Глава III. Часть 4. Предупреждение

      Стокгольм, Швеция       Местное время: 21:40       Накинув сумку на плечо, Келли посмотрела в сторону Эмили, по-прежнему сидевшей во главе стола.       — Уверена, что не идёшь? — осторожно уточнила криминолог.       — Прости, не могу, — отозвалась Эмили, натянув лёгкую улыбку. — Надо закончить. Передавай мои поздравления Джону.       — Должно быть весело, — добавила Келли. — Даже Оскар пообещал вести себя прилично.       Эмили подняла голову и мягко усмехнулась.       — О, мы все знаем, что это пройдёт после двух стопок, — насмешливо подметила она.       — Эй, я всё слышу, — раздался с другого конца стола голос Оскара, накидывающего ветровку. Эмили взглянула на судмедэксперта всё с той же насмешливостью.       — И?       — И незачем спойлерить другим вечер, мисс Ньюман, — с озорной улыбкой ответил парень. Эмили возвела глаза к потолку и вернулась к работе.       — Веселитесь, — напоследок бросила она, откладывая бумаги и потянувшись за последней папкой. — Хоть кто-то должен.       Келли, замешкавшись на пару секунд, вздохнула, но отступила от стола.       В дверь постучали. Войдя в кабинет, Стив только успел кивнуть присутствующим, как Оскар ехидно заметил:       — А вот и нянька подоспела. Смотри аккуратней, приятель, за этим объектом хер уследишь.       Солдат молча усмехнулся, будто на автомате, и шагнул к ближайшему креслу.       — Оскар, вы разве не торопитесь? — с лёгкой усталостью в голосе заметила Эмили, кивнув на ожидавшую у дверей Келли. Игнорируя намёк, Оскар пожал плечами и неспешно прошёл через весь стол к начальнице.       — Куда мне торопиться? — небрежно заметил он. — Всё равно веселье без меня не начнётся.       Эмили поджала губы, но смолчала. Плюхнувшись на кресло рядом с ней, Оскар придвинулся ближе и вдруг без насмешки уточнил, деликатно понижая голос:       — Как твои, эм… головные боли?       Замерев, девушка медленно подняла глаза, настороженно глянув в сторону Стива. Уткнувшись в планшет, тот, кажется, вопроса не услышал. Либо сделал вид.       — Я в порядке, — кратко поделилась Эмили. — Считай, что прошло.       Ожидаемо не поверив, Оскар прищурился, пытаясь распознать притворство в словах.       — Приступы стали реже, — неохотно добавила она. — Честное слово, я в норме.       — Ладно, — сдаваясь, бросил Оскар и поднялся. — Но если что… ты знаешь, где меня найти, верно?       Эмили улыбнулась, снисходительно замечая:       — Знаю. Тебя легко найти и сложно потерять.       Задержав на ней взгляд, судмедэксперт усмехнулся чуть более расслаблено.       — Хоть шутить не разучилась. Похвально.       Эмили наигранно поморщилась ему в ответ и склонилась к бумагам.       — Ну, на этой ноте… — с показной драматичностью Оскар сделал шаг к двери, шутливо отдавая честь. — Мы покидаем это царство ночных страданий.       Келли, ожидавшая судмедэксперта у двери, сдержанно улыбнулась:       — Стив, не давай ей засидеться. Утащи силой, если понадобится.       — Понял, — лишь коротко ответил Стив, не поднимая головы. Когда дверь за ними закрылась, кабинет погрузился в тишину, нарушаемую лишь шорохом бумаг и едва слышным шумом кондиционера. Эмили машинально перелистнула страницу, но взгляд застыл где-то посередине строки. Мысли ускользали от текста, упрямо возвращаясь к другим вещам. Как тут сосредоточиться, когда главные события происходят далеко за пределами её контроля? А в их эпицентре — тот, кому стоило бы там находиться в последнюю очередь.       — Уже почти десять, — сухо сообщил Стив, не отрываясь от экрана. Эмили еле заметно пожала плечами, также не поднимая головы, и сказала:       — Я уже говорила, что можешь меня не сопровождать. Поезжай к себе, если устал.       Парень вздохнул, опуская планшет на колено.       — Да брось. Сама знаешь, что Леон попросил присмотреть за тобой. Он мне голову оторвёт, если с тобой что-то случится.       Ненадолго отложив ручку, Эмили строго глянула на парня.       — Стив, может, для тебя это будет новостью, но отдавать тебе распоряжения могу только я, — снисходительно проговорила она, оправляя цепочку на шее. — Если Леон попробует что-либо тебе оторвать, будет иметь дело со мной.       Парень лишь рассеянно усмехнулся, задержав на ней взгляд, и вновь опустил глаза на планшет. Эмили отчётливее уловила его отрешённость и сочла нужным уточнить:       — Ты какой-то странный сегодня. У тебя всё хорошо?       Стив небрежно пожал плечом.       — А у тебя? — встречно спросил он. Хитро прищурившись, Эмили с укором заметила:       — Я первая спросила.       Хмыкнув, парень чуть выпрямился на стуле и сел повыше.       — Всё нормально, — поделился он. — Живу как-то.       — Аарон тебя не достаёт? — поинтересовалась девушка, и Стив заметно нахмурился. Но не от упоминания капитана, а от тона, как она это сказала.       — Я сам могу разобраться с ним, — пробормотал он, изучая данные. — Не надо за меня заступаться. Так ты его только подначиваешь.       Эмили вскинула брови после этих слов, но комментировать его интонацию не стала.       — Смотрю, общение с Леоном пошло тебе на пользу, — только заметила она. — Ну раз так, разбирайся.       Слабо фыркнув, Стив немного поёрзал в кресле. Часы раздражающе тикали, отмеряя время, но Эмили заставляла себя продолжать работу. Лучше сидеть тут под надзором и тонуть в бумагах, чем оставаться наедине со своими мыслями.       — Он, наверное, уже в Вашингтоне, — добавил парень после затянувшейся паузы.       — Наверное, — безэмоционально бросила Эмили, хоть от признания этого факта стало не по себе. Ладно она, со всех сторон окружённая стенами штаба и вооружёнными до зубов солдатами. А Леон? Брошенный в одиночку в самую гущу интриг и бюрократии, он наверняка уже сто раз проклял тот день, когда ввязался в эту историю.       Чёртов Симмонс.       Будто материализовавшись из её мыслей, на экране её телефона высветилось сообщение от Леона. Эмили тут же протянула руку, но, осознав, каким торопливым вышел этот жест, помедлила и нажала на кнопку выключения, вынуждая экран погаснуть. Опыт уже подсказывал, что читать личные сообщения стоит только дома.       — Что, любовное письмо? — не оставив жест незамеченным, ехидно спросил Стив. Эмили небрежно фыркнула:       — Очень смешно.       — Да ну? Давай проверим, — не унимаясь, предложил парень и вдруг лихо поднялся с кресла, нагло забирая с края стола её телефон. Эмили попыталась перехватить его руку, но Стив отшагнул от стола и играючи покрутил телефон в ладони.       — Отдай сейчас же, — чуть нахмурив брови, холодно потребовала она, но Стив упрямо отступил на шаг.       — А если не отдам? — усмехнулся он, глядя на неё с вызовом. — Чего ты так распереживалась?       В голосе хоть и слышалась насмешка, но взгляд был почти растерянным, будто он сам не до конца был уверен в том, что делает.       Эмили в молчании поднялась с кресла, шагнула к нему и в ожидании протянула руку.       — Ведёшь себя, как ребёнок, — проворчала она. — Верни телефон, Бенсон. Немедленно.       Будто издеваясь, Стив поднял руку чуть повыше.       — Так отбери, — сказал он с дерзкой ухмылкой, но в глазах опять промелькнула тень сомнения. Эмили замерла, пребывая в недоумении от его поведения. Её взгляд стал тяжелее. Секунду они стояли напротив друг друга в напряжённой тишине. Стив всё ещё держал телефон в руке, но Эмили видела: он колебался. Видела, как внутри него что-то борется. Может, совесть, а может, остатки здравого смысла, если таковые ещё имелись.       Не дожидаясь результатов этой борьбы, Эмили вздохнула и с непроницаемым лицом шагнула ближе. Ухватив её за руку, Стив резким движением дёрнул девушку на себя, этим нахальным жестом на миг выводя её из равновесия и сам замирая, обескураженный своим же поступком. От неприятного предчувствия заколотилось сердце в груди. Упираясь свободной рукой в его плечо, Эмили посмотрела на парня горящими возмущением глазами. От прикосновения чужих рук, казалось, запротестовало всё её нутро.       — Стив, — почти шёпотом произнесла она. — Не вздумай.       В тихом спокойном голосе звучала явная угроза. Она давала ему выбор, и делала это только потому, что надеялась на его здравомыслие. Если отступит сам, она попробует это забыть. Но если нет…       Стив всё-таки сделал свой выбор. Он склонился к ней, и девушка моментально среагировала на это движение, ненароком вложив в удар больше силы, чем рассчитывала. От влетевшего в челюсть кулака парень дёрнул головой и тут же отшатнулся от неё, издав короткий болезненный стон.       — Что за дела?! Совсем охренел?! — справедливо возмутилась Эмили, отступая от него на шаг и гордо расправляя плечи.       — Мать твою! — процедил он, держась за челюсть. — Нахера так сильно-то?       — Ой, прости. Давай ещё раз попробую, — саркастично предложила она, снова сжав руку в кулак, и Стив усмехнулся.       — Не надо, — примирительно сказал он. — Отличный удар, кстати.       Избегая смотреть ей в глаза, парень утёр кровь с разбитой губы. Эмили нервно оправила кольца на руке, настороженно наблюдая за солдатом.       — Чёрт… — шикнул Стив, опасливо протягивая ей телефон. — Могла просто оттолкнуть. Я же не мудак какой-то.       — Тебе явно пошло на пользу. Смотри, как в чувство пришёл, — холодно парировала Эмили, убирая возвращённый телефон в карман. — Какого чёрта это было?       — Извини. Я просто…       Он не нашёлся, что сказать. Да и объяснения не исправили бы ситуацию, какими бы убедительными не оказались.       — Мы ведь говорили об этом, — напомнила Эмили, глядя на подчинённого с раздражением и горечью.       — Да, да, помню, — неохотно подтвердил он. Ругнувшись себе под нос, Эмили вернулась к своему креслу и принялась собирать бумаги в единую стопку. Но от этого занятия её вскоре отвлёк вновь прозвучавший голос Стива:       — Дело в Кеннеди, верно?       Эмили и бровью не повела на это заявление, несмотря на то, что только от одной мысли об агенте болезненно кольнуло в груди. Оставив бумаги, она выпрямилась и внимательно пригляделась к парню.       — Да что с тобой такое? — с досадой спросила девушка. — Ты весь день только про него и спрашиваешь. Втюрился, что ли?       Стив хмыкнул, усмехаясь, но усмешка вышла какой-то разочарованной, словно он надеялся получить в ответ что-то иное, а не насмешку и сарказм.       — Да я так, смеха ради, — неловко пробурчал он. — Прости. Больше не повторится.       Эмили смерила его недоверчивым взглядом, но всё же немного смягчилась. Достав телефон, она подтолкнула его, чтобы тот проехался по столешнице к собеседнику.       — Ну давай, читай, — предложила она в ответ на недоумённый взгляд.       — Эми, я…       — Давай-давай, я разрешаю, — подначила девушка, складывая бумаги на полку. — Ты же хотел.       Стив растерянно опустил глаза на экран, на котором высвечивалось уведомление.       — Вслух, Бенсон, — приказала Эмили. Нахмурившись ещё сильнее, Стив тихо озвучил:       — «Придётся отключить все средства связи. Сообщу, как что-то изменится».       — Романтично, не правда ли? — не удержавшись, саркастично подметила Эмили. Стыдливо прицокнув языком, парень отложил телефон на стол.       — Я понял. Извини.       Фыркнув, Эмили подхватила висевшую на спинке кресла сумку и направилась к выходу. Несмотря на внешнюю холодность, в ней кипела обида; внутренний голос вопил о том, что находиться здесь больше нельзя, что стоит бежать отсюда как можно скорее.       — Можешь не провожать, — бросила Эмили, забирая телефон со стола.       — Эми, подожди, — окликнул парень, шагнув к ней, но она отпрянула и предупреждающе вскинула руку, удерживая его на расстоянии.       — Я не шучу, Бенсон. Второй раз будет больнее, — процедила она. Убедившись, что он остался на месте, она направилась к двери.       — Внизу ждёт машина, — торопливо сообщил Стив. — Леон сказал…       — Если ты ещё не заметил, Леона здесь нет, — в раздражении бросила Эмили, оборачиваясь. — Отзови людей. Или больше ты тут не работаешь.       Прежде, чем парень успел возразить, она вышла из кабинета, хлопнув дверью.

