Вернутся к фанфику
Глава 1. Верь мне
30 марта 2024, 16:00 — Господин Пак, твиттер взрывается от поисковых запросов о Ли Минхо и Джисоне! А рейтинг шоу растёт! Они подарят нам славу.
С этих слов началась их карьера. Пак Джинёна не волновало ничего, кроме увеличивающихся рейтингов и просмотров на коленке сделанного шоу. Он лишь хотел дать Чану поиграться в лидера, а потом закрыть эту группу парней. Твайс были его гордостью, которая приносила стабильный заработок. Но импульсивное желание Джисона взять хёна за руку полностью поменяло взгляд Пака. Тот решил вернуть обоих Ли и дебютировать их всех группой Stray Kids.
В минуту радости глава компании ничего не говорил о ещё одном условии для двух участников. Ребята готовились к дебюту: снимали на вырученные с шоу деньги клип и размещались в общежитии по-новому. Всё шло своим чередом. Пока Минхо и Джисона не вызвали в компанию. Парни волновались, потому что не знали, чего ожидать. Казалось, самым страшным для них на тот момент было исключение из группы. Минхо, пусть и переживал сильнее всех, всё равно хотел быть хорошим хёном. Поэтому, по пути в JYP успокаивал Джисона, у которого только ноги не дрожали.
Джисон же безумно боялся за Минхо, к которому сильно привязался за столь короткое время. Хён периодически водил его в кафешки и покупал кофе, а иногда они заходили в семейные ресторанчики и ели вместе мясо. Хён был хорошим человеком. Но в голове у него не укладывалось одно: почему именно они? Что опять выдумали в компании? Ни на один вопрос Джисон не мог ответить себе внятно. Всё, что ему оставалось, это ковырять ногти и рвать заусенцы. Временный менеджер, женщина в возрасте, молчала и ничего не говорила, лишь что-то печатала на планшете.
— Болезнь, которая поразила весь мир двадцать лет назад, прогрессирует всё больше. «А может, это знак самой природы, чтобы мы объединяли любящие сердца. Хана...»
Голос радиоведущей замолк, а пейзажи за окном перестали меняться. Перед ними выросло высокое голубое здание компании. Это значило лишь одно — они приехали.
— Выходите из машины, мальчики, — учтиво подсказала менеджер и сама покинула салон.
Минхо ободряюще улыбнулся и сжал в своих руках ладонь Джисона. Он верил, что всё будет хорошо, несмотря ни на что. На улице была пасмурная погода, всё небо заволокло серыми перьевыми облаками, не оставляя даже щели для лучика света. Всё это лишь нагоняло тоску и начинало казаться, что их будущее предрешено.
Они шли по знакомым светлым коридорам компании, которые казались им сейчас гнетущими и слишком узкими. По стенам гуляли зловещие тени от их собственных худых тел. Шум шагов раздавался набатом в ушах Минхо и Джисона, с каждым движением приближая их к кабинету директора. Они чувствовали себя Алисой, выпившей зелья уменьшения роста. Все окружающие предметы, стены и двери будто возвышались над ними, делая их двоих ничтожными для такой большой и влиятельной компании.
Открывшаяся дверь вела их в ярко освещенный кабинет с длинным прямоугольным столом, который обычно можно было увидеть в конференц-залах. Во главе сидел Пак Джинён собственной персоной, который был погружен в какие-то бумаги.
— Господин Пак, они пришли, — вежливо окликнула менеджер их группы.
Директор сложил бумаги и приветливо улыбнулся трясущимся от страха парням, жестом указывая, куда они могут сесть. Хан с Ли сели по левую сторону от него.
— Здравствуйте, ребята. Рад, что вы так быстро смогли приехать. Как ваша подготовка к дебюту? — искренне поинтересовался Пак или из праздного любопытства, никто не знал, но ответить нужно было в любом случае.
— Да, мы решили не откладывать дела в компании на потом и обдумать все вопросы сейчас. А подготовка идёт полным ходом. Чан-хён уже записал наши партии, — учтиво ответил Минхо. На удивление его голос не дрогнул от волнения.
— Я рад, что у вас всё хорошо складывается. Как вы думаете, для чего я вас позвал? Чай или кофе будете, кстати? — молодая нуна в этот момент подала ему стакан с ароматным кофе и посмотрела на них.
— Мы с хёном, пожалуй, откажемся, — вымолвил Джисон, не замечая, как под столом тряслась нога от нервов. Ли знал, что Хан это делает неосознанно, и положил свою ладошку ему на бедро. Этот знак поддержки не ускользнул от внимательных глаз Джинёна.
— Мне нравится, что вы за время шоу смогли подружиться и найти общий язык. Особенно, я рад за тебя, Джисон. Я был наслышан о твоих проделках, — снисходительно сказал господин Пак и отпил горький, скручивающий желудок, напиток. — А ваши взаимодействия, подобные тому, что вы прямо сейчас поддерживаете друг друга, могут помочь вам в будущем.
— В каком смысле? — непонимающе уточнил Минхо и смотрел то на менеджера, то на директора.
— Понимаете, жизнь айдола сложна, и вы скоро это почувствуете на собственной шкуре. А каждому из нас нужна как эмоциональная поддержка, так и разрядка, — они всё ещё не понимали к чему клонит Пак Джинён. — А мы посовещались в совете и решили дать вам такую возможность. Но в рамках фансервиса.
Минхо удивлённо хлопал глазами и перевёл взгляд на такого же удивлённого Джисона. Мозг никак не мог или не хотел обрабатывать так быстро полученную информацию.
— Вам всего лишь нужно быть на камере и на концертах парой. Фанаты такое любят. Вам даже не нужно напрягаться, чтобы изображать это. В этом случае у вас будет полная свобода действий. Главное никаких поцелуев на камеру. Просто небольшой фансервис, чтобы привлечь аудиторию.
Джисон считал это всё дурной затеей. Они и без этого всего хорошо ладили, а теперь им нужно ещё и делать вид, будто они «парочка». Эта авантюра не приведет ни к чему хорошему. Но что будет, если они откажутся? Минхо же не согласится на столь абсурдную идею?
— С чего вы взяли, что мы согласимся? Что будет, если мы откажемся? — Ли также не нравилось подобное предложение. Ему, безусловно, комфортно с младшим, но флиртовать, приставать и всё такое, да ещё и на камеру. Нет уж, извольте.
— Мы за вами наблюдали, вы прекрасно ладите, как я уже говорил, но вот загвоздка. После дебюта, если он случится, вам придется более сдержанно общаться. Я встречался с айдолами, которые за подобное предложение порвали бы всех, чтобы больше взаимодействовать друг с другом, — вежливо ответил Пак, завуалировав «Без этого контракта дебюта вам не видать».
— Мы можем подумать? — на лицо Минхо опустилась тень, Джисон схватил хёна за руку и пытался возразить.
— Ты о чём, хён? Мы должны отказаться, это…
— Успокойся, пожалуйста, Джисон.
— Не волнуйтесь, мы сейчас с менеджером Чхве выйдем, и вы сможете обсудить. Как закончите, просто позовите нас.
Ли кивнул, всё ещё не смотря на кислое выражение лица Джисона. Директор с менеджером их действительно оставили одних. В пустом кабинете, где по углам стояли непонятные цветы, похожие на пальмы, а из закрытых жалюзями панорамных окон, которые были почти до пола, пробивались лучи света. Было тихо. Впервые за всё время после знакомства, им было неудобно друг с другом.
— Это глупо, хён, — Джисон первым решил прервать тишину. Никто из них не смотрел друг на друга, они оба рассматривали причудливые узоры на стене, которые рисовало им воображение.
— Мы с тобой и правда ближе, чем любой другой мембер. Так что же мы теряем? Мне не сложно будет делать вид, будто ты мне нравишься. Я… Если от этого будет зависеть успех нашего дебюта, то я готов, — уверенно заявил Минхо и впервые за всё это время посмотрел на Хана. В противовес уверенным словам, в глазах Ли читалась мольба.
— Это неудачная идея. Я против.
— Джисон, ты разве не понимаешь, что нам почти напрямую сказали, что от этого будет зависеть дебют? — старший развернул за плечи Джисона к своему лицу и немного потряс.
— А что если… ну, кто-то из нас влюбится? Что тогда будем делать?
— По-моему, это исключено. Мы друзья, а друзья не влюбляются друг в друга, — посмеялся Минхо.
— А если мы найдем потом кого-то? Разве не будет проблем? Партнёру будет неприятно, — пытался переубедить его Джисон.
— Человек, с которым ты будешь встречаться, должен будет понимать, кем ты являешься, и что у тебя также есть обязанности. Просто нужно будет объяснить, что к чему, Хани, — Минхо снова сжал его ладони. — Всё будет хорошо. Мне самому будет в новинку делать нечто подобное, мне тоже страшно. Но мы будем вместе. Если хочешь, мы всё расскажем Чану.
Джисон кивнул. Обратного пути у них нет. Они подпишут.
Минхо позвал менеджера и Пака со словами, что они согласны. Тот любезно предоставил им документы на подпись, где был перечень правил, что можно и нельзя им будет делать; слова о том, что они должны будут иногда следовать сценарию, который им выдадут. Пак Джинён пожелал им удачи во время дебюта и просил передать остальным, что он будет с нетерпением ждать их первых наград.
