Глава III. Часть 5. Обратный билет

      Вашингтон, резиденция Белого дома       Местное время: 5:10       — Всё будет хорошо, — едва не срывающимся от напряжения голосом заверяет он. — Я вытащу тебя, слышишь?!       Но пальцы предательски дрожат, упуская возможность вытянуть девушку из цепких лап существа. Последнее, что он слышит после того, как Эмили утянуло в темноту — пронзительный, полный ужаса крик, хруст свёрнутой шеи и стук, с которым бездыханное тело падает на асфальт…       — Эми, — выдохнул Леон, резко выпрямляясь в кресле и осматривая помещение. Пальцы, вцепившиеся в подлокотник, медленно ослабели, стоило понять, что угрозы нет. В номере резиденции тихо. Только лёгкий гул вентиляции и мерцание света через шторы напоминали, что снаружи начинается новый день. Глубоко вздохнув в попытке успокоиться, Леон провёл рукой по лицу с лёгкой досадой от того, что умудрился уснуть. Кажется, дремота заняла у него меньше часа. Слишком много всего происходило вокруг, чтобы терять бдительность. Прикроешь глаза хоть на минуту — и новая проблема не заставит себя ждать; разговор с Эмили был тому подтверждением.       Сердце гулко стучало в груди. Желудок неприятно сжимался — от беспокойства, от гнетущей тишины и от того, что он пил ночью из стакана, теперь одиноко стоявшего на краю стола. Оправив примявшуюся рубашку, Леон медленно поднялся и после недолгих раздумий направился к дверям ванной комнаты, попутно расстёгивая пуговицы. Вряд ли комиссия оценит исходивший от него запашок виски после тяжёлой ночи, проведённой наедине с документами.       Конечно, он их забрал. Ещё с момента, как только он увидел чёртову папку с её именем, Леон знал, что выберет. И не прогадал: в стопке бумаг, заготовленных для слушания, было достаточно, чтобы доказать — Симмонс питал к Эмили нечто большее, чем просто служебную строгость или неприязнь. Он видел в ней угрозу. Леон почуял это ещё в тот вечер, когда настоял на помощи с дневником. Но теперь тот звонок советнику ощущался по-другому — просто потому, что он знал контекст. Делиться подробностями с комиссией совсем не хотелось, но выбора не было. Кеннеди ненавидел бюрократию, но ещё больше он ненавидел, когда целились в тех, кто ему дорог. И Эмили, несмотря ни на что, такой и оставалась.       Горячая вода стекала по его плечам, смывая липкое ощущение тревоги. Стоя под душем, Леон опёрся руками о плитку и дал себе пару минут, чтобы прийти в себя. Закрыв глаза, он попытался представить то, что с недавних пор вселяло в него наибольшее спокойствие: мягкость голоса, тепло женского тела и этот умопомрачительный запах, что источала её кожа. Постарался вспомнить до малейших деталей, как шелковистые пряди её волос проскальзывают между пальцев, как Эмили кривит губы в улыбке, стоит сказать что-то забавное, и как смешно морщит нос и хмурится, если что-то ей приходится не по нраву. Тепло от воды и воспоминаний ослабили напряжение в мышцах, пусть и ненадолго. Он больше не позволит их разлучать. Им одинаково хреново вдали друг от друга, и с этим пришла пора заканчивать.       Эмили стала не просто объектом вожделения — она была у него под кожей. Её присутствие читалось в каждой мелочи, от царапин на плечах до прихваченных перед полётом заколок, запрятанных в подкладке чемодана. И оттого лишь глубже было впечатление от вернувшегося кошмара. Опять этот переулок, рык из темноты и Эмили — его Эмили — в лапах этой твари. Всё было таким же, если не считать одной детали: монстр обрёл более отчётливые черты. Глупость, наверное, учитывая тот факт, что человек, образ которого нарисовал его разум, «давным-давно мёртв». Должно быть, это было что-то бессознательное — существо стало собирательным образом всего, что удерживало девушку на расстоянии; тем, что она так боялась ему доверить.       Леон выдохнул, выключая воду. Тряхнув головой, он потёр лицо полотенцем, следом утирая скатывающиеся по шее капли. Сборы проходили на автомате. Занудный в своей выверенности ритуал: надеть свежую рубашку, оправить ремень на брюках, начистить туфли, застегнуть часы на запястье и проверить, что все бумаги на месте. Перед уходом рука на миг зависла над папкой, стоило ему вспомнить, как он хотел узнать всё от неё лично, и чувство вины не заставило себя ждать. Может, и не сразу, но она поймёт. Он сделал то, что должен был. Ещё пара часов в душном зале для слушаний — и он свободен для того, чтобы первым же рейсом отправиться обратно к ней. Туда, где он и должен быть.

***

      Шататься в белоснежных коридорах Белого дома, подобно неприкаянному зомби, было ничем не лучше, чем сидеть в номере резиденции и сверлить взглядом врученные Бенфордом документы, но Леону нужно было абстрагироваться, чтобы обдумать всё как следует. Направляясь к кабинету Адама, агент свернул за угол, глядя куда-то под ноги, и едва не столкнулся с кем-то, кто шёл навстречу.       — Ой! — голос был знакомым, слишком живым и лёгким для этих мраморных стен. Своевременно подхватив девушку под руку, Леон уставился на пару знакомых простых браслетов, украшавших женское запястье. Введённый в лёгкую растерянность от внезапной встречи, Кеннеди поднял глаза.       — Леон! — звонкий радостный голос Эшли лёгким эхом пронёсся по пустующему коридору. Застигнутый врасплох порывистыми объятиями, Леон неловко похлопал девушку по спине и улыбнулся, поприветствовав:       — Здравствуй, Эшли.       — Боже, это и впрямь ты! — девушка отстранилась, с неприкрытым любопытством изучая агента. — Я так рада тебя видеть! Еле узнала в этом костюме.       — Что, всё настолько плохо? — усмехнулся Кеннеди, поправляя полу пиджака. Убрав руки за спину, Эшли поспешно заверила:       — Нет, конечно! Просто ты… другой. Важный такой, — она чуть прищурилась, присматриваясь к нему. — Разве что про галстук забыл.       Леон только хмыкнул, подумав, что только удавки на шее ему сейчас и не хватало. А вот Эшли, кажется, почти не изменилась. Разве что волосы были собраны в аккуратный хвост на затылке — возможно, попытка избавится от летней духоты. Всё такая же сдержанная, но не сильно официальная одежда, даже пиджак знакомого горчичного оттенка. Узнав кулон в форме орла на её шее, Леон улыбнулся уже не так машинально. В этой мелочи он видел подтверждение, что Эшли оставалась верна себе даже в этой пафосной официозной обстановке.       — Ты тоже другая, — заметил он. — Повзрослела так.       — Ну… почти четыре года прошло, — сказала она, чуть смутившись.       — Ты здесь одна? — Леон машинально оглянул коридор позади неё на предмет охраны. Наверное, он никогда не привыкнет к тому, что Эшли уже не нуждается в постоянной защите.       — Да, — призналась девушка, смахивая чёлку со лба. — И кажется, заблудилась. Не проводишь до папиного кабинета? А хотя ты, наверное, занят…       Её радостный задор от встречи начал угасать. Прикинув, что времени до слушания ещё полно, Леон честно признался:       — Мне не помешает пройтись. Идём.       Заулыбавшись снова, Эшли охотно последовала с агентом к лифтам. Было в её походке что-то лёгкое, едва ли не беззаботное, идущее вразрез со строгостью его костюма и вылизанной чистотой коридоров.       — Как ты? — поинтересовался он, нажимая кнопку нужного этажа. Эшли непринуждённо пожала плечами, делясь:       — Как и все здесь, по уши в делах. У меня встреча, а я немного… нервничаю. Всё же формальный визит. Я теперь «лицо молодёжных программ при Белом доме», знаешь ли.       — Звучит солидно, — усмехнулся он. — Мне точно дозволено находиться наедине с такой важной персоной?       Она прыснула от смешка и бросила на него озорной взгляд. Лифт мягко тронулся, а Эшли подметила:       — Всё-таки что-то не меняется, да?       — Это ты о чём? — Леон приподнял бровь.       — Ну эти твои… шуточки, — пояснила она, неопределённо махнув рукой. Леон сложил руки на груди и лишь отшутился:       — Только не говори, что не скучала.       Девушка лишь довольно улыбнулась, украдкой бросая взгляд в зеркало лифта. Придирчиво отряхнув рукав, она внезапно посерьёзнела.       — Ты ведь в порядке? — тихо спросила она. — До меня дошли слухи… Говорят, что тебя хотят снять с должности.       — Бывало и хуже, — спокойно ответил Леон, но голос прозвучал немного глухо. — Выкарабкаюсь. Всегда выкарабкивался.       Эшли понимающе хмыкнула, а затем нахмурила брови.       — Так несправедливо, — тихо возмутилась она. — После всего, что ты сделал… Хочешь, я поговорю с папой? Уверена, это всё сплошное недопонимание.       Взгляд Леона на миг задержался на геометрическом узоре пола. От решимости в её голосе агент невольно улыбнулся.       — Спасибо, Эшли. Но не стоит, — заверил он. — Я должен разобраться сам.       Достигнув нужного этажа, лифт с лёгким толчком остановился. Пропуская девушку вперёд, Леон вышел следом и вдруг уловил чужое присутствие на другом конце холла. Через секунду он узнал одного из двоих мужчин, пожимавших руки.       Да уж, с его везением наткнуться на советника именно сейчас было неудивительно. Второго человека Леон не знал, но мельком отметил детали: сутулый силуэт, неброский синий костюм, мутновато-жёлтый галстук. Обменявшись рукопожатием, мужчины разошлись в стороны, и Симмонс медленно повернул голову, замечая дочь президента в сопровождении агента. Напрягшийся всем телом Леон уже издалека завидел его ухмылку.       — Леон? Всё нормально? — уточнила Эшли, заметив, как тот помрачнел. Кеннеди кивнул, переводя взгляд на свою спутницу, и кратко ответил:       — Более чем. Пошли.       Двинувшись навстречу Симмонсу, Леон прошёл немного вперёд, безотчётно стремясь оградить советника от девушки. И судя по всему, это не осталось незамеченным.       — Мисс Грэм. Агент Кеннеди, — с подчёркнутой вежливостью произнёс Симмонс, поравнявшись с ними. Голос звучал безукоризненно дружелюбно, но Леон едва не закатил глаза. Этот вкрадчивый тон раздражал сильнее, чем любая прямая угроза.       — Советник, — сухо поприветствовал Леон, но Эшли осталась неизменно доброжелательной.       — Рада вас видеть, мистер Симмонс, — вежливо сказала она. Ответный взгляд советника — скользящий, чуть прищуренный, с каким-то менторским интересом — Леону не понравился. Как будто перед ним не живой человек, а ресурс, который рано или поздно можно будет использовать. Неужели он на всех смотрит так же?..       Внезапная мысль о Шерри ударила по Леону тяжёлым осознанием. Он должен был понять раньше. Думал, что вверяет её в надёжные руки. Правительство, протоколы, безопасность… А по итогу всё это оказалось грёбанной клеткой, где она стала материалом для изучения для таких, как Симмонс.       — Взаимно, мисс, — всё с той же вежливостью ответил советник. — Надеюсь, сегодняшний визит пройдёт без казусов. Если что, не стесняйтесь обращаться — важно поддерживать молодые инициативы.       Девушка мило улыбнулась в знак молчаливой благодарности. Симмонс перевёл взгляд на Леона, по-прежнему стоявшего чуть впереди. Улыбка оставалась прежней, но прищуренный взгляд стал почти издевательским.       — Подключаем старые связи, агент Кеннеди? — спросил он. — Умно. Но, признаться, я был о вас лучшего мнения.       Борясь с желанием подсказать, куда он может засунуть своё мнение, Леон холодно улыбнулся и спокойно возразил:       — Ошибаетесь. Эшли всего лишь попросила проводить её до кабинета.       — И вы, как истинный джентльмен, не смогли ей отказать, — всё ещё с какой-то издёвкой предположил Симмонс. — В таком случае, вы не возражаете, если я составлю вам компанию?       Он сделал шаг в сторону и учтивым жестом пригласил их дальше по коридору. На вопросительный взгляд Леона Эшли безразлично пожала плечами, не имея возражений, и Кеннеди молча кивнул.       — Отлично, — довольный реакцией, бросил советник. Сопровождаемое звуками шагов молчание, воцарившееся между ними, первой прервала Эшли.       — Советник, — обратилась она почти обеспокоенно, — вы же не верите всем этим сплетням? Леон никогда бы не позволил себе лишнего на рабочем месте.       Леон метнул на неё предупреждающий взгляд, а Симмонс с неизменной улыбкой ответил:       — Не переживайте, комиссия со всем разберётся. В конце концов, потерять такой ценный кадр было бы ужасной трагедией.       «Господи, в этом ублюдке есть хоть что-то искреннее?» — пронеслось в голове у Леона, но вслух он говорить ничего не стал. А Эшли, словно не замечая мрачного настроя агента и не считав сарказм в словах, робко улыбнулась:       — Надеюсь. В наше время редко встретишь надёжного человека.       — Ваша правда, мисс Грэм, — незамедлительно согласился Симмонс. — Агент Кеннеди смел, честолюбив и предан. Как пёс.       От такого сравнения улыбка Эшли медленно сползла с её лица. Леон лишь беззвучно усмехнулся, молча дождавшись, пока они дойдут до нужных дверей, а затем кивнул Эшли, желая избавить её от этих разговоров.       — Поспеши. Отец, наверное, тебя заждался, — попросту игнорируя Симмонса, посоветовал он. Эшли оглянулась на него с лёгкой тревогой в глазах, но всё же кивнула.       — Спасибо тебе. Мы же ещё увидимся?       — Обязательно, — тепло заверил он, стараясь звучать как можно увереннее. С неодобрением покосившись на советника, девушка скрылась за дверью приёмной, оставив двоих мужчин в коридоре. Заминка была недолгой.       — Всего хорошего, — даже не пытаясь изобразить учтивость, бросил Кеннеди и собрался было направиться обратно к лифтам, но голос Симмонса заставил задержаться.       — Хотите совет? — бросил он ему в спину. — Не тратьте время. Получите от Ньюман, что хотите, и бросьте. Эта женщина не стоит проблем, что создаёт.       Леон от возмущения застыл на месте, а затем медленно обернулся. Если бы взглядом можно было убивать, на агенте бы уже висел тюремный срок.       — Следите за выражениями, — напряжённо посоветовал он. — Вы говорите о правительственном агенте.       Симмонс неприятно усмехнулся и подступил ближе, сложив руки за спиной.       — Давайте начистоту, — невозмутимо продолжил советник. — Эмили плевать на правительство. Бенфорд назначил вас лишь за тем, чтобы она в своих поисках не вышла из-под контроля, — его глаза пробежались по собеседнику почти со снисхождением. — Как жаль, что ваш профессионализм закончился там, где начался край её юбки.       Должно быть, ему послышалось. Невозможно, что кто-то имел право говорить о ней так без последствий. Преисполненный гневом Леон приблизился на шаг, сократив расстояние между ними до опасной черты. Симмонс заметно напрягся, но не от повисшей в воздухе угрозы, а в каком-то хищном ожидании.       — Что-нибудь ещё, советник? — сурово уточнил Кеннеди, вот только в голосе читался явный намёк, что пора заткнуться. Пока не поздно.       — Не заводитесь, агент, — игнорируя тон, осадил Симмонс. — Это всего лишь наставление. Оглянитесь вокруг — Эмили поставила вас на передовую, а вы и рады. Но за свои старания получите от неё лишь нож в спину. Так не лучше ли ударить первым?..       Леон не ответил сразу. Пальцы правой руки дрогнули, едва не сжавшись в кулак — не от нервозности, а от того, насколько сильно хотелось врезать ему прямо сейчас. За Эмили. За этот мерзкий тон. За всё.       — Знаете… Лучше приберегите свои наставления для сына, — сухо заметил Леон. — Может, ещё есть шанс, что он не закончит таким же подонком.       Презрительно прищурившись, советник, на удивление, промолчал. Кеннеди отвернулся от него, продолжив путь к лифтам.       — Надеюсь, вы нашли в моём кабинете то, что искали, — вдруг добавил Симмонс, и Леон вновь задержался, уже от удивления. — Наверное, уже сказывается дурное влияние вашей начальницы.       Кеннеди чуть повернул голову, а затем неприкрыто усмехнулся на это обвинение.       — Кому-то пора на пенсию, — пробормотал агент себе под нос, прежде чем скрыться за поворотом. Кто-то влез ночью в кабинет советника? Выходит, карма всё-таки существует.

***

      Стокгольм, Швеция       Местное время: 14:30       В комнате разведки привычно гудела техника. Обходя ряд столов, Эмили раздавала редкие указания почти машинально. Сейчас, когда тревога сводила её с ума, а рука то и дело тянулась к телефону, она делала то, что умела лучше всего: уходила с головой в работу. Позвонить Леону значило бы его отвлечь. Напомнить о себе — значит навязаться. Она знала, что он справится и без её вмешательства, что ему гораздо нужнее, чтобы она сейчас не теряла концентрации и исправно выполняла свой долг. Вот только с каждым часом приходилось напоминать себе об этом всё чаще.       — Мисс Ньюман, — окликнул её один из аналитиков за столом. — Вам стоит взглянуть.       Эмили прошла к парню, устремляя взгляд на монитор и на автомате спрашивая:       — Что у тебя?       — Подпись работника на таможенной декларации почти идентична с той, что была в деле 2003 года, — поведал аналитик, выводя на экран результаты автоматической сверки.       — В разбирательстве против «Амбреллы»? — с проступившим в голосе интересом спросила девушка, оперевшись на край стола. — Кто мог выдать ему документы?       — Уже проверяем через базу регистрации. Есть два похожих случая с теми же формулировками и печатью. Один из них — в Солне, второй — в Худдинге.       Эмили задумчиво опустила глаза, прикидывая, где стоит сосредоточить поиски. Один — аккуратный северный пригород с министерствами, архивами и теми, кто любит прятаться на виду бюрократов. Другой — окраина, смесь жилых кварталов и складских зон, где бумаги теряются быстрее, чем появляются.       — Сконцентрируйтесь на Худдинге. А ещё… — Эмили на секунду задумалась, — надо запросить у регионального муниципалитета копии заявлений на смену имени за тот период. Без исключений.       — Принято.       Она выпрямилась, но очередная мысль задержала её.       — И передайте ориентировку в местное управление полиции, — распорядилась девушка. — Полагаю, им будет полезно узнать, что кто-то подделывает документы на территории Стокгольма.       Парень исправно кивнул, а в голове пронеслось неприятное осознание: она настолько отчаялась, что уже просит помощи у обычных полицейских. Кажется, с этим семейным паразитированием Симмонсов на системе пришла пора заканчивать.       — Где капитан? — спросила она, оправляя рукава блузки. Один из аналитиков отвлёкся, отвечая:       — У себя, кажется. С самого утра не выходит.       Напоследок окинув взглядом занятую работой команду, Эмили оставила стол аналитиков и направилась к дверям капитана. Утруждать себя вежливым стуком она не стала; лишь глубоко вздохнула перед тем, как войти.       — Не думаешь, что стоит иногда напоминать о своём существовании? — шагнув в кабинет, обратилась она к сидевшему за столом капитану, со всех сторон обложенному документами. Захлопнув раскрытую перед ним папку, Аарон швырнул её поверх одной из стопок и пробурчал:       — Стучаться не учили?       — Не думала, что тут есть кто-то живой, — невозмутимо парировала Эмили, скрестив руки на груди. — Занят чем-то важным?       — Не по твоим меркам, — ворчливо заметил парень. — Нужно чего?       Не торопясь, Эмили прошла к столу бесшумно опустилась в кресло напротив, закинув ногу на ногу.       — Надеялась поговорить. Спокойно. Без сарказма.       Аарон, наконец, поднял на неё глаза и усмехнулся с недоверием.       — А ты разве так умеешь? — съехидничал он. Не ответив, Эмили присмотрелась к капитану, считав усталость за напускной враждебностью. Поняв, что его изучают, парень вновь отвернулся.       — Огрызайся сколько хочешь, — беззаботно заявила девушка. — Я всего лишь пытаюсь воззвать к твоему здравому смыслу. Ты хоть и засранец, но даже у тебя он должен быть.       — Или ты всего лишь ищешь способ помочь своему любимчику, — изобличающим тоном предположил Аарон. — Как он там? Уже побежал плакаться президенту?       Не давая себя задеть упоминанием Леона, Эмили снисходительно улыбнулась.       — Я передам ему, что ты скучаешь, — не удержавшись от иронии, почти промурлыкала она. К её удовольствию, Аарон помрачнел; маска отрешённости пропала с его лица.       — Чего ты от меня хочешь, Ньюман? — с утомлённостью в глазах спросил он. — Чтобы я отца сдал? Этого не будет.       — Хочу, чтобы ты начал думать своей головой, — мягко, но настойчиво объяснила девушка. — Пока ещё не поздно.       То, что Аарон замолчал, Эмили расценила как добрый знак. Она сама не понимала до конца, что именно заставляет её протягивать руку помощи тому, чья непроходимая глупость и безответственность уже стоила ей жизни нескольких человек, но видела: до Аарона начинало доходить, как глубоко он встрял. И как бы не была велика её неприязнь, Эмили ещё могла видеть разницу между прирождённым мерзавцем и тем, кто стал таким в силу обстоятельств.       — Он тебя использует, — тихо констатировала Эмили. — Ты это знаешь. Я это знаю. Но если начнёшь сотрудничать сейчас — возможно, не пойдёшь под суд вместе с ним.       Бессильно откинувшись на спинку кресла, Аарон смотрел на неё долго, пристально, и казалось, в глазах промелькнуло что-то ещё, помимо враждебности. Но лишь на миг.       — Боже, да тебе только полицейской формы не хватает, — натянуто усмехнулся парень, вставая из-за стола. — Может, сразу права зачитаешь?       Мимолётно закатив глаза, Эмили переняла похожий тон:       — Тебе самому не надоело делать только то, что тебе приказывают? Где твоё самоуважение?       Аарон помолчал немного, рассеянно похлопав себя по карманам.       — Много ты понимаешь, — буркнул он, сжимая в руке найденную пачку сигарет. Вздохнув, Эмили отвернулась к захламлённому столу. Взгляд бездумно заскользил по грудам отчётов, выцепил несколько поломанных пластиковых корпусов ручек и брызги чернил на корешке одной из папок… и вдруг зацепился за уголок пожелтевшей бумаги, прижатой тяжёлой папкой.       Эмили застыла в кресле, никак не выдавая окатившего её холодом осознания. Ошибки быть не могло — материал был неотличим от конверта, что ей вручило существо. Сердце пропустило удар. Как Аарон может быть со всем этим связан?..       — Бенсон уходит.       До неё не сразу дошёл смысл слов. Поспешно отводя глаза от тревожной находки, Эмили растерянно подняла голову.       — Что?       Аарон ухмыльнулся на её реакцию, решив, что она вызвана новостью о Стиве. Зажав фильтр между зубов, он невнятно пояснил:       — Сказал, это его последняя неделя. Что, даже тебе не сообщил? — он цокнул языком и снова полез рукой в карман. — Какая жалость. Прям целая эпоха уходит.       Эмили скривилась, а затем поспешно поднялась с кресла, стоило ему достать зажигалку. Сердце по-прежнему колотилось, как от неприятной догадки, так и от потенциальной потери одного из лучших солдат, но девушка не продемонстрировала ничего, кроме привычной строгости.       — До курилки хоть дойди, — упрекнула она. — Мне здесь только пожара не хватало.

***

      Вашингтон, Белый дом       Местное время: 10:30       — Советник, у вас всё готово? — уже несколько раздражённо повторил председатель. Другие члены комиссии тоже выглядели раздосадованными затянувшейся заминкой, и не надо было быть большого ума, чтобы догадаться: у Симмонса что-то пошло не так.       Восседая на своём прежнем месте напротив комиссии, Леон расслабленно откинулся на спинку и сложил руки на груди. Самоуверенность и напыщенность советника сыпалась у него на глазах, пока тот подгонял своих ассистентов. А те, словно не понимая, что от них требуется, беспомощно тыкались в экраны своих планшетов, отыскивая нужные материалы. Леон чуть склонил голову набок, наблюдая за суматохой. Его лицо не выражало никаких эмоций, но изнутри его так и пробивало на смех от этой картины.       Женщина с короткой стрижкой не выдержала следом за председателем. С неожиданной для такой миловидной дамы строгостью она обратилась к Симмонсу:       — Советник, если у вас есть доказательства неправомерных отношений между агентами, предоставьте их сейчас. Или сядьте и позвольте завершить заседание.       Наконец, один из свиты ассистентов неуверенно кивнул, и Симмонс обернулся на овальный стол.       — С удовольствием, — выдохнул он, одёргивая полы пиджака. — Это записи, сделанные в штаб-квартире AUPIT. Уверен, уважаемые члены комиссии найдут эту информацию… весьма наглядной.       Перешёптывания в зале немного поутихли. Технический специалист выкрутил громкость, и в динамиках аппаратуры послышалось тихое шипение.       «Что задумал советник на этот раз?» — раздалось в тишине зала. Чуть переменившись в лице, Леон недоумённо вскинул брови, безошибочно распознав голос Ады на записи. Не то чтобы он не был готов к каким-то провокациям, скорее наоборот, только их и ожидал. Но кажется, в этот раз провокация была нацелена не на него. Взгляд агента опять метнулся к советнику, и то, как стремительно побледнел Симмонс, подсказало — обнародовать он собирался что-то другое.       Среди присутствующих повисла гробовая тишина. Все вслушивались в воспроизводимый диалог, и Леон через секунду признал голос второго собеседника.       «Мы так не договаривались» — донеслось из динамиков с нарастающим раздражением.       «С тобой мы никак не договаривались, Аарон. Платит твой отец.»       Кто-то со стороны наблюдателей негромко ахнул. Лицо Симмонса стало пунцовым. Его ассистенты тоже застыли в испуганном смятении; один из них даже попытался отключить планшет, но запись продолжала транслироваться громко и чётко — система воспроизведения не подвела.       — Выключите это, — осипшим, почти шипящим голосом потребовал побагровевший Симмонс у технического специалиста. Но нахмуренный председатель властно махнул рукой, пресекая попытку вмешаться, и запись продолжилась.       «Он почти ничего не рассказывает» — с неохотой пробормотал молодой голос Аарона. — «Я знаю только, что Ньюман лезет, куда не просят, и действует ему на нервы.»       Имя Ньюман вызвало новую волну шевеления за овальным столом. Пара членов комиссии переглянулись, один из них тут же начал печатать что-то на ноутбуке. Женщина с короткой стрижкой нахмурилась — и теперь впилась в Симмонса откровенно неодобрительным взглядом.       «Ну ничего. Отец и на него управу найдёт. Посмотрим, как Ньюман продержится без своего любимчика.»       Раздался негромкий щелчок, и запись оборвалась. Тишина в зале стала почти гнетущей. Кто-то поёрзал в кресле, а Леон кашлянул в кулак, маскируя невольный смешок. Председатель наконец заговорил, и голос его звучал сухо и отстранённо:       — Советник Симмонс. Это и есть та запись, которую вы собирались представить комиссии?       — Это… саботаж, — прохрипел тот. — Кто-то подменил материалы. Взломали базу — я не знаю, как…       — Кто эта женщина на записи? — оперативно вмешалась другая участница заседания. — Как она связана с вашим сыном?       — Я не располагаю такими сведениями, — отчеканил Симмонс, а на его лбу блестели капли пота. Он выглядел уже не как влиятельный политик, а как человек, у которого внезапно выбили табурет из-под ног.       — Странно, — тихо произнесла женщина с короткой стрижкой. — Потому что звучит так, будто ваш сын координировал неофициальную слежку за агентом Ньюман. И, судя по всему, с участием третьего лица, не находящегося в списках AUPIT.       Один из старших членов комиссии покачал головой.       — Получается, вы инициировали расследование, основанное на данных, полученных незаконным путём… и хотели представить их как официальные доказательства?       Симмонс открыл рот, но слова застряли у него в горле. Он заозирался, словно в поисках отступления, но стоявшие по углам аудитории сотрудники службы безопасности напрочь отсекали возможность побега.       — И всё это — чтобы дискредитировать двух агентов, находящихся при исполнении? — негромко подытожил председатель. По залу прошлась тихая волна возмущения. Леон не шелохнулся, и лишь плотно сжатые губы выдавали, насколько его веселило произошедшее. Как же жалко сейчас выглядел Симмонс, всего пару часов назад намекавший ему на ненадёжность Эмили. А по итогу сам оказался тем, кому воткнули нож в спину. Причём, по самую рукоять.       — Агент Кеннеди, — раздался голос председателя, отвлекая Леона от внутреннего злорадства. — Вам есть, что сказать по этому поводу?       Не торопясь, Леон опустил глаза на гладкую поверхность стола, раздумывая, стоит ли нанести Симмонсу последний удар. Затем он поднялся с места, нарочито неспешно расправляя плечи.       — Вообще-то, есть, — наконец, ответил агент. На его лице уже не было ни тени насмешки, ни растерянности — только непоколебимая решимость. Леон устремил взгляд на советника, не отказав себе в удовольствии лишний раз увидеть бессильную ярость на его лице.       — Вы сделали достаточно, чтобы навредить ей, — негромко признал Леон. — Но больше я вам этого не позволю.       — Это угроза, агент Кеннеди? — с деланным удивлением вскинул брови Симмонс, но в его голосе проскользнуло напряжение.       — Это предупреждение, — отрезал Леон, переводя тяжёлый взгляд на членов комиссии. — Пока я трачу время на весь этот цирк, моя напарница рискует жизнью. Вы всё слышали. Если позволите втянуть себя в эти интриги — её кровь будет на ваших руках.       — Агент Кеннеди, соблюдайте форму, — сухо заметил кто-то из комиссии, но никто, в том числе и председатель, никаких претензий к формулировкам не имел. Сделав своё заявление, Леон сел обратно, и в зале в очередной раз повисла мёртвая тишина. Ожесточившееся лицо Симмонса оставалось пунцовым, но уже не от гнева, а унижения. Его власть, влияние, тщательно выстроенные схемы… всё это потерпело крах за одно утро.       — Это голосовая подделка, — всё ещё не отступал он, шагнув к столу. — Я требую технической экспертизы…       — Специалисты всё тщательно проверят, — оборвал его председатель. — Думаю, с доказательствами мы закончили. Если только вы не хотите сообщить нам что-то ещё.       Ответа не последовало. Симмонс медленно опустился в кресло, словно сражённый тяжестью происходящего. Его мечущийся взгляд блуждал по залу, но не находил в нём ни одного союзника.       — Заседание временно приостанавливается, — продолжал председатель. — Мы проведём независимую проверку подлинности записи и инициируем внутреннее разбирательство в отношении действий советника Симмонса и его сына. До завершения разбирательства любые обвинения против агентов Кеннеди и Ньюман считаются снятыми.       Симмонс открыл было рот, но снова закрыл его. Уже ничего не могло спасти его положение. Сотрудники службы безопасности направились к его креслу, окончательно запирая его в этой ловушке. Леон уже не смотрел на своего оппонента, почти не слушал последующие распоряжения главы комиссии. Всё, чего он хотел — выбраться из этого душного зала, позвонить Ханниган и узнать, когда ближайший рейс в Стокгольм. И, может, чашечку чего-то покрепче, чем кофе.       Когда с формальностями было покончено, Леон покинул зал в числе первых, но задержался в холле. Тяжёлая дверь за его спиной с глухим щелчком встала на место, и шум голосов остался позади. Вокруг было тихо. Только ритмичный стук каблуков где-то вдалеке и негромкий шорох бумаг на стойке регистрации.       Агент провёл рукой по лицу и шумно выдохнул. Адреналин понемногу спадал, и вместо него плавно накатила тяжесть — не физическая, скорее, моральная. С этим вопросом было покончено. По крайней мере, на время.       — Отличное выступление, агент Кеннеди, — раздался голос позади. Он обернулся. Женщина из комиссии слегка качнула головой, выказывая одобрение, и поправила очки на носу.       — Удачи вам на службе, — добавила она.       — Спасибо, — хрипловато отозвался Леон, проводив её почтительным кивком, и двинулся дальше по коридору. Сейчас ему не нужно было ни похвал, ни комплиментов — только тишины, чтобы сделать звонок. Палец задержался на контакте Эмили, но в тот же миг Леон для себя решил — рассказывать обо всём произошедшем в спешке он не станет. Нет, он доложит ей обо всём лично, не по телефону, чтобы лицезреть её эмоции вживую; чтобы получить искреннюю реакцию на своё возвращение и увидеть, как вслед за облегчением от его появления и новостей в её глазах загорается гордость за него. Ради этого он готов подождать.       Стоило мыслям об Эмили увлечь его, на экране высветилось сообщение, проигнорировать которое он не смог.       «Не хочешь поблагодарить меня лично? Аудитория 2-B. Буду ждать. — А.»       Кеннеди замер посреди коридора, так и не дойдя до лифта. Сухой смешок невольно сорвался с его губ. Ну конечно. Это было в стиле Ады. Появиться в самый неподходящий момент, навести шороху, сбить его и всех остальных с толку — и при этом остаться не при делах. Как бы не пришлось пресекать Потомак на водном катере, спасаясь от того, что тут собралась устроить эта женщина.       Он с силой втянул воздух, неохотно возвращаясь мыслями в реальность. Потом коротко глянул по сторонам, сверяясь с указателями, и после заминки неторопливо шагнул по направлению к лестницам. Если Ада собирается что-то объяснить, отказаться будет глупо. А если собирается опять играть на его чувствах… то самое время доходчиво объяснить, что с этим покончено. Раз и навсегда.