***

      Вашингтон, Белый дом       Местное время: 18:25       Высокие потолки, глухие белые стены без украшений, ряды кожаных кресел и длинный овальный стол на возвышении, за которым сидели члены комиссии — зал слушаний давил на Леона своей обстановкой. Равно как и деловой костюм, непривычный после тактической формы, слегка тянул в плечах, но Леон не обращал внимания. Даже советник Симмонс, сидевший с другими наблюдателями и сверлящий агента пристальным взглядом, не мог отвлечь его от процесса.       — Вам ведь известно, агент Кеннеди, что нападение на сослуживца карается дисциплинарными мерами? — раздался очередной вопрос председателя комиссии. Пожилой мужчина с резкими чертами лица слегка наклонился вперёд, сцепив пальцы в замок.       — Мне известно, — ровно ответил Леон, не сводя с председателя глаз.       — И тем не менее, вы сделали это?       — Да, сэр.       В зале поднялся лёгкий шум, но председатель пресёк его строгим взглядом.       — Тогда объясните, агент Кеннеди, — старческий голос мужчины звучал по-прежнему бесстрастно. — По какой причине вы прибегли к насилию?       Леон выдержал паузу перед тем, как заговорить. Слишком много стояло на кону, и подбирать слова и формулировки надо было как можно тщательнее.       — Я счёл необходимым пресечь неподобающие действия капитана Симмонса в отношении моей коллеги, — наконец, ответил он. Председатель мельком заглянул в бумаги перед собой.       — И вы утверждаете, что капитан Симмонс представлял опасность для мисс Ньюман?       — Капитан Симмонс ослушался приказа, — с готовностью поведал агент. — Он явился в штаб, игнорируя установленное отстранение, в состоянии опьянения, и попытался…       — Господин председатель, — раздался со стороны наблюдателей вкрадчивый голос Симмонса, — прошу учесть, что несколько человек опровергли факт опьянения капитана.       Леон, удержав себя от презрительной усмешки, повернулся к советнику и заметил:       — Если верить его подчинённым. Есть множество других свидетелей, подтвердивших мои слова.       Председатель смерил мужчин тяжёлым взглядом, но промолчал, не желая превращать процесс в перебранку. Один из членов комиссии — женщина лет пятидесяти с короткой стрижкой и очками — переглянулась с коллегами и что-то тихо шепнула в сторону председателя. Тот кивнул, слегка откинувшись на спинку кресла.       — Что вы имеете в виду, называя действия капитана «неподобающими»? — уточнил он.       — Физическое домогательство, — Леон почувствовал, как в груди разгорается раздражение лишь от одного упоминания. — А также словесные провокации, направленные на дискредитацию агента Ньюман.       — Это серьёзное обвинение, — вмешалась женщина, сидевшая подле председателя. — Вам известны последствия ложных заявлений, агент Кеннеди?       Леон взглянул на неё, всем своим видом показывая серьёзность своих слов.       — Я знаю, что видел, мэм, — кратко ответил он, не опуская взгляда. Женщина оценивающе посмотрела на агента поверх очков, а затем склонила голову и сделала пометку в бумагах.       — Почему же мисс Ньюман решила не сообщать об этом инциденте? — снова вмешался Симмонс, скривив губы в насмешливой улыбке. — Если ситуация настолько серьёзна, как вы утверждаете, ей стоило сразу же доложить об этом руководству.       — Если позволите, господин председатель, — вдруг заговорил Адам Бенфорд, поднимаясь со своего места среди наблюдателей, — агент Ньюман в тот же вечер сообщила мне о произошедшем. И в силу обстоятельств попросила избежать широкой огласки.       Леон не без удовольствия заметил, как помрачнел Симмонс на этих словах; его рука с перстнем, покоившаяся на колене, сжалась в кулак. Покосившись на Адама, советник спросил:       — И вы говорите об этом только сейчас?       Бенфорд вместо ответа обратился к совету:       — Я бы хотел зачитать отрывок из письма. В нём агент вполне доходчиво объяснила свои мотивы.       Переглянувшись с остальными за овальным столом, председатель, не заметив возражений, молча кивнул. Поправив очки на носу, Бенфорд выудил из кипы бумаг распечатку с письмом.       — «Я всё ещё нахожусь в эмоциональном потрясении, но прошу принять мои слова всерьёз. Вы должны узнать это от меня. Я не могу молчать о произошедшем, но прошу вас не выносить это на всеобщее обсуждение. Я знаю, что найдутся те, кто попытается очернить агента Кеннеди и выставить его в плохом свете, но уверяю вас: если бы не его вмешательство, ситуация могла выйти из-под контроля. До сегодняшнего дня я чувствовала себя в безопасности на рабочем месте, но теперь сомневаюсь, что могу доверять кому-то, кроме своего коллеги. Я унижена и оскорблена поведением капитана до глубины души. И предпочту больше никогда не вспоминать об этом позоре.»       Симмонс вдруг неприкрыто фыркнул, выражая своё отношение к услышанному, но в остальном зале воцарилась тишина. Члены комиссии снова переглянулись.       — Спасибо, мистер Бенфорд, — поблагодарил председатель. — Мы примем это к сведению.       Чиновник благодарно кивнул, усаживаясь на место, а председатель снова повернулся к Леону:       — Агент Кеннеди, принимая во внимание ваши прежние заслуги и обстоятельства произошедшего, комиссия готова рассмотреть возможность вынесения дисциплинарного выговора вместо отстранения от службы.       Леон выжидающе молчал, осмысливая слова из письма. Он и не знал, что она обратилась к Бенфорду. После того вечера даже не задумывался, как много для неё значил его поступок, уж тем более, никак не ожидал услышать просьбу защитить его, что сквозила между строк, написанных задолго до этого дня. В груди что-то болезненно сжалось — от вины, от гордости, от чего-то большего, что вновь взыграло в нём с момента разлуки. Агент неловко оправил раздражавший его твёрдый воротник рубашки, а его губы на миг невольно тронула тёплая улыбка.       В этот момент советник Симмонс снова подал голос:       — Если позволите, у меня есть дополнительная информация по этому делу.       Леон медленно поднял на него взгляд, внутренне готовясь к тому, что сейчас последует.       — Комиссии стоит ознакомиться с ещё одним аспектом происходящего, — продолжал Симмонс с неприятной полуулыбкой. — Полагаю, будет полезно детальней изучить… особые отношения агентов Кеннеди и Ньюман.       Чуть прищурившись, Леон ощутил укол раздражения. Не из-за опасений, а потому, что сказанное лишний раз напомнило о предательстве Ады.       — Я прошу приостановить вынесение решения и назначить повторное слушание, — обратился советник напрямую к председателю. — Уверен, предоставленные мною материалы прольют свет на ситуацию.       — С какой целью? — вмешался Бенфорд, не повышая голоса, но с отчётливым подозрением в тоне. — Это дело касается профессионального проступка, а не частной жизни агентов.       — Но если их отношения выходят за рамки деловых, — парировал Симмонс, — это заставит нас по-другому взглянуть на мотивы агента Кеннеди. Особенно если он действовал не как агент, а как, скажем… ревнивый любовник?       По залу прокатился гул голосов.       — Выбирайте выражения, советник! — резко вмешалась женщина из комиссии, едва не подскакивая с кресла. Игнорируя возмущения и перешёптывания, советник поднялся и чуть повысил голос, чтобы звучать громче на фоне зароптавших присутствующих:       — Мисс Ньюман известна своим умением оборачивать ситуацию в свою пользу. Учитывая, что агент Кеннеди не слышал всего разговора, весь этот конфликт мог быть лишь попыткой избавиться от неугодного человека чужими руками.       Люди роптали всё громче, но Леон, стиснув зубы, заставил себя смолчать. Это была провокация, грязная и подлая, и повестись на неё означало лишь подтвердить слова о том, что он не более, чем агрессивный ревнивец. Но сдерживаться давалось ему с огромным трудом.       — Тишина в зале! — потребовал председатель, для пущего эффекта пару раз стукнув молотком. Волнение немного поутихло, и Симмонс продолжил:       — Прошу не забывать, кто является жертвой в этой ситуации. Очевидно, что мисс Ньюман хочет видеть на месте капитана другого человека. Уход Роберта Блэквуда с этого поста лишь подтверждает этот факт. Учитывая прошлое мисс Ньюман, нет никаких сомнений — она готова использовать…       — Прошлое Эмили Ньюман никак не связано с этим делом, — вмешался Бенфорд, вновь поднимаясь с места. — Она признала свою вину и согласилась работать с правительством, это дело давно закрыто. Я готов лично поручиться за неё.       Отводя хмурый взгляд от решительно настроенного Бенфорда, Леон увидел, как председатель прищурился, обдумывая всё услышанное. К его облегчению, он не выглядел впечатлённым доводами Симмонса, но судя по тому, как нервно заёрзали некоторые члены комиссии, слова всё же оказали должный эффект.       — Вопрос неоднозначный, — наконец, заговорил председатель. — Комиссия примет материалы к рассмотрению, но я напоминаю вам, советник Симмонс, что подобные обвинения должны быть подкреплены серьёзными доказательствами, а не слухами.       — Разумеется, — почти ласково отозвался советник, снова опускаясь в кресло. Леон держал себя в руках, но его негодование никак не утихало. Симмонс знал, как играть на публику, как бросать тень на других и сеять сомнения, прикрываясь благими намерениями. Леона даже не тронули слова о прошлом Эмили — сейчас в нём закипали праведный гнев и стремление защитить девушку от этого человека. Пальцы сжались в кулак, но он быстро разжал их. Сейчас это делу не поможет.       Ропот среди присутствующих окончательно улёгся, и председатель, посовещавшись с коллегами, потянулся к молотку.       — Вам следовало сообщить об этом раньше, — с лёгким недовольством заметил он, задерживая взгляд на советнике. — До конца дня предоставьте необходимые материалы к рассмотрению. Завтра, в девять утра, комиссия соберётся повторно. Слушание перенесено.       Глухой удар молотка оповестил об окончании процесса. Поднимаясь со своего места и расправляя затёкшие плечи, Леон поймал на себе ехидный пристальный взгляд Симмонса. Было и множество других: как поддерживающих и изучающих, так и откровенно недоверчивых. Но перешёптывания и молчаливая праздность советника затерялись на фоне, когда Бенфорд прошёл к его столу.       — Отлично держишься, сынок, — в знак открытой поддержки похлопав его по плечу, произнёс Адам. Леон только кивнул, на данный момент не в силах выдавить улыбку.       — Благодарю, сэр, — суховато ответил он, пожимая руку чиновника. Тот улыбнулся с пониманием и кивнул в сторону выхода из зала:       — Идём. Надо многое обсудить.

***

      Стокгольм, Швеция       Местное время: 22:30       Туман вкупе с ночной серостью как нельзя точно описывал внутреннее состояние Эмили. Даже тёплая погода и любимая группа, чья музыка лилась из динамиков, не могла унять смутную тревогу.       «Что-то не так» — то и дело повторял внутренний голос. — «Что-то должно случиться».       — Да заткнись ты, — буркнула Эмили себе под нос, старательно игнорируя мысль, что разговоры наедине с собой — плохой знак, и выкрутила громкость на магнитоле. Дорога до дома пролегала мимо парка, разбитого на месте королевского сада. В этот час тихий зелёный островок в центре города больше походил на локацию для съёмок хоррора. Ни редких прохожих, ни огней витрин — только тусклые фонари между зелёных крон деревьев.       Осознав, что теряет концентрацию, Эмили резко вжала педаль тормоза, ударом по кнопке выключая музыку. Машина взвизгнула и остановилась у обочины. Воздуха не доставало. Руки дрожали, а пальцы судорожно вцепились в руль.       — Нет-нет-нет, — почти взмолилась девушка, тяжело дыша. — Только не сейчас… Пожалуйста…       Прижавшись лбом к рулю, она закрыла глаза, и всё навалилось разом: гнетущая тишина, в которой слышался лишь стук сердца, головная боль и удушливая, едкая паника, пронизывающая всё тело. В попытке сбежать от ощущений Эмили отстегнулась и дёрнула ручку дверей, выбираясь из машины и с жадностью глотая свежий воздух. Опираясь руками на крышу машины, она зажмурилась, упрямо борясь с приступом. Холодный металл под ладонями чуть отрезвил, но не помог до конца. Дыхание оставалось сбивчивым. Где-то за пределами парка звучал город, над головой шумели кроны деревьев, а через шелест листвы донёсся ещё один звук — раскатистый собачий лай. Едва держась на ногах, Эмили заставила себя открыть глаза, желая рассмотреть своё отражение в окне машины. И в тот же миг разглядела за спиной чью-то тень.       Не раздумывая, Эмили выхватила пистолет и обернулась, тактично оглядывая парк. За спиной уже никого не было — только темень между деревьями. Эмили прищурилась, изучая обстановку; кончики пальцев онемели, но рука с пистолетом не дрогнула. Её учили не терять голову. Она слишком много пережила, чтобы поддаваться страху в таких ситуациях.       — Покажись, ублюдок, — прошипела она и сделала шаг вперёд. — Я знаю, что ты здесь.       Ответа не последовало. Только ветер и неунимающийся лай вдалеке — словно подсказка, чтобы не теряла бдительности.       Не успела Эмили пройти по дорожке несколько шагов, как к её ногам упало что-то небольшое и вытянутое, со звоном стукнувшись об асфальт. Девушка подняла голову, наставляя пистолет, и не увидела ничего, кроме зелёных крон и блёклого звёздного неба. Не переставая оглядываться, Эмили опустилась на одно колено и потянулась было за предметом, но рука замерла, остановленная одной короткой мыслью: «отпечатки». Выпрямившись, Эмили отступила на шаг к машине.       