Глава III. Часть 6. Killer Queen

      Сказывался ли перелёт или количество собранных за два дня данных, требующих изучения, Леон не знал, но был уверен в одном: теперь на работе концентрироваться стало сложнее. После рутинного утреннего брифинга агент задержался у разведки, а потом и вовсе вызвался сопровождать один из патрулей в один из секторов. Отчёты, вылазка, попытки собрать фрагменты расследования воедино — Кеннеди был готов использовать любые предлоги, чтобы не оказываться в рискованной близости к Эмили и при этом не оставлять её одну надолго. Но с приближением вечера не смог отказать себе в кратком уединении в её кабинете, как лишний повод убедиться, что она держится. Или хотя бы быть рядом на случай, если это не так.       — Ваш кофе, мисс Ньюман, — входя без стука, объявил Леон и прошёл к столу. — Напомни, какой это по счёту?       Не отвлекаясь от экрана компьютера, Эмили улыбнулась краем губ и вместо ответа заметила:       — Быстро ты. Не терпится приступить к работе?       От тихого низкого смешка по её спине побежали мурашки.       — Можно и так сказать, — уклончиво ответил он, откладывая на край бумаги, присланные из бюро. Стакан с кофе возник по правую руку Эмили.       — Чем занята? — полюбопытствовал Леон, задержавшись у её кресла. Она повернулась к нему, и что-то внутри неё кольнуло от того, насколько близко он стоит, несмотря на то, что расстояние было в рамках приличия. Леон опустил глаза и посмотрел на неё в ответ — пожалуй, слишком уж внимательно. Не выдавая смущения, Эмили кратко поведала:       — Как и всегда. Думаю, как нам отследить лабораторию.       Она неосознанно глянула на его губы, дрогнувшие в сдержанной улыбке, но тут же одёрнула себя.       — Не хочешь оставить немного работы для разведки? — с иронией спросил он, но сам склонился ближе, чтобы рассмотреть снимок на мониторе. Его рука легла на спинку её кресла. Торопливо возвращая взгляд на экран, Эмили принялась объяснять, пока мысли не повели её в другое русло:       — В разведданных несостыковки. Я отправила запрос на изучение активности в южном секторе, но меня, мягко говоря, послали. Говорят, я лезу в дела расположившейся там базы.       — О, да они ещё не поняли, с кем связались, — насмешливо пробормотал Леон, украдкой бросая взгляд на её профиль. Вздохнув, Эмили открыла почтовый ящик и незаконченное письмо в KGIÖ, пробормотав:       — Может, стоит просто перепроверить отчёты. Честно, я уже готова поверить в рассказы Оскара про лабораторию в минивэне.       Однако Леон скептично хмыкнул, и Эмили расслышала его задумчивый голос:       — С таким количеством людей? Скорее, прикрываются чьим-то именем. Достаточно большим, чтобы их не нашли.       Заинтересованная предположением Эмили чуть повернула голову, вынуждая их обоих замереть в опасной близости. Задержавшись на пару секунд, Леон медленно выпрямился, нехотя припоминая об уговоре соблюдать приличия. Подперев подбородок рукой, Эмили проводила его взглядом до места напротив.       — Ты же знаешь, что не обязан слушать Оскара? — с лёгкой насмешкой спросила она. — За мной не нужно присматривать.       Опустившись в кресло, Леон небрежно повёл плечом и опустил взгляд на бумаги перед собой.       — Знаю, — усмехнулся он, и не пытаясь скрыть свои намерения. — Зато отсюда виднее, если ты опять надумаешь терять сознание.       Глубоко вздохнув, Эмили, на удивление, промолчала, возвращаясь к своему занятию. Подсвеченный закатным солнцем кабинет был тих, только равномерный стук клавиш клавиатуры нарушал тишину. Леон хоть и старался сосредоточить внимание на формах, присланных из бюро, то и дело поднимал взгляд, наблюдая, как Эмили печатает, потом вдруг замирает, что-то перечитывает и, недовольно поджав губы, выделяет текст и стирает. Потревожить этот процесс он не смел, оставаясь осторожным наблюдателем, да и желания не было. Во всём штабе не было никого, кому Эмили позволила бы сидеть вот так в её кабинете, и ради этой возможности Леон был готов мириться даже с ненавистными бумагами, что откровенно приелись ему за последние дни.       Наконец, Эмили перестала доводить написанное до только ей известного идеала, бегло прошлась взглядом по напечатанному письму и нажала «Отправить». С каким-то облегчением убрав руку с клавиатуры, она переключила внимание на Леона. От лёгкого дуновения ветра штора покачнулась; косая линия оранжевого света прошлась по мужскому профилю, опускаясь на листы под его рукой. Девушка склонила голову набок, изучая его. Нахмуренный и сосредоточенный, Леон ни на секунду не отвлекался от работы. Или по крайней мере, старался сделать вид.       — Вот уж по чему не скучал, так это по бумажкам, — не удержавшись, ворчливо прокомментировал он.       — Мне так жаль. Я могу как-то помочь? — сочувственно предложила Эмили и вдруг легонько дотронулась до него ногой под столом. Не считая того, как ручка на секунду зависла над бумагой, со стороны Леона не последовало никакой реакции. Тогда Эмили повторила движение, уже не так робко проводя лодыжкой по его голени. Даже не шелохнувшись, Леон продолжал заполнять форму, как вдруг улыбнулся и, не поднимая головы, тихо сообщил:       — А я всё думал, надолго ли тебя хватит.       — Понятия не имею, о чём вы, мистер Кеннеди, — вкрадчиво отозвалась Эмили. Не услышав в его тоне возражений, она бесшумно скинула туфлю и коснулась ступнёй его колена, двигаясь выше. Нахмурившись, Леон продолжил что-то писать, но от девушки не ускользнуло, что он сжал корпус ручки до побелевших пальцев.       Вот она. Причина, почему ему стоило держаться подальше от её кабинета; сидит прямо напротив и нагло радуется этому издевательству. Будто ему мало того, что весь день голова забита только мыслями о ней.       С трудом сохраняя видимость занятости, Леон даже не шелохнулся. Ступня мучительно медленно скользнула по внутренней стороне его бедра, минуя крепления кобуры. Выдох, резкий и несдержанный, выдал Леона с головой. Довольная собой Эмили улыбнулась, наблюдая, как стремительно рушится невозмутимый образ агента, и как упрямо он не хочет этого показывать. Подрастеряв концентрацию, Леон прекратил записи, сжал переносицу и едва слышно шепнул:       — Блять…       — Что-то не так? Я тебя отвлекаю? — невинно поинтересовалась Эмили, не прекращая поглаживаний. Отняв руку от лица, Леон глянул на неё уже с ухмылкой.       — По-моему, отвлекаешься здесь только ты.       Его рука молниеносно нырнула под стол и поймала её за щиколотку. Эмили инстинктивно дёрнулась, попытавшись убрать ногу, но пальцы вцепились в неё мёртвой хваткой, не давая вырваться.       — Я предупреждал, — напомнил Леон с напускной суровостью. — Неприятностей захотелось?       Быстро вернув себе невозмутимый вид, Эмили оставила попытки освободиться и вернула взгляд на экран, бросая:       — Да ладно тебе. Можно подумать, кто-то видит.       На время оставив записи, Леон опустил её ногу себе на колено, не разжимая пальцев. Чувствуя на себе его пристальный взгляд, девушка ощутила, как его большой палец нервно потёр тонкую сетку чулка.       — Так сильно скучала по мне? — понизив голос, спросил Леон, не удержавшись от довольной нотки. Отгоняя мысль о безупречной физической форме агента, Эмили нахмурилась и деловито попросила:       — Будь добр, займись делом.       От слетевшего с его губ тихого смешка у неё всё перевернулось внутри. Продолжая удерживать её ногу под столом, Леон возобновил записи. В кабинете снова повисла тишина.       — Я думал, мы пытаемся быть осторожными, — вновь подал голос Кеннеди.       — В таком случае, ты можешь меня отпустить, и это больше не повторится, — почти официально предложила девушка и предприняла попытку высвободить ногу.       — Ещё чего, — фыркнул он, в практически ревнивом жесте дёрнув её на себя и возвращая её ступню себе на колено.       — Эй! Понежнее нельзя? — вцепившись в край стола от неожиданности рывка, упрекнула она. Очередной смешок заставил её щёки порозоветь.       — «Понежнее»? — вдумчиво повторил Леон. — Да не вопрос.       Его пальцы медленно заскользили выше, и Эмили заёрзала на месте.       — Боже, да я вовсе не…       Как назло, в дверь постучали. Эмили немного отодвинулась от стола, ожидая, что Леон отпустит её, но тот лишь сжал пальцы крепче и посмотрел на неё со снисхождением.       — Что, доигралась? — укорил он. Поймав его победный взгляд, Эмили заговорщицки шепнула:       — Пусти.       — И не подумаю, — парировал Леон, явно развеселённый поворотом событий. Стук повторился. Не желая уступать ему, Эмили хитро улыбнулась, выпрямилась в кресле и вдруг заявила:       — Войдите.       В испытывающем взгляде Леона что-то промелькнуло — то ли интерес, то ли волнение. Вернувшись к формам, мужчина чуть пододвинулся к столу, пытаясь сохранить хоть какую-то видимость дисциплины. Но руку так и не убрал.       — Я только на минутку, — с порога заговорила Келли, проходя в кабинет. — Просто хотела вернуть.       Дойдя до стола, она опустила на край пластиковый пакет. Леон и не посмотрел бы, но начищенное лезвие стилета блеснуло от света из окна, призывая его обратить на себя внимание. Сомнений в том, что он узнал предмет, не было. Заметив, как он нахмурился, Эмили торопливо перевела взгляд на криминолога и уточнила:       — Какие результаты?       — Повторный анализ ничего не дал, — поделилась Келли, не скрывая разочарования. — Ни отпечатков, ни следов биологического материала. Сплав, заточка, повреждения — мы уже всё проверили.       Леон и не пытался скрыть, что внимательно слушает. Рука, удерживающая Эмили под столом, ухватила её крепче, и теперь скорее была намёком на то, что от объяснений ей не уйти.       — Ну, попробовать стоило, — всё ещё удерживая беспечный тон, сказала Эмили. — Спасибо, Келли.       Кивнув, девушка отступила от двери. Когда дверь за Келли закрылась, Леон ещё несколько секунд молчал, обдумывая услышанное. Его пальцы ослабили хватку; Эмили тут же убрала ногу, поправляя юбку и надевая туфлю. Она увидела, как задвигались желваки на его скулах, и в этом было нечто угрожающее.       — Ничего не хочешь рассказать? — наконец, тихо спросил он, поднимая глаза. Ни заигрываний, ни прежней лёгкости — в стальном взгляде Эмили считала недовольство и что-то ещё, подтверждавшее её худшие опасения. Размеренно вздохнув, девушка с неохотой ответила:       — Он… вернул его мне.       Леон откинулся на спинку, продолжая пристально рассматривать её. Кажется, даже за окном смеркаться стало стремительней.       — И когда это? — уточнил он. Сложив руки перед собой и избегая смотреть на него в ответ, Эмили сдержанно поделилась:       — Позавчера. Вечером.       Агент опустил глаза, вспоминая события того дня и её «легенду» о возвращении монстра; словно анализировал, как не распознал обмана, пытался понять причины, почему она решила утаить правду от всех остальных и в частности — от него.       — «Разведка засекла», да? — усмехнулся Леон, сложив всю картину воедино. Отшвырнув многострадальную ручку, он провёл ладонью по лицу в настолько утомлённом жесте, что Эмили стало не по себе.       — Твою мать, Эми, — глухо процедил он, и девушка поспешила добавить:       — Никто не пострадал…       — Да, на этот раз, — прервал Леон, поднимаясь с места. — Он смог тебя найти, но ты решила промолчать?       Эмили встала следом и обошла стол, чтобы оказаться перед ним.       — Я не знала, стоит ли говорить, — попыталась объяснить она. — Что, если это была утечка? После всего, что было: слежка, компромат… Я уже не уверена, что могу хоть кому-то здесь доверять.       Леон смотрел на неё неотрывно, и его лицо оставалось всё таким же непроницаемым. Он понимал эти опасения. Но не понимал, почему оказался в числе неосведомлённых, хотя должен был узнать первым. Всем своим видом пытаясь передать то сожаление и вину, что она испытывала, Эмили шагнула к нему и торопливо добавила:       — К тебе это не относится. Но тебя не было… И я не хотела, чтобы ты волновался.       По-прежнему нахмуренный, он шагнул к ней вплотную, отчего Эмили пришлось вздёрнуть подбородок, чтобы продолжать смотреть ему в глаза.       — Так это был жест доброй воли? — процедил Леон. — Как трогательно.       Не оценив язвительный тон, Эмили поморщилась и отступила было, но Леон поймал её за руку, чтобы она и не думала улизнуть от него и от этого разговора. Она не стала вырываться, но по её лицу было видно, что требовательный жест пришёлся ей не по нраву.       — Какого чёрта, Эмили? — вместо сарказма в его голосе проскользнула горечь. — Так ты мне доверяешь?       Она не ответила сразу, отводя глаза в попытке найти объяснение. Или укрытие.       — Я сделала то, что казалось правильным, — подняв голову, вдруг заявила она, и её взгляд стал полон решимости. — И знаешь, на какое-то время это сработало. Я не хотела быть ещё одной проблемой, пока ты разбираешься с Симмонсом.       От услышанного лицо Леона внезапно смягчилось. Отпустив её, агент посмотрел на девушку уже оценивающе, словно проверял, насколько она серьёзна в своих словах.       — Это… самая глупая вещь, что я слышал от тебя, — всё ещё с упрёком признался он. Эмили отвернулась, не выдерживая его проницательного взгляда, а Леон напряжённо выдохнул, давая себе время, чтобы успокоиться.       — Что-нибудь ещё, о чём я должен знать? — нутром чуя, что на этом сюрпризы не закончились, уточнил он. Эмили снова помедлила, ненадолго прикрывая глаза, словно сдаваясь. Её голос стал тише:       — Он оставил записку. Ничего особенного, просто… фраза.       Не дождавшись продолжения, Леон уже через зубы спросил:       — И какая же?       — «Он тебя не защитит», — едва слышно озвучила она после небольшой паузы. На лице Леона не дрогнул ни один мускул, но внутри него явно что-то надломилось — то ли терпение, то ли последняя вера в то, что всё в порядке.       — Вот же сволочь… — процедил он почти беззвучно, метнув грозный взгляд на возвращённый стилет. Эмили сложила руки на груди и слегка поёжилась, и дело было вовсе не в оставленном на спинке кресла пиджаке. Она слышала яростное дыхание Леона в тишине кабинета, и по правде говоря, предпочла бы, чтобы он просто наорал на неё. Его тихое осуждение было хуже любого крика.       — Кто-то ещё в курсе? — глухо прозвучал его вопрос.       — Никто, — отрешённо ответила девушка. — Мне показалось, это слишком… личное.       — Келли? Оскар? — спросил он следом, но Эмили покачала головой.       — Только ты, — заверила она. — И прежде, чем спросишь — я понятия не имею, кто это и что этой твари от меня надо.       — Это не просто какая-то тварь, — озвучил он то, что уже оба понимали. — Это человек. Который знает, на что давить.       Леон расправил плечи, мрачнея.       — И ты это позволяешь, — добавил он.       — Давай мы уже перейдём к той части, где ты уходишь и хлопаешь дверью, — поспешно предложила она. — Пока оба не наговорили херни.       Но Кеннеди так и остался стоять, даже не посмотрев в сторону выхода. Всё его внимание было сосредоточено только на ней; будто не было с десяток других дел во всём штабе. На нём это попросту не срабатывало: ни попытки закрыться, ни строгость, ни показная холодность — Леон и сам пока не знал, какую власть над ней имел. Но уверенно шёл к этому осознанию.       Молчание затягивалось. Эмили уже собралась сделать шаг к своему креслу, чтобы вернуть расстояние между ними, как вдруг Леон взял её под локоть, разворачивая к себе. Девушка молча поддалась, но поднимать глаза не решилась; может, потому что знала, чем это может закончиться.       — Мне уйти? Этого ты хочешь? — прямо спросил Леон, до невыносимости спокойно, не сомневаясь, каким будет ответ.       — Нет, — понимая, что притворство ни к чему, честно ответила она. — Но так будет лучше.       — Лучше для кого? — его голос стал почти насмешливым. — Дай угадаю: для меня?       Эмили поджала губы, не ответив. Вздохнув, Кеннеди свободной рукой поправил ремень на плече, наблюдая за едва заметными переменами на лице девушки.       — Я хотела сказать, — наконец, заговорила она, робко поднимая голову. — Но на тебе и так столько всего… Разве я могла?       — Перестань думать за меня, — решительно проговорил Леон. — Ты не проблема. Никогда ей не будешь.       Отпустив её руку, он бережно взял её лицо в ладони.       — Уж точно не для меня, — добавил он с проступившей в низком голосе теплотой. Эмили сделала глубокий вдох, успокаивая участившееся сердцебиение. Её пальцы обхватили его запястья, словно желая удостовериться, что он и вправду решил остаться. Склонившись, Леон коснулся губами её лба и услышал, как она прошептала:       — Не хочу, чтобы ты чувствовал себя обязанным.       Фраза прозвучала торопливо, почти сбивчиво, словно она постаралась выпалить это прежде, чем всё зайдёт слишком далеко. Замерев на секунду, Леон выпрямился.       — Да что ты несёшь? — с ласковой укоризной спросил он, опасаясь говорить громче, чем полушёпотом. — Думаешь, я не знал, на что подписываюсь?       Эмили заставила себя снова посмотреть на него. Она бы предпочла никогда не озвучивать своё главное опасение, до последнего держать его в неведении, но то, что он всё ещё здесь, только укрепляло её страх.       Да. Не знал.       — Леон, я всегда буду приносить проблемы, — произнесла она настолько разбито, что сердце пропустило удар. — Я просто не умею по-другому. В один момент я… утяну тебя за собой.       Она по-прежнему держалась за его запястья, но нерешительно, с какой-то невыразимой тоской, словно не имела на это права.       — И если с тобой что-то случится… Ещё и из-за меня… — попыталась продолжить Эмили, но её и без того тихий голос сошёл на нет. Пристыженная своей сентиментальностью, она прикусила губу, ненавидя себя за то, что приходится говорить ему это сейчас. Но не сказать было нельзя.       Леон долго молчал, проводя занимательную параллель между её словами и словами советника. Его взгляд будто прожигал её насквозь, и при этом оставался удивительно мягким. На миг он опустился к кольцу, видневшемуся в вырезе рубашки — одна из неоспоримых причин, почему Эмили боялась подпускать кого-то близко. Но Леон больше не собирался бегать от своих чувств; ни сейчас, ни потом. И она должна была это узнать.       — И что ты предлагаешь? — так же тихо спросил он. — Отступить? Не в моём стиле.       Его руки опустились к её плечам, прогоняя напряжение. Сглотнув, Эмили заставила себя пояснить:       — Я имела в виду, что мы могли бы…       — Знаю я, что ты имела в виду, — уже с ноткой негодования перебил Леон. — Мне нужно не это. Мне нужна ты.       Эмили замерла в его руках от охватившего её трепетного чувства. От его слов. От его присутствия. От звучавшей в его голосе непоколебимой уверенности в своём выборе.       — Ты же понимаешь, как это звучит? — насторожено пролепетала она, давая ему последний шанс передумать. Леон едва не усмехнулся, когда вместе с безграничной нежностью в её глазах промелькнуло сомнение, будто бы она ставила под вопрос его вменяемость.       — Ещё не поняла, да? — прошептал он со своей неизменной полуулыбкой. — Это не я влип. Это ты влипла. Причём, по-крупному.       Конечно, можно было выразиться более изящно; сжать её талию в многозначительных объятиях, наобещать золотые горы и поклясться в вечной любви, но что-то подсказывало, что ей нужно не это. Леон и не мог по-другому. Заматеревший за годы службы, он говорил без пафоса, без обещаний, которые могут не сбыться. И понятия не имел, что это было одно из качеств, за которые Эмили его и любила.       В звенящей тишине кабинета раздался шорох одежды, когда она подалась к нему и порывисто поцеловала в уголок губ. Помедлив в заранее проигранной борьбе с соблазном, Леон привлёк её ближе, проводя ладонью по её спине. Хотелось дать знать, что он рядом. И доказать, что близость не всегда заканчивается болью — как ей, так и самому себе.       — Я так скучала по тебе, — горячо прошептала Эмили. — Думала, что ты…       — Ш-ш, молчи, — хрипло ответил он, завершая требование напористым поцелуем. Он даст ей время договорить. Но не сейчас.       Трёхдневная разлука всё же дала о себе знать. Огладив её бёдра, обтянутые тесной тканью юбки, Леон зажал девушку между собой и столом, смахнув на пол незаконченные листы и примяв их ботинками. Эмили потянула агента на себя — требовательный, полный отчаяния жест, громче любых слов. Закинув её ногу себе на бедро, Леон неспешно прошёлся ладонью по капроновой ткани, украдкой наблюдая за реакцией. Каждый лишний сантиметр между ними его бесил, как и тесная одежда, сковывающая движения, но ему нужно было удостовериться в её комфорте. И взгляд, мимолётно брошенный поверх его плеча, от него не улизнул.       — Я запру дверь, если хочешь, — тут же предложил он, задержав руку на её колене. Коротко покачав головой, Эмили вновь потянулась к нему за поцелуем.       — Не нужно, — шепнула она. — Никто не зайдёт.       Ей не хотелось, чтобы он отходил хотя бы на секунду. В каждом её движении считывалась острая нужда в нём и безоговорочное доверие. Казалось бы — штаб, кабинет, где она должна была быть недоступной, собранной, профессиональной. Но только не с ним. И от этой мысли голова у Леона шла кругом.       Ладони опустились на стол позади неё. Отвлёкшись от её губ, Кеннеди ссутулил напряжённые плечи и тихо ругнулся на себя.       — Всё нормально? — уточнила Эмили, также замирая в ожидании ответа.       — Да, — с надрывом усмехнулся Леон. — Просто… не уверен, что смогу себя контролировать.       Будто извиняясь, он наспех поцеловал её в шею и выпрямился, не смея заходить дальше, пока не вернёт себе самообладание. Вопреки его опасениям, Эмили взъерошила волосы на его затылке и мягко прошептала:       — Не думай об этом. Всё под контролем.       Леон завис на секунду, принимая сказанное. Его взгляд стал чуть прищуренным, пока он пытался понять, услышал ли правильно.       — Я просто тебя обожаю, — выпалил он, и прозвучавший в ответ смешок через секунду затерялся в очередном поцелуе.       Соскользнув со стола, рука Леона устремилась к застёжкам на его поясе. Нащупав рацию, агент практически отшвырнул её на край. Та коротко щёлкнула, будто в упрёк, но он не обратил внимания. Вынужденно отстраняясь, Леон расстегнул ремень с подсумками и кобурой. Эмили молча ожидала, увлечённо наблюдая за тем, как напряжены его плечи, как подрагивают его пальцы, быстрыми отточенными движениями избавляя его от снаряжения. Занятый делом, он почти не смотрел на неё, но она знала: каждое из этих движений было ради неё. Ради того, чтобы ничего не мешало, не отвлекало, не сдерживало. И даже сейчас, при мягком сером свете кабинета, в её глазах проглядывалось откровенное любование. Водрузив пояс на угол стола, Леон вполголоса потребовал:       — Не смотри на меня так.       — Как? — с неприкрытым любопытством спросила Эмили, склоняя голову набок.       — Будто не ты это начала, — беззлобно проворчал он, хватаясь за крепление на бедре. Последняя застёжка некстати заела, и Леон, шикнув с досады, потянул сильнее. Улыбнувшись его нетерпению, Эмили плавно подступила к нему. Её рука вдруг легла поверх его, разом прогоняя всё раздражение.       — Можно? — тихо уточнила она и, не дожидаясь согласия, скользнула пальцами по ремню. Сглотнув, Леон молча убрал руку и выпрямился, давая ей свободу действий. Заворожённо наблюдая, как она расправляется с кобурой, он едва не позабыл, как дышать. Его замутнённый рассудок сейчас понимал только одну вещь: когда дело касалось Эмили, любая мелочь выводила его из привычного равновесия.       Застёжка поддалась под её рукой, наконец освобождая его ногу. Кобура с глухим стуком упала на пол, и Эмили подняла глаза на агента, теперь во всех смыслах обезоруженного.       — Если это новая техника соблазнения… то она работает, — хрипловато подметил Леон, отшучиваясь скорее по привычке, чем по желанию. Самодовольно хмыкнув, Эмили как бы невзначай скользнула рукой вдоль шва на брюках, устремляясь выше. Леон заметно напрягся, но остался недвижим. Только взгляд нервно забегал по её лицу.       — Нравится, когда я проявляю инициативу? — раздался её вкрадчивый шёпот, а её ладонь, тем временем, ненавязчиво прошлась по уже натянутой ткани. Прикрывая глаза, Леон тихо зашипел сквозь зубы от ощущения, как одежда трётся о возбуждённую плоть.       — Так… а вот теперь ты нарываешься, — прохрипел он, требовательно дёрнув её на себя и поворачивая лицом к столу. Оперевшись руками на край, Эмили замерла, давая мужчине оценить открывшийся перед ним вид. Она услышала его шумный выдох за спиной, а затем его рука мучительно медленно заскользила по изгибу её талии, побуждая прогнуться. Пальцы протиснулись между ремнём и тканью рубашки, стягивая портупею с её плеча. Наощупь расстегнув несколько пуговиц, Леон просунул руку в вырез её рубашки и вновь протяжно выдохнул, когда она вжалась ягодицами в его пах. Не сдерживаясь, он зарылся лицом в её волосы, упиваясь тонким ароматом духов.       — С ума меня сводишь… — бессвязно прорычал он ей на ухо, до сладостного вздоха сминая её грудь. Эмили чувствовала, как он напряжён, как хаотично его руки блуждают по её телу в каком-то жадном, но пока контролируемом исступлении, вынуждая жаться к нему в молчаливой мольбе о большем. С ним не хотелось ничего контролировать, быть холодной или строгой. С ним можно было просто быть собой.       