мой единственный ангел, наше сердце обнажено.

      С того дня, как Сонхва уехал, прошло несколько дней, и над скрытой хижиной в самом сердце леса установилось тревожное затишье. Угроза, которая незаметно нависала, пока оставалась бездействующей, и дни казались почти обманчиво тихими.       Тем не менее, под поверхностью, беспокойство охватило обитателей хижины, особенно Сана.       Он стал заметно более нервным, чем обычно, его нервы были явно на пределе, когда он перемещался по хижине. Каждый скрип половиц, каждый шорох листьев снаружи, казалось, приводил его в напряжение.       Было так, словно тишина леса стала зловещим присутствием, таящимся прямо за их дверью. Реакции Сана на внезапные звуки или неожиданные движения стали почти чрезмерными, его сердце колотилось от малейшего повода.       Его обычно яркие глаза теперь были затуманены страхом, а его смех стал редким.       Даже по вечерам, когда в хижине должно было быть безопасно, Сану было трудно найти передышку. Его сон был прерывистым, омраченным снами и моментами бодрствования, когда он садился, внимательно прислушиваясь к лесной симфонии.       Предзакатное солнце заливало коттедж тёплым золотистым светом, когда Юнхо готовил поднос с чаем. Он заметил все это – ну как он мог не заметить? Видя, как Сан находился на грани, он хотел сделать что-то, чтобы облегчить беспокойство, которое, казалось, витало вокруг младшего.       С нежной улыбкой Юнхо поставил поднос на стол рядом с ним, а затем, с оттенком игривости, обнял его со спины. Он стал смелее после их откровенного разговора, и их отношения действительно расцвели благодаря этому.       Однако, когда руки Юнхо обняли его, острый вздох вырвался из губ Сана, и он отпрянул в чистом ужасе. Его внезапное движение заставило Юнхо споткнуться назад, врезавшись в стол и опрокинув чашки с чаем на пол, разбрызгивая горячую жидкость повсюду.       Тревога глубоко отразилась на лице Юнхо, когда он обрел равновесие.             — Ты в порядке? — спросил он, протягивая руку.       Сан, слегка дрожа, отказался встретиться взглядом с Юнхо. Он резко встал и неосторожно отступил в свою комнату, заперев за собой дверь.       Юнхо постоял там мгновение, его мысли метались от беспокойства. Он знал, что что-то вызвало такую реакцию Сана, что-то, что он не мог понять. Но он был готов проявить терпение.             — Ангел, — тихо позвал он сквозь закрытую дверь, — пожалуйста, впусти меня. Мы можем поговорить, просто поговорить.       Сан оставался упрямо молчалив по ту сторону запертой двери, игнорируя мягкие просьбы Юнхо. Было так, словно между ними воздвигли стену, и Юнхо был полон решимости найти способ пробить её.       Как только Юнхо собирался снова постучать в дверь, Хонджун, в своём наименьшем обличье, появился у его ног, выкатил ключ изо рта и подтолкнул его к нему. Глаза Юнхо расширились от удивления, и он быстро подобрал ключ. Он вставил его в замок, повернул и тихо толкнул дверь.       Увиденное ударило ему в самое сердце. Сан скукожился под одеялами, словно в защитном коконе, который сам себе создал.       Юнхо спокойно подошёл к кровати, не желая его еще больше пугать. Он осторожно сел на край матраса, его рука потянулась, чтобы нежно погладить его волосы.             — Сан, — тихо прошептал он, — это я.       Сан выглянул из-под одеял, его глаза были покрасневшими от несдерживаемых слёз. Он посмотрел на Юнхо:             — Юнхо, я...       Ничего не говоря, Юнхо забрался в кровать рядом с ним и обнял его, мягко прижимая к себе.       Сан мгновение колебался, прежде чем успокоиться в его объятиях, положив голову ему на грудь. Их тела сошлись, как части головоломки, и он издал прерывистый вздох, зарывшись лицом в изгиб шеи Юнхо, притягивая одеяло ближе руками.       Пальцы Юнхо выводили успокаивающие узоры на его спине, его прикосновения были нежными и утешительными.             — Можешь говорить, когда будешь готов.       Они лежали в тишине некоторое время, внешний мир отступал по мере того, как они привыкали к этой близости. Восхищение Юнхо наконец стало ощутимым: его пальцы выводили нежные узоры на шее Сана, а губы нежно целовали его макушку.       