***

      Аудитория 2-B находилась в боковом крыле, где шанс наткнуться на какого-нибудь случайного работника был невысок. Стены были выкрашены в стандартный бежевый, но воздух ощущался другим — будто плотнее, тише, чем в главной части здания. Леон приоткрыл дверь, окидывая помещение тактичным взглядом, и через мгновение обнаружил силуэт Ады у окна. Услышав его шаги, она осторожно оправила портьер, укрывая их от дневного света.       — Долго же ты, — сказала она, не оборачиваясь.       — Не знал, стоит ли, — скупо пояснил он, прикрывая за собой дверь.       — Стоит, — Ада обернулась, в карих глазах отразилась насмешка. — Хотя бы для того, чтобы сказать «спасибо». Или ты думаешь, что файлы подменились сами собой?       Леон осторожно шагнул вглубь аудитории, но не стал подходить ближе. Подменила файлы, что сама же раздобыла… Неужто попытка загладить вину?       — Тебя будут искать, — предупредил он. — Зачем было так подставляться?       Загадочно улыбнувшись, Ада неслышно отступила от окна.       — И всё-таки ты не меняешься, — вкрадчиво подметила она вместо ответа, обходя стол и медленно приближаясь к мужчине.       — Просто хочу понять, зачем тебе это, — произнёс Леон, не отводя от неё взгляда. — Чего добиваешься на этот раз?       — Может, я всего лишь хотела помочь, — беззаботно ответила Ада, и Леон открыто фыркнул себе под нос, уверенный, что тут есть второе дно. С ней иначе не бывает.       — И я должен поверить в это внезапное искупление? — наблюдая за её приближением, иронично спросил Кеннеди. — Брось, Ада. Не вчера познакомились.       Ада подкралась ближе, принимаясь обходить его по кругу с каким-то хищным интересом.       — Симмонс получит по заслугам, — тихо озвучила она. — Мир станет чище. Это же то, чего ты всегда хотел, разве нет?       Леон усмехнулся, но без улыбки, с неприкрытым разочарованием. Даже сейчас она явно не собиралась ничего объяснять.       — Слушай… Я понял, — терпеливо выдохнул он. — Ты помогла. Спасибо. Но не думай, что это что-то меняет.       Ада остановилась прямо перед ним, встречаясь с агентом взглядами.       — Ты видел её татуировку? — аккуратно поинтересовалась женщина. Леон неосознанно напрягся, словно готовясь обороняться.       — Откуда ты…       — Значит, видел, — считав всё по его реакции, констатировала Ада. — И даже не спросил, что она означает? Ты ведь так любишь быть уверенным в людях, Леон.       Но он смотрел на неё спокойно. Не враждебно, а как раз-таки уверенно.       — Если бы не знал тебя… решил бы, что ревнуешь, — заметил он, на миг позволив себе улыбнуться. Ада продолжала молча испытывать его взглядом, словно пыталась разгадать причину такой наивной привязанности. Подавшись чуть вперёд, она коснулась его плеча — лёгкое, почти дружеское прикосновение, но Леон не пошевелился. Лишь нахмурился заметнее.       — Ты же знаешь, что она сделала? — едва не переходя на шёпот, спросила она. От воспоминаний, что было сокрыто в папке, грудную клетку сдавило; но не от описанных там событий, а от понимания, через что прошла Эмили.       — Даже знать не хочу, откуда тебе об этом известно, — предупреждающе процедил Леон.       — И всё равно будешь её защищать? — Ада приподняла бровь. — Даже если она врала? Даже если она не та, за кого себя выдаёт?       Леон оставался на месте, не двигаясь.       Эмили могла многого не рассказывать. Могла утаивать, сглаживать углы, делать вид, что всё в порядке, даже если это было не так — но до этих пор она ещё ни разу не соврала. И даже если бы решилась на такое, то точно не в угоду себе. В отличие от женщины, что стояла перед ним сейчас, Эмили знала эту грань и изо всех сил старалась её не пересекать. А ещё ему чертовски надоело, что все вокруг говорят о ней как о проблеме.       — Зачем ты меня позвала? — тихо, но с твёрдостью в голосе спросил он. — Мы оба знаем, что дело не в благодарностях.       — Думала, ты захочешь увидеться. И ты… — она подступила ближе, опуская руку ему на грудь, — всё-таки пришёл.       Кеннеди дотронулся до её руки, обхватывая тонкое запястье.       — Пришёл, — сухо подтвердил он, а затем аккуратно, но настойчиво отстранил её от себя. — И только зря потратил время.       — И почему же? — не выдавая разочарования, полюбопытствовала Ада.       — Потому что ты не меняешься, — ровно ответил Леон. — Ты никогда не поменяешься. И у меня больше нет времени и желания ждать.       Отступив от неё, Леон ненадолго задержался перед уходом. В последний раз попытался найти намёк на то, что сказанное — ложь. Но так и не нашёл. И вместе с разочарованием на агента нахлынуло что-то ещё, такое же горькое, но долгожданное и отрезвляющее чувство. Облегчение.       Отвернувшись от женщины, Леон решительно шагнул к двери.       — Бывших наёмников не бывает, Леон, — раздалось за спиной. — Поверь, я знаю. Ты никогда не сможешь ей доверять.       Его рука замерла на ручке двери. Криво усмехнувшись, Леон посмотрел на Аду через плечо.       — А вот тут ты охренеть как ошибаешься.