Едва уловимое движение сбоку, быстрое и бесшумное. Эмили среагировала мгновенно, но оказавшееся в опасной близости существо лишь вздрогнуло, когда пуля вгрызлась в его плечо. Ударив девушку по рукам и выбив у неё оружие, монстр напрыгнул на неё. Поваленная на землю Эмили выхватила нож и вонзила в висок противника, и по парку прокатился оглушающий рёв. Пинком скидывая с себя существо, девушка кинулась к пистолету; но когда она подняла оружие и обернулась, тварь пропала из поля зрения.       — Вот сука, — только успела выдохнуть она, озираясь. Чёрная тень промелькнула снова, на этот раз позади неё. Столкнув её с пути, она с грохотом впечатала девушку в крыло машины — и почему-то остановилось. Застыв перед ней хищной фигурой в свете фонаря, монстр молча наблюдал за попытками девушки подняться, а Эмили схватилась за бок, едва не задохнувшись при попытке вздохнуть. Видимо, удар потревожил сросшиеся несколько месяцев назад кости, и невыносимая боль охватила лёгкое, напоминая о первом столкновении. Сжав зубы, Эмили прижалась спиной к крылу автомобиля и наставила пистолет. Невзирая на боль, она презрительно прищурила глаза.       — Ну и чего ты ждёшь? — открыто подначила Эмили, украдкой отыскивая светошумовую гранату на поясе. — Его здесь нет. Тебе никто не мешает.       Чёрный силуэт качнулся вперёд, будто собираясь поддаться на провокацию, но пока остался на месте. Эмили слышала его дыхание: неровное, низкое, яростное. Оно хотело добить; это читалось в каждом дёрганном движении, в полыхающем ненавистью взгляде из-под капюшона. И Леона больше не было рядом, чтобы вырвать её из цепких щупалец. Пальцы с готовностью обхватили гранату, а воспоминания со злополучного вечера накатили на Эмили оглушающей волной. Мерзкое чувство, как воздух покидает лёгкие, а рёбра гнутся под давлением; отчётливая хватка когтистых пальцев на горле и зловещий торжествующий шёпот…       Существо протянуло руку. Эмили дёрнулась, по-прежнему держа палец на спуске, но монстр лишь швырнул ей на колени смятый конверт. Мельком опустив глаза на желтоватую бумагу, Эмили даже не пошевелилась. Внутри всё кричало, что это лишь очередная ловушка и расслабляться нельзя. Тело оцепенело от напряжения, слишком перегруженное болью и шоком. Монстр ненадолго задержался, пока Эмили безуспешно пыталась выцепить очертания под капюшоном, а затем грациозно запрыгнуло на капот машины и устремилось ввысь, скрываясь в густой листве деревьев и бесшумно ускользая прочь.       Рука, всё ещё сжимавшая гранату, медленно ослабла. Тряхнув головой, прогоняя мрачные мысли, Эмили кое-как поднялась, облокотившись крыло машины и сжимая конверт в руке. Тяжело дыша, она лишний раз огляделась, но монстра и след простыл. Через звон в ушах слышно было только листья, шуршащие на ветру, и её собственное дыхание. Тело отходило после краткой схватки, и боль в боку утихала, являясь скорее психическим, а не физическим проявлением. Сердце колотилось так громко, что казалось, его можно услышать с другого конца парка. Убедившись, что угроза миновала, Эмили раскрыла конверт. Пальцы нервно подрагивали, пока она расправляла записку.       Почерк был размашистый, резкий, будто нацарапанный с яростью. В одной строчке смешалось всё: насмешка, презрение, злорадство и открытая, казавшаяся откровенно личной ненависть.       «Он тебя не защитит.»       Скомкав клочок бумаги в кулаке, Эмили отыскала взглядом предмет, брошенный ей под ноги. Стилет. Тот самый, что казался уже безвозвратно утерянным. Начищенное до блеска лезвие поблёскивало на асфальте, служа напоминанием, что встреча была реальна. Сделав глубокий вздох и выругавшись, Эмили распахнула дверь машины и принялась молча отыскивать в бардачке пластиковые пакеты для улик, старательно игнорируя дрожь в коленках.

***

      Вашингтон, Белый дом       Местное время: 19:35       Коридоры казались тише и неуютнее обычного. Тяжёлые ботинки мужчин глухо звучали по безупречно вымытой мраморной плитке. Адам, теперь казавшийся Леону до крайней степени серьёзным, отпер дверь и жестом пригласил агента внутрь. Кабинет Бенфорда ничуть не изменился с момента последнего визита Кеннеди: всё тот же массивный стол из тёмного дерева, на котором расположилось несколько папок с документами и стационарный телефон; на окнах висели тяжёлые серые портьеры, скрывающие ночной город, а на стене — флаг США и фотография с президентом Грэмом.       Адам прошёл к столу, но не сел сразу. На миг задержался у окна, бросив взгляд на своё отражение в стекле. Потом медленно повернулся к Леону.       — Присаживайся, — предложил он, сам опускаясь в чёрное кожаное кресло за столом. Сев напротив, Леон опустил руки на подлокотники, мысленно говоря себе, что за сегодняшний день уже насиделся в креслах на год вперёд.       — Вы хотели что-то обсудить со мной, сэр? — спросил Леон, снова отмечая предельную серьёзность чиновника. Адам чуть медленно кивнул, не сразу заговорив. Его взгляд, уставший, но цепкий, задержался на агенте.       — Перед этим я должен тебя спросить, — произнёс он, сцепив пальцы в замок и положив руки на стол. — Спрошу один раз, и рассчитываю, что ты будешь честен.       Кеннеди расправил плечи, без колебаний отвечая:       — Как и всегда, сэр.       На старческом лице чиновника мелькнула тёплая, почти отческая полуулыбка после этих слов. Адам опустил взгляд на свои руки, словно обдумывая формулировку.       — Что между тобой и Эмили Ньюман? — наконец, прямо спросил он. Ни осуждения, ни обвинений — в голосе Бенфорда звучала осторожная попытка понять. Кеннеди чуть нахмурил брови, понимая, какой ответ стоило бы дать, и какой был бы самым приемлемым. Но отнекиваться и врать он не собирался.       — Я уважаю её как коллегу, — ответил Леон. — Мы… доверяем друг другу.       Адам вздохнул, слабо усмехнувшись.       — Так она для тебя просто коллега? — почти со скепсисом спросил Бенфорд.       — Нет, — незамедлительно возразил Леон, выпрямляясь. — Не просто коллега. Но я бы никогда не проявил к ней неуважения. И не стал бы мешать работу с личным. Полагаю, как и она.       Адам едва заметно кивнул, то ли соглашаясь с последними словами, то ли в знак понимания. Дальнейших объяснений ему не требовалось.       — Материалы, о которых говорил советник… В них может быть что-то стоящее? — уточнил он, продолжая испытывать агента взглядом. Леон обвёл глазами кабинет, пытаясь вспомнить все контакты с Эмили в период слежки: разговоры, звонки, сообщения, взаимодействия во время работы — многое можно было переиначить и додумать, но откровенных нарушений субординации он припомнить не мог.       — Не могу знать, сэр, — с промелькнувшей досадой признался он. — Не уверен.       Адам на мгновение отвёл взгляд, размышляя. Затем он медленно поднялся из кресла и, не торопясь, подошёл к массивной полке у стены, где среди книг, сувениров и документов теснился встроенный сейф.       — Я не собираюсь давать тебе наставления, — заверил Бенфорд, — или читать морали о служебной этике. Подобных случаев не избежать, как бы совершенна не была система. А наша, к сожалению, ещё далека от идеала.       Наблюдая за ним со спины, Леон решился спросить:       — Вы ведь давно подозревали Симмонса, не так ли?       — Подозревал — это мягко сказано, — поведал Бенфорд. — Но одно дело — подозрения, и совсем другое — доказательства. Он расчётлив. Опасен. Всегда действует из тени. И как тебе уже известно… — Адам обернулся, и Леон разглядел за стёклами очков сожаление, — умеет пользоваться чужим доверием.       Леон чуть выпрямился в кресле. Он не знал, каково это — терять десятки лет дружбы из-за предательства, но догадывался, что получать нож в спину одинаково больно в любом возрасте.       — Мне жаль, что так вышло, сэр, — понизив голос, только и смог сказать он. Адам мягко усмехнулся в знак признательности, но быстро посерьёзнел и повернулся к полке. Введя код на панели сейфа, он в молчании достал несколько папок с пометкой «Засекречено» и вернулся к столу.       — Здесь собранно всё, что мне удалось выяснить за все эти годы наблюдения за советником, — сообщил Бенфорд, пододвигая к Леону первую папку. — Не без помощи мисс Ньюман, конечно.       Кеннеди поднял голову, встречаясь с чиновником взглядами.       — Полагаю, Эмили не говорила, чем вызвала такое внимание со стороны Симмонса? — спросил Адам, догадываясь, какой ответ его ждёт. Сглотнув, Леон не без насмешливости заметил:       — Скажем так, она совсем не из болтливых.       — Пожалуй, да, — согласился Бенфорд. — Но у неё есть причины. В конце концов, она знает, чего стоит довериться не тому человеку.       — Зачем вы рассказываете мне всё это? — приходя в странное волнение от поднятой темы, хрипло спросил Леон.       — Я предлагаю тебе вступить в дело против советника, — твёрдо ответил Адам. — С полным допуском, официально. Без серых зон.       — И если я откажусь? — уточнил Кеннеди, скорее, для понимания всех рисков. Лезть в дела Эмили за её спиной по-прежнему казалось бесчестием, а вмешательство в политические интриги могло сильно отвлечь его от текущих задач. При нынешних обстоятельствах он не мог позволить себе сильно рисковать. Не теперь.       — Боюсь, тогда ты останешься пешкой в его раскладе, — озвучил Бенфорд так уверенно, словно выносил приговор. — И если ты думаешь, что это защитит Эмили — ты ошибаешься.       Имя прозвучало тихо, но отрезвляюще. Леон сцепил руки в замок. Костяшки побелели.       — Выходит, выбор без выбора? — с мрачной усмешкой подметил он. Нарочито выдержав паузу, Адам аккуратно придвинул к нему вторую папку.       — Выбор есть всегда, — возразил чиновник. — Вопрос лишь в том… готов ли ты принять то, что узнаешь. И позволишь ли этому повлиять на твоё отношение к ней.       Снова повисла тишина, глухая и напряжённая. За окном горел ночной город, а в кабинете словно потемнело. Леон перевёл тяжёлый взгляд на вторую папку с выведенным на ней именем Эмили, а затем обратно на чиновника. Вот так просто? Он протянет руку, и вся эта секретность между ними, наконец, пропадёт? А хочет ли он этого? Хочет ли она этого?..       — Доверие — это хорошо, Леон, — поняв ход его мыслей, добавил Бенфорд. — Но слепое доверие редко приводит к чему-то хорошему.       — Вы намекаете, что ей не стоит доверять? — голос Леона неосознанно стал резче.       — Не мне решать, кому тебе довериться, — многозначительно изрёк Адам. — Эмили не предаёт своих, это я могу сказать наверняка. А ты, кажется, уже стал для неё «своим».       Леон хмыкнул, немного смягчаясь после этих слов. Голос Бенфорда едва был слышен на фоне одолевших его размышлений:       — Ты можешь отказаться и считать, что этого разговора никогда не было. Я даю тебе этот выбор, потому что верю, что ты поступишь правильно. Ради неё. И ради всех нас.       Хмурясь, Леон вернул взгляд на папку с именем. Что-то подсказывало, что какой бы выбор он не сделал, однозначно хорошего исхода не будет. Но решать нужно было уже сейчас.

***

      Стокгольм, Швеция       Местное время: 5:50       В квартире Эмили стояла пронизывающая тишина. За окнами ещё не наступило настоящее утро — серое небо лишь намекало на приближение рассвета. Сидя в кресле перед разложенной на столе картой, Эмили занесла руку, чтобы сделать очередную пометку карандашом. Кончик грифа замер над выделенной областью в нерешительности. Вот что толку от этого? Сколько она уже этим занимается? Как бы она не ухищрялась, сколько бы планов не выстроила, ни лабораторию, ни существо, ни оставшихся в живых работников ей не отыскать. Не когда штаб в таком состоянии, а её саму каждый час одолевают мигрени из-за непрекращающейся тревоги. Ещё и эта чёртова записка… Кто-то следит за ней, кто-то знает, что она сейчас одна. И нагло пользуется этим.       Головная боль привычно кольнула в висках. Эмили зажмурилась и затаила дыхание, а затем устало выдохнула, чувствуя, как неприятное ощущение охватывает голову. Сдаваясь, она выдвинула ящик и пробежалась кончиками пальцев по многочисленным крышкам баночек, находя аспирин. Не дожидаясь, пока таблетка растворится полностью, Эмили осушила стакан с водой. Дрожащая рука неплотно закрыла ящик, и девушка вернулась к карте.       Телефон на краю стола завибрировал, оповещая о звонке. Не глядя, Эмили приняла звонок и ответила стандартным:       — Ньюман слушает.       — Надо же, как официально. Я ожидал чего-то более… ласкового.       Эмили буквально вскочила с кресла, узнав бархатный голос собеседника.       — Леон! — смягчаясь, поприветствовала она и услышала его довольный смешок.       — Уже лучше.       Его звонок после пережитого кошмара было равносилен тёплому пледу после ледяного дождя.       — Прости, если разбудил, — произнёс Леон более серьёзно. — Хотел услышать твой голос.       — Не разбудил, — поспешно ответила она, чувствуя, как от последних слов щёки покрывает румянец. Леон не мог просто сказать, что скучает — он делал это в самой изящной и небрежной манере, которую можно представить; от которой сама по себе появлялась глупая смущённая улыбка. И давно она стала такой сентиментальной?..       — Мне как раз надо было… — Эмили рассеянно глянула на часы. — Ох, чёрт, уже утро.       Леон усмехнулся.       — Да, детка. У тебя уже утро, — глухо подтвердил он, а в его усмешке она расслышала отзвук понимания. От того, как непринуждённо прозвучало ласковое обращение, сердце пропустило удар. Прикинув, что в Вашингтоне время близится к полуночи, Эмили предположила:       — Смотрю, тебе тоже сегодня не спится?       — Я бы сказал, ночь обещает быть долгой, — отозвался Леон, и в голосе промелькнуло нечто сдержанное, почти напряжённое. Эмили нахмурилась.       — Что-то случилось?       Пауза была слишком длинной, чтобы не насторожить. Леон неохотно поделился:       — Симмонс тянет время. Потребовал перенести слушание на завтра.       Эмили медленно опустилась обратно в кресло, переваривая эту информацию.       — Это похоже на него, — выдохнула она, вновь берясь за карандаш. — Я могу что-то…       — Не грузись, — добавил Леон уже не так серьёзно. — Я разберусь. Ты и так уже помогла.       — Тем, что стала причиной разбирательств? — насмешливо уточнила Эмили, но Леон без смеха ответил:       — Тем, что взяла трубку.       На несколько секунд повисла тишина.       — Леон… — окончательно оставив работу, произнесла девушка. — Немедленно прекращай быть таким милым.       Кеннеди на том конце провода издал подобие смешка.       — Или что? — с ленцой отозвался он. — Вышлешь на меня рапорт?       — Обязательно, — подыграла Эмили, откидываясь в кресле. — Со всеми подробностями. Чтобы за каждое слово краснел перед комиссией.       Леон хмыкнул в ответ и как бы невзначай подметил:       — Даже так? И про утреннюю разминку не забудешь?       Эмили тотчас же прикусила губу. Забудешь такое.       Перед глазами кратко вспыхнула картина: Кеннеди, обнажённый, задыхающийся от удовольствия, жадный до её объятий и поцелуев. Этого уже было достаточно, чтобы в животе сжался тугой узел. Благослови Америку и её правительство, что выдаёт подчинённым телефоны с шифрованием, иначе из-за таких разговоров им было бы несдобровать.       — Так это была только разминка? — игриво поддразнила она. Леон лишь многозначительно усмехнулся, предоставляя ответ на волю её фантазии. Когда он заговорил опять, в голосе слышалось больше привычного тепла, чем флирта:       — Расскажи, что происходит. Мне нужно знать, что у тебя всё хорошо.       Эмили опустила глаза на карту, но взгляд расфокусировался. Её так и подмывало рассказать о произошедшем, поделиться пережитым ужасом, что вселила в неё встреча с существом; признаться, как гадко ей приходится без него. Но слова, нацарапанные на клочке бумаги, могли пошатнуть его уверенность в собственных силах, а этого допустить было категорически нельзя. Уж точно не после его просьбы.       — У меня… не самые приятные новости, — виновато предупредила она, зная, что это совсем не то, что он хотел бы услышать. Тишина в динамике стала тяжелее. Через секунду Леон озвучил за неё:       — Оно вернулось.       Он сказал это без тени сомнения, будто ничего другого и не ожидал. Сглотнув, Эмили подтвердила:       — Вернулось.       Прошипев тихое ругательство, Леон, судя по звуку, поднялся на ноги, принимаясь измерять шагами помещение.       — Ты цела? Что произошло?       — Всё в порядке, — торопливо ответила она. — Разведка засекла его ночью в центре города. Никто не пострадал.       Слова были относительно правдивы: информацию разведке она передала, а на ней самой нет ни царапинки. Даже от встречи с крылом машины, кажется, синяков не осталось. Но Эмили не смогла избавиться от ощущения, что сейчас самым наглым образом лжёт, заверяя, что ситуация под контролем. И когда Леон облегчённо выдохнул, немного успокоенный её словами, вина захлестнула её с новой силой.       — Да уж. Выходит, пропускаю всё веселье, — всё ещё напряжённо заметил агент. — Может, хоть это заставит комиссию думать быстрее.       Эмили обвела взглядом беспорядок на столе, мысленно уповая на то же самое. Вспомнились подозрения Леона о связи Симмонса с существом; то, как он предупреждал её ещё несколько месяцев назад, что все эти нападения могут быть попытками избавиться от неё, раз она объявила советнику войну. Вот только из этой складной теории выбивался один немаловажный факт — этой ночью её оставили в живых.       — Мне нужно обсудить с тобой кое-что, — нерешительно заявила Эмили.       — Я слушаю, — без промедления отозвался Леон.       — Как думаешь, мне стоит… продолжать это дело?       Она прикрыла глаза под конец фразы, пристыженная мыслью о том, как жалко это, должно быть, прозвучало. Из динамика послышалась неуверенная усмешка — вопрос ожидаемо обеспокоил агента.       — В каком смысле? — осторожно уточнил Кеннеди. — Эми, в чём дело?       — Ни в чём, — поспешно заверила Эмили.       — Тогда откуда такие мысли?       Девушка нахмурилась, опуская взгляд на свои руки.       — Я не справляюсь. Стала рассеянной. Мне важнее, чтобы дело раскрыли, и если кто-то справится с этим лучше…       — Ты шутишь, да? — прервал агент. — Кто справится с этим лучше, чем ты?       Слегка пожав плечами, она ответила:       — Альянс мог бы помочь.       Леон, однако, был иного мнения.       — Альянс… — презрительно фыркнул он. — Пришлют кучку тугодумов с автоматами, а те всё засекретят и свалят, как только дело запахнет жареным. В гробу я видал такую помощь.       — И почему у меня ощущение, что они тебе не нравятся? — насмешливо подметила Эмили, параллельно с этим вспоминая о своём знакомом. Если Леон узнает о её планах посадить человека BSAA в кресло капитана, как он отреагирует? Морган чаще будет отхватывать за грехи своего руководства или за свою отличительную манеру выражаться?       — Скажем так, они не разочаровывают… потому что я ничего от них и не жду, — иронично объяснил Леон. Понимая, что спорить с его опытом — глупо, Эмили вздохнула, безотчётно подцепив пальцем цепочку на шее.       — Умеете же вы обнадёживать, мистер Кеннеди, — тихо усмехнулась она. Вот только Леон догадывался, что стоит за мыслью об Альянсе и попыткой отшутиться. Время, когда напускные эмоции Ньюман могли обмануть его, прошло. И по всей видимости, старания Симмонса не проходили даром: Эмили начинала осознавать, что и у неё есть свой предел. Что ещё имелось, что терять.       Несколько секунд Леон молчал, решая, что говорить дальше, а затем его голос стал мягче:       — Эми… Послушай меня.       Отпустив цепочку, она подняла голову в молчаливом ожидании.       — Эта тварь до тебя не доберётся, ясно? Не в мою смену.       — Я знаю, — стыдливо ответила Эмили. — Я просто… Наверное, просто устала от всего… этого.       Плотнее прижав динамик к уху, она услышала его дыхание — неспешное, тягучее. Почти бережное. Леон вздохнул, и в этом вздохе слышалось что-то личное. Больше, чем понимание.       — Оно и неудивительно, — вполголоса проговорил он. — Ты ведь живой человек, а не робот. После всего, что было, Бенфорд задолжал тебе год отпуска, как минимум.       Эмили тихо посмеялась на такую неслыханную щедрость.       — Не уверена, что стану делать с таким количеством свободного времени, — чуть повеселев, заметила девушка. — Сходить с ума от безделья?       Несмотря на тон, во фразе прослеживалась далеко не самая весёлая мысль: «У меня нет ничего, кроме этой работы». Леон понимал это, как никто другой. Уловив перемену в её настроении, Кеннеди продолжил:       — Ну, раз так… Когда покончим со всей чертовщиной, можем махнуть на юга. Уверен, там будет, чем заняться.       