Задрав её юбку, Леон мысленно поблагодарил судьбу за любовь Ньюман к чулкам — иначе процесс раздевания точно довёл бы его до белого каления. Эмили едва заметно вздрогнула, когда его пальцы скользнули между её ног, и чуть выгнулась в его руках, с блаженством прикрывая глаза. Ноги подкашивались, но в этот раз головная боль не имела к этому никакого отношения.       — Леон, — то ли предупреждение, то ли извинение, прозвучавшее громче, чем она хотела. Рука, выскользнула из-под её рубашки. Огладив пальцами её горло, Леон перехватил её лицо за подбородок, аккуратно повернул на себя и накрыл её губы своими, опережая едва не зазвучавший стон. Она безропотно прильнула к нему всем телом, с лёгкой досадой на себя за то, что при нём не умеет держать себя в руках.       — Потише, ладно? — не прекращая ласк, прошептал Леон ей в губы. Порывисто дыша, она неуверенно кивнула, этим жестом вызвав у него понимающую усмешку.       — Я знаю, принцесса, — мягко добавил он, отчего её дыхание перехватило. — Сам хочу услышать…       Медлить не было сил у обоих. Эмили покорно выгнулась, когда его ладонь надавила на поясницу — не властно, но настойчиво, призывая опереться локтями на лакированную поверхность. Навалившись одной рукой на стол, Леон принялся ослаблять ремень на брюках.       Треск рации в самый разгар момента резанул по слуху, вынуждая замереть. Наполненную их частым дыханием тишину прервал искажённый голос:       — Кеннеди, приём. Это Картер. Полиция только что передала — в южном секторе пропали двое гражданских. Место глухое, похоже, по твоей части. Подтверди, как получишь.       Выполнив свою задачу, рация смолкла.       Эмили разочарованно выдохнула, а Леон, не стесняясь в выражениях, выругался.       — …Кто бы, блять, сомневался, — пробормотал он себе под нос, запрокидывая голову и задерживая взгляд в потолке. Эмили неспешно выпрямилась, оперевшись на стол. С завидным самообладанием возвращая себе собранный вид, она покосилась на рацию и подметила:       — Южный сектор? Интересно.       Заметив её взгляд, Леон тут же предупредил:       — Даже не думай. Ты туда не поедешь.       Всё ещё зажатая между ним и столом, она глянула на него через плечо, со смесью ещё не утихшего желания, любопытства и при этом — лёгкого недовольства.       — С чего ты решил, что я стану спрашивать? — насмешливо спросила она. Его размеренный вздох потревожил волосы на её макушке. Размышляя перед ответом, Леон пригладил задравшийся край юбки, помогая ей привести себя в порядок.       — С того, что я так прошу, — всё ещё хрипловато заявил он, не торопясь убирать руку с её бедра. — Хватит тебе на сегодня.       Не давая ей времени оспорить решение, он потянулся за рацией.       — Кеннеди на связи. Выдвигаюсь, — сухо отрапортовал он. Застегивая рубашку, Эмили повернулась к нему и как бы между делом предупредила:       — Если ты собрался вести себя, как папочка, то сразу скажу: со мной это не сработает.       Его рука, застёгивающая ремень, замерла на поясе. Леон метнул на неё пытливый взгляд, не скрывая улыбки. Только что была готова отдаться ему на столе своего кабинета, но стоило нарисоваться рабочему вопросу — тут же включила «строгую начальницу».       Очаровательно.       — Так меня ещё никто не называл, — с усталой иронией поделился он, отступая на шаг и поднимая кобуру. Эмили сложила руки на груди с таким видом, какой был у неё всякий раз, стоило ему начать отшучиваться во время серьёзных разговоров. Видимо, показывала, что готова ждать сколько угодно, прежде чем он перестанет валять дурака.       А Леон молча возвращался в рабочий режим: защёлкнул ремень, закрепил кобуру на бедре и, наконец, сунул рацию в крепление на поясе. Когда он заговорил, голос зазвучал уже не так расслабленно:       — Ты едешь к себе. Я прослежу, чтобы тебя проводили. Без споров.       — Думаешь, мне там будет лучше? — не отступала она, слишком хорошо понимая, что злится вовсе не на него. — Я с ума сойду, гадая, что у тебя происходит.       Не дожидаясь дальнейших возражений, Леон шагнул к ней и приобнял за плечи, смотря так, как умел только он — со смесью искренней тревоги и железного терпения. Эмили хоть и не отступила, но желания стоять на своём в ней ощутимо поубавилось.       — Дай мне позаботиться обо всём, — добавил он тише, и в этой фразе было куда больше, чем просто забота. — Всего на один вечер. А потом командуй, сколько влезет.       — Леон…       — Не спорь, — перебил он. — Я не смогу думать ни о чём другом, если там будешь ты. Так понятнее?..       На несколько секунд повисла тишина. Борясь с собой, Эмили осторожно прошлась кончиками пальцев по его щеке, этим жестом словно пытаясь выразить свои переживания. Леон молчал, одним лишь взглядом давая понять, что не хочет давить; но хочет, чтобы она прислушалась. Немного смягчившись, она нехотя уступила:       — Ладно. Но если вернёшься хоть с одной царапиной — я разозлюсь. Сильно.       Его хватка на плечах через миг ослабла. Не удержавшись, Леон фыркнул от смешка. «Угроза» ну никак не вязалась с этим скромным, полным переживания тоном.       — Я уже напуган, — лениво подыграл он, осторожно беря её ладони в свои. — Тогда увидимся… позже?       Эмили опустила глаза на их сцепленные руки. Её недовольство тут же куда-то пропало; словно оно было лишь способом отстаивания границ, а не реакцией на его решение.       — Может быть, — загадочно бросила она. — Если продолжишь хорошо себя вести.       Леон тихо усмехнулся, окидывая многозначительным взглядом листы под их ногами.       — В этом не сомневайся, — пробормотал он и вдруг, под недоумённым взглядом Эмили, неспешно поднёс её руку к губам, целуя костяшки пальцев. Окончательно растерянная и смущённая, она молча приняла этот жест, но её только успокоившееся дыхание опять сбилось.       — Надо идти. Долг зовёт, — наконец, произнёс он, отпуская её руку. Оба задержались, чтобы посмотреть друг на друга перед расставанием, и Эмили мысленно понадеялась, что в полумраке не видно её залитых румянцем щёк. Только когда дверь за ним закрылась и шаги начали утихать в коридоре, она коротко выдохнула, пригладила волосы и потянулась к лампе на столе, мысленно призывая себя собраться.

***

      В салоне бронированного внедорожника гудел мотор и звенело снаряжение солдат AUPIT, переговаривающихся между собой. Грохот машины окончательно отогнал от Леона воспоминание о ласке женских рук в кабинете. Почти не слушая разговор, он хмуро всматривался в тонированное окно, изучая лесистую загородную местность, пока один из бойцов, опираясь локтем о колено, не пробормотал:       — …да забей. Симмонс без пяти минут уволен. Вот и ищет повод, чтоб время потянуть.       Леон, услышав имя, повернулся к парням.       — Симмонс ещё в штабе? — спросил он, и упомянувший капитана парень пожал плечами.       — Ну да. Говорит, пропало у него что-то. Личные бумаги или типа того. Без них, мол, не уедет.       — Ага. И всё на Бенсона валит, — хохотнул другой, убирая штурмовую винтовку с колен и ставя прикладом на пол. — Типа тот перед уходом решил поднасрать. Говорю вам, все эти проблемы со светом неспроста. Ньюман просто любимчика покрывает.       — И где Бенсон сейчас? — сдержано уточнил Кеннеди, хотя слово «любимчик» неприятно резануло по слуху. Историю Эмили о внезапной любвеобильности подчинённого он так и не забыл.       — Так он это… — солдат задумчиво потёр шею. — Из бара не вылезает. Ньюман ему перед уходом выходные дала, вот он и запил от скуки. А может, ещё от чего.       Леон только хмыкнул, принимая новости к сведению. Несмотря на свою первоначальную реакцию и никак не утихавшее недовольство, цели выяснять отношения у него не было. Эмили, судя по всему, справилась сама. И ясно дала понять, что его вмешательство не нужно. Но если Стив действительно приложил руку к исчезновению документов Симмонса… лучше перепроверить. Позволить личным разборкам стать причиной утечки информации Леон не мог; как по долгу, так и по совести.       — На месте, — гулко сообщил голос водителя, и бронированная машина затормозила на лесной развилке.       Дверь открылась с тяжёлым лязгом; Леон вышел первым, повесив винтовку на плечо. Глухой ветер, тревоживший чащу, всколыхнул его волосы. Рация на поясе трещала короткими сообщениями. Фары патрульных машин и мобильной криминалистической лаборатории выхватывали из мрака указатель на развилке и изогнутые ветки деревьев, но самым примечательным объектом был стоявший у обочины автомобиль, оставленный пропавшими гражданскими. Минуя патрульных и солдат, Леон прошёл к Келли, изучавшей брошенный транспорт.       — Что у тебя? — сходу спросил он, привычным жестом отыскивая на поясе карманный фонарик.       — Молодая пара. Муж и жена, — шагнув к нему и протянув фото на правах пропавших, поделилась девушка. — Судя по всему, направлялись к Нюнесхамну, в кошельке были билеты на паром. Признаков борьбы нет. Личные вещи на месте.       — Камеры? — уточнил Леон. Взгляд прошёлся по документам, бегло запоминая лица.       — Здесь? — удивилась она. — Никаких. Ближайшая на парковке, километрах в пяти. А вот это…       Отшагнув от машины, Келли склонилась над ящичком, выуживая оттуда пластиковый пакет.       — Висело на боковом зеркале, — поделилась девушка. — Похоже, ручная работа. Что-нибудь напоминает?       Леон протянул руку и озадаченно уставился на врученную подвеску в свете фонарика. На круглой рельефной деревяшке, едва помещавшейся на его ладони, был вырезан какой-то нордический символ, похожий на звезду с восьмью лучами. Вокруг символа, опоясывая его, расположился узорчатый силуэт змеи: чешуя прорезана с пугающей точностью, крошечные глазницы были пустыми и чёрными. Хвост исчезал в её пасти.       Взгляд Леона задержался на змеиной голове. Что-то всколыхнулось в его памяти. Кажется, в один из бесчисленных вечеров, пока длилось изучение разговора Эмили и работника, он пытался отыскать информацию о названии проекта «Ёрмунгард» — и только зря потратил время, прошерстив невесть сколько сайтов про скандинавский фольклор. Или не зря?..       Непрошено всплыла мысль о сходстве с татуировкой, что украшала руку Эмили, и Леон машинально сжал подвеску сильнее. Скорее всего, совпадение. Да и форма была другая.       — Думаешь, логотип какой-нибудь? — не дождавшись ответа, осторожно спросила Келли.       — Скорее, символика, — мрачнея от собственного предположения, озвучил Леон. В голове начали непрошено всплывать обрывки из прошлого. Густой лес. Исчезновения. Символы, вырезанные вручную. Всё это он уже видел. И знал слишком хорошо, чтобы списать на случайность.       Вернув Келли улику, агент огляделся, глубоко втягивая душный летний воздух, словно пытаясь уловить, откуда веет опасностью. За линией фар деревья плотнее смыкались над дорогой, превращая лес в чёрный монолит.       — Не нравится мне всё это, — прервал его размышления голос Келли. — Слишком тихо. Если они ушли в лес… то почему?       — Если ушли сами, — сдержанно заметил Леон, кивнув на покоящуюся в ящике подвеску. — Символ не прятали. Оставили на виду. Почти как приглашение.       Келли тревожно нахмурилась, едва слышно добавив:       — А может, предупреждение.       Леон отступил от машины, оглядел место остановки ещё раз, теперь под другим углом. Свет фонаря заскользил по земле, по измятой траве, устремляясь к лесу — а затем задержался на одном конкретном месте под ближайшим деревом.       Отпечатки ног и широкий след — плохо различимый, словно кто-то тащил что-то… Или кого-то.       — Келли, — позвал Леон, опускаясь на корточки. — Видишь?       Она подошла и присела рядом, щурясь:       — Явно свежие. На такой почве уже бы через пару часов размыло.       Леон поднял фонарик, осматривая подножие дерева. Бурые пятна на коре могли быть лишь грязными брызгами, но что-то подсказывало, что химический анализ скажет другое. Видимо, уловив ход его мыслей, Келли поднялась, намереваясь вернуться к ящичку с оборудованием.       Из чащи вдруг донёсся глухой треск, будто толстая ветвь лопнула под чьей-то тяжестью. Несколько человек одновременно обернулись. Леон резко выпрямился и вскинул руку, призывая к тишине. Келли запуганно замерла подле агента, прижав руки к груди, но всё снова стихло. Только ветер свистел в древесных кронах.       Один из солдат, разведчик, держа автомат наготове, сообщил:       — Есть слабые тепловые сигнатуры в глубине леса, но расплывчато. Техника может сбоить из-за глушилок на местной базе.       Леон опустил руку на рацию, прикидывая направление следов, а тревога с каждой секундой нарастала в груди. Сейчас ответственность за решения была на нём. Как бы хорошо он не был знаком со своей работой, Кеннеди предпочитал скорее исполнять приказы, а не стоять у руля. Да уж, Ньюман со своей любовью к командованию ему сейчас бы пригодилась.       — Один остаётся для прикрытия, — распорядился Леон, не давая этим мыслям отвлечь себя. — Остальные — со мной. Надо прочесать местность на юго-востоке.       — Есть, — отозвался один из бойцов и тут же дал команду двум другим. Леон снял винтовку с плеча и зацепил фонарик на креплении оружия. Перед тем как уйти, он обернулся на Келли.       — Держись ближе к остальным, — распорядился агент. — Ни шагу в одиночку. Если что-то покажется странным — не жди, сразу сообщай.       — Поняла, — кивнула она, оробев скорее от серьёзности его тона, чем от потенциальной угрозы. Кивнув в знак молчаливой поддержки, Леон повёл троицу бойцов в лес. Тусклый свет фар и гул моторов вскоре остались позади.       Гнетущее молчание нарушали только похрустывание веток под ботинками да короткие отрывки сообщений по рации. Свет фонариков выхватывал кусты и стволы деревьев, поросшие мхом. Там, где почва была сырее, вновь нашёлся отпечаток, более чёткий.       — Следы ведут сюда, — тихо озвучил Леон, присев возле продолжения цепочки следов. — Один человек.       — Может, охотник? — пробормотал один из бойцов, прищуриваясь.       — Не сезон, — коротко бросил Леон, поднимаясь. — И много петляет. Вряд ли случайный прохожий.       Через пару десятков метров группа добрела до дерева, у подножия которого лежала поломанная ветвь. Осмотрев место излома и не найдя ничего любопытного, Леон нахмурился сильнее и молча двинулся дальше. За ней следы стали смазанными, едва различимыми, затем исчезли вовсе, утонув в переплетении корней и травы. Остановившись, группа обвела взглядом окрестности.       — Чёрт, — выдохнул один из парней. — Почва сухая. Если свернул в сторону — уже не найдём.       — Разбиться на пары, — скомандовал Леон. — Докладывайте обо всём, что видите. Дистанция не больше тридцати метров.       — Принято, — нестройно раздалось в ответ. Оставшись с одним из бойцов, Леон двинулся левее, устремляясь к низине, где журчал ручей. Пробравшись сквозь заросшие кустарники, он ненадолго задержался, вглядываясь в полумрак. Вода играла бликами, и Леона посетила не самая радужная мысль, что именно так искомый объект мог запутать следы. Двигаясь вдоль русла, он поглядывал в сторону напарника, стараясь не упускать того из виду. Потерять друг друга в сгущающихся сумерках было бы проще простого.       В рации зашипел голос:       — Правый периметр чист. Ни следов, ни признаков аномалий.       Леон выхватил рацию, почти машинально отвечая:       — Продолжайте мониторить. Особенно низины и овраги.       — Принято.       — Эй, Кеннеди, — окликнул его напарник, и Леон обернулся, поспешив к нему. Его взгляд скользнул по древесной коре, куда светил парень. На стволе, чуть выше уровня глаз, кто-то, уже не так изящно, вырезал символ, что был на подвеске. Вкруг знака — всё та же кольцевидная змея.       Леон повесил винтовку на плечо, проводя рукой по свежим зарубкам на коре. В голове с новой силой вспыхнула символика культа «Лос Иллюминадос». Они тоже любили метить территорию. И похоже, кто-то решил брать с них пример.       Агент достал рацию, чтобы сообщить о находке, но та опередила его, принимая сигнал. В динамике пробился напряжённый голос бойца второй группы:       — Контакт на девять часов! Четверо… чёрт, ещё бегут! Это не люди! Повторяю, нас…       Из глубины леса раздались автоматные очереди. Леон мгновенно обернулся, кивнул сопровождавшему его бойцу и первым двинулся по направлению, откуда исходили звуки.       — На подходе! — коротко бросил он, стремительным шагом пробираясь сквозь деревья. — Что там у вас?       Рация лишь захрипела от шорохов и дыхания. Звонкие выстрелы из автоматов вдали и шорох травы под ногами вдруг дополнил крик, разнёсшийся по лесу. Леон сжал рацию, словно мог так удержать связь. Адреналин прокатился волной — подзабытое ощущение, знакомое до судорог в мышцах. Рация издала короткий щелчок и смолкла.       — Дерьмо! — процедил Кеннеди, на ходу цепляя бесполезное устройство за пояс. Покрепче ухватив винтовку, он ускорил шаг, на пару с бойцом петляя между деревьями. Впереди замелькал свет фонаря, судорожно мотавшегося в пылу боя, и вспышки выстрелов. Один из солдат, присев на колено, отстреливался короткими очередями в направлении несущихся к нему фигур. Лиц было не различить, но Леон видел всё и так: по рваным движениям, белеющей во мраке коже и нечеловеческому, хриплому вою, с которым противник кидался в атаку.       Заражённые.       Второй парень корчился на земле, прижав окровавленные ладони к ноге. Стальная пасть капкана намертво сжала его лодыжку — похоже, причина того самого крика.       — Прикрой! — вскинув оружие, бросил Леон напарнику, и сам принялся отстреливаться, двигаясь в сторону попавшего в капкан солдата. Один из заражённых рухнул под градом пуль, но вместо него тут же подоспели новые. Дорвавшись до раненного, Леон опустился рядом на одно колено и предупредил, убирая оружие:       — Держись. Будет больно.       — Уже больно, чёрт подери! — процедил боец сквозь зубы. Надавив на стальные челюсти, Леон разжал капкан, почти не замечая, как тупые зубья впиваются в пальцы. Металл заскрипел и со скрежетом поддался, неохотно выпуская ногу солдата. Боец зашипел от боли, отползая от ловушки. По его лодыжке струилась кровь, кожа сапога была порвана, но кость, кажется, была не задета. Выпрямившись, Леон рывком ухватил парня под руку и оттащил в укрытие за ближайшее дерево, прежде чем снова взяться за винтовку.       Один из заражённых прорвался вперёд, налетая на Леона — и тут же отшатнулся от выстрела в упор. Обойма опустела, и Леон, стиснув зубы, приложил заражённого прикладом, уже на земле размозжив ему голову ботинком. От происходившего вокруг хаоса услышать было невозможно, но ощущение, как череп хрустнул под подошвой, надолго въелся Леону в память. Ещё одна фигура тоже, будто бы целенаправленно, постаралась пробиться к нему во время перезарядки, едва не зацепив когтистой рукой. Благо, двое других солдат оказались проворнее.       Натиск медленно, но верно ослабевал. Толпа немногочисленных заражённых редела, последние из них стремительно падали на окроплённую кровью траву, сражённые выстрелами винтовок. Это не было спланированной атакой. Словно рой случайно потревоженных ос, заражённые кидались на бойцов в порыве слепой ярости, и может, Леону это только казалось, но каждая пара молочных глаз была устремлена именно на него. Ощущение, что за ним наблюдают, притупилось только тогда, когда последний противник слёг на землю, забившись в предсмертных судорогах, прохрипел что-то неразборчивое и затих.       В лесу вновь воцарилась пугающая тишина, только звенела амуниция и хрипло дышали отбившие атаку мужчины. Не спеша верить, что угроза отступила, Леон медленно опустил оружие и утёр испарину со лба. Взгляд заметался между соратниками, убеждаясь, что те целы. Переглянувшись с одним из солдат, Кеннеди кивнул тому на раненого бойца в молчаливом распоряжении. Тот незамедлительно ответил коротким кивком, поняв намёк, и направился к сидевшему на земле товарищу.       Пока двое уцелевших бойцов помогали раненому, Леон прошёлся среди заражённых, высматривая потенциальных выживших. Носком ботинка перевернув лежавшее ничком тело, он вгляделся в бледное лицо женщины. Чёрные вены вздулись, кожа посерела, грязные пряди волос налипли на лоб, в котором зияла дыра. Запавшие мёртвые глаза были широко распахнуты, невидящим взглядом устремляясь в небо. Несмотря на мутации, Леон узнал женщину с фотографии. Её супруг, скорее всего, был где-то неподалёку, но отойти от тела и проверить Леон почему-то не мог. Завис на пару мгновений, как вкопанный.       — Они пришли оттуда, — хрипло поведал один из бойцов, удерживая раненного товарища и указывая куда-то вперёд. — Не похоже на засаду, они будто… занимались своими делами. А мы им «помешали».       Поднимая глаза позднее, чем следовало, Леон отрешённо произнёс:       — Что там, дальше?       — Военный объект, — ответил кто-то из парней. — Сунемся, пока нет разрешения — Ньюман всем бошки поотрывает. Если нас ещё на подходе не пришьют.       Слабо хмыкнув, Леон нашёл в себе силы шагнуть назад, напоследок ещё раз осматриваясь. Военная база, возле которой свободно разгуливают заражённые? Кажется, Эмили невероятным образом напала на верный след.       — Полагаю, дня открытых дверей там не бывает, — выдал он, собираясь с мыслями. — Ты как? Идти можешь?       Он кивнул на окровавленную ногу, наспех перетянутую жгутом. Хоть и опираясь на товарища, солдат молча отмахнулся.       — Ладно, возвращаемся, — распорядился Кеннеди. — Передадим информацию в штаб. Кому-то придётся здесь прибрать.

***

      Запах сырости, пороха и железа не покидал Леона до самого возвращения в город. Ни когда группа зачистила доступную зону в южном секторе, ни даже тогда, когда он услышал в трубке голос Эмили, обычно всегда успокаивающий его. Разговор получился скорее сухой выжимкой фактов, но Кеннеди был не в том состоянии, чтобы продолжать тот романтичный настрой, в котором он покидал её кабинет. Но, кажется, и ей было не до флирта, пока она тревожно выслушивала его пересказ событий. На упоминании о найденной подвеске с символом она лишь коротко хмыкнула и замолчала, через секунду возобновив расспросы об атаке. Будто не провела ту параллель, что провёл он. И хотя Леон не стал заострять на этом внимание, осадок остался. Делать поспешные выводы он не любил — и уж точно не собирался устраивать допрос по телефону.       Единственное, что вызвало у него искреннюю усмешку, было её неизменное «Ты точно в порядке?» в конце разговора. За эти несколько минут он позволил себе немного выдохнуть, прежде чем окунуться в стандартный процесс: с медосмотром, рапортами, уликами, данными, делая всё, чтобы произошедшее продвинуло дело дальше. Чтобы та пара полегла не напрасно.       Картина в лесу свежо осела в памяти, не отпустив даже тогда, когда он смог вернуться на конспиративную квартиру и сбросить с себя перемазанную кровью форму. Горячая вода смыла с него грязь и запал сражения, но от напряжения не избавила. Складывать оружие в сейф не хотелось до последнего. Всё ещё было ощущение, что вот-вот кто-то набросится на него сзади, вонзит когти и в его плоть, раздирая с урчанием ненасытного животного. Даже спустя столько лет службы не верилось, что эта реальность граничила с той. Однако нужно было выныривать. Потому что и в черте города было то, что требовало его внимания.       Солдаты в машине успели выложить слишком многое. Про исчезнувшие бумаги Симмонса. Про внезапные проблемы с электричеством. Про увольнение. Леон не привык полагаться на сплетни и домыслы, но надо было признать: к Стиву накопилось немало вопросов. Этот парень, похоже, взял за привычку лезть туда, куда не следует, и негодование усиливал тот факт, что Леон сам вверил в его руки заботу о безопасности Эмили. И это едва не обернулось трагедией.       На улице окончательно стемнело. Брусчатка блестела от недавно прошедшего дождя, и воздух немного остывал к вечеру. Остановившись у входа в бар, Леон опустил руки на пояс и окинул взглядом заведение. Шум оживлённого бара бил по ушам — слишком людно, слишком громко, слишком живо, особенно после той бойни в лесу. Но зоркий взгляд уже отыскал знакомую спину у стойки.       Пройдя через толпу на входе, Леон направился вглубь заведения. Стив болтал с кем-то из посетителей, явно подвыпивший, но не настолько, чтобы валиться со стула. Посмеиваясь над каким-то комментарием своего собеседника, парень встал из-за стойки и нетвёрдой рукой полез в карман за сигаретами. Вид у него был несколько удручающий: поникшие плечи, синяки под глазами и красноречивый кровоподтёк на левой скуле. Эмили не соврала о том, что перестаралась: учитывая довольно мягкий нрав Стива, подобной силы удар, скорее всего, был слишком радикальным решением.       — О, класс. Только тебя не хватало, — заметив замершего в шаге от него Леона, пробормотал Стив. — Что, Ньюман подослала, да?       И без того хилая улыбка сползла с его лица, будто он не сомневался в том, что его ждёт. Стив выпрямился, убирая зажигалку в карман и сигарету за ухо.       — Она тут ни при чём, — спокойно заявил Кеннеди, игнорируя враждебный тон. — Надо поговорить.       Стив замер в шаге от него с явной опаской. Окинув агента недоверчивым взглядом, он вдруг нахмурился и процедил:       — Да пошёл ты.       Леон вовремя увернулся от кулака, видимо, ожидая чего-то подобного, ухватил парня за руку и заломил, вынуждая согнуться и уткнуться лицом в барную стойку. Собеседник Стива подскочил с места и попытался образумить их:       — Эй, ребят, вы чего?..       — Не лезь, — угрожающе рыкнул Кеннеди, и посетитель опасливо попятился назад. Люди вокруг немного разбрелись и затихли, видимо, в предвкушении драки, но Кеннеди лишь продолжал удерживать Стива в таком положении, не желая устраивать представление.       — Хер его знает, что ты себе навыдумывал… но прекращай, — нахмурившись, посоветовал Леон. Скривившись, Стив дёрнулся, силясь освободиться из железной хватки, а Кеннеди вздохнул и поволок парня к выходу, несмотря на то, как отчаянно тот упирался. Вскоре двери захлопнулись за их спинами, оборвав шум толпы и музыки. Оказавшись на улице, Леон отпустил солдата, и тот, запинаясь, отшатнулся от него и бесцветным голосом процедил:       — Поговорить он, блять, пришёл… Почему бы тебе просто не отпиздить меня, как Аарона? Без всяких разговоров. Ты ведь за этим здесь?       Леон коротко усмехнулся, судя по внешнему спокойствию, явно не настроенный на драку.       — Вижу, тебе и так нехило досталось, — подметил он, примирительно отступая на шаг. Всё ещё с недоверием, Стив глянул на него исподлобья, но не нашёл ничего, что выдало бы враждебного настроя.       — Что, сейчас скажешь, чтоб я держался от неё подальше? — предположил он всё так же настороженно, на что Кеннеди скептично изогнул бровь. Как бы не было велико его возмущение, в таких угрозах смысла он не видел.       — А тебе не хватило? — с неприкрытой иронией спросил агент. — Ну рискни. А я потом на гипсе распишусь.       То ли усмехнувшись, то ли шумно выдохнув, Стив сунул руки в карманы ветровки. Немного подумав, он уже более дружелюбно заявил:       — Я никому ничего не скажу. Последнее, чего мне хочется — это портить Эми жизнь.       — Знаю, — тут же заверил Кеннеди, наблюдая, как парень постепенно теряет воинственный вид. Задержав на нём взгляд, Стив отыскал в кармане зажигалку и немного помедлил, прежде чем закурить.       — Может, в этом всё дело? — будто спрашивая самого себя, задумчиво пробормотал он. — Она на тебя запала, потому что от тебя сигаретами не несёт? Хотя, — фыркнул парень, не дожидаясь ответа, — какая уже, нахер, разница…       — Ты бы завязывал, — заметил Леон, игнорируя эти домыслы. — Вредно.       — Держи в курсе, — пробубнил Стив с уже подожжённой сигаретной в зубах, сделал затяжку и выдохнул едкий дым. — Спать с начальницей тоже, знаешь ли, не очень полезно.       Леон не ответил. Только чуть скривился от того, как вульгарно это прозвучало.       — С чего ты вообще это взял? — невозмутимо спросил он, не спеша отрицать или подтверждать сказанное. Стив помедлил перед тем, как ответить, в молчании делая пару затяжек.       — Кольцо, — наконец, пояснил он, выдыхая. — Тогда, в участке… Чёрт, даже знать не хочу, как оно у тебя оказалось. Знаю только, что до твоего прихода на ней его не было.       Кеннеди прикусил щёку. Про эту деталь он не подумал. То утро выдалось настолько сумбурным, а первая близость с Эмили настолько затуманила рассудок, что париться о таких мелочах он попросту не мог. Слишком понадеялся, что никто не придаст этому значения.       — Из-за такой херни уйти решил? Из-за кольца? — не выдавая хода своих мыслей, пристыдил Леон. Стив, смягчившись, отрешённо ответил:       — Нет, конечно. Ну, не только из-за этого.       Парень медленно осел на ступеньки бара, вперив взгляд в асфальт. У него был вид человека, который разом потерял всё.       — Я давно уже думал перевестись. Особенно когда тот козёл у руля встал, — поведал Стив и вдруг усмехнулся. — Знаешь, я даже рад, как всё вышло. Странно, да?       Он глянул на собеседника с растерянностью, словно пытаясь отыскать в нём ответ на мучивший его вопрос. Леон смотрел на парня с выдержанным спокойствием; в нём не угадывалось ни злобы, ни недовольства. Ему не нужен был мордобой или извинения — ему нужны были ответы.       — Что, реально поговорить пришёл? Оно тебе надо? — безрадостно улыбнувшись, спросил Стив. Выдохнув, Леон посмотрел куда-то в сторону, безразлично скользя взглядом по неоновой вывеске бара.       — Она не хочет, чтобы ты уходил, — сдержанно поделился он. — Пытается понять, что с тобой происходит.       Стив развёл руками, как бы говоря: «Вот, что со мной происходит».       — Знает она всё, — проворчал он. — Просто замечать не хочет.       — Зачем ты вообще к ней полез? — не удержавшись, всё же поинтересовался агент. Стив беспечно пожал плечом, но что-то выдало в нём вину за свой поступок.       — Не знаю. Надоело трусить, наверное. Хотел убедиться, что шансов точно нет.       Кеннеди сложил руки на груди. Намеренно не давил на совесть и не спрашивал лишнего; давал возможность объясниться самому.       — И давно это у вас? — с явной неуверенностью в том, что хочет знать ответ, спросил Стив, поднимая глаза. Леон ответил на взгляд, хоть и стало не по себе. Он не собирался задевать ничьи чувства. Но сказать, что он хотя бы на секунду забывал об отношении солдата к девушке, было бы враньём.       — Нет. Вернее… — хотел было поправиться Леон и задумался над тем, что именно стало отправной точкой. — Долго объяснять. Да и не думаю, что ты хочешь это слушать.       — Везучий ты сукин сын, — отбрасывая окурок, пробормотал Стив и вновь полез за пачкой, но помедлил. — Я вот чего понять не могу: раз уж мы с тобой такие друзья, хер ли ты ничего не сказал? Посмеяться надо мной захотелось?       Кеннеди вздохнул, обводя взглядом низенькие крыши зданий. Причин было немало, от несвоевременности до желания сохранить всё в тайне. Но одна из главных была в том, что было попросту совестно за обстоятельства.       — Слушай… — неспешно начал он, чувствуя необходимость объясниться. — Это произошло прямо перед отъездом. Я нажрался тогда. Сильно. Начал ей названивать, порол какую-то чушь. Она решила, что я… — Леон невесело усмехнулся. — Не знаю, поняла, что мне хреново. Нашла меня как-то, до дома довела. Ни слова мне не сказала, просто… была рядом.       Он вдруг замолчал, понимая, что его спокойствие после упоминания этой истории начинает таять. Воспоминание задело его самого сильнее, чем он ожидал.       Пришла, когда он нуждался в ней больше всего и сам отказывался это признавать. Увидела его на самом дне и не отвернулась. Она знала, что он увидит татуировку. Знала, что запомнит. Наверняка ждала, что он станет расспрашивать… Но всё равно показала. Если бы замышляла что-то за его спиной, то так глупо бы не подставилась. От этих мыслей следующий вдох дался Леону легче.       — Я не планировал ничего, — продолжил он. — Просто попросил её остаться. А утром… само как-то сложилось.       Стив фыркнул и отвернулся от него, стиснув зубы. Леон добавил:       — Я её не держал. Она могла уйти в любой момент. Но не стала.       Несмотря на оживлённость места, тишина давила на обоих. Стив поник, но не так, будто новости его добили. Будто заставили задуматься. Леон смотрел на него и видел самого себя, пару месяцев назад. Представил, каково это — получить от неё отказ. Почувствовать, как она брезгливо отстраняется, как смотрит с обидой и горечью в глазах. Даже задолго до Эмили он знал, что значит безответно ждать чего-то. И насколько это может быть унизительно и больно.       Леон вновь подал голос:       — Я знаю, что…       — Конечно, ты знаешь, — огрызнулся Стив, но как-то машинально. — От неё только и слышно: «Леон всё знает», «Леон поймёт». Даже когда я её с этой… грёбанной папкой застукал.       Лицо Леона тут же ожесточилось. Одолевший его приступ нежности к Эмили ощутимо притупился.       — Чего, блять? — вырвалось у него более грозно, чем он рассчитывал.       — Сказала, что сама тебе расскажет, — видимо, поняв, что сболтнул лишнего, пояснил Стив. — Во время отключки света столкнулись. Я даже не знаю, что там такого Симмонс хранил. Но вряд ли сборник армейских песен.       Леон несколько секунд рассматривал парня. Поджав губы, он растеряно глянул в сторону, а затем кивнул на двери заведения.       — Идём. Расскажешь всё. Я угощаю.

***

      Мерцающие в свете настольной лампы пылинки раздражали. Даже закутавшись в домашний халат и как можно удобней устроившись на кресле перед столом, Эмили ловила себя на том, что чувствует себя гостьей в собственном доме. Ни один из уголков этой квартиры так и не стал по-настоящему её. Стоило только сердцебиению успокоиться, как полученная из штаба информация вновь всплывала в памяти, вставая комом в горле. Взгляд скользил по доске для расследований — десятки нитей, стикеров, снимков, набросков; карта с закрытыми зонами, отметки на местах столкновений… И жалкие попытки связать всё с событиями прошедших лет.       — Ньюман. Ты опять это делаешь.       Морган был в своей манере. Ни капли сочувствия, только ворчливое снисхождение и упрёк. Опустив глаза с доски, Эмили посмотрела на телефон так, словно пыталась передать свою «признательность» одним лишь взглядом.       — Ты сам всё слышал. Всё равно будешь отрицать? — с упрёком спросила она. Мужчина тяжко вздохнул, прежде чем терпеливо разъяснить:       — Мало ли, каких змеиных символов напридумывали. Я устал повторять, что это не он.       — Как ты можешь быть…       — Эмили, — прервал он с усталостью. — Джеймс мёртв.       Эмили набрала воздуха в лёгкие, пытаясь зафиксировать это утверждение в своей голове. Не получилось.       — Только послушай себя, — продолжал Морган. — Тело тогда нашли. Там даже от тела ничего не осталось, по слепку опознали. По параметрам тоже не проходит. Шесть лет было тихо, пока ты не начала воду мутить.       — Тогда зачем надо было возвращать стилет? — словно спрашивая саму себя, произнесла она. — Эта тварь даже не пыталась убить. Просто вернула. Как будто хотела, чтобы он был у меня.       — Вот именно, что не пыталась, — подчеркнул Морган. — Забыла, что за добряк был? Будь это Кроуфорд — прихлопнул бы и глазом бы не моргнул. И героя твоего следом.       Эмили отрешённо отвела глаза, вспоминая события на празднике. Оно уже пыталось убить. Но теперь… почему-то передумало. Хочет помучить подольше? Сместились приоритеты? Или Леон, несколько раз отбивший её с боем, поумерил жажду крови?..       — У героя, вообще-то, есть имя, — насмешливо выдавила Эмили, уже в который раз замечая за приятелем привычку называть агента как попало.       — Да как скажешь. К слову, паренёк-то твой что думает об этом? — будто издеваясь, невозмутимо спросил он. — Уже рассказала теорию о злобном зомби-бывшем?       Эмили безрадостно усмехнулась. Слишком устала, чтобы реагировать на подколы.       — Приберегла для подходящего случая, — лениво отшутилась девушка. — И никакой он не «мой паренёк», — запоздало добавила она. Как бы она не доверяла Моргану, жизнь научила, что любые подробности о личной жизни стоит держать от него в секрете. Меньше гадостей услышишь.       — Да ну? — недоверчиво протянул её собеседник. — До сих пор? Он типа крепкий орешек или просто тормоз? Или ты всё по Кроуфорду страдаешь, что…       — Не страдаю я, — резко отрезала Эмили. — Я хочу убедиться, что он больше не испортит никому жизнь. Разве не понятно?       На другом конце линии послышалось молчание. Морган, казалось, подбирал слова.       — А выглядит так, будто ты его второго пришествия ждёшь.       Поджав губы, Эмили бездумно посмотрела на монитор, где высвечивалось очередное письмо с вежливым отказом на проверку активностей в районе базы. Эмили поёжилась в кресле и поднесла руку к волосам, уже высохшим после душа.       — Что насчёт предложения? Долго ломаться будешь? — перебирая пальцами пряди, сменила тон Эмили.       — Думаю ещё, — глухо ответил Морган. — Идея как была хернёй, так и осталась. Но шибко хочется посмотреть, что там за крендель такой с тобой работает.       С её губ слетел тяжёлый вздох.       — Сделай себе одолжение, почитай перед рейсом «Этикет для чайников», — проворчала Эмили, посильнее запахивая халат. — Иначе нарвёшься здесь на урок хороших манер.       Она услышала, как он тихо хмыкнул — и это было самое близкое к согласию, на что Морган был способен. Она уже потянулась, чтобы попрощаться, но мужчина заговорил чуть мягче, но с предупреждением:       — Начни с ним говорить, Эмили. В одиночку ты это всё не вытянешь. Он и без тебя всё нароет, как потом выкручиваться будешь?       — Это уже только моя забота, — снисходительно заверила она и резко сбросила вызов, но слова уже осели в памяти. Легко говорить, не находясь под постоянным прицелом. Когда не надо каждый раз добираться до дома окольными путями, когда не приходится постоянно проверять, есть ли с собой светошумовой снаряд. И когда не смотришь на всех с подозрением, ища второе дно в каждой фразе.       Леон был единственным, кто не смотрел косо, говорил прямо, кто пытался понять — и понимал, даже когда она на это не рассчитывала. Он до последнего оставался человеком, а не агентом, и это восхищало ровно настолько, насколько и пугало. Человек с высокими моральными принципами, как он будет на неё смотреть, когда узнает всё?..       «Начни с ним говорить.»       Хуже совета и представить было нельзя. Сказать ему, что всё это — красивый фасад, что она выстраивала долгие годы? А под ним ничего, кроме нелепых попыток доказать, что она заслуживает хотя бы крупицу того отношения, что он к ней проявляет. Леон словно в упор не видел в ней изъянов. Был готов рисковать для неё всем, не зная, что она того не стоит. И она никак не могла избавиться от ощущения, что нагло этим пользуется. Слишком долго была одна, слишком истосковалась по наличию кого-то близкого… И почти была готова забыть, чем это заканчивается.       Эмили закрыла глаза и чуть откинула голову назад, чувствуя, как нарастает головная боль. Поехать к себе и отдохнуть — мысль отличная, но не для кого-то вроде неё. Когда наедине вместо спокойствия тебя начинают душить тишина и совесть. Погружённая в свои мысли, она едва не дёрнулась от громкого стука в дверь, раздавшегося в прихожей. Гадая, кто к ней мог заявиться, она оправила на себе одежду и настороженно прошла через гостиную в коридор. Озадаченно глянув в глазок, Эмили через секунду распахнула дверь.       — Леон? Ты что здесь делаешь?       Вместо ответа он хмуро посмотрел на неё исподлобья и вдруг бесцеремонно вошёл внутрь.       — Конечно, не стесняйся, — с сарказмом предложила Эмили, оторопев от такой наглости. — Чувствуй себя как дома.       — Ты одна? — сухо спросил он, окидывая взглядом прихожую в поисках чужого присутствия, но не позволил себе пройти дальше.       — С чего бы мне… — запирая за ним дверь, начала было она и тут же прервалась, меняя тон на более строгий. — Так, что происходит? Как ты узнал, где я живу?       Игнорируя её вопросы, он прислушался к звукам в квартире, убеждаясь, что они одни. Эмили ещё с первой секунды уловила запах алкоголя и решила было списать странное поведение на это, вот только мужчина не выглядел пьяным. Будто перед приходом лишь пропустил стакан для храбрости.       — Леон, у тебя есть минута на объяснение, или я выставлю тебя за порог, — пригрозила Эмили, однако разозлённой не казалась, скорее, немного потерянной. Леон с подозрением обернулся на неё, возмущённый до глубины души.       — Я знаю, что ты сделала, — наконец, озвучил он. — Вот только не пойму, для чего.       Эмили сложила руки на груди, то ли желая прикрыться, то ли в попытке выглядеть оскорблённой, и поинтересовалась:       — Ну и что же я, по-твоему, сделала?       — Хватит, — раздражённо выдохнул он и угрожающе шагнул к ней. — Те бумаги, что пропали у Аарона… Это ведь ты их забрала.       Но Эмили оставалась невозмутимой. Не узнай он обо всём от Стива, её актёрство точно убедило бы агента в её невиновности. Вместо ответа девушка снисходительно усмехнулась и спокойно выдала:       — Так вот, в чём дело. А можно подробнее, как ты к этому пришёл?       Леон с негодованием поджал губы и процедил:       — С тобой всегда будет так сложно?       Эмили шагнула к нему ближе, осторожно, словно боясь спугнуть. Кеннеди остался на месте, но почувствовал, как внутри всё сжалось, когда она подошла. Достаточно близко для того, чтобы он начал терять голову.       — Со мной будет очень легко, если мне не грубить, — вполголоса заметила девушка; её пальцы игриво пробежалась по его груди. Через мгновение рука Леона взметнулась и крепко ухватила её кисть.       — Даже не думай, — предупредил он. — Не прокатит.       Эмили даже не шелохнулась и чуть прищурилась, уловив предельную серьёзность в его голосе. Леон испытывал её взглядом, и к его досаде, чувства одерживали верх. Он знал, что должен злиться, что имеет на это полное право… Но чёрт возьми, неужели она даже сейчас будет смотреть на него такими глазами?       Понимая, что момент немного затянулся, Леон разжал пальцы, метнув растерянный взгляд на её татуировку. Эмили неспешно убрала руку, с каким-то любопытством изучая его лицо, а затем беззлобно спросила, заранее зная ответ:       — Ты ведь не угомонишься, да?       Леон в ответ медленно покачал головой, подтверждая её догадку. Хмыкнув, Эмили плавно отступила от него и вдруг предложила:       — Ладно, проходи. Только обувь сними, это тебе не Америка.       Она развернулась и ушла в гостиную, а Леон озадаченно замер в прихожей. Он-то ожидал, что она, как минимум, начнёт оправдываться или увиливать, но Эмили восприняла его визит подозрительно спокойно. Будто готовилась к подобному. Оставив ботинки у входа, Леон прошёл следом, с интересом оглядывая квартиру. Его вдруг одолело лёгкое волнение. Не имея ни малейшего представления, как мог выглядеть её дом, сейчас он отмечал про себя каждую новую деталь.       А дома у Эмили царил абсолютный, совершеннейший порядок; глазу было не за что зацепиться. Леон в моменте даже почувствовал себя грязным, оказавшись в одной из вылизанных до блеска квартир из реклам недвижимости, где всё сверкало чистотой и шаблонностью. На полупустых полках декоративного шкафа красовались ряды книг и причудливого вида вазы, а молочного цвета стены украшали пара заезженных картин в строгой чёрной раме. Казалось, с момента переезда Эмили вообще ни к чему не прикасалась, разве что оставленный на диване плед говорил о присутствии живого человека. Учитывая габариты квартиры, вся эта обстановка, дополненная лишь кофейным столиком, креслом и диваном, вызывала ощущение хоть и комфортабельного, но едва ли не тоскливого одиночества.       — Да тут чище, чем в морге. Ты точно здесь живёшь? — под впечатлением, что место явно пустует и слишком уж велико для неё одной, спросил он, с каким-то недоверием глядя по сторонам. Эмили, обернувшись, посмотрела на него с выражением вселенской усталости.       — Нет, Леон, я экспонат музея, — не удержалась она от иронии. — Садись давай.       Она приглашающим жестом указала на широкое кресло рядом с журнальным столиком. Нарочно помедлив, Леон сел, ожидая какого-то подвоха. Эмили опустилась на диванчик напротив. Неторопливо закинув ногу на ногу, она поправила подол халата и посмотрела на него с хитринкой. Он ответил мрачным тяжёлым взглядом, сцепив руки в замок.       — Так и будешь делать вид, что ты ни при чём? — первым нарушил молчание он.       — Я и не делаю. Это я забрала бумаги, — непринуждённо сообщила Эмили. От такого скорого признания Леон нахмурился ещё больше.       — Так. И зачем?       Она усмехнулась и отвела взгляд в сторону.       — Я сказал что-то смешное? — поинтересовался он, не понимая этого веселья.       — У меня такое ощущение, что я уже под следствием, — пробормотала она. — Думаешь, я бы стала лезть без надобности? Давно ли тебя волнует, что там у Аарона пропало?       Леон оценивающе посмотрел на неё, взвешивая каждое слово. Потратив несколько секунд, он чуть расслабился, позволяя себе откинуться в кресле и спросить:       — Что в той папке, Эмили?       — Много чего, — неопределённо ответила она. — Даже не уверена, стоит ли говорить.       — Слушай, завязывай уже, — возмутился он, подскакивая с места и делая быстрый шаг к ней. Эмили тут же запустила в него небольшой диванной подушкой, со знакомой строгостью требуя:       — Сядь на место, Леон. Сейчас же.       Отбив «снаряд» в сторону, Леон остановился и смерил её цепким взглядом. И будто бы назло ему, в этот момент Эмили выглядела безупречно. Всё в ней было хорошо: то, как она сидела, как смотрела, как поправляла вьющиеся волосы, и даже чёрный узор, выглядывающий из-под рукава, красил её, придавая образу какой-то раскрепощённости и дерзости. Он ведь пришёл, чтобы поговорить без посторонних ушей и глаз, вот только не рассчитал, что окажется на её территории. Там, где ему придётся соблюдать её условия. Они словно откатились на пару месяцев назад, когда об отношениях не было и речи: он пытается достучаться до неё, а она стремится его осадить, недовольная тем, как он в очередной раз в погоне за правдой вторгается в «её» дела.       — Сядь, — вновь коротко приказала она, хмурясь больше для вида, чем от недовольства. Нехотя подчиняясь, Леон сел обратно в кресло, и Эмили опустила локоть на спинку дивана, расслабляя плечи. Мужчина отвёл взгляд первым, спрашивая себя, почему ещё не припёр её к стенке и не устроил допрос с пристрастием.       — Аарон полез, куда не следовало, — вернувшись к более мягкому тону, поделилась девушка. — Этим бумагам там не место.       — Ну конечно. А у тебя им самое место, верно? — мрачно усмехнулся Леон, но почти сразу посерьёзнел. — Эми, ты не можешь забирать документы из штаба, когда тебе вздумается.       Она не ответила, но промолчала с таким лицом, что её сомнение в этом утверждении было очевидно. Леон замолчал и добавил уже мягче:       — Ты выше этого.       Кажется, эти слова её немного пристыдили. Эмили обвела взглядом потолок, а затем не так уверенно сказала:       — Ты слишком хорошего мнения обо мне. Я делаю то, что правильно. Просто не по тому уставу, что действуешь ты.       Только смягчившийся Кеннеди опять нахмурился, не оценив эту попытку провести между ними черту. Не давая ему много времени размышлять над сказанным, она вдруг бесшумно поднялась с места и приблизилась. Леон молча наблюдал за ней, а Эмили мягко опустилась ему на колено. Рука машинально легла на её поясницу, а сам Леон напрягся, опасаясь, как бы её близость и малая доза алкоголя в крови не сыграли с ним злую шутку. Она наверняка находила в этом извращённое удовольствие, раз за разом пытаясь узнать пределы его стойкости и терпения.       Осторожно коснувшись его плеча, Эмили понизила голос:       — В чём конкретно был твой план? Попытаться переубедить меня словами? Поймать с поличным? Или просто использовать своё обаяние, чтобы я согласилась их вернуть?       Леон незаметно сжал подлокотник, с трудом отводя взгляд от кольца на шее. По крайней мере, пытался убедить себя, что смотрел именно на него.       — Я знаю, что ты делаешь, — холодно проговорил он вместо ответа. — Это не сработает.       Не ведясь на его напускную угрюмость, девушка фыркнула от смеха и наклонилась к нему. Леон даже не шелохнулся, когда её губы невесомо коснулись его подбородка, неспешно начиная прокладывать дорожку из поцелуев к уху. Устраиваясь поудобнее, она как бы невзначай упёрлась коленом в седушку кресла, между его ног. Впившись пальцами в обивку, Леон судорожно набрал воздуха в лёгкие и тут же понял свою ошибку. От её духов мысли моментально спутались.       — Ну конечно, — снисходительно прошептала Эмили, касаясь губами его уха. — Кто я такая, чтобы пытаться перехитрить самого Леона Кеннеди? Такого догадливого, такого сильного… — из её груди вырвался тихий вздох, полный тоски, больше напоминавший стон. — Такого красивого…       Ему отчаянно хотелось прикоснуться к ней в ответ, снова ощутить её мягкую кожу под огрубевшими ладонями, закончить начатое в кабинете, но мысль о том, что это всего лишь попытка его отвлечь, не позволяла этого сделать, как бы ни хотелось. Его рука оставалась строго на её талии, не смея пресекать черту, но от происходящего в его собственных мыслях Леон нервно сглотнул.       Пальцы резко отпустили подлокотник, стоило ей спуститься к шее.       — Довольно, — процедил Леон, ловя её лицо за подбородок. — Я здесь не за этим.       Эмили присмотрелась к нему, не двигаясь, всё же считав в его голосе что-то кроме недовольства.       — Чёрт, ты и правда злишься на меня, — с лёгким удивлением подметила она. — Но дело не в краже, верно?       — Ты подставляешь сама себя, — объяснил он. — Сделала это, не посоветовавшись со мной. Не думала о том, что тебя могут уволить?       Оставаясь равнодушной к этой угрозе, Эмили выпрямилась, поправляя халат.       — Как мило, — лишь подметила она с улыбкой. — Ты беспокоишься за меня.       Она поднялась так же быстро и бесшумно, как и приблизилась, оставляя его гадать, какое чувство испытывать по этому поводу — облегчение или досаду.       — Давай так, — заговорила она уже по-деловому. — Я отдам их тебе, если ты назовёшь достаточно вескую причину, почему это плохая идея.       — Это трюк какой-то? — опять начиная терять терпение, спросил Кеннеди. — Может, ещё квест устроишь, чтобы я тебя с этой сраной папкой по всему дому искал?       Усмехнувшись на иронию, Эмили снисходительно заявила, задерживаясь в дверях спальни:       — Если ты так хочешь экскурсию, достаточно просто попросить.       Леон тихо фыркнул и бессильно откинулся в кресле, прекрасно понимая, что силой он у неё документы не отберёт. Не потому что не может, а потому что не посмеет. Не то чтобы он вообще спешил уходить — из всех мест в этом проклятом городе сейчас он хотел быть именно здесь, рядом с ней, где кошмарная картинка в его голове начинала блёкнуть. А Эмили, кажется, и не планировала его прогонять, будто нарочно задерживая этими странными прихотями.       Он услышал, как глухо хлопнула дверца сейфа в комнате. Меньше чем через минуту Эмили вернулась из спальни с увесистой папкой в руках.       — Никакие это не служебные бумаги, — сообщила она, уже без намёка на улыбку. — Это моё досье. Не официальное. Настоящее. Моё прошлое, Леон. Лежало у этого засранца на столе среди прочего хлама, как будто…       Она не стала договаривать, но её отношение к этому было понятно и без слов. Девушка рвано вздохнула, выравнивая сбившееся от возмущения и обиды дыхание. Леон неподвижно сидел напротив, а перед его глазами разом промелькнула бессонная ночь в Вашингтоне. Как что-то внутри отчаянно сопротивлялось, пока он точно так же лез к ней под кожу. Без спроса, без её ведома. Он много часов провёл, гадая, как будет это преподносить. И что-то в её болезненной реакции подсказало — не сейчас. Не так. После такого сказать ей, что он всё знает, было бы серьёзным ударом по её доверию, из-за которого она в ту ночь осталась с ним, когда он был пьян и не контролировал себя; по тому, из-за чего она впустила его в свой дом, и почему вообще разговаривает с ним сейчас.       Рискнуть потерять её сегодня он был не готов.       Леон медленно выдохнул, хмуря брови. По крайней мере, стало понятно, почему она стащила документы и почему держала втайне. Всего лишь ради защиты. Как последняя попытка ухватить выбитый из её рук контроль. По какой-то извращённой логике, вопреки его принципам, это было правильно.       — А знаешь, что ещё? Я почти уверена, что из-за него эта тварь меня и нашла, — её голос дрогнул, и Кеннеди это заметил. Под хмурым взглядом Леона Эмили молча отыскала запрятанный между страниц конверт — тот самый, что и заставил её заинтересоваться папкой.       — Это… — осипшим непонятно от чего голосом начал он.       — Почерк такой же, как и на записке, — подтвердила она его подозрения. — Кто-то назначал ему встречи. Пользовался этой… «Амбрелловской» службой доставки писем.       Леон сделал паузу, всё обдумывая. Не поддаваясь тому гневу, что зачинался в груди от этой новости, он прочистил горло и протянул руку, уточняя:       — Позволишь?..       Она несколько насторожилась, но исправно передала ему конверт. Леон в мрачном молчании раскрыл письмо и пробежался по нему взглядом.       «В восемь. Приходи один. На том же месте.»       Его пальцы невольно сжались на колене. В каждом нацарапанном слове он видел подтверждение её опасений, и это доводило его до тихой ярости. Не уследил. Не был рядом. Пусть и не по своей воле, оставил её одну среди сговорившихся упырей, что только и норовились ей навредить.       — Он мог знать маршрут, по которому я поеду, — напряжённо пробормотала Эмили, скорее размышляя вслух. — Он и расположение штаба мог выдать, чего уж там. Придётся всё переносить. Грёбанные Симмонсы…       Резко выдохнув, она спрятала лицо в ладонях. Леон отвлёкся от письма, поднимая на неё глаза. Она не пыталась скрыть слёзы; просто хотела на секунду закрыться от мира, где всё оборачивалось против неё.       — Эми, — услышала она его тихий, почти умиротворяющий голос. — Тебе придётся это вернуть.       Зависнув на секунду, она отняла руки от лица и посмотрела на него, как на помешанного.       — Сколько ты выпил? — проворчала девушка, поёрзав на месте. Лишь скривив губы на это замечание, Леон отложил конверт на журнальный столик и напомнил:       — Он отстранён. Это всё равно окажется у комиссии внутренней безопасности. Они сами до него доберутся. Но если узнают, как она оказалась у тебя… — он сделал паузу, придавая вес следующим словам. — Это не только нарушение устава. Это повод вышвырнуть тебя за дверь.              — Да плевать мне на устав, — почти с презрением заявила Эмили, поневоле напомнив ему о словах советника. — Я пыталась играть по правилам. Сам видишь, что получилось.       «Эмили плевать на правительство. Бенфорд назначил вас лишь за тем, чтобы она в своих поисках не вышла из-под контроля.»       Каким бы мерзавцем не был Симмонс, надо было признать: сказанное имело под собой почву. Но если бы несколько лет назад Леона такое пренебрежение возмутило, то сейчас это вызывало в нём больше противоречий, чем он хотел.       Леон чуть подался вперёд, опираясь локтями на колени.       — Эми, я понимаю, — не скрывая собственной досады на ситуацию, заверил он. — Аарон — та ещё заноза в заднице. Но так нельзя. Не делай того, о чём пожалеешь.       — Ох, ну почему ты такой? — вздохнула она, захлопывая папку и сжимая её в руках. — Обязательно надо быть таким правильным?       Морщинки на его лице разгладились. Леон медленно выпрямился в кресле.       — Ты бы предпочла, чтобы я был другим? — его губы дёрнулись в какой-то странной усмешке, в которой проницательная Эмили увидела — слова, хоть и ненамеренно, его задели. И тотчас же прикусила язык.       — Нет, — опуская глаза на папку на своих коленях, буркнула она. — Господи, конечно нет, я… Не хотела. Прости. Я совсем не это имела в виду.       Воцарилось молчание. Леон неотрывно наблюдал за ней, видя, что она не ищет аргументов и не хочет больше спорить. Просто борется с собственным упрямством. И он уже по опыту знал, что занятие это не из лёгких.       Наконец Эмили, вздохнув, поднялась с дивана.       — Ладно, забирай, — сдалась она и нехотя протянула папку. Леон, помедлив, потянулся за бумагами, но девушка вдруг шагнула назад, и его рука схватила только воздух.       — Ты, бля, издеваешься?! — уверенный, что так оно и есть, возмутился он, стремительно подскакивая с кресла и окончательно выходя из себя. Эмили технично увернулась от него и спрятала папку за спину прежде, чем он успел поймать её запястье.       — Теряете хватку, мистер Кеннеди, — поддразнила девушка, которую явно позабавила эта попытка.       — Эми, прекращай, — предупреждающе процедил Леон, на котором, видимо, всё-таки сказывался пропущенный со Стивом стакан. Эмили лишь дерзко улыбнулась в ответ и вновь отступила назад. Мужчина снова ступил к ней, но Эмили прошмыгнула мимо него и отошла за кресло, чтобы то оказалось между ними.       — По-твоему, это смешно? — мрачно спросил Леон, и девушка, немного подумав для вида, пожала плечами и ответила:       — Есть немного.       Леон раздражённо прикусил щёку, прикидывая, как добраться до неё. В два шага обогнув кресло, он попытался поймать её одной рукой.       — Ты вообще стараешься? — не удержалась от язвительного комментария Эмили, в очередной раз ускользая. На миг оказавшись позади него, Эмили вдруг легонько хлопнула его папкой пониже спины, не удержавшись от мимолётного соблазна, и сразу же отскочила на безопасное расстояние. Обескураженный этой выходкой, Леон угрожающе медленно расправил плечи, не спеша оборачиваться.       — Прошу, скажи, что мне показалось, — понизив голос, угрожающе проговорил он.       — Не показалось, — довольная проделанным, ответила Эмили, нарочно шагнув к нему ближе. — Могу повторить. Конечно, если хорошо попросишь.       Нахмурившись, Леон молниеносно обернулся на неё, попытавшись ухватить за руку, но она отпрыгнула от него, уходя в другую половину комнаты. Цокнув языком, Эмили неспешным шагом практически проплыла к шкафу. Вальяжно облокотившись на одну из полок и подперев голову рукой, она с притворной скукой вздохнула:       — Честно, это уже не смешно, а как-то печально. Что, годы берут своё, да? Или ты просто боишься, что я тебя уделаю?       Стоявший всё с тем же еле уловимым выражением недовольства на лице Леон вдруг, не удержавшись, фыркнул от смеха, не теряя при этом своего грозного вида. Эмили не пыталась сбежать — это было бы бессмысленно. Она всего лишь дразнила его, не только словами и наличием у неё папки, но и всем своим безупречным видом, явно желая быть пойманной, но не собираясь упрощать ему поимку. Происходящее постепенно увлекало его, но сообщать ей об этом он не собирался. А вот немного проучить за её выходки — с превеликим удовольствием.       Глаза быстро пробежались по комнате, оценивая обстановку и просчитывая какую-никакую тактику.       — Ладно. Сама напросилась, — перестав осторожничать и быстрым шагом направившись к ней, процедил Леон. Эмили дождалась, пока он немного приблизится, а затем юркнула в сторону, но недооценила скорость агента, который с поразительной быстротой вдруг перемахнул через диван, срезая путь и оказываясь перед ней. Эмили едва успела увернуться, привычным приёмом снова оказываясь у него за спиной — и поздно поняла, что просчиталась.       Слишком хорошо знакомый с этим манёвром, Леон с готовностью обернулся, с силой дёрнул ускользающую от него девушку на себя так, что она влетела в него спиной, поймал поперёк живота и отобрал папку. Перехватив её запястья свободной рукой, он прижал Эмили к своей груди и отвёл документы подальше, чтобы она не дотянулась. Быстро смирившись с поражением, она затихла и вдруг услышала его сквозивший угрозой голос прямо над ухом:       — У тебя очень большие проблемы, Ньюман.       — Неужели? Это какие же? — повернув голову, с искренним интересом спросила Эмили, не особо напуганная его интонацией. Леон покрепче сжал пальцы и строго сообщил:       — Для начала, я подробно распишу этот инцидент в рапорте. Но вот это…       Он ненадолго отстранил её от себя, мстительно хлестнул папкой по её ягодицам и тут же прижал обратно, игнорируя протестующий звук, слетевший с её губ.       — …пожалуй, упоминать не стану, — закончил Леон, сдерживая самодовольную улыбку. Нервно поёжившись и глянув на мужчину через плечо, Эмили невозмутимо ответила:       — Жаль. Уже представляю лицо Бенфорда, когда он будет это читать.       Спиной она почувствовала, как завибрировала его грудь от низкого смешка.       — Пожалей старика, — попросил Леон. — Ему такие подробности ни к чему.       Эмили улыбнулась в ответ и отвернулась, мысленно восхищаясь тому, с какой лёгкостью его пальцы обхватывают оба её запястья. Не торопясь её отпускать, Леон глубоко вздохнул, выравнивая слегка участившееся после «погони» дыхание и заодно тайком наслаждаясь окутавшим его запахом женского парфюма. Его дыхание потревожило волосы на её макушке. Обездвиженная в его объятиях Эмили вдруг усмехнулась.       — Смешной ты, Леон, — тихо заметила она. Леон скептически приподнял брови, сомневаясь, что она в том положении, чтобы делать подобные заявления.       — И почему же?       — Нюхаешь меня постоянно, — ответила девушка, видимо, нисколько не смущённая этим фактом. — Что, так сильно нравлюсь?       Поняв, что скрываться нет смысла, Леон смягчился и без иронии признал:       — Ты даже не представляешь, насколько.       Она вновь глянула на него через плечо, на этот раз задержавшись подольше. Не спеша тянуться друг к другу, оба замерли, дабы не нарушать этот устоявшийся момент близости. Отпустив её запястья, Леон медленно переместил руку на её талию, прижимая плотнее. Отпускать, как всегда, не хотелось.       — Ты получил, что хотел, — вкрадчиво заговорила Эмили, слегка кивнув на папку в его руке. — Или есть… что-то ещё?       — Задал пару неудобных вопросов, и уже гонишь меня прочь? — ворчливо пробормотал он с улыбкой и услышал снисходительный смешок. Эмили отвела глаза, бездумно рассматривая гостиную, будто видит её в первый раз.       — Всё такой же глупыш, — тихо произнесла Эмили. — Я ведь только и делаю, что пытаюсь тебя задержать.       Отшвырнув папку на журнальный столик, Кеннеди, не скрывая иронии, попросил:       — Сделай мне одолжение, в следующий раз придумай способ поумнее. Без воровства и вызова электрика.       Скривив губы, Эмили снова предприняла попытку освободиться, чтобы немного сбить с него спеси, но он с лёгкостью поймал её двинутый локоть и дёрнул, чтобы она оказалась к нему лицом. Едва её рука легла на его плечо, Эмили почувствовала напряжённые мышцы, перекатывающиеся под тканью рукава. Она тут же отдёрнула руку, замирая, испугавшись скорости взыгравших в ней мыслей и ощущений. Без труда удерживая её, Леон смотрел с явным интересом и даже каким-то снисхождением.       — Ещё не наигралась? — наконец, тихо и немного насмешливо спросил он. Не выдавая волнения, вызванного его бархатным голосом, Эмили очаровательно улыбнулась. Леон почувствовал, как она робко прильнула к нему, и от того, насколько они близко, его кожа покрылась мурашками.       — Ещё нет, — вкрадчиво ответила девушка, скользнув руками по его широкой груди, обняла за шею и приподнялась на носках. Леон почти инстинктивно подался навстречу, но Эмили дразнящим движением лишь едва ощутимо поцеловала его в самый краешек губ и тут же отстранилась, вынуждая его разочарованно выдохнуть. Выражая своё негодование, Леон до побелевших костяшек смял шёлковую ткань халата на её талии, хмурясь.       — Эми, иногда ты просто невыносима, — раздосадованный собственной доверчивостью, бессильно прорычал он, уже в открытую вжимая её в себя. Эмили лишь самодовольно хмыкнула в ответ и склонила голову. На мгновение Леон перестал дышать и прикрыл глаза, ощутив, как её губы припали к жилке на его шее, неторопливо оставляя на коже пару крайне чувственных поцелуев. От понимания, что они совершенно одни в пустой квартире, его бросило в жар.       — Прям так уж невыносима? — в перерывах между поцелуями невинно поинтересовалась Эмили. — Бедняжка, и как ты только терпишь меня?..       Её рука огладила его бок, задирая край футболки. Она прижалась губами к родинке на его горле, без стеснения забираясь рукой под его футболку и принимаясь легонько поглаживать его живот. От нахлынувших на него воспоминаний об их последней близости Леон застыл, подобно изваянию, и стиснул зубы так, что скулы свело. Кончики её пальцев продолжали изучать рельефное тело, то и дело опускаясь и «ненароком» задевая пряжку ремня на его брюках. В очередной раз поцеловав его в шею, девушка приподнялась и легонько куснула его за мочку. Раззадоренный, он повернул голову и попытался поймать её губы, но Эмили опять проворно увернулась, целомудренно целуя его в гладко выбритую щёку.       — Что, я уже не такая невыносимая? — насмешливо промурлыкала она. Леон готов был взвыть от этой несправедливости.       — Да чтоб тебя… — выдохнул он и, не выдержав, ухватил её подбородок двумя пальцами. Девушка выжидательно замерла, но Леон задержался, убеждаясь, что она закончила с увиливаниями. Губы прижались к её губам; Кеннеди с облегчением ощутил, что она поддалась, спустя пару дразнящих касаний вовлекая его в настоящий, полный откровенного желания поцелуй. Слабость, приятная и пьянящая, прошлась по всему телу. За жалкие секунды агент растерял всю свою угрюмость, тая от долгожданной ласки её рук. От неё невозможно было оторваться — ему срывало крышу лишь от одного её прикосновения.       — Чисто для справки, я всё равно напишу тот рапорт, — стоило поцелую прерваться, хрипло пригрозил он. Эмили, невозмутимо улыбнувшись, ответила:       — Пришли мне копию, как закончишь.       Обретя возможность свободно прикасаться к ней, Леон позволил себе увлечься, без слов выказывая то, как мучительна его тоска по ней, когда её нет рядом, и как ему становится хорошо, стоит им оказаться вместе. За последние дни ему основательно осточертели расстояния и обязанность соблюдать субординацию в штабе, и терпеть это издевательство он больше не собирался, видимо, как и она.       Словно прочитав его мысли, Эмили взяла его за руку и плавно потянула в сторону спальни.       — Идём, — коротко поманила она, уводя его за собой. Леон, как заворожённый, беспрекословно последовал за ней. Бегло оглядев убранство спальни, он опять сосредоточил всё внимание на девушке. Эмили повела его к кровати, на краткий миг прильнула к нему, чтобы вновь впиться поцелуем в его губы, а затем толкнула его в грудь, призывая сесть. Леон охотно подчинился, плюхнувшись на постель, но тут же подался вперёд, увлекая девушку на кровать следом за собой. Она успела издать короткий смущённый смешок, прежде чем их губы встретились в очередном порывистом поцелуе.       Спальня больше не казалась удушливым мрачным местом. Думать о чём-то, помимо надёжной, почти хозяйской хватки на бёдрах, Эмили не могла. Её рука минула пряжку на его поясе и с нажимом огладила красноречивый бугор между его ног. Даже через плотную ткань брюк это движение вызвало в Леоне целый вихрь эмоций. Заведённый её поглаживаниями, он приоткрыл рот в беззвучном стоне и углубил поцелуй, требуя большего и изнывая от затянувшейся прелюдии. Желание буйствовало в нём и не находило выхода. Рука потянула за пояс на её талии; ладони скользнули по её плечам, торопливо скидывая халат, и заскользили по её разгорячённой коже, вспоминая каждую деталь, что могла позабыться за краткое отсутствие.       Свалив Эмили на постель, Леон приподнялся над ней. Рывком сдёрнув с себя футболку, он принялся ослаблять пряжку на брюках.       — Перевернись, — тихо потребовал он, и Эмили, прикусив губу, послушно легла на живот. Мужская ладонь коснулась её плеча, смахивая волосы в сторону, и пальцы прошлись от основания шеи вдоль позвоночника. Мужчина рвано усмехнулся, с довольной улыбкой наблюдая, как Эмили подалась к нему, соблазнительно прогнувшись в спине. Рука в жадном нетерпении прошлась по её бедру, огладила и сжала ягодицу… И вдруг наградила её звонким шлепком. Без предупреждения, разом сменив тон происходящего, вынуждая её шикнуть через зубы скорее от неожиданности, чем от боли.       — Какого чёрта ты… — упрекнула Эмили и отодвинулась было, на что Кеннеди лишь хрипловато выдал:       — Только не говори, что не заслужила.       Тяжело задышав, Эмили на удивление покорно приняла ещё один шлепок, а затем и вовсе выгнулась навстречу, когда ладонь прошлась по месту удара. Коленом раздвинув её ноги, Леон, оперевшись на постель, склонился к её уху и сообщил таким тоном, от чего Эмили едва не забыла, как дышать:       — Я постараюсь понежнее.       Стон от проникновения, едва не сорвавшись на крик, глухо прозвучал в подушку. Собрав край одеяла пальцами, Эмили прогнулась сильнее, запрокидывая голову.       — Твою ж мать… — с придыханием выдал Леон, выпрямляясь. Несмотря на обещание, пальцы сильнее впились в бёдра, грозясь оставить после себя синяки. Резким, ритмичным движениям вторили поскрипывания кровати, хотя Эмили могла поклясться, что прежде в прочности мебели сомневаться не приходилось. Колени задрожали от напряжения, разъезжаясь в стороны, по телу прокатился жар от смущения. Подаваясь к нему, она сдавленно простонала его имя — и не узнала свой голос, срывающийся, кроткий, едва различимый среди звуков, стоявших в спальне. Его руки задержались на её талии, давая понять, что он услышал. Что даже сейчас, в порыве неконтролируемой страсти, ему важно знать, что ей комфортно с ним. От этого Эмили теряла голову только стремительнее.       Задав нужный темп, Леон приоткрыл веки и опустил глаза.       — Умница, — поощрительно шепнул он, восхищённый тем, как она в очередной раз выгнулась навстречу. — Так хорошо принимаешь меня…       Он почувствовал, как она вся сжалась после его слов, замедлившись и жалобно всхлипнув от удовольствия. От предположения его губы сами собой растянулись в улыбке.       — Тебя это заводит? Нравится, когда я…       — Да… Нравится, — стыдливо выдохнула Эмили, которая, судя по голосу, сама открыла это для себя только сейчас. Леон довольно хохотнул, и его ладонь опустилась на её поясницу.       — Ну, раз так… — прошептал он, слегка надавливая и закатывая глаза. — Да, молодец… Господи, как же охуенно…       Закусив губу, он запрокинул голову, сопровождая каждый толчок резким выдохом. Казалось, только теперь Кеннеди смог отпустить всю ту чертовщину, тянувшую его за плечи. Всё отошло на задний план, и наедине с ней он запретил себе думать о чём-то другом. Полумрак спальни, безбожно смятая кровать и тепло её тела под ним — большего ему и не требовалось.       Почти доведённая до предела, Эмили чуть свела колени и почувствовала, как Леон вдруг ослабил напор. Рука слегка хлопнула её по бедру, и Эмили, поняв намёк, повернулась к мужчине лицом, в следующую секунду оказываясь подхваченной под бёдра и усаженной сверху.       — Хочу видеть тебя, — шёпотом пояснил Леон, а у Эмили снова сбилось дыхание от открывшейся картины. Наверное, с ним всегда будет так: захватывающе, до дрожи в теле, до искусанных губ и горящих от непристойности щёк.       Опираясь на постель, Леон привстал, обхватывая заднюю часть её шеи, сливаясь с ней в быстром, но крайне необходимом поцелуе. Через миг повалив его на спину, Эмили выгнулась, перехватывая инициативу. Хотелось отдать ему всё, что у неё есть, увидеть его самого измотанным и обессиленным, но не от их проклятой работы — от неё. Под её ладонями чувствовалось, как бешено бьётся его сердце, как вибрирует грудная клетка, когда он срывается на утробные, грубые стоны.       Оргазм настигает её слишком скоро, охватывая всё тело после того, как она услышала охрипший от предвкушения голос Леона:       — Быстрее, детка… Я уже близко…       Она покорно исполняет просьбу, и Леон, протяжно простонав поощрительное: «Умница», запрокидывает голову и скользит ладонью по её животу, устремляясь к груди. От глубины и быстроты проникновения девушка заходится дрожью, чувствуя, как всё внутри неё сжимается от неконтролируемой волны удовольствия. Несколько рваных глубоких толчков, и Леон слегка прогнулся в спине от охватившей его приятной судороги, вжимаясь затылком в подушку. С его губ слетело ругательство, затем ещё одно, прежде чем его тело ослаблено опустилось на постель. Руки всё ещё удерживали Эмили, почти инстинктивно, как нечто хрупкое и сокровенное.       Через минуту передышки Эмили склонилась к нему. Горячее дыхание обдало его ухо, и вкрадчивый голос прошептал:       — Какой же ты невоспитанный, Кеннеди. В Белом доме понабрался таких слов?       Леон слабо хохотнул и ответил:       — Даже не начинай. Я слышал, как ты сама умеешь ругаться.       Тяжело дыша, он приоткрыл глаза и встретился с ней взглядом, и его губы, как и её, тронула усталая, но довольная улыбка. Небрежно откинув прядку с лица, Эмили подалась назад, но мужские руки в ту же секунду усадили её обратно, вынуждая ахнуть, и Леон вполголоса потребовал:       — Подожди.       Девушка покорно замерла, упираясь ладонями в его грудь. Леон прошёлся по ней беззастенчивым взглядом, стараясь запомнить каждую деталь: то, как безупречно она восседает на нём, как волны тёмных волос ниспадают на тяжело вздымающуюся грудь, а серебро цепочки поблёскивает в свете настольной лампы; как дрожат её руки от лёгкого напряжения и затихающего оргазма. В ответ на молчаливый вопрос в её глазах он задумчиво произнёс:       — Так скучал по тебе… ты и представить не можешь.       Приподнявшись, он коснулся её щеки и накрыл её губы своими, всё ещё не веря до конца в возможность делать это беспрепятственно и открыто. Когда он отстранился, Эмили попробовала спрятать смущение за иронией:       — Продолжай в том же духе, и из этой спальни ты больше никогда не выйдешь.       Леон скептически свёл брови к переносице, усмехаясь.       — Тоже мне, напугала.       — Но кто же тогда вернёт документы в штаб и спасёт несчастного Аарона? — притворно вздохнула она, и из груди Леона снова вырвался смешок. Мягко откинув её волосы назад, он неспешно принялся целовать её в шею, после небольшой паузы тихо произнося:       — Сам не верю, что говорю это… но я рад, что ты стащила эту папку.       И без того довольное лицо Эмили озарила лукавая полуулыбка.       — Значит, я могу оставить её себе? — уточнила она, уже растеряв всякий интерес к этой затее.       — Не наглей, — с напускным недовольством проворчал он ей на ухо, переворачиваясь и подминая её под себя. Приподнявшись над посмеивающейся девушкой и шлёпнув ладонью по её бедру, он вновь пробежался взглядом по её телу.       — Всё ещё злишься на меня? — поинтересовалась Эмили, и в её голосе он уловил непривычную робость. Леон провёл рукой по растрепавшимся волосам и расслабленно усмехнулся, не удержав напускного сурового вида. После всего дерьма, что довелось увидеть за сегодняшний вечер… Даже если бы оно было так, не стал бы показывать до последнего.       — Я не могу на тебя злиться, — признался он, а усмешка так и застыла на его губах. — Но чтобы больше никаких краденных документов.       Она тут же прищурилась — выходит, уловила, что с ним что-то не так. Но вместо расспросов сохранила несерьёзный тон разговора, за что Леон был безмерно благодарен:       — И что теперь? Я под арестом?       — На сутки, — кивнул он. — До выяснения обстоятельств.       Она тихо посмеялась, и на мгновение Леону удалось поймать это чувство. То ли спокойствия, то ли просто… нормальности, поставившей паузу в череде сомнений, боли и недомолвок. Всё остальное — потом. Сейчас у них была эта ночь и невесть откуда взявшаяся уверенность, что сегодня их уже никто не потревожит.       — Это значит, ты остаёшься? — с затаённой надеждой спросила Эмили, не отводя взгляда. Помедлив, Леон наклонился к ней, чтобы их лбы соприкоснулись. И когда оба прикрыли глаза, просто ответил:       — Куда я, по-твоему, от тебя денусь?..