то устало, не то обречённо: — Ну, это уже невероятный прогресс. За последний год твой парень мне все уши прожужжал о твоей черствости… Ой, — безэмоционально воскликнула Сёко. В ответ на слова “медсестры” Маки перевела взгляд на меня, как бы говоря: “Серьёзно, прям весь год?”. Ох, уж эта дерзкая ухмылка на её розовых губах, она так и просится на... — Ты знаешь, что твой пристальный взгляд заменяет тысячи слов, которые ты мог бы мне наплести? — хмыкнула Маки, стараясь скрыть лёгкий румянец, проступивший на её щеках. Я не мог не заметить этого. Как провокатор, мои чувства были куда острее, чем у любого обычного человека. Я не слукавлю, если скажу, что в этом плане меня можно назвать лучшим в мире. Думаю, лишь “Шесть Глаз” Сатору превосходят мои. К тому же я обладал невероятно развитым навыком наблюдательности, который в совокупности с развитыми органами чувств позволял мне улавливать мельчайшие изменения. Поэтому Маки, девушка, которая могла скрывать свои эмоции от кого угодно, не могла меня обмануть или запутать. — Я думал, ты бросила курить? — я решил сменить тему в тот момент, когда заметил, как женщина достала пачку сигарет из кармана, после чего вложила одну в зубы и закурила. Сёко уставилась на меня, как на идиота, её взгляд был полон презрения. — Как тут бросишь, — ответила она, закатив глаза. — Это правда, — вздохнул я, понимая, что её раздражение обосновано. Она много раз говорила мне об опасности моего образа жизни. — Ты лучше бы о себе волновался, — продолжила шатенка, переходя к главной теме своего визита. — А есть о чём волноваться? — я уставился на неё, пытаясь понять, что именно её беспокоит. Сёко раздражённо сплюнула, её глаза сверкали едва сдерживаемым гневом. — Это ты мне скажи, — её голос был напряжённым. — Твоё тело — это нечто поразительное. Будь на твоём месте любой другой шаман, да даже Сатору, он бы пролежал в коме минимум пару недель, а то и вовсе больше месяца. Тот экстремальный уровень перегрузки, которому подвергся твой организм, должен был оставить твои мышцы, кости и внутренние органы такими изношенными, что обычный человек умер бы от такого. А то, что твои нервы и кровеносные сосуды не расплавились, как воск на солнце, от всех твоих действий — вообще чудо! Однако вот он ты, спустя три дня уже заигрываешь со своей девушкой перед моим лицом. Ну, в целом Сёко была права — я действительно находился в не лучшем состоянии. Физически, по крайней мере. Духовная и проклятая энергии восстановились до своего пика, и если бы я не сдерживал последнюю, она бы просто хлестала безумными потоками наружу. Однако чувство слабости в теле было настолько мерзким, что аж тошно становилось. Забавно, даже сейчас, я мог бы спокойно победить в драке обычного человека, но годы, проведённые с телом, которое иначе как сверхчеловеческим не назовёшь, заставили меня чувствовать себя больным и немощным. Процесс моего “Усиления” включает в себя генерацию и сжатие огня внутри тела, что приводит к генерации тепловой энергии, которая распространяется изнутри моего организма. В обычных условиях норма температуры человеческого тела составляет около 36,5-37,5 градусов Цельсия, однако даже минимальное воздействие моего усиления разогревает моё тело до 40 градусов. В случае же длительного использования усиления температура может превышать 60 градусов. Даже простых 39 градусов достаточно, чтобы привести к гипертермии, что опасно для жизни и может вызвать повреждение клеток и органов. А когда температура моего тела в прямом смысле начинает запекать мой мозг… В общем, единственная причина, по которой я всё-таки остаюсь жив после такого “Усиления”, это то, что после становления “Пиромантом” моя сопротивляемость огню и, как следствие, тепловому воздействию, вышла далеко за пределы человеческих рамок. “Я бы мог облиться бензином и поджечь себя, но всё равно вышел бы сухим из воды… или точнее из огня,” — у меня в голове промелькнули определённые воспоминания. Однако, несмотря на такое безумное сопротивление огню, при длительном использовании усиления, а точнее более сорока минут, моё тело начинает работать на пределе возможностей, что ведёт к метаболическому стрессу. Этот процесс ускоряет метаболизм, что значительно увеличивает потребление энергии. Организм начинает использовать резервы глюкозы и жиров, что приводит к истощению. Возникает катаболический процесс, при котором мышцы начинают разрушаться для получения энергии, что приводит к мышечному износу и ослаблению. Генерация тепла также влияет на кровообращение. Высокая температура тела может привести к расширению кровеносных сосудов, что повышает нагрузку на сердце, которое вынуждено работать интенсивнее, чтобы поддерживать нормальное кровообращение. Опять же, как и минимальный показатель температуры тела в 40 градусов, частота моего сердцебиения, даже при минимальном использовании “Усиления”, равняется 200 ударам в минуту. Даже такие “маленькие” показатели могут привести к перегрузке сердечно-сосудистой системы и риску развития сердечной недостаточности или аритмии. Кроме того, длительное воздействие высокой температуры может повлиять и на мою нервную систему, о чём и говорила Сёко. Головокружение, слабость, нарушение координации движений и потеря сознания — вот он, мой набор побочек. Но самое “забавное”, что все эти последствия длительного использования “Усиления” не могут быть восстановлены посредством применения обратной проклятой техники. Обратная проклятая техника, которая обычно используется для исцеления почти любых травм, не может помочь в данном случае, так как тело подверглось чрезмерному износу, а не чрезмерному повреждению. Процесс регенерации не влияет на восстановление жиров, глюкозы, истощения клеток мышц и стенок сердечно-сосудистой системы. А потому, как подытожила Сёко, единственное, что может мне помочь — это, как неудивительно, время и моё собственное сверхчеловеческое тело, которое способно выдерживать такие экстремальные условия и впоследствии постепенно восстанавливаться от такого. Сёко присела на край кушетки, её лицо было серьёзным, но та напряжённость, что висела в воздухе, уже рассеялась. — Необходимость в длительном отдыхе и восстановлении очевидна, чтобы дать твоему организму возможность вернуться в нормальное состояние и предотвратить возможные долгосрочные повреждения, — наставляла она. — По моим наблюдениям за эти три дня ты уже можешь спокойно двигаться. Для частичного восстановления потребуется ещё дней пять, для полного — плюс ещё неделя. До этого времени даже не думай снова использовать своё "Усиление". Также воздержись от использования обратной техники. — Ничего обещать не могу, — я лишь покачал головой, понимая, что сейчас было не время отдыха. Мне ещё нужно поработать открывашкой для тех консерв, что засели в правлении, да и Кэндзяку где-то разгуливает… Сёко бросила на меня недовольный взгляд, но Маки, заметив это, вмешалась: — Я за ним присмотрю. — Надеюсь на это, — ответила Сёко, нахмурившись. — Потому что в этот раз тебе просто повезло. Ну, не сказать, что прям повезло. Просто пять выкуренных сигарет, несмотря на предупреждения на пачке, спасли мне жизнь или, по крайней мере, позволили мне осуществить экстренную помощь моему телу, благодаря чему я пролежал без сознания всего три дня. Сёко ещё несколько раз напомнила мне воздержаться от любых серьёзных боёв и пару раз предупредила Маки насчёт постоянного наблюдения за мной. Закончив сыпать соль на раны, Сёко ушла, оставив нас с Маки наедине. — Когда собираешься нарушить постельный режим? — Маки первой нарушила молчание. — А когда ты собираешься навестить свой клан? — ответил я вопросом на вопрос. — Дубина, — девушка лишь вздохнула, после чего, в который раз за сегодняшний день, удивила меня, забравшись на койку и легла рядом, положив голову на моё плечо. — Мехамару сказал, что правление уже рассматривает дело о ликвидации директора. Да, и казнь Итадори явно не за горами, раз глупой повязки больше нет, чтобы его защищать. По сравнению с моей ситуацией, твоё дело не терпит отлагательства. — Ты ведь знаешь, что тебе нужно сказать лишь слово, и первым, с кем я разберусь, будут Зенины, — сказал я, поглаживая её мягкие волосы. — Ты ведь знаешь, что я никогда не попрошу тебя об этом, — ответила Маки, прижавшись ко мне покрепче. — Это не значит, что я разберусь с ними лично, — я лишь покачал головой, прекрасно понимая характер своей... девушки? — Раз уж теперь мне стоит воздержаться от бездумного рукоприкладства, я возьму небольшой перерыв. Как раз пять дней, чтобы хоть частично восстановиться. К этому моменту правление должно будет выбрать палачей для Яги и Юдзи. За это время я помогу тебе кое с чем. — И с чем же? — Маки становилась всё расслабленнее, опираясь на моё тело. — С небесным ограничением.