— Верит он в нас. Ага, как же? Ждёт, когда мы флопнемся, чтобы денег меньше тратить на нас и выпустить женскую группу. Нет, я ничего не имею против девочек из итчи, но его отношения к нам и к ним… — бухтел под нос Джисон, идя по коридору к выходу из компании. Руки были сложены в карманы, чтобы скрыть тремор от перенасыщения эмоций. Внутри все его органы переворачивались, а к горлу подступало чувство тошноты. Тревога накатывала волнами, а перед глазами плыли мелкие точки. Свое беспокойство он пытался скрыть за пустой болтовнёй. — Приедем в общежитие, расскажу Чану, что нас заставили подписать такое.
Пока Джисон возмущался в воздух, Минхо думал, к чему приведёт данный договор. Будет ли им противно, или им наоборот понравится до безумия данное взаимодействие? В общем, это не важно пока. Важнее сосредоточиться на дебюте.
— Хэй, Джисон-и, — Минхо остановился и посмотрел в глаза младшему, прерывая его водопад из слов, — давай пока повременим с тем, чтобы говорить Чану. Не хочу волновать его сейчас. Он и так сильно тревожится за нас всех, а тут ещё один повод для беспокойства появился. Мы с тобой пока подумаем и подождём, что скажет стафф.
— Как скажешь, хён, — Джисон от неожиданности лишь удивлённо вытаращился, ломая и без того обгрызенные ногти в карманах толстовки.
Минхо улыбнулся и положил правую ладонь на плечи Хану, и они пошли дальше по коридору, к стеклянным дверям, выйдя из которых их встретили внезапно появившиеся солнечные лучи на тёмном небе. Пусть воздух всё ещё оставался прохладным, но свет среди тьмы внушал уверенность, что всё будет хорошо.
— Даже сама природа говорит, что нам не стоит волноваться, Сони, — Ли ободряюще улыбнулся, глядя на до сих пор сомневающегося младшего.
— Наверное, ты прав. Рядом с тобой любая погода будет прекрасна, — с ухмылкой заявил Хан.
— Хэй, это что такое? Флирт, серьёзно? — опешил Минхо и убрал руку с плеч Джисона. Тот, громко и звонко рассмеявшись, побежал к машине, рядом с которой крикнул:
— Я тренируюсь!
Брови Минхо взлетели вверх, а губы расплывались в улыбке. Если Хани смеётся, значит всё хорошо.
По приезде в общежитие, они застали Хёнджина, Чанбина и Сынмина на кухне, где младший чистил мандарины Хвану и Со. Их троица никогда не была тихой, вот и сейчас они о чём-то спорят.
— А я считаю, что ей нужно было с ним поговорить! Тогда бы она могла попытаться купировать болезнь, — набивая рот дольками мандаринов, возражал Хёнджин.
— А если бы он ей отказал, она бы в течение нескольких часов скончалась. А так она прожила ещё полгода. Хён, будешь ещё мандарин? — ответил Сынмин, переводя взгляд на Чанбина, который выкидывал семечки в мусор.
— Не, спасибо, я уже не могу. Вон пусть эти двое тоже присоединяются, — Чанбин большим пальцем указал за спину. — А вообще, я согласен с Сынмином. Так хотя бы смогла пожить немного.
— Да фу на вас. Только Ёнбоки меня и понимает. Он поддержал меня. И что, что у неё были бы шансы пятьдесят на пятьдесят. Она могла жить дальше, а так она позволила свести свои шансы к нулю. Собственными руками! — возмутился Хёнджин с мандаринкой в руках.
— Что у вас тут происходит? — спросил Минхо, глядя на жующих младших.
— По новостям пустили строчку, что скончалась девушка от ханахаки. По всему её телу были цветы, некоторые пробились через кожу. Ужасно всё это, что от любви теперь умирают подобным… — ответил Чанбин.
— А на мандарины почему налегаете? — поинтересовался Джисон, выглядывая из-за спины Минхо.
— Чан заказал не килограмм мандарин, а коробку, вот решили воспользоваться шансом. Вы тоже берите, а то пропадут и будет вонять на всю общагу тухлыми мандаринами, — закидываясь дольками, сказал Хёнджин. — Вас-то зачем вызывали? Всё нормально?
— Да, всё хорошо. Просто рассказали нам, как мы должны вести себя на публике. Может, и вас скоро позовёт, не знаю. Но ещё он просил передать, что верит в нас и наш дебют, — сказал Джисон и хмыкнул от абсурдности сказанного.
— Вот он, конечно, верит. Ни грамма лжи, — хмуро ответил Чанбин и снова уселся за стол.
— Где все, кстати? — оглядев общежитие, спросил Минхо, садясь на стул.
— Чан-хён с Феликсом пошли подтягивать уровень корейского Феликса. Чонин в ванной до сих пор. Уджин-хён взял урок вокала вроде, — ответил Хёнджин. — Нет, всё. Я тоже уже не могу их есть. Такими темпами у меня появится аллергия на цитрусы.
Все расхохотались. На душе Джисона было спокойно. Разговор о цветочной болезни сам как-то выпал тут же из его памяти, будто его никогда и не было. В его размеренной жизни не появлялось и проблеска возможности, чтобы в кого-то влюбиться. Ханахаки сейчас не его проблема.
Время шло к марту; каждый день они до посинения и дрожащих ног тренировались в зале, отрабатывая хореографию. Из компании они приезжали только поздно ночью, чтобы отдохнуть пару часов, принять душ и вновь готовиться к первому шоу. Джисон с Минхо неловко взаимодействовали друг с другом. Стафф пытался жестами показать им встать ближе, теснее прижаться к телу другого. Но это им казалось странным, поэтому всё это они делали с алеющими щеками. То, что раньше им казалось само собой разумеющимся, теперь же это казалось слишком интимным.
Каким-то негласным правилом стало то, что именно Минхо приставал, трогал и вдыхал аромат его волос. Джисон чувствовал себя рядом с ним под невидимой защитой и заботой, чтобы ему было хорошо. Даже во время изматывающих тренировок тот приносил ему воду и салфетки, чтобы освежиться и стереть пот с медовой кожи.
Перед очередным шоу, спустя пару недель дебюта, их отвели в сторону, чтобы вновь напомнить им, что взаимодействия важны для их продвижения.
— Если им музыка ваша не нравится, то пусть хотя бы за вами следят, — Джисон тогда чуть не подрался со стаффом. Он ведь не виноват в том, что компания не пытается их продвигать нормально.
Тогда они впервые отдались фансервису на полную. Джисон плавно, призывно двигался и даже лёг на пол, сексуально смотря на направленный на него объектив камеры. Он неторопливо двигал бёдрами и даже подмахивал ими вперёд. Для большей драматичности он периодически закусывал губу. Периферийным взглядом Хан заметил залипающего на него Минхо. Отправив воздушный поцелуй камере, он встал с пола и затянул опешившего хёна в танец, давая стаффу то, чего они так хотели. Минхо не сразу понял, как именно ему стоит двигаться, поэтому просто стоял несколько секунд, наблюдая за тем, как об него почти обтирается Хан. Но сообразив, что нужно делать, он закинул правую руку на плечо Джисону и отдался танцу, так же медленно двигая бёдрами в такт мелодии. Но он совсем не ожидал, что младший притянет его лицо ближе к себе. Мемберы кричали от неожиданности и неловкости происходящего, а они всего лишь выполняли одно из условий контракта. Они станцевали этот проклятый секси танец, почти соприкоснувшись губами. Джисон, с широко открытыми глазами, наблюдал за тем, как хён делал это всё с закрытыми. Он ощущал горячее дыхание на губах, шее от столь близкого контакта, но тот был с зажмуренными глазами, хотя ещё минутой ранее единственный поглощал его тело своим взглядом. Глаза тот открыл только после того, как Хан отстранился.
После записи шоу им было смешно от полученной реакции стаффа, но они с Хо рассудили: «за что боролись, на то и напоролись». Хотели — получите. Вот только у обоих этот танец не выходил из головы. Все это казалось странным и ненормальным. Обычный друг не должен хотеть поцеловать губы другого, чтобы узнать какие они на вкус. Обычный друг не должен узнать насколько гибок другой. Минхо мучился от странных и непонятных желаний. И вот однажды, когда у них выдался выходной, и Хан сидел один в комнате, он рассказал ему то, что не знал никто.
— Я гей, Хани.
Джисон больше удивился тому с каким прискорбием эту информацию преподнес Минхо, будто бы он мог выбирать, в кого влюбляться. Пусть ему и доверили столь «страшную» тайну, он не знал, что ему с ней делать. И когда Минхо, заметив, что Хан спокойно воспринял слова, продолжил, Джисон всё понял. Что к чему, и зачем было сказано.
— Ты не против со мной переспать, чтобы чуть больше раскрепоститься и не смущаться рядом? Чтобы наши взгляды не были пустыми. И чтобы мы чаще вытворяли что-то наподобие твоего секси танца.
