Ночь

Все это продолжало казаться немного фарсом - Дмитрий ведь сюда ехал исключительно по делу, никакой курортный роман крутить не собирался ни с какой пышногрудой южной красоткой тридцать плюс по возрасту и шестьдесят пять плюс по весу, но коварная судьба распорядилась иначе. Кирюша сидел рядом и жевал залитый аджикой шашлык - такой неземной и одновременно настоящий, немного инфантильный и стеснительный, но при этом уже серьезный. Так и тянуло его приобнять и погладить, но каждый раз, когда Дмитрий начинал вытирать для этого руку салфеткой, ловил на себе такой инфернальный взгляд Магомета, что резко поворачивался к Хаврошке и начинал увещевать его скушать еще кусочек, а не пихать все в свою ракушку. Ничего - думал он, сейчас гости разойдутся, дед уляжется, Хаврошка отрубится - и можно будет тихонечко с Кирюшей уединиться, а там уже без сомнений все пойдет гладко и красиво. Но гости никак не расходились. Застольная беседа уже сменила ряд тем от погоды до севооборота на Иосифовом участке, регулярно соскальзывая опасно близко к обсуждению политики. Борис и Абакин в красках расписали перспективную прогулку на катамаране, в которую заранее были готовы вписать Хаврошку - Дмитрий, конечно, нервничал, но Абