Море

Все началось с того, что Дмитрий приобрел “жилой туристический комплекс” на берегу Черного моря в населенном пункте Радужный. Причем не сказать, чтобы за всю жизнь он не совершал безрассудных поступков - но в нормальной ситуации на такую хуйню, конечно, ни за что бы не подписался. Увы, нормальной ситуация не была, обстоятельства сложились в неприличный жест - и целый ряд факторов затмил разум Дмитрия настолько, что он, как лох, купился на предложение скользковатого кадра Иосифа Жостраева. Во-первых, это была паника. Теперь, по прошествии определенного времени, Дмитрий, конечно, понимал, что двадцать четвертого февраля надо было не ебалом щелкать, а прямо в пять утра подрываться, выгребать из банков все, что еще можно, и немедленно съебывать из страны - как угодно, хоть в ящике плыть через море. Но с ипотекой, маленьким ребенком и его ворохом кружков, школ и поликлиник ты никуда не подорвешься и не уплывешь, с этим он был вынужден смириться. Во-вторых, это было отчаяние. В течение нескольких месяцев Дмитрий пребывал в состоянии абсолютной беспомощности, наблюдая, как с его замороженных инвестиционных счетов утекают замороженные деньги. Конечно, в состоянии кататонического ахуя развести его вложиться в авантюрное предприятие было многократно проще - и ушлый Иосиф подсуетился удачно. Ну и в-третьих, бонусов Иосифу добавило банальное “земляк”. Сам Дмитрий был родом из Усть-Лабинска - хоть теперь он этого не признавал и отсчет своей жизнедеятельности начинал сразу с московского института - у приемного отца был огромный дом в Заречном, который, правда, еще в девяностые сгорел, а участок с обугленным остовом до сих пор стоял бесхозный. Припомнив родные места, Дмитрия немного занесло, и он сам не заметил, как согласился. Дело было безвозвратно сделано, сделка заключена, гнида Иосиф, напев о том, с какой стремительностью все это окупится и перекупится, куда-то пропал, мелькая в месенджере лишь изредка и невпопад. Теперь предстояло ехать в этот сраный Радужный смотреть, куда он все-таки вляпался - и раскидавшись с оставшимися гражданскими исками, Дмитрий засел за билеты. От цен Дмитрий настолько охуел, что у него, кажется, то ли потянулась мышца охуевания, то ли мозг заблокировал ответственные за этот сегмент участки, но дальше он просто сносил издевательства судьбы с тупым смирением. На предъяву о том, что сын едет с ним на море, бывшая закатила скандал и заявила, что никуда ребенка с ним не отпустит - но сразу стало понятно, что скандал чисто имиджевый, ведь у нее на лето уже были планы, и восьмилетний ребенок в них в общем-то не вписывался. Исполнив таким образом материнский долг, красотка-казашка совершенно успокоилась, сожрала половину меню в ресторане, где Дмитрий решил проводить переговоры, и отправилась собирать Хаврошку в поездку. Дмитрий доделал остальное. То, что он теперь на юге, Дмитрий понял сразу же - ровно в тот момент, когда перед ним разъехались двери адлерского аэропорта. Все тело моментально обдало влажным горячим воздухом, в лицо бросились сразу несколько орущих таксистов и скромная девочка, предлагающая каршеринг. В первые же секунды за рулем он вспомнил о феномене южного вождения - местные джигиты игнорировали разметку, знаки и здравый смысл, не говоря уже о таких мелочах, как светофоры. Когда Дмитрий остановился перед “зеброй”, чтобы пропустить пешеходов, ему в спину раздалась адская какофония сигналов. К слову, пешеходы, приученные к закону “водитель - царь дороги” соваться на переход не решились и только посмотрели на Дмитрия, как на умалишенного. - Пап, а тут море будет? - задал Хаврошка вопрос, которым доебал отца еще в полете. - Так вон же море, смотри. Хавроша обратил внимание на ярко-голубую полоску, которая уже начала виднеться по левому борту, рассмотрел ее без особого энтузиазма. А вот Дмитрию даже этого хватило, чтобы проникнуться - море впечатляло и завораживало, он как будто уже чувствовал фантомный аромат соленых волн. Не выдержав, он забил на плотный график, завел машину на адлерский вокзал и остановился - благо, парковку к олимпиаде отгрохали такую, что можно было запарковать целый эшелон. Вокзал был прямо на берегу - огромный, монструозно-хайтековый, он высился исполинским изваянием рядом со старым, доолимпиадным маленьким трогательно-желтым домиком, который теперь стоял закрытый дальше вдоль путей, как какой-то нелепый сарайчик. Преисполненный ностальгии Дмитрий раскопал в Хаврошкином чемодане плавки и надувные нарукавники и повел сына к морю. Поначалу Хаврошка капризничал, но, оказавшись в мутной соленой воде, быстро освоился и без остановки верещал “пап, смотри, как я могу!”, пока Дмитрий, подвернув брюки, наслаждался прохладным утренним прибоем. Все-таки, с морем совсем другое дело. Выдернуть ребенка из воды оказалось сложно - пришлось даже прикрикнуть, потом увещевать, что там, куда они едут, море тоже будет точно такое же, переодевать его в тесной пляжной раздевалке с частично отломанными стенками и подозрительным запахом мочи - вдобавок на пути к машине Хаврошка увидел вокзальный “Бургер Кинг” - и отвертеться Дмитрий не смог. Тем не менее, море свое дело сделало - умотанный Хаврошка съел половину своего гамбургера, уляпал сидение и отрубился, оставив батю наедине с однообразными, но пиздецки живописными дорожными пейзажами. Дорога к Радужному шла почти все время вдоль побережья - Дмитрий приоткрыл окно, запустив в салон жаркий морской воздух, украдкой любовался лазурной водой, заросшими пирсами, бетонными блоками для сохранения береговой линии, которыми забросали некоторые пляжи, сделав их совершенно непригодными к отдыху. Пару раз на связь вышел Иосиф - пообещал выделить Дмитрию часть площади собственного дома - для хорошего человека ничего не жалко, тем более с малышом. Дмитрия немного отпустило - закрались даже мысли, что, может, чего из его затеи и выгорит. Радужный - маленький населенный пунктик - прилип к берегу аж за Агоем, дорога до него заняла у Дмитрия весь день. В Шепси Хаврошка попросился в туалет, до Туапсе добрались уже затемно - там Дмитрий планировал остановку, чтобы покормить его в цивилизации, а то хер знает, что там за сарай у этого барыги Иосифа. Выспавшийся Хаврошка бахнул полторы порции ленивых вареников в прибрежной вареничной, разрядил телефон, разнылся и остаток пути доставал уставшего родителя. - А нам долго ехать еще? - Нет, почти уже приехали. - А что мы там делать будем? - Ну как что, Хаврош. Купаться, отдыхать, фруктов поедим. - А каких? - Разных. - А я не хочу. - Так, ты картошку свою доедать будешь? Если нет, надо выкинуть. - Я буду! А когда домой поедем? - Да мы не приехали еще даже… - Ты же сказал, почти приехали! - Все, Хаврон, я сейчас… Ты смотри, а ведь приехали. В последнюю секунду взгляд Дмитрия выхватил на краю света фар мелькнувший синий знак с надписью “Радужный” у начала мостика через русло высохшей речки. Потом, правда, пришлось еще прокатиться вдоль лесополосы, пока Хаврошка возмущался и обвинял его во лжи, но постепенно вдоль дороги начал загустевать частный сектор, и арендованный “Пежо” выкатился на улицу типичного мелкого южного поселения. Улицы с классическими советскими названиями уже погрузились во тьму, призывно горел только ресторан “У Антона”, за квартал отдающий вайбом типичного приморского кабака. Дмитрий повернул на светофоре, уже не глядя на его свет, и поехал на Ленина, 11. Хозяйство Иосифа по местным меркам было зажиточным - если он вообще не был обладателем самого роскошного поместья в Радужном. Это Дмитрий понял по забору - в то время, как у большинства местных в ходу был дешевый ребристый профнастил унылых оттенков зеленого и коричневого, Иосиф окружил свою усадьбу высоким стальным листом с каким-то бархатистым покрытием, разделенным кирпичными столбиками, а у ворот были высажены низенькие пальмы, как кустики, - но все равно в локациях после Туапсе вещь уже невиданная. Словом, по местным меркам очень премиально. - О, какие гости пожаловали! Давай, земеля, бросай вот тут свою колымагу - утром тенек будет от ореха, потом переставишь. Ну, где наш боец? Иосиф - поджарый пенсионер в песочной панамке - открыл ворота и принял вид самого радушного хозяина на свете. Боец вылез из машины и немедленно застеснялся. - Хаврош, здороваться кто будет? - Дмитрий наконец вылез из-за руля и с облегчением ощутил под ногами твердую землю. - Здрасьти. - Доброго вечера, молодой человек. Ну что, на море? Или накормимся сначала? - Да какой, его спать уже надо укладывать. Я по пути его накормил, искупал… - Тю, да куда там! У нас это все совсем другое дело - пляжик вон чище некуда, все свойское, шашлычок внук утром жарил. - Хаврош, будешь шашлычок? Хаврошка испуганно помотал головой и вцепился в рюкзак. - Стесняется, - пояснил Дмитрий. - Ничего, отойдет, все тут объест и облазит. - Да вперед, боец, объедай. Орех вон поспевает, там вишня, алыча. Все свое, никакой химии, ГМО вашего московского. Пошли, земляк, покажу, где тут чего. Дом у Иосифа оказался и правда отличный - большой, со всеми удобствами, с садиком и верандой, из окошек второго этажа было из-за зарослей немного видно море - неудивительно, дед был явно тот еще воротила. Под Дмитрия с сыном Иосиф отвел чуть ли не половину - аж две спальни, отдельный узенький санузел с окошком, кусок коридора с шкафом, где можно было сложить вещи. Сам Иосиф проживал в доме с женой, но пользовался лишь их комнатой и гостиной с телевизором - на кухне хозяйничала в основном супруга, а есть летом было приятнее на веранде. Еще в доме была кладовка с разносолами и закрытая комнатка для этого таинственного внука. В общем, жил дед кучеряво. Хаврошку Дмитрий переодел, отправил почистить зубы и уложил - ребенок спать явно не хотел, но в чужом доме пока побаивался капризничать. Самого Дмитрия уже срубало от усталости - он только вышел на веранду, хлебнул дедова смородинового листа и договорился завтра идти смотреть этот “жилой туристический комплекс”. Засыпая, Дмитрий наконец расслышал сквозь стрекот насекомых шум моря и подумал, что, может, не все еще в жопе. Может, если приложить усилия, как-то все и образуется.