Сама фраза привела Эмили в большее волнение, чем сама перспектива отдыха. Леон говорил о том, чтобы сделать это вместе, ненавязчиво подтверждая серьёзность своих намерений. Будто бы ни на секунду не сомневался, что под конец расследования между ними всё останется по-прежнему.       — Это приглашение? — аккуратно уточнила девушка.       — Нет. Обещание, — тихо ответил Кеннеди. Этого хватило, чтобы в спальне немного посветлело, и вовсе не от проясняющего неба за зашторенным окном. Интуиция подсказывала, что Леон не разбрасывается словами попусту.       Эмили вздохнула и слабо пошевелилась в кресле, устраиваясь удобнее.       — Тогда мне повезло, что ты у меня есть, — с уставшей, но искренней улыбкой прошептала она.       — Ты даже не представляешь, насколько, — не без самодовольства усмехнулся Леон. Несколько мгновений они позволили себе помолчать, поддаваясь этой хрупкой, маловероятной надежде, что для них всё закончится хорошо. И в этой тишине Эмили отчётливее услышала голос совести.       — Мне нужно сказать тебе ещё кое-что, — призналась она, опуская глаза.       — Так.       — Пообещай, что не станешь переживать.       — Зависит от того, что ты собираешься сказать, — бесхитростно ответил Леон. Мысль о том, чтобы поведать о стычке с существом, всё ещё казалась рискованной. Расскажет — и он будет винить себя, что не оказался рядом. Ещё и наверняка места себе находить не будет до самого возвращения. Кому от этого будет легче?..       — Стив, он… — нашлась она, сбилась и нервно заправила прядь волос за ухо. — Когда мы остались ночью в кабинете, он попытался поцеловать меня.       На этот раз пауза показалась ей до неприличия долгой.       — Он попытался что? — сухо переспросил Леон. В переменившимся голосе не было ни удивления, ни даже ревности — только холодный, опасный тон, который в тот же момент заставил её пожалеть, что она упомянула об этом.       — Не смог, — поспешила добавить Эмили. — Я его ударила. Даже немного… перестаралась.       Леон молчал, видимо, раздумывая, как реагировать на все эти новости. А потом вдруг искренне усмехнулся.       — Умница. Всё правильно сделала.       Почувствовав, что стремительно краснеет, Эмили отвела глаза в сторону.       — Кажется, тебе стоило бы сказать, что я перегнула палку.       — Ему вообще повезло, что ушёл из штаба на своих двоих, — проворчал голос Леона из трубки. — Стоило только уехать…       — Леон, — с укором произнесла она, хоть и с улыбкой. Он резко выдохнул, старательно сдерживая поток мыслей по этому поводу.       — Выходит, и домой ты ехала одна, — подытожил агент. — Охренеть просто.       — Я уже говорила, что могу постоять за себя, — в противовес его тону, мягко напомнила Эмили. — Не злись на него. С ним что-то происходит, но он не говорит.       — О, не переживай, заговорит, — саркастично протянул Кеннеди. — Уж я об этом позабочусь.       Эмили обессиленно выдохнула, откидываясь на спинку.       — Я больше не потерплю драк в штабе, — предупредила она.       — Мы выйдем на свежий воздух, — невозмутимо парировал Леон, но угрозы в голосе поубавилось. — Пускай проветрится парень. Видать, припекло в помещении.       Не удержавшись, девушка слабо усмехнулась, прикрывая глаза. Бессонная ночь всё-таки начинала сказываться на ней.       — С тобой всегда так? — полюбопытствовала она.       — Да, — незамедлительно подтвердил Леон. — Всегда так хорошо и весело. Спасибо, что заметила.       Кажется, Кеннеди окончательно перешёл на свою привычную шутливую манеру. И Эмили этот факт немало радовал.       — И не поспоришь, — размеренно проговорила девушка и лениво потянулась, прежде чем неспеша подняться с кресла. Придирчиво посмотрев на заваленный материалами стол, Эмили вернула карандаш в подставку, приводя рабочее место в божеский вид.       — Раз уж мы откровенничаем, — снова заговорил Леон, — думаю, я должен сказать кое-что.       Рука Эмили замерла над картой. Усмехнувшись резко воцарившийся тишине, он признался:       — Я скучал по этому.       Она не сразу нашла, что ответить. Первой мыслью было отшутиться или сделать вид, что не понимает, но она знала, о чём он. Потому что сама скучала по их разговорам не меньше.       — Я тоже. Мне этого не хватало, — вырвалось у неё. Довольный таким ответом, Кеннеди едва слышно выдохнул — как ей показалось, с облегчением. Словно опасался, что она может держать на него обиду за его беспричинную отстранённость.       — Леон…       — Я знаю, — перебил он, почти смиренно. — Тебе надо собираться.       — А тебе стоит поспать, — тихо напомнила она. Неохотно хмыкнув в знак согласия, Кеннеди с усмешкой поторопил:       — Ну, тогда иди. Пока Стив не хватился своей любимой начальницы.       Губы Эмили дрогнули в хитрой улыбке.       — Так и знала. Ты ревнуешь.       — Я не ревную, — хрипловато раздалось из динамика. — Мне его даже немного жаль.       Покосившись на настенные часы так, словно они были виновниками всех бед, Эмили посерьёзнела и на прощание попросила:       — Будь аккуратнее с Симмонсом. И просто… будь аккуратней.              — Как и всегда, — со слышимой в голосе улыбкой заверил он.       Связь прервалась. И с этим ушло последнее тепло из комнаты. Хмуря брови, Эмили неохотно отложила телефон и уставилась на записку.       Конечно, он со временем всё узнает. По-другому быть не может. Стоит Леону оказаться перед ней вживую, посмотреть на неё своими щенячьими глазами и спросить прямо — и она расколется быстрее, чем Оскар успеет выдать очередную хохму. Но пока эта ложь работает ему на благо, Эмили готова смириться с любым исходом.       Опустив руку на столешницу, Эмили провела похолодевшими кончиками пальцев по контуру своей татуировки. Взгляд переметнулся к записке на краю стола, затем на стилет, упакованный в пластиковый пакет для улик, чтобы первым делом в штабе отправить в лабораторию на изучение. И что-то в голове разом переключилось. В порыве возникшей идеи рука потянулась обратно к телефону.       Спустя долгие гудки ей всё-таки ответили. Из динамика послышался шорох одеяла, а затем прокуренный грубый голос Моргана:       — Блять… Ньюман, ты адекватная? В курсе хоть, который час?       Какой поразительно отрезвляющий контраст после разговора с Леоном. Эмили чудом удержалась от смешка, невозмутимо отвечая:       — Самое продуктивное время. Нужно поговорить.       Промычав что-то нечленораздельное, Морган, судя по звуку, уткнулся лицом в подушку и глухо пробормотал:       — Честное слово, если опять придётся выслушивать про твоего ненаглядного Кеннеди…       — Не про него, — настойчиво перебила Эмили. — Про Кроуфорда.       Шорох на миг прекратился. Кровать скрипнула, пока Морган поднимался, усаживаясь на краю постели.       — Ну вот, приехали. И с какой такой радости мы вспоминаем дохлого ублюдка?