***

      Стокгольм, Швеция       Местное время: 7:10       Тусклый утренний свет, пробивающийся сквозь жалюзи, казался Эмили слишком резким и беспокойным. Стол перед ней был завален бумагами и распечатками медицинских отчётов, но смотреть в них не хотелось. Сейчас ей вообще ничего не хотелось. Разве что задёрнуть жалюзи посильнее. В мыслях творился совершенный бардак, и очередная беспокойная ночь этому только поспособствовала. История с Симмонсами не давала покоя. Загадочное «Всё хорошо» от Леона, полученное прошлым вечером, тоже мало что проясняло, и даже если Кеннеди каким-то чудом вытащил их обоих из этой паршивой ситуации со слежкой и компроматом, проблем у них не убавилось. Как минимум потому, что сам Леон пока не вернулся. Хотя может, оно и к лучшему — не придётся врать ему о стилете, как всем остальным, и утаивать подробности встречи с существом. Чувствуя себя загнанной в угол, Эмили предпочла не делиться посланием даже с командой. На фоне случая со Стивом и подозрений об Аароне её и без того хрупкое доверие за эти два дня окончательно дало трещину.       — …структура отличается, — доносился голос Оскара, выводившего на проектор сравнительный анализ хитина, полученный из тел жертвы. — Различий почти никаких, я бы и не заметил, если бы не вчерашние перебои со светом…       — Кстати, да, что это было? — напомнила Келли. Эмили отрешённо пожала плечом, с непривычным для неё безразличием поясняя:       — Старое здание, старые проблемы. Реле, наверное, сгорело. Такое бывает.       Задержав на ней взгляд, Келли согласно хмыкнула, и Оскар вновь сосредоточился на слайде.       — В общем, не думаю, что это может быть другой вид, скорее…       — …мутация одного паразита, — закончила Эмили, побелевшими пальцами сжимая карандаш. — Те, что были заражены той тварью: Коули, Андерсон… У них более совершенный вид?       — Да, — нахмурившись, подтвердил парень. Выдохнув, Эмили поднялась из-за стола, проходя ближе к экрану. Свет бил по глазам, но она лишь чуть прищурилась, рассматривая данные.       — Значит, корпорация ещё действует, — тихо подытожила Келли. — Они продолжают свои опыты.       — Вот только мистер Вордлок рассказал, что лабораторию давно к херам собачим разнесло, — заметил Оскар, и Келли поморщилась от грубого выражения. — Что, успели новую построить? Или капитальный ремонт доделали? О-о, а может, у них теперь передвижная лаборатория — знаете, как в том новом сериале…       — Ты опять за своё? — упрекнула Келли, но Эмили покосилась на парня с интересом.       — Не исключено, — подметила она, скрестив руки на груди. — Стоит намекнуть разведке. Келли, что у тебя по изучению стилета?       — Чисто, — робко отозвалась девушка. — Ни одного отпечатка. Ни на клинке, ни на рукояти. Даже заточка не нарушена.       Выдохнув громче, чем собиралась, Эмили провела рукой по лицу. Задержав взгляд на своей ладони, она с удивлением открыла для себя, что пальцы дрожат.       — Эй, ты как? Выглядишь неважно, — поинтересовался Оскар, впиваясь в Эмили пристальным взглядом. Поспешно опустив руку и сжав её в кулак, она посмотрела на него и попыталась отшутиться:       — Очень невежливо говорить такое даме. Я могу и обидеться.       — Да нет, дамочка, с тобой явно что-то не то, — не отступал парень. Лениво возведя глаза к потолку, отчего боль в висках стала ощутимей, Эмили отступила от экрана, направившись к своему креслу.       — Со мной всё в порядке, — отрезала она, но ещё на полпути её настиг новый приступ головокружения. Вынужденно хватаясь за попавшееся под руку кресло, Эмили едва не покачнулась; на долю секунды взгляд её затуманился, и комната поплыла перед глазами. Сердце трепыхнулось в груди — то ли от страха выдать себя, то ли от перегрузки. Как будто вся система не выдерживала напряжения, копившегося в ней с начала проклятого дела.       — Эми? — встревоженно окликнула её Келли, подскакивая с места.       — Вот дерьмо, — шепнула Эмили себе под нос. Оскар же прошёл к начальнице, отодвигая кресло, и взял её за локоть.       — Сядь, — уже без тени иронии сказал он. — Пока на пол не свалилась.       — Всё в порядке, — через силу выдохнула Эмили, неловко высвобождая руку. — Просто… дай мне минуту.       Она прикрыла глаза ладонью, пытаясь прийти в себя. Отсутствие света немного помогло от боли в висках, но теперь мучало другое: мысль о том, что нужно немедленно взять себя в руки.       — Так… возьмите перерыв, — глухо распорядилась она, отнимая руку от лица. — Через пятнадцать минут продолжим.       — Ага, уже побежали, — проворчал Оскар. — Не терпится число жмуриков в морге пополнить? Отличная компания получится. Буду вам по вечерам Аббу включать, чтобы скучно не было.       — Эми, так нельзя, — в противовес сарказму парня заботливо заметила Келли, подходя к ним. — Может, принести тебе что-нибудь? Ты наверняка ничего не ела с вечера.       Эмили обессиленно выдохнула и, облегчению коллег, всё же села на кресло, опуская локоть на край стола.       — Не надо, — почувствовав небольшое улучшение, ответила Эмили. — Всё нормально.       — Да твою… тебя заело что ли? — раздосадованный Оскар переглянулся с Келли, но та лишь растерянно посмотрела на него в ответ.       — Давай хотя бы воды принесу, — предложила криминолог. Но стоило ей переступить порог кабинета, Келли тихо ахнула от неожиданности, а затем в коридоре послышалось её радостное:       — Леон!       Кеннеди приглушённо усмехнулся, отвечая:       — Доброе утро, Келли.       Эмили устремила глаза на дверь и поднялась с кресла, не особо уверенная, что это не галлюцинация. Вошедший спустя секунды в кабинет Леон отыскал Эмили взглядом. В почти неприметной, адресованной лично ей улыбке промелькнуло что-то настолько тёплое и искреннее, что головная боль отступила на второй план. Но обменяться приветствиями они не успели.       — Леон! Приятель, наконец-то вернулся! — возрадовался Оскар и налетел на мужчину с объятиями. Опешив, Леон в ответ на такое бурное приветствие неуверенно похлопал парня по плечу и растерянно глянул на Эмили. Прыснув от смеха вместе с Келли, Ньюман обратилась к судмедэксперту:       — Оскар, ты бы так на него не кидался. Мало ли, какие защитные рефлексы сработают.       — А? Да, прости, — торопливо отстраняясь, пробормотал Оскар и отступил на пару шагов. — Тут просто без тебя адекватных людей не хватало.       — Что-то случилось? — чуть встревожено спросил Леон, считав ещё не утихшее напряжение среди коллег. Слегка оперевшись бедром на стол, Эмили кивнула в сторону Оскара.       — Ничего интересного. Кое-кто слишком драматизирует.       — Да уж кто бы говорил, — проворчал парень. — Чуть в обморок тут не грохнулась.       — Ну не грохнулась ведь, — не менее ворчливо отозвалась девушка.       — Охренеть. Ты в порядке? — переводя на неё обеспокоенный взгляд, спросил Леон, шагнув к ней и дотрагиваясь до её плеча. Против его прикосновений она ничего против не имела, но от такого пристального внимания к своему состоянию ей стало не по себе. Поджав губы, Эмили опасливо подалась от троицы назад.       — Я в норме, — в который раз попыталась заверить она. — И мне станет лучше, если все займутся делом и перестанут разводить панику.       Приступ лёгкого головокружения всё-таки заставил её тихо ругнуться и сделать маленький шажок к своему креслу. Её рука не успела схватиться на спинку — Леон уже оказался рядом, обхватывая её одной рукой и привлекая к себе.       — В норме, говоришь? — прошипел он почти ей на ухо. Эмили посмотрела на него с вызовом, но промолчала. Оскар как-то странно усмехнулся и обратился к Леону:       — Присмотри-ка за нашей валькирией. Думаю, она будет не против.       — Раскомандовался. Он не твой подчинённый, — стараясь не опираться на агента, возмутилась девушка. — Думаешь, у него других дел нет?       — Идите, ребят, — вдруг решительно попросил Леон. — Я разберусь.       Лицо судмедэксперта озарила хитрая улыбка. Приложив правую руку ко лбу, он шутливо отдал честь. Бесцеремонно ухватив Келли за руку, Оскар уволок её за собой в коридор, несмотря на возмущения. Леон, усмехнувшись, дождался, пока они скроются за дверью, а затем посмотрел на девушку. Его лицо тут же смягчилось.       — Да уж, не так я представлял себе сегодняшнее утро, — тихо произнёс Леон с едва уловимым укором в голосе. Теперь, оставшись с ней наедине, он позволил себе маленькую дерзость притянуть её поближе, теперь вовсе боясь отпускать.       — А как ты его представлял? — стараясь не выдавать волнения, вкрадчиво спросила Эмили, чуть склоняя голову набок. От этого плавного движения с её плеча соскользнул локон волос и упал ей на грудь. Поспешно поднимая глаза, Леон улыбнулся и уклончиво ответил:       — Расскажу. Но для начала найду для тебя кресло поудобнее.       С наигранной досадой прицокнув языком, Эмили изобразила сожаление.       — Знаешь, я бы с удовольствием, но у меня столько дел, — промурлыкала она, для пущего эффекта картинно возводя глаза к потолку. — И мне уже намного лучше…       Она попробовала выбраться из его объятий, но Леон лениво потянул её на себя, возвращая на прежнее место. Казалось, это не стоило ему никаких усилий.       — Ну надо же. Голливуд многое теряет, — насмешливо проговорил Леон, бросая мимолётный бдительный взгляд поверх её головы на дверь. Видимо, не особо переживая по поводу того, что их могут застать, Эмили вдруг взяла его лицо в ладони и повернула к себе, напрочь сбивая агента с мысли о субординации. Коснувшись губами его подбородка в невесомом поцелуе, она понизила голос почти до шёпота.       — Если отпустишь, перенесём этот разговор на вечер, — предложила она. — Заодно расскажу тебе, как сильно соскучилась.       Удерживая её от возможного падения и попытки заработаться до потери сознания, Леон затаил дыхание. Теперь, после всех этих невзгод, постоянного стресса и изнурительного перелёта, торжество от воссоединения было ещё более пьянящим, чем он себе представлял. Настолько, что он был готов отбросить все эти дурацкие правила и начать вести себя, как минимум, опрометчиво.       — Ты, должно быть, очень любишь свою работу, — пытаясь сохранять насмешливую интонацию, хрипловато подметил он. Эмили пробежалась кончиками пальцев по ремню амуниции на его плече, многозначительно изрекая:       — Люблю — очень громкое слово. Но, по крайней мере, она мне очень, очень сильно нравится.       Он накрыл её руку своей, не давая увлечься им обоим, и потребовал уже серьёзнее:       — Веди себя хорошо. Нам не поздоровится, если кто-то заметит эти игры.       В её взгляде промелькнуло любопытство. Не давая себя смутить, Эмили следом горделиво фыркнула, отворачиваясь.       — Кто бы говорил, — буркнула она. — Так хватать меня с порога…       Усмехнувшись её показному недовольству, Леон иронично заметил:       — Надо было дождаться, когда тебе понадобится искусственное дыхание?       Она в ответ скривила губы, чем вызвала у него очередной смешок. Леон опустил глаза и поймал себя на том, что увлечённо рассматривает женскую руку в своей хватке.       — Ладно, — с мягкой покорностью в голосе вдруг согласилась Эмили. От внезапной перемены он удивлённо, но довольно спросил:       — Вот так просто?       Девушка загадочно улыбнулась, практически со скромностью отводя глаза, вот только в её следующей фразе не было ничего скромного:       — Я умею быть послушной, когда это нужно. Тебе ли не знать.       Леон чуть приподнял брови, с трудом сдерживая ухмылку. Его взгляд скользнул по её лицу — осторожный, изучающий, будто он не был до конца уверен, что она произнесла это вслух. Пальцы на её талии нервно смяли край пиджака от желания опуститься ниже, к бедру. Леон склонился было, но Эмили тут же торопливо увернулась, и губы лишь мазнули по её щеке.       — Я буду вести себя хорошо, пока ты делаешь то же самое, — пробормотала она, еле сдерживая довольную улыбку. Усмехнувшись, Леон медленно выпрямился, признавая поражение.       — Договорились, — с каким-то вызовом шепнул он ей на ухо. — А теперь сядь, пожалуйста. Мне так спокойнее.       Эмили хитро глянула на него напоследок, а затем неохотно отстранилась. Опустившись в пододвинутое к ней кресло, она неспешно расправила рукав пиджака, и тон её голоса стал менее игривым:       — Как всё прошло? Бенфорд сказал только, что у Симмонса теперь полно проблем.       Улыбнувшись краем губ при воспоминании о краснеющей физиономии советника, Леон сложил руки на груди и опёрся бедром на край стола.       — Вообще-то, я думал рассказать всё в более… приятной обстановке, — поделился Леон, обводя взглядом зал. — Что думаешь?       — Думаю, кое-кто основательно подготовился, — вкрадчиво заметила Эмили, и в её голосе он не услышал протеста. Задержав взгляд на проекторе, агент вернул всё внимание на неё. И без того зная ответ, всё-таки уточнил:       — Полагаю, просить тебя поехать к себе и отдохнуть — бессмысленно?       Эмили нахмурилась, представив, что с ней будет, останься она наедине со своей тревогой.       — Лучше сразу добей меня, и закончим на этом, — пробормотала она. Он прошёлся по ней внимательным взглядом, словно взвешивая, действительно ли это только шутка.       — Ну, раз так… — Леон отступил от стола, принимая более собранный вид. — Постарайся не трогать бумаги, пока я не схожу за кофе.       — Считай, что у тебя пять минут, — распорядилась Эмили, глядя ему вслед уже совсем иначе — с той самой мягкостью, которую она никому не показывала, кроме него.       — Шесть, потому что ты меня отвлекаешь, — задержавшись перед дверью, с усмешкой бросил он.