И не то чтобы Джисон был против, ему самому хотелось поэкспериментировать. Но он не ожидал, что всё получится именно так. Да и он никогда ни с кем не спал. Ему подобное было впервой. Из-за такого прямого предложения переспать Джисон весь покраснел и отвёл взгляд, тушуясь перед хёном. Готов ли он переступить черту? А ведь уже больше пяти месяцев прошло с подписания договора, и они до сих пор не рассказали о нём Чану.
— Если ты откажешься, я пойму.
Джисону хотелось испытать это новое чувство. Ему уже девятнадцать, а он до сих пор девственник.
— Я не против, просто я девственник. И ещё ни разу ни с кем не спал и не целовался, — смущённо ответил Хан.
— Правда? — короткий кивок. — Ты не против потерять её со мной? Или ты бы хотел с какой-нибудь девушкой потом?
— Не против, мне интересно. Эм, ну, мне в принципе интересно хоть с кем-то переспать, — еще более неловко ответил Хан и исподлобья посмотрел на хёна.
Тот тоже покрылся румянцем и, несмотря на уверенно сказанные слова, сам он не был таким уверенным. Он боялся, что Джисон его выпнет, а в крайнем случае просто пошлёт подальше. И он бы понял, но сейчас всё идёт не так, как казалось. Джисон сидит перед ним на кровати весь такой нерешительный, с широко распахнутыми глазами и с щёчками, почти красными от смущения. Минхо придвинулся ближе.
— Нам надо решить, кто будет снизу. Нам, конечно, не обязательно доходить до конца, но всё же заранее это решить, — не смотря на Джисона, пробормотал Ли.
— Я могу быть принимающим. Я вроде как младший, ну и мне, наверное, стоит это сделать, хён. Мне будет очень неловко тебя… Ну, ты понял, — Минхо кивнул. Да, это было бы очень неловко.
— Тогда я тебе скину статью как подготовиться… И если хочешь, можем на следующих выходных попробовать. И постарайся посмотреть порнушку какую-нибудь, чтобы понимать, что и как будет примерно происходить.
Минхо сдержал свое обещание и скинул статью на то, как нужно подготовиться к анальному сексу. Но в этот момент в комнату зашёл Чонин, и Джисону пришлось экстренно закрывать сайт, который настойчиво не хотел этого делать. Всё, что Хан понял, так это то, что ему придётся вымыть себя там и заранее попробовать растянуть анус.
Минхо больше в течение недели у него ничего не спрашивал. Они все были погружены в подготовку к новому камбеку в надежде на победу хотя бы в одном шоу, поэтому Джисону оставалось довольствоваться свободным временем в душе, где время, к сожалению, тоже ограничено. В те короткие минуты он пытался расслабляться и разрабатывать свою дырочку. Никаких «вау» эффектов не происходило, как было описано на сайте, но он не сдавался. Использовал смазку, купленную в аптеке, где трясущимися руками отдавал деньги за неё. Но ничего не выходило. Он так и не смог нащупать простату, которая должна была доставить удовольствие. Ближе к выходным он сдался, но сообщение Минхо о том, что они пойдут в субботу в отель, повысили мотивацию подготовиться хорошо. Лёжа ночью в канун столь знаменательного события, Джисон хихикнул от сравнения, будто он готовился к какому-нибудь экзамену.
— Сон, вставай! — будил его настойчиво Чонин. А всё, чего хотелось Джисону, это лежать под его тёплым и тяжёлым одеялом и не двигаться.
— Ещё пять минуточек, — причмокивая и укутываясь всё больше в одеяло, ответил Хан.
— Ты уже это пять раз говорил, хён. Тебе разве не жарко под таким одеялом спать? — Чонин пытался стащить с Джисона его несчастное одеяло.
— Ну сейчас встану, Чонин-а. Нет, одеялко такое мягонькое и уютненькое. — Джисон не отпускал одеяло.
— Хо-хён, он не встаёт! — и вот в момент, когда Хан услышал имя Минхо, он подорвался с кровати ровно тогда, когда тот зашёл в комнату.
Пока на кухне кто-то из ребят громыхал посудой, а Чан слишком громко объяснял менеджеру по телефону, что они не пойдут куда-то, куда конкретно Хан не понял и не хотел понимать, раздался приглушённый смех Минхо. Джисон не понимал, почему он смеётся, но у того был слишком заразительный смех, что невозможно было стоять молча.
— Почему ты смеёшься, хён? — успокоившись, спросил Хан.
— Твои волосы и щёки после сна самое забавное, что я видел, — всё ещё смеясь, ответил Минхо и добавил: — Собирайся, нам с тобой скоро выходить.
Джисон густо покраснел, осознав, куда они сейчас пойдут и что будут делать. Чонин решил не уточнять, поэтому просто молча вышел из комнаты. Хан же начал заправлять постель и мельтешить, не зная, за что схватиться. То ли пойти вымыться, то ли одеться и только потом умыться, чтобы сберечь время. В итоге он решил всё же добежать до душа и помыться, предупредив заранее мемберов, что занимает ванную. Никто не сопротивлялся, так как давно уже встали и сделали свои дела.
От понимания, что с ним произойдёт через пару часов, румянец не сходил с лица Джисона и во время подготовки. Вымыв себя везде и даже побрившись, Хан вышел из ванной уже одетый в верхнюю одежду.
— Минхо-хён, я готов, — застенчиво пробормотал младший.
— Так быстро, ну хорошо. Есть будешь или уже в кафе поешь? — решил уточнить Минхо, пусть и зная, что ответ будет:
— Нет, в кафе. Я лучше воды сейчас попью только.
Кивнув на слова, Минхо ушёл в комнату за сумкой, в которой лежало всё необходимое. Джисон, выпив стакан воды, также засобирался на выход, прихватив барсетку. Пока они ехали до отеля, на который им хватило денег, они обсуждали погоду, песни, анонсы новых аниме. Выйдя из автобуса, Хан с Ли поправили свои маски и кепки для сокрытия личности, на случай, если их увидят малочисленные фанаты.
— Я всё скажу на ресепшене, ты просто стой рядом и не волнуйся, пожалуйста, я не сделаю тебе больно. Веришь? — глядя в карие глаза, заверил Минхо.
— Верю. Ты мне и правда никогда не сделаешь больно, ты слишком хороший хён для этого.
Получив ключ-карту от номера, они отправились в комнату. Открыв дверь, они увидели чистый номер со свежим постельным бельём на двуспальной кровати. Комната была будто недавно проветренной, потому что в ней не было запаха сырости, хотя она была соединена с ванной. Перегородкой служило пластиковое стекло и часть стенки. Рядом с кроватью были тумбочки, в которых, как оказалось, лежали пакетики с разными смазками.
— Мы можем принять душ вместе если хочешь, — предложил Минхо, кладя свою руку на тонкую талию Джисона.
— Давай, — осторожно добавил тот, поворачиваясь лицом к хёну.
Быстро раздевшись, они, смущённые оголёнными телами друг друга, прошли к душевой кабине. Для них двоих там было относительно тесно, но сейчас это не было помехой. Тяжёлое дыхание обоих и жадные взгляды, бегающие по лицам друг друга, излишнее соприкосновение к телам только настраивало на нужный лад. Отрегулировав душ, Джисон медленно начал обтирать намыленной губкой тело Минхо, пока тот, в свою очередь, делал то же самое.
Струи воды без остановки лились на них сверху, сразу смывая гель с тела. С каждым движением прикосновения становились интимнее. Они стояли мокрые под душем, полностью в пене, и всё, чего хотел их возбужденный мозг — быть ближе, обладать, чувствовать. В какой-то момент, Минхо выпустил губку из своих рук и приблизился ближе к лицу Джисона, легко чмокая его губы. Не почувствовав сопротивления, он чмокнул ещё раз, и ещё. Посмотрев в глаза, радужку, которых уже не было видно из-за расширенного зрачка, Ли опустил свои руки на столь удобную талию и в этот раз соприкосновение губ длилось чуть дольше секунды. Джисон не переставал оглаживать тело старшего с помощью губки. Кроме того, что он был до сих пор девственником, так он ещё и не целовался никогда. И сейчас его сердце странно трепетало от подобных действий старшего. Когда тот снова задержался на губах младшего, Хан приоткрыл рот, неосознанно желая большего. Минхо не упустил шанса и начал медленно целовать Джисона, который неумело повторял за ним. Из-за таких действий они уже пару раз сталкивались зубами.
— Не спеши, у нас есть ещё пару часов в запасе, — шёпотом произнёс Минхо прямо в губы Хану. По их лицам стекала проточная вода, которую они глотали вместе с неторопливыми поцелуями. — Я думаю, нам пора выходить, Хани.
Притянув того ближе за талию, Минхо очертил своим прямым носом линию челюсти и оставил лёгкий поцелуй за ушком. Джисон льнул к его рукам, потихоньку возбуждаясь от подобного.
— Я тоже так думаю, — также шёпотом добавил Хан, всматриваясь в лицо старшего.
Минхо выключил воду и потянул за руку Джисона, ведя к кровати. За ними плелся мокрый след от воды, стекающей с их тел, но это было не важно. Сейчас, пытаясь вытереть большую часть себя, их поцелуи из медленных становились всё более нетерпеливыми. Скинув махровую ткань куда-то на пол, Минхо аккуратно толкнул Джисона на кровать, размещаясь между расставленными на автомате бедрами. Ли всё более напористо целовал младшего, хаотично перемещаясь то на лицо, то на грудь, где пальцы растирали затвердевшие соски. Ему казалось, что всего этого мало, хотелось большего, а Хан, дорвавшийся до подобного, и не возражал. Он отдавался Минхо на полную. Выгибался, целовал в ответ и ощупывал грудные мышцы парня, переходя на спину, где удобно в конечном итоге разместились кисти.
Они оба были возбуждены, а Минхо ждал, когда встанет член младшего. Тот, после всех ласк, которые получил, не заставил себя долго ждать. На головке уже скапливалась бесцветная жидкость, а сам он подрагивал. Значит, пора переходить к основному.
— Ты готов? — всё так же не повышая голос, спрашивал Минхо.
— Да, — и в этот момент тот отстранился. Джисон не понял, что происходит, но когда увидел, что тот достаёт из сумки, закрыл лицо руками.
— Ты чего стесняешься? Это всего лишь презервативы и смазка.
Но Джисон не ответил, а просто смотрел через щёлку из пальцев на действия Ли. Тот вновь уселся между бёдер и с громким чпоком открыл тюбик смазки, чтобы вылить немного себе на палец. Пока одну руку он использовал для растяжки, другой он медленно гладил член, отвлекая младшего от неприятных ощущений. В какой-то момент Хан издал громкий и неожиданный стон, когда Ли двумя пальцами нажал на что-то внутри него.
— Нашёл, — удовлетворительно сказал Минхо, продолжая растягивать анус Хана, раздвигая иногда пальцы и подгибая, чтобы вновь задеть простату и выбить из того очередной стон.
После того, как Минхо был доволен результатом, он вытащил пальцы из младшего, на что тот недовольно вздохнул, ощущая пустоту. Ли чмокнул Джисона в нос и по-доброму улыбнулся, раскатывая по члену презерватив. Смазки, которая уже была внутри, явно было мало для полного проникновения — пришлось добавлять и также распределять её по стволу. Джисон уже дышал нетерпеливо, ожидая, когда хён его наполнит.
— Будет больно — говори, а не молчи. Понял? Если будет очень больно, то мы прекратим, Хани, главное не молчи. Твой первый раз должен быть максимально приятным, насколько это возможно для первого раза. — Джисон кивнул и сполз на кровати чуть ниже, намекая продолжить.
Минхо подложил подушку под поясницу младшему, чтобы тому было удобнее, а Ли было проще входить. Лучше, конечно, было попробовать коленно-локтевую, но ему хотелось видеть эмоции младшего, который слишком томно вздыхал и смотрел на него.
Приставив головку к отверстию, он медленно стал погружаться, почти не сталкиваясь с сопротивлением стеночек сфинктера. Хан задышал часто, что не понравилось Минхо, поэтому он остановился.
— Дыши медленнее, расслабься и больно не будет. — Джисон, успокоив дыхание, смог пропустить в себя больше плоти Минхо, на что получил похвалу от того:
— Молодец.
Войдя до конца, Ли приблизился к лицу Хана и вновь медленно поцеловал, передавая всю свою нежность через ласковое соприкосновение губ. Правой рукой, медленно размазывая вытекающий предэякулят по члену Джисона, скрашивал его неприятные ощущения от, по сути, инородного тела внутри него.
— Ты можешь двигаться, хён, — хрипло сказал Джисон, понимая, что готов к большему.
Минхо не нужно было просить больше. Он отстранился от лица, начиная медленно двигать бёдрами, находясь внутри Хана. Амплитуда была небольшая, он лишь на пару сантиметров выходил из него. Только спустя пару таких движений, Ли начал увеличивать темп, но всё так же медленно входил в младшего. Он не хотел сейчас какого-то быстрого секса, а тем более грубого, он хотел подарить Джисону незабываемые впечатления от первого соития. Растягивая дырочку своим членом, периодически задевая красной головкой простату младшего, он осыпал его тело поцелуями и одновременно дрочил ему рукой, доводя быстрее до оргазма. Двойная стимуляция слишком быстро приближала Хана к пику, что он даже и не понял, что те искры в глазах и яркий стон из его рта и были пиком удовольствия. Минхо, гордый тем, что смог довести того до умопомрачительного оргазма, сам сделал пару толчков и излился в презерватив, находясь глубоко в младшем.
— Это было хорошо, Хан-и. Ты молодец, ты хорошо справился, — начал нахваливать его Ли. — А сейчас, давай я тебя вытру, и ты сможешь немного поспать.
Джисон сонно кивнул, ощутив на своих губах тот лёгкий чмок, которым был удостоен в душе. Как его обтирал Минхо он уже не чувствовал, находясь во сне.
До окончания их времени осталось ещё два часа, поэтому они просто лежали в кровати.
— Слушай, мы теперь кто друг для друга? — решил спросить Джисон без задней мысли. Ведь друзья не спят друг с другом.
— А ты чего хочешь?
— Не знаю, но мне понравилось.
— Раз понравилось, можем потом как-нибудь повторить. Тогда наши отношения можно будет назвать «друзьями с привилегиями». Хотя сейчас мы просто с тобой изучали тела друг друга, не более.
— Думаю, ты прав, — сказал Джисон. Разумно заключив, что, по сути, все так и есть, вот только капля горечи всё равно осела у него на языке.
Вечером того же дня по телевизору показывали документальный фильм про болезнь ханахаки, которая поражает тела безответно влюблённых людей. Джисон лишь с грустью наблюдал за новостями и не понимал, почему те девушки и парни не хотели своим половинкам рассказать о чувствах. Ведь невозможно жить с растущими в тебе, словно ползучие вьюнки, цветами.
***
Время шло, камбэк за камбэком, изнуряющие тренировки, безвылазное сидение в студии, чтобы придумать и написать новый трек, а впоследствии свести все три части текста воедино. Записи песен, съёмки клипов и туры по Европе вытягивали из парней все силы. Первая награда и слёзы счастья. После того раза они переспали лишь единожды, а после только редкие, ничего не значащие, поцелуи в залах для практики. Но ничего не может длиться вечно. В группе впервые за всё время существования разгорался серьёзный конфликт, стычки Хёнджина и Джисона начинали казаться лишь детской забавой. Кроме слухов были и эгоистичные желания Уджина, которые никак не пересекались с желаниями группы. Ни к чему хорошему это в итоге не привело, хотя они и пытались сгладить углы. Старший Ким со скандалом покинул группу, и им пришлось в кратчайшие сроки переделывать буквально всё. В твиттере люди писали, что они уходят из фандома. Волна хейта, преследования и потеря только пойманной ниточки популярности не доводили моральное состояние ребят даже до отметки «приемлемо». Больше всех хейт сказался на Джисоне. Ночью его захлестывали панические атаки, кошмары, а днём преследовало непонятное чувство тревоги, которое словно камень оседало в груди. Руки дрожали, а тело утопало в усталости до такой степени, что даже не хотелось вставать по утрам с кровати. И единственным, кто кроме Чана мог успокоить Джисона и привести его в видимую норму, был Минхо. Он всячески пытался отвлечь младшего от надуманных страхов, но совместные просмотры аниме и вечерние обнимашки — не таблетка от тревоги. Когда его состояние с каждым днём становилось всё хуже, и он почти перестал спать, а панические атаки настигали его в людных местах, Чан забил тревогу. Буквально пинками Джисона отправили к психотерапевту, который с сожалением выписал курс антидепрессантов и посоветовал Джисону в ближайшее время воздержаться от стрессовых ситуаций по возможности. И вот, в декабре его отправили на длительный рест. Пока ребята снимали влоги и занимались продвижением группы, Джисон сидел в родительском доме и принимал, по его мнению, дурацкие антидепрессанты, которые ни на грамм не улучшали его состояние. Его родители были хорошими людьми, спору нет, но их вечные придирки, что он мог бы стараться чуточку лучше, меньше придумывать себе болячек и дальше идти вперёд. Вот только они не учли, что большая толпа людей вгоняет его в панику, начинает казаться, что все настроены против него, что всем нужно ворваться в его личное пространство. Страшно, до безумия страшно ощущать на своей коже фантомные прикосновения, а спиной чувствовать осуждающие взгляды, которые только и твердят, что он слаб. В один из таких дней, когда мать за обедом начала его попрекать, его рука начала дрожать, а сердце бешено биться, из-за чего его дыхание сбилось, и он рвано вдыхал. Глаза в страхе округлились, и он дрожащими ладошками обхватил себя, продолжая мелко дрожать и судорожно дышать. Это испугало родителей, и тогда они поняли, что их сын не притворяется. Они впервые увидели паническую атаку, до которой они сами довели сына. Мама сразу, как поняла, что происходит, подошла к сыну и крепко обняла, успокаивая и прося не переживать. Отец лишь испуганно смотрел на то, что происходит с его Джисоном. — Всё в порядке, мам. Я пойду полежу, — бесцветным голосом сказал Хан и ушёл в комнату после приступа, больше ничего не говоря. За окном стремительно темнело, а в комнате стоял затхлый воздух, который не позволял Джисону замерзнуть. Он находился в полусонном состоянии: то спал, то тупо смотрел в наглухо задёрнутые шторы. Родители время от времени шептались, но так в комнату и не заходили. Когда Джисону уже надоело просто так лежать, он решил заглянуть в телефон, где висело одно единственное непрочитанное сообщение от Чана: «Ты как?». Быстро напечатав ответ «В норме», Джисон вышел из диалога и посмотрел на недавние контакты, с которыми переписывался. Взгляд упал на контакт Минхо. Немного поразмыслив, Хан открыл чат с ним и, тяжело выдохнув, спросил, сможет ли он приехать. Ответа не последовало ни через пять минут, ни через десять и не через час. С грустью откинувшись на спину и рассматривая неровности на потолке, он уже хотел вновь уснуть, но тут он почувствовал вибрацию в руке. Минхо ответил. Сердце забилось чаще, чем следовало бы, но в секунду, когда он увидел ответ, оно будто бы на миг остановилось. «Извини, я немного занят. Могу приехать послезавтра. У меня для тебя новость» Ответив короткое, но ёмкое «ок», Джисон откинул телефон на край кровати и вновь укутался в одеяло, погружаясь в сон. Утром следующего дня, папа подарил ему часы, которые, как узнал Хан позднее, стоили очень дорого, а мама приготовила его любимый рамён. Позавтракав и поблагодарив родителей, Джисон выпил таблетки и ушёл в комнату. Он впервые за всё это время смог взять в руки ручку и бумагу, чтобы хоть что-то написать. Строчка за строчкой, рифма за рифмой, куплет за куплетом у него начал вырисовываться какой-никакой текст. И вместо чего-то печального и грустного, у него, наоборот, выходила весьма жестокая лирика, которая передавала все его чувства через призму сарказма и агрессии. Душа словно отдыхала, пока он это писал. А потом, во время обеда, он посмеялся с глупых шуток отца и даже пытался влиться в разговор. Мама подкладывала ему в рис побольше мяса, на что Джисон бухтел, но с теплотой в душе ел говядину. Возможно, ему становилось лучше из-за антидепрессантов, а возможно отлучённость от групповой деятельности и псевдо детокс от социальных сетей положительно на него влияли. Он не знал. Но спустя недельное безвылазное валяние в постели, когда всё, что он мог — погибать в пучине неизвестной тревоги, которая всё равно фантомно его преследовала даже при антидепрессантах, Хан нашёл в себе силы посмотреть одну серию аниме. Но, глянув один эпизод, он не остановился и в итоге уже оказался на сайте с мангами, где оформил подписку на выход новых глав. Часы показывали за полночь, когда ему прилетело сообщение от Минхо: «Тебе купить твой любимый чизкейк? И ко скольки мне подъехать?» Радостная улыбка сразу расползлась по лицу, и он слишком быстро написал ответ: «Мне ничего не нужно, хён. Дома всё есть. И приезжай, когда тебе удобно. Если я буду спать, то разбуди» Не дождавшись ответа, Хан, радостный, завернулся в одеяло и впервые за последний месяц спал без кошмаров. Ему снилось нечто яркое и тёплое, как объятия Минхо. Ему было так хорошо. Чувства, которые он испытывал, буквально окрыляли его. Он был счастлив во сне, и ему не хотелось просыпаться, вновь проживая суровую реальность. Джисон очнулся от того, что у него замёрзли ноги, а в глаза светило яркое солнце. Комната проветривалась, а шторы были раскрыты. Это значило лишь одно — мама была тут. Когда он хотел было возмутится, на выходе из комнаты Хан столкнулся в дверях с Ли. — Тётушка, ваша курочка самая лучшая в Корее, я разгадаю ваш секрет. Доброе утро, Сони. — Пока ты спал, к нам уже Минхо приехал, сын. Мне пришлось проветривать твою комнату и пустить сюда свет, а то сидел тут, как в темнице, — ворчание под нос ему явно передалось от матери. — Я рад, что ты приехал, я ждал. — Я вас оставляю, если что-то понадобится, то зовите, — пусть мама его и была слегка дотошной женщиной, но рядом с чужими людьми имела отличное чувство такта. Когда Джисон вернулся на кровать, удобно расположившись, Минхо закрыл дверь и присел рядом. — Ложись тут, — Хан похлопал по месту рядом с собой. — Но я в грязной одежде. — Я всё равно планировал отдать маме вечером постельное, так что ложись. Минхо пожал плечами и переместился на кровать. Он на удивление был каким-то напряжённым, что было ему не свойственно рядом с Ханом. — У тебя что-то случилось, хён? — Джисон повернулся на бок, разглядывая лицо Минхо. Тот также повернулся лицом к младшему, но молчал, о чем-то думая. В своей задумчивости Ли положил руку младшему на голову и стал играться с его волосами. И тут Джисон почувствовал лёгкий флёр одеколона, которым Хо никогда не пользовался. — У тебя новый парфюм? Давно сменил? — Нет, всё так же, старым пользуюсь. Может быть у парня из стаффа въедливый аромат, — уклончиво ответил Ли, смотря в глаза Джисону. — Ты как? Таблетки помогают? Когда приём? — Нормально, — «на сколько возможно» осталось висеть в воздухе. — Я пока не заметил эффекта, но приём завтра. Может быть, меня выпустят с реста, а может и продлят его. Я… у меня и дома иногда случаются панические атаки, недавно перед родителями… Джисон замолчал и уткнулся старшему в плечо, пытаясь вдохнуть знакомый аромат, который с каждым вдохом становился всё неуловимее. Минхо чего-то недоговаривал. — Хей, всё будет хорошо, наши волнуются за тебя и ждут, когда ты вернёшься в общагу. Даже Чонин говорит, что без тебя скучно, — теснее прижал к себе младшего Ли. Джисон столько хотел рассказать, что у него на душе, и попросить передать ребятам, что он обязательно поправится, что всё будет хорошо. Но он молчал. Тревога опять начинала прокрадываться ему в сердце. — Мне так жалко ребят, которые болеют ханахаки и умирают от неё. Человек душит, по сути, сам себя чувствами. И это страшно, хён. Он не может пожертвовать чувствами ради одного человека, который его не любит и никогда больше не сможет полюбить. Джисон и сам не понял к чему это говорил, но участившиеся передачи по ТВ про цветочную болезнь он слышал и из своей комнаты. — Ты к чему это? — удивился Минхо. — Просто так, — Джисон выводил пальцем на плече Ли известный лишь ему рисунок. — Знаешь, я же хотел тебе рассказать кое-что? Мне нравился один парень, и мы с ним давно знакомы… Пульс Джисона начал увеличиваться, а глаза устремились на губы старшего. Но навязчивая мысль, что всё не так уж и просто, никак не могла покинуть его голову. — И мы с ним позавчера начали отношения. Сердце бухнуло. Хотелось рассмеяться над иронией судьбы. Пока он тут топит себя в негативных мыслях и сжирает себя изнутри, его лучший друг начинает отношения. Пока он ловит панические атаки лишь от толпы людей, его лучший друг держит за руку другого. Джисон ничего не понимал, но Минхо продолжал: — Ты его знаешь. Я про него иногда рассказывал, это Хёнсо. Мы же с ним ещё со школы знакомы, но всё как-то не получалось поговорить по душам. А с ним так хорошо рядом, — Минхо смотрел куда-то сквозь Джисона и улыбался чему-то своему, но всё так же гладя его волосы, — мы с ним в последнее время часто гулять ходили, он меня с дебюта поддерживал. И оказалось, что он давно меня любил. Ещё с выпуска. Хорошо, что он не заболел этой мерзкой ханахаки. — Он герой, раз за столь продолжительное время не смог заразиться, — Хан не знал, что говорить и как реагировать на всё это, пока у самого в душе пепелище. — Тебе не странно тогда так лежать со мной и обниматься? — Он хороший, я тебя потом с ним познакомлю, — Минхо замер на мгновение, но потом снова начал гладить Хана по голове. — Нет, я привык к тебе, потому не вижу в этом ничего странного, Хани. Но у меня будет одна просьба к тебе. Когда я куда-нибудь буду уходить на свидания с Хёнсо, то сможешь ли ты прикрывать меня, чаги? Минхо впервые назвал его «чаги». Хан покраснел, чем заслужил улыбку Ли, который опустил руку на щёку, слегка оглаживая бархатную кожу, а после опускаясь губами на аккуратный носик Джисона. Джисон был слаб, пусть и головой он понимал, что это ужасная идея. — Хорошо, хён. Мне не сложно. — Ну и хорошо. Минхо вновь прижал Джисона к своей груди, из-за чего тому приходилось вдыхать едкий и резкий аромат парфюма Хёнсо, а не его любимого и нежного хёна. Но пока тот был рядом, Хан не терял возможности и обнимал в ответ, пусть и слегка морщась от аромата. Друзья же имеют права на подобную тактильность. Не правда ли? И не важно, что каждый раз, когда он рядом, твоя душа перестаёт метаться в агонии и искать утешения. Потому что твоё утешение — Ли Минхо. В ресте Джисон просидел почти месяц. Он с радостью возвращался в шумную общагу, где его теперь ждали семеро участников. Его встретили с теплотой и шоколадным тортом. С ним обнимался Хёнджин и чуть ли не плача рассказывал, как скучал. Феликс в принципе был первый, кто кинулся к нему. Феликс был солнцем для них всех, и видя его было невозможно не улыбаться. Сынмин с Чонином коротко обняли и сказали, что соскучились по его вечному бардаку. Минхо, Чанбин и Чан стояли и с улыбкой наблюдали за маленьким хаосом, который происходил. Да, именно этого ему и не хватало. Этого хаоса. Постепенно всё возвращалось на круги своя. Изматывающие тренировки, посиделки 3рачи в студии за мозговым штурмом. Кроме этого, на всех шоу и концертах Хан с Ли не забывали о контракте. Обычный флирт с Минхо на камеру, долгие взгляды и совместные походы в ресторанчики, которые чаще планировал менеджер и стафф. Но кроме жизни на камеру была ещё и закулисная. Их взаимодействие перетекло и в реальную жизнь. Джисон в любой момент мог прийти к хёну и полежать с ним на кровати, чтобы пообниматься. Они ходили в кино и на спектакли, а после ели в каком-то семейном ресторанчике, обсуждая просмотренное. Стей, мемберы как в один голос говорили, что они соулмейты и словно созданы друг для друга. Вот только никто не знает, что всё это было спланировано до их дебюта. И Джисон не жалел пока, что подписал контракт в тот день. Они с Минхо только стали ближе друг к другу. В какой-то момент Хан даже осмелился говорить в шутку, что он любит его. Чем нагло пользовались стей, когда Минхо об этом проболтался. А после новая волна хейта и отстранение Хёнджина. Но в этот раз это выпало на шоу, в котором они не могли не участвовать. Было больно готовиться, делить партии и улыбаться, будто ничего не происходит. Будто у них не отняли частичку их сердца. В этот раз волновались все. Никто не хотел, чтобы Хёнджина исключали из группы. Хван присылал им фотографии своего пёсика и селфи, чтобы парни не волновались и не совершали необдуманных действий. Минхо, видя потерянный вид своего друга, ещё больше окружал его заботой, обнимал и целовал щёки. Никто не хотел, чтобы Джисон вновь окунулся в состояние, в котором был год назад. Победив на Кингдом, Джисон почти не отлипал от Хёнджина, не веря, что тот наконец-то рядом и больше никуда не уйдёт. А тот и не был против, поощряя действия младшего. Минхо же, напротив, не нравилось, что Хан обращает внимание на Хвана, поэтому решает идти в наступление. Он делится своей едой, которую выиграл в дурацком конкурсе. Все знали, что если Минхо делится едой, то этот человек много значит для него. Он обнимал со спины и шептал всякие тёплые словечки на ухо. Ли помогал своему младшему в конкурсах, в общем, всячески перетягивал внимание на себя. Джисон не отставал в своём флирте, напрочь забыв о том, что у Ли в реальной жизни есть парень. Дул губы в ожидании поцелуя, «признавался» в чувствах. В один день, когда съемки закончились, и они все разошлись по комнатам, Джисон заигрался. Он понял, что творит, лишь когда нависал над старшим и горячо дышал в губы. Ему вдруг резко захотелось вспомнить, какие на вкус губы Минхо. — Чаги, мои глаза выше, — шёпотом тогда сказал Минхо, мимолётно касаясь своими губами губ Джисона. Они тогда в комнате были одни, закрывшись тёмной шторкой. — Какой же ты милашка, Хани. Если хочешь, можем полежать в обнимку. Хвана и Сынмина не будет целую ночь, — всё так же тихо говорил Ли, глядя в глубокие и нежные глаза Хана. И они действительно тогда целую ночь спали на одноместной кровати в обнимку. Джисону не хотелось думать, что Минхо встанет утром и уйдёт к Хёнсо, будто ночью ничего не было. Поэтому, пока Ли спал, Джисон изучал лицо старшего и впитывал в себя горячие объятия. Он прокручивал в воспоминаниях все моменты, которые происходили с ними. Как они гуляли, как Минхо о нём заботился и всячески подбадривал. Даже тот жёлудь, который однажды нашёл на своей кровати, сохранил. Ли всегда приходил к нему на помощь, когда Джисон в ней нуждался. Заснул Хан тогда, утыкаясь в грудь старшего. После того вечера Минхо периодически подшучивал над ним. Он начинал приставать и лезть к лицу, будто хочет поцеловать. Хан же панически этого пытался избегать и, как ошпаренный, отодвигался от Ли, который лишь хохотал от подобного. — Хани, помнишь, я обещал познакомить тебя с Хёнсо? Ты можешь сходить с нами в кафе, он уже давно хотел с тобой встретиться, — сказал ему Минхо, когда они сидели в ресторанчике, а Ли жарил мясо. Джисон замер, обдумывая предложение хёна. Мясо шкварчало, а в зале стоял гул голосов. Кто-то хохотал и чокался бокалами с пивом, а он одиноко наблюдал за тем, как Минхо чему-то улыбается, глядя в телефон. «Скорее всего написал Хёнсо» — рассудил Джисон и съел кусочек свинины завернутой в лист салата. Хотел ли он познакомиться с парнем хёна? Наверное, нет. Ведь тогда вновь будет неловко взаимодействовать с Минхо. Но любопытство брало верх. — Мне будет неловко. Я опять буду молчать весь разговор. Ты же знаешь… — Не беспокойся, Хёнсо понимающий, да и я буду рядом. Так что волноваться будет не о чем. Тем более, со стей ты более чем открыт в общении, разве нет? — Минхо с интересом посмотрел на Джисона и положил тому в тарелку готовую порцию мяса. — Это другое. То работа, а это реальное новое знакомство. — Сони, ты очарователен, ты нравишься всем. Так что оставь волнение и пойдём со мной в выходные. Мы остановимся в кафе, где делают различные чизкейки. Ну же. Может, хён прав, и ему стоит завести новое знакомство, пусть это и его парень.***
— Мы ушли, вернёмся вечером! — крикнул Минхо в их прихожей. — У-у, вы опять на свиданку. Хорошей прогулки, — подначивал Чанбин. — Мы хотели исследовать новую кафешку. Говорят, там вкусные чизкейки, Хо-хён обещал угостить. Мы ушли. — Хан с Минхо рассмеялись и вышли за дверь. Остальные мемберы лишь улыбнулись на это, обрадовавшись, что у этих двоих всё хорошо. Осенний ветерок трепал их волосы, настроение было радостным. Минхо рассказывал что-то свое, но Джисон не слушал. Точнее слушал, но не вникал, потому что наслаждался веселыми нотками голоса Ли. От тихого смеха под нос становилось так хорошо на душе, что Хан и забыл, куда они идут и для чего. И тут как гром среди ясного неба Минхо убрал от него свою руку и пошел вперёд, оставляя Джисона позади. Перед ними в чёрной куртке, берцах, джинсах и светлой футболке появился будто из ниоткуда высокий парень со слегка вьющимися волосами. Джисон молчал, когда Ли сорвался с места и подошёл к нему. Он разглядывал Хёнсо. Его скулы были высокими без намека на пухлые щёки, как у него самого. У Хёнсо красивый разрез глаз, как и у хёна. Он был привлекательным, а слегка низкий голос лишь добавлял ему шарма. Хан повернул голову к витрине, чтобы оглядеть себя. Слишком ярко и неказисто ему казалось собственное отражение рядом с влюблёнными. «Зачем я тут нужен?» — всё, о чём он думал в тот момент, смотря на свои аляпистую толстовку, волосы цвета сена и главное — пухлые щёки. Пусть стей и считали, что щёчки Хана очаровательны, но сам он так не считал, глядя на друзей, у которых их нет. — А это Джисон. Хани, иди сюда, — привычный добрый голос Минхо отвлёк его от мыслей. Хан поджал губы в кривой улыбке и подошел ближе. — Хёнсо, это Хан Джисон. Сони, это Ким Хёнсо. Джисон смотрел на явно заинтересованного в нём Хёнсо. Взгляд был задумчивым, но при этом настолько пронзительным, что казалось, что его видят насквозь. Это было не шибко приятным чувством, но сейчас Джисону нужно было проявить вежливость, поэтому он спешно поклонился. — Приятно познакомиться, Хёнсо-хён. Я Джисон, хотя Хо уже сказал… Я, эм, да, приятно познакомиться, — Хан чувствовал, как его щёки пылают от столь скомканного приветствия. Хёнсо рассмеялся ровно, как и Минхо. Джисон уже начал чувствовать себя неуютно, хотя пытался не показывать этого. — Я не кусаюсь, хотя зубки острые. Ким Хёнсо, — он протянул руку для рукопожатия, и Хан принял приветствие. — Мне Минхо про тебя рассказывал. Ты и правда…милый. Хану показалось будто тот хотел сказать что-то другое, но решил не выдумывать себе ничего. Отголоски тревожного расстройства преследовали его и по сей день. — Рад, что вы познакомились. Ну пойдёмте, я забронировал столик, — в глазах Минхо была такая нежность, последний раз он это видел, когда тот игрался со своими котами. Вот что значит быть счастливым. Сидя за столом, Хёнсо смотрел в меню вместе с Минхо, а Джисон сидел один напротив, выбирая из своего меню, что он хочет. Но ни один из десертов не вызывал в нём желание попробовать его. Какие-то Минхо ему уже покупал, а есть сейчас чизкейки, купленные когда-то старшим, не хотелось. — Она скоро умрёт. Ханахаки её убивает. Она говорит, что в ней прорастают незабудки. Кто вообще влюбляется в парня, у которого любимые цветы такие непрезентабельные, — слишком громко для подобного разговора рассказывала девушка своей подруге за соседним столом. — Джисон, ты выбрал? — спросил Минхо, откладывая их с Кимом меню. — Айс-американо, — задумчиво ответил парень. — Джи, может ты все-таки возьмёшь что-то поесть? Тебе тогда понравился фисташковый… — Нет, я не хочу ничего. Просто айс-американо, пожалуйста, хён. Хёнсо только пожал плечами, и они отправились с Минхо делать заказ. Джисон прислушивался к разговору дальше, думая, нужно ли вступать в полемику. — … Она наотрез отказывается делать хоть что-то. Даже купировать с помощью таблеток не хочет. Нет, ну кто влюбляется в парня с незабудками, которые у нас даже не найдёшь нигде. — Простите, что прерываю ваш разговор, но в свое оправдание скажу, что вы говорите очень громко. Мне жаль вашу подругу, но незабудки очень красивы. — Вы могли и не подслушивать наш разговор. И мне всё равно, что они красивые. Она умрёт от этих красивых цветочков, — фыркнула девушка. — А парня не осуждайте за выбор цветка. Незабудки означают искреннюю любовь и верность несмотря ни на что до конца жизни. Жаль, что происходит всё наоборот, — с грустью добавил Джисон, опуская взгляд в пол. — Хотя согласен с тем, что это очень необычный цветок для мужчины. Подобные цветы обычно притягивают женский взгляд. — Вот именно. Незабудки могут нравится мне или Анне, но не парню, — она скривилась. — Хм. Не отказывайте ей тогда, если хотите, чтобы она жила и дальше. Извините, что прервал ваш разговор своей бестолковой болтовнёй, — извинился Джисон перед растерянными девушками. — Но если всё же парень, то пусть попробует признаться. Минхо удивлённо смотрел на Джисона, который спокойно говорил с абсолютно незнакомыми дамами. — О чём говорил? Ты их знаешь? — спросил Ким, сев за стол, с интересом глядя на Джисона. — Хей, парень. Надеюсь, ты будешь прав, и она останется жива, — серьёзно сказала девушка, которая ещё пару минут назад рассказывала всему кафе о том, что случилось с подругой. — Как я могу с тобой связаться? — Можешь написать письмо группе Stray Kids, — в его голосе слышалась улыбка. — Ты странный, — ответила девушка и ушла с Анной из кафе. — Хани, что произошло? — спросил Минхо, поставив перед Джисоном стакан с кофе. — Они обсуждали подругу. И говорили о незабудках. А мне когда-то стало интересно значение цветов, и я стал изучать их, поэтому не мог остаться в стороне, когда осуждали незабудки. Это, между прочим… — Минхо, давай потом сходим на рынок Намдэмун. Я давно не ел уличной еды. Тем более, я хочу потом по пути зайти в художественный магазин, мне нужно будет купить тушь, — перебил его Хёнсо и положил свою руку на руку Минхо, переплетая пальцы. — Джисон, прости, что перебиваю. Если бы я не сказал сразу, то забыл бы. Продолжай. Джисон хмыкнул и покачал головой, отпивая горький, как и его чувства, напиток. — Я закончил. — Ну, я надеюсь они тебе ничего плохого не сказали, — Джисон вновь промолчал, медленно потягивая кофе и смотря куда-то сквозь Минхо. Тот поджал губы, но продолжил. — Тогда давайте сходим на рынок Намдэмун. Хани как раз хотел недавно пуноппан. — Ну вот как всё складывается хорошо, — радостно ответил Хёнсо, но Джисон заметил в его глазах раздражение и то, как он рвано двигается, чтобы отломить ложкой кусочек торта, говорили о многом. — А кем ты работаешь, Хёнсо-хён? Просто ты упомянул тушь… ты визажист? — уточнил Джисон, глядя на старшего. — Я дизайнер интерьера. Люблю рисовать тушью, в этом есть своя атмосфера. Твоё любопытство не так глубоко, как ты хочешь показать, Сони, — слегка с издёвкой сказал Ким. Джисон удивился подобному тону, но, когда он посмотрел на Минхо, тот будто и не слышал того, что сказал Хёнсо. — Просто первое, о чём я подумал, это тушь для ресниц. Так что не думаю, что тут дело в моём любопытстве, хён, — Джисон притворно улыбнулся и достал телефон, чтобы не смотреть ни на кого из них. — Ты ведешь себя по-детски, Хан, — хмуро сказал Минхо, выдыхая через нос. — М, я так не думаю, — втянув в себя американо, Джисон продолжил залипать на что-то в телефоне, не поднимая головы. — Хо, расслабься. Джисон просто немного растерялся, ты же сам говорил, что он… — Я в норме, но, Хани, — уже более мягко продолжил Минхо, — прошу тебя, будь повежливее. В этот момент произошло то, что никто из них не ожидал. Минхо взял Джисона за руку и слегка сжал. Хан как ужаленный выдернул руку и с испугом посмотрел на Хёнсо, который нахмурил брови. — Я…Эм, да, я сейчас приду, — Джисон с громким скрежетом встал со стула и умчался в туалет. В помещении играла расслабляющая мелодия и пахло сиренью. Джисон вздохнул и включил воду, чтобы умыться и привести мысли в порядок. Разглядывая свое лицо, он рассуждал о том, что он не должен быть тут, не должен даже надеяться на какую-то смелую мысль о том, что что-то подобное будет с ним. Он не такой красивый, не такой умный и хитрый, как Хёнсо. Хану было одновременно обидно, что Минхо ни слова не сказал своему парню на то, как он обратился к нему. Хотя сам говорил Джисону, что любит его любопытство и всесторонность. Вновь умывшись холодной водой, Хан посмотрел в зеркало на стекающие по своему, очевидно, грустному лицу капли. Как вдруг за его спиной оказался человек из его размышлений. Ким Хёнсо. — Что-то случилось, хён? — Джисон не поворачивался и смотрел тому в лицо через зеркало. Тот уже не был таким улыбчивым, как рядом с Минхо. Его лицо было расслабленным и даже немного злым. — Абсолютно нет, кроме твоего присутствия тут, — он даже не обратил внимание на Хана, а лишь пытался отмыть пятно от пирожного с куртки, — знаешь, ты немного мешаешься. Ты так не думаешь? Он не поворачивал голову, смотрел на себя через зеркало и лишь боковым зрением наблюдал за реакцией Хана. Сердце парня упало куда-то вниз. Он и сам понимал, что мешается, и изначально думал, что это будет плохой идеей — идти знакомиться, но Минхо был таким счастливым, что Джисон не мог ему отказать. — Не думаю, — несмотря на свои рассуждения, ответил Хан. — Минхо рад, что я здесь. Он сам пригласил меня. Хёнсо хмыкнул и развернулся корпусом к Джисону. — Я его знаю лучше тебя, поэтому просто уйди. Мы познакомились, этого хватит. Только мой тебе совет, не липни к нему как ты это делаешь обычно. Меня это раздражает. Будь уверен, Минхо тоже, — с каждым словом он приближался к Джисону, который тоже отступать не хотел. — Если бы Минхо не нравилось, он сказал бы. Тем более, не я один, как ты выразился, липну к нему. Каждый мембер имеет с ним тесную связь. Так что тогда тебе придется подобное говорить всем, а не только мне, — Джисон неосознанно понизил свой голос и сложил руки на груди. — Меня волнуешь только ты, поэтому не лезь к нему. И не мешайся нам сегодня, — Хёнсо отошёл в сторону и снисходительно посмотрел на Джисона. — Неприятно было познакомиться, Хёнсо, — Хан вышел из туалета, вновь заглядывая в телефон. 16:20 — Эй, ты, имей уважение! Я старше тебя! — крикнул вслед Ким и под нос себе продолжил: — Недоносок. Джисон вздохнул и отправился за стол, где одиноко сидел Минхо и ковырял ложкой кусок шоколадного торта. — Хо-хён, — окликнул его Хан, — мне нужно уйти. — А как же я? — Минхо глупо захлопал глазами. — Почему тебе надо уйти? Я же не могу уйти сейчас с тобой, мы с Хёнсо… — Не переживай, я сказал Чани-хёну, что ты, — Джисон замялся и посмотрел в сторону туалетов, — ты встретил знакомого. Поэтому тебе не стоит переживать, хён. Джисон грустно улыбнулся и взял стаканчик недопитого кофе. — Я потом тебе куплю что-нибудь в счёт кофе, я был рад познакомиться с твоим парнем. Надеюсь, у вас всё будет хорошо, — Минхо видел, как Хан натянуто улыбнулся, но ничего не сказал, лишь кивнул и улыбнулся в ответ. — Ладно, я пошёл, не хочу заставлять Чана ждать. 16:24 В глаза ещё светило закатное солнце, а волосы трепал ветер. Хан вздохнул и пошёл обратно в сторону общаги. Он вставил в уши старенькие и потрёпанные наушники, которые всегда с собой носил, и пошёл в сторону их дома. В голове родилась куча мыслей. О том, что лучше бы он играл с Феликсом в приставку. Или о том, что вообще не нужно было соглашаться на подобное, он чувствовал, что всё пойдет не так, как хотел старший. Допив кофе, он потряс стакан в надежде, что что-то осталось между кусочками льда, но всё было тщетно. Стакан отправился в мусорное ведро рядом с круглосуточным магазином. Поразмышляв немного, Хан натянул повыше тёмную маску и зашёл туда за упаковками клубничного молока, которые выпил, подходя к их общаге. В наушниках играли какие-то тоскливые треки, которые лишь больше усугубляли положение, потому что в дом Хан зашёл подавленным, и это не укрылось от внимательных глаз Чана, который вышел проверить, кто пришёл. Джисон пару секунд наблюдал за Чаном, который что-то говорит, но его слова заглушала музыка. — Что ты сказал, хён? — вынимая наушник из уха и снимая кеды, спросил Джисон. — Почему ты вернулся? И где Минхо? — Чан смотрел за спину Хану, будто оттуда сейчас зайдёт Ли. — Он встретил знакомого, а ты знаешь, что мне неловко в компании других. Вот я и ушёл, сославшись на тебя. — Минхо тоже знает, зачем было врать? — удивился Чан. Для него было странным, что младший врёт рядом с тем, кому доверяет. — Так было проще, чем объяснять, что мне некомфортно рядом с тем человеком. Я пойду в комнату и полежу немного, — удрученно произнёс Джисон; он устал думать хоть о чем-то. Особенно о Минхо. — Если что, зови меня, я рядом, — Хан кивнул и впервые за последние два часа искренне улыбнулся. Тёплое одеяло и подушка были ему необходимы. В комнате не было Чонина, что тоже радовало, потому что лишние расспросы были бы не к месту. Сняв с себя верхнюю одежду и надев домашнее, Джисон бухнулся в постель, зарывшись в одеяло. Ему было очень тепло и уютно, подушка была мягкая, что позволяло быстрее погрузиться в сон. Он не слышал, как приходил Чонин, а потом его Чан уводил с просьбой оставить Джисона в покое. Не слышал возмущение Чана и причитания Чанбина о том, что Минхо не выходит на связь. Он спал. Ему не снилось абсолютно ничего, на удивление, но это было к счастью, потому что Хану хотелось отдохнуть. Он проснулся ночью. Время на часах было 2:05, а Чан, громко шипя, отправлял кого-то спать. Когда в его комнату ворвался Минхо, Джисону пришлось протирать глаза от сна. Тот был навеселе, что было необычным для него состоянием. — Хани, — громко шепча, позвал его Минхо в дверях, — я сегодня сплю с тобой. — Что? Почему ты так поздно? Почему со мной спишь? — спросонья Джисон не понимал ничего. — Ты такой болтушка, Хани, — Минхо приближался к его кровати на ходу снимая с себя одежду, — Ты так мило сегодня злился. Джисон не понимал, что происходит, не понимал, почему хён идёт к нему, ведь он только вернулся от Хёнсо. Хан отодвигается ближе к стене, настороженно вглядываясь в темноту, где стоял Минхо. Тот не останавливался и шёл к кровати младшего. — Я так хорошо провёл время с Хён-и. Если бы не ты, то я не знаю, где бы был, — Минхо грузно сел на кровать Хана и тот почувствовал не только аромат противного парфюма Кима, но и запах алкоголя. Джисон на дух не переносил спиртные напитки. — Хён, ты пьян. Иди к себе, пожалуйста. — Чан меня к тебе отправил, потому что Чонин-и спит у них в комнате, — Минхо подполз ближе к Джисону и приблизился к лицу, взяв его в руки. — Твои щёки — это что-то. Так и хочу их потискать. А потом Ли громко чмокнул Джисона губы. — Ты такой молодец, что пришёл туда. Ты очень понравился моему Хён-и. И то, что ты нас оставил потом, — глядя в глаза Джисону, говорил Минхо. Хан молчал, глотая обиду, — тоже спасибо, хоть это и по просьбе Чана. Мы так хорошо провели время, а он же не часто приезжает в Сеул. Минхо, словно кот, обтирался щекой о его грудь и шею. Постепенно его речь становилась всё менее понятной, он засыпал. Хан не хотел всё это слышать, не хотел знать, насколько Ли было хорошо с другим. Уложив хёна на свою постель, Джисон ушел в гостиную, прихватив с собой наушники и телефон. Утро он встретил на диване. Время шло, они вновь снимали какое-то глупое шоу, Джисон решил не думать ни о чём плохом. На съемках Минхо только его, поэтому он не останавливался ни на чём. И флиртовал, не получая отказа в ответ. И вот однажды ему, после выхода выпуска two kids room, где Хан чуть не поцеловал Минхо, пришло сообщение от неизвестного. Неизвестный Ведешь себя так, будто он твой Самому как? Нормально? Джисон не первый раз встречался с хейтерами, поэтому просто игнорировал подобные высказывания, хотя они сыпались ему довольно часто. Неизвестный Боже, ты как потаскуха, вешаешься на него постоянно Ему уже противно от твоей навязчивости Не видно что ли Через пару дней ему снова написал тот номер. Вот только Джисон с каждым новым сообщением стал догадываться, кто ему пишет, поэтому на очередной подобный выход, Хан решился ответить. Неизвестный Я сколько раз просил его не трогать Смотришь на него так, будто у тебя есть шансы Если не отстанешь от него, тебя ждёт кислота в лицо Может хоть она уменьшит твои жирные щёкиДжисон
Тебе не надоело писать всё это,
Хёнсо?
Не думаешь, что всё это я могу показать Минхо?
Ты отвратительный, Хёнсо
Это ты без причин пишешь и оскорбляешь
Когда ты вступал в отношения с хёном, то ты должен был понимать на что идёшь
Я делаю ровно то, что должен
Ты мне противен. Не пиши мне больше
Хёнсо-клоун Иначе что? Что ты мне можешь сделать? Любое твоё действие будет направлено против тебя, Сони ㅋㅋㅋㅋㅋㅋДжисон
Как минимум покажу Минхо
Как максимум скажу, что мне угрожают
И тогда с тобой будет разбираться компания, а не хён
Хёнсо на это лишь отправил смеющиеся смайлики, а следом посты из твиттера, который он давно удалил, где его продолжают поливать грязью за песню, спетую в тринадцать лет. Джисон со злостью нажал кнопку «заблокировать контакт» и откинул телефон в сторону. Джисон прокручивал в голове мысли о том, что стоит делать. Стоит ли ему всё рассказать наконец? А если Хёнсо сольёт куда-то его номер или действительно выполнит то, что написал? Набрав номер телефона Минхо, Джисон сообщил ему о том, что хотел бы с ним поговорить наедине. — Что случилось, Сони? Мы с Хёнджином тренировались, — заходя в комнату к Хану, спросил Ли. Джисон вертел в своих руках телефон и сидел слишком ровно на своей постели. — Я давно думал тебе рассказать об одной вещи. О Хёнсо. — Минхо настороженно посмотрел на младшего. — Что ты мне можешь рассказать о нём, о чём не знаю я? — Он уже продолжительное время писал мне неприятные вещи, если ты понимаешь о чём я. И называл… потаскухой. Я, эм, не хотел тебе говорить этого, но в последний раз он угрожал мне кислотой в лицо. Я не хотел говорить… — Джисон сильно волновался и скомкано объяснял, в надежде, что Минхо поймёт, но он его перебил. — Зачем ты врёшь? Хёнсо никогда подобным не занимался и не будет. Он в конце концов взрослый человек, который умеет думать и отвечать за свои поступки, Джисон. — Минхо нахмурился. Джисон понимал, что он ему не верит, поэтому он решил дать ему почитать переписку. — Я понимаю, что ты мне не веришь, тогда, может, ты сам посмотришь. Хан протянул телефон, который Минхо быстро разблокировал и полез в чаты. — Пока я вижу, что только ты ему писал гадости, Хани. — Минхо повернул телефон к Джисону и поднял бровь. — Что? Как? — Джисон вскочил и выхватил телефон из рук. Каких-то сообщений не было, какие-то были изменены. Главное, всё было выставлено так, будто это Хан угрожал Хёнсо. — Это неправда… Всё не так было, правда. Сердце норовилось выпрыгнуть из груди, а дыхание участилось. Минхо знал, что младший никогда не врал, но пока всё выглядело наоборот. Но состояние, в котором находился Хан, граничило с приступом панической атаки, поэтому Ли подошёл к Джисону и взял его лицо в руки, как в ту ночь, после прогулки. — Успокойся, всё хорошо. Сейчас тебе никто не угрожает. Я поговорю с Хёнсо, чтобы он тебе не писал, ладно? Ты главное не волнуйся. Ты в безопасности, рядом со мной всегда в безопасности, — Минхо рассудил, что сейчас ему поможет только ложь. Но эта ложь ведь во благо. Ли улыбнулся и обнял Хана. — Ты мне веришь? — Да. Ты же мой друг. На этом и закончился их короткий разговор. Один верил в лучшее, пока второй верил другому.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!