Когда солнце садилось и птицы смолкали, Сан наконец нарушил тишину и хриплым голосом сказал:              — Прости.       Руки Юнхо, обнимавшие его, сильнее сжались, его беспокойство не ослабевало. Он нежно поцеловал Сана в шею.             — Сан, — тихо начал Юнхо, — можешь рассказать, что тебя так сильно пугает?             — Это просто... — он замялся, теребя край рубашки Юнхо, — это гнетущее чувство, будто я болтаюсь над обрывом, словно я какая-то приманка, просто жду, чтобы меня сожрало то, что там снаружи.       Юнхо нахмурился:             — Сан...             — Такое чувство, будто я просто жду, пока меня убьют, как утка в тире. Все вокруг что-то делают: Минги молится, Сонхва изо всех сил пытается найти помощь, ты всегда сражаешься, а что делаю я? Я сижу как утка в тире. Все, что я делаю, это прячусь, бегу, прячусь, бегу. — Сан говорил сбивчиво, его глаза были полны паники. — Я больше так не могу, Юнхо, я...             — Эй, эй, — успокаивающе сказал Юнхо, обхватив его щеку одной рукой. — Дыши, дыши ради меня.       Дыхание Сана едва замедлилось, но его взгляд оставался паническим, словно кто-то приставил нож к его горлу.       Сердце Юнхо просто разрывалось от боли.             — Послушай меня, — сказал он. — Я знаю, это страшно. Но ты не один в этом, — пообещал он, приподнимая голову Сана. — Мы пройдем через это вместе, и я сделаю все, что в моих силах, чтобы защитить тебя. Я обещаю. Я обещаю.

𓆩☯︎𓆪

      Следующее утро наступило с чувством спокойствия, которое прежде обходило эту комнату стороной. Воздух казался легче, постель — теплее.       Юнхо медленно открыл глаза, встречая утренний свет, пробивающийся сквозь шторы. Он остро ощущал тепло рядом с собой, присутствие, ставшее неотъемлемой частью его жизни.       Когда он склонил голову, чтобы посмотреть на него, улыбка сама собой появилась на его лице.       Черты лица Сана смягчились в нежных лучах рассвета, его выражение было расслабленным в объятиях сна. Его волосы были растрепаны, обрамляя лицо так, что Юнхо находил это умилительным.       Он протянул руку, убирая прядь волос со лба Сана, его прикосновение было легким, как перышко, чтобы не испугать его. Он размышлял об уязвимости и доверии, которые Сан проявил к нему, о том, как сильно он ему доверял.       Пока Юнхо продолжал любоваться своим мирно спящим спутником, он был в безмятежном неведении о том, что его взгляд пробудил младшего от его фантазий. Постепенно ресницы Сана затрепетали, и он заморгал, приходя в себя.       Почувствовав на себе взгляд Юнхо, он слегка пошевелился, осознавая их близость. Он чувствовал тепло тела Юнхо, тепло его руки вокруг себя, что было новым.             — Доброе утро, — тихо поприветствовал Юнхо, одаривая его улыбкой, способной посоперничать с самим солнцем.       Застенчивость Сана была умилительной, когда он ответил на приветствие:             — Утро, — пробормотал он, отстраняясь.             — Ты чувствуешь себя сегодня лучше? Или хуже? — спросил Юнхо, притягивая его обратно.       Сан на мгновение замялся, нахмурив бровь, пока думал:             — Лучше, — наконец решил он. — Разговор с тобой вчера... он помог.       Грудь Юнхо наполнилась облегчением:             — Я рад это слышать.       Сан кивнул, его доверие к Юнхо было очевидно в его глазах:             — Я хотел спросить... А что насчёт Сонхва? Когда, по-твоему, он вернется?             — Ты просыпаешься в моих объятиях, но всё равно спрашиваешь о нём? — пожаловался Юнхо, когда Сан хихикнул, и посмотрел на часы на стене. — Он должен вернуться завтра. Надеюсь, у него будут объяснения или план, как помочь.       Прежде чем Сан успел отреагировать, в комнате появился Минги с живой улыбкой на лице. Хонджун сидел у него на плече, и эта беличья особа тут же попыталась втиснуться между Юнхо и Саном.             — Я так и знал, — Хонджун пробормотал, многозначительно глядя на Юнхо, когда тот не отреагировал. — Теперь, когда ты исповедался в своих грехах, меня оставят без внимания.       Минги посмеялся и мягко сказал Хонджуну:             — Будь вежлив, Хонджун.       Но Хонджун, неунимаясь спросил:             — Юнхо, ты научил Сана чему-нибудь интересному вчера? Или наоборот?       Лицо Юнхо покраснело, и он заикаясь сказал:             — Хонджун, это не... Минги быстро вмешался, подхватывая шкодливую белку:             — Так, с тебя хватит. Мы готовим завтрак. Юнхо, Сан, хотите что-нибудь конкретное?       Сан покачал головой. Юнхо, наоборот:             — Не мог бы ты сделать мне чаю? И бутерброд, если есть? Я вообще-то... Эй, эй, вернитесь, — Минги выскользнул из комнаты, пока Юнхо продолжал говорить, фактически пресекая его просьбы.       Сан тихо рассмеялся.             — Так тебе и надо за то, что ты такой требовательный, — сказал он, потягиваясь как кот. Юнхо схватил его вытянутые руки, удерживая их.             — Хочешь узнать о требовательности?       Сан сглотнул, его щеки слегка порозовели, и он попытался вытащить руки из хватки Юнхо. Но его хватка была сильной, его пальцы крепко удерживали руки Сана.       Напряжение, нараставшее слишком долго, было неоспоримым.       Сердце Юнхо бешено забилось, когда он наклонился, дюйм за дюймом приближаясь к дрожащим губам Сана. Он чувствовал тепло дыхания Сана, ощущал сладость, которая мучила его месяцами.             — Можно... тебя поцеловать? — спросил он.       Дыхание Сана перехватило, когда он кивнул в ответ.       И вот, наконец, их губы встретились в поцелуе, который был одновременно сладким и страстным.       Это был поцелуй, говоривший о невысказанных чувствах и разделённых мгновениях искренности. Это была кульминация их душ, обещание будущего, в котором Юнхо не допустит ошибок.       Их губы двигались в полной гармонии, танец, который не оставил места для сомнений или колебаний. Это был поцелуй, преисполненный преданностью и страстным желанием, поцелуй, запечатавший все незапертые двери.       Когда они немного отстранились, их лбы прислонились друг к другу, Юнхо умолял:             — Ещё.       Его губы жадно прильнули к губам Сана, их рты идеально совпали, как замок и ключ. Сан робко скользнул языком по нижней губе Юнхо, и их языки встретились. Вкус друг друга, тепло их дыхания, ощущение мозолистой руки Юнхо под его рубашкой.       Одна рука Юнхо скользнула и обхватила затылок Сана, углубляя поцелуй, в то время как другая скользнула под его рубашку и вниз по боку, очерчивая контуры его бёдер. Сан ответил тем же: его пальцы запутались в волосах Юнхо, когда он притянул его ближе.       Руки Юнхо, когда-то нежные и полные благоговения, теперь скользили по нему с новообретённой спешкой. Они изучали каждый его дюйм, словно запечатлевая это в памяти, которая станет его единственным спутником сквозь ад.       Длинные пальцы очерчивали силуэт его шеи, ключиц и спускались по изгибу талии, пробуждая трепет желания, который прежде был спящим.       Сан прикоснулся руками к спине Юнхо, крепко сжимая ткань его рубашки, будто ища опору посреди разбушевавшейся между ними бури. Он держал плечи, которые провели их через множество невзгод, плечи, на которые ложилась самая тяжелая ноша.       Вот ради чего это стоило — подумал Юнхо. Это было спасение, которого он заслуживал, душевное спокойствие, которое иначе было ему отказано. Это был Сан, и всегда будет Сан.       Юнхо не был верующим, но поблагодарил Богов за то, что Сан оказался на Земле, где они могли стать одним целым.       Юнхо соединил их руки, подняв их вверх; каждый дюйм кожи был наэлектризован этой связью. Его почтительные поцелуи спускались от губ Сана к скуле, шее, рукам.       С уверенной силой Юнхо усадил Сана к себе на колени; их тела плотно прижались. Он обнял его крепко, руки его были полны желания и не отпускали.       Губы Юнхо требовали ответа, язык обвел контур губ Сана, прежде чем углубить поцелуй, делая его неспособным желать кого-либо еще             — Ты невероятно красив, — прошептал Юнхо между горячими поцелуями, его голос был хриплым от желания. — Спасибо, что принял меня.       Сан запустил руки ему в волосы, обнял в ответ:             — Всегда, — заверил он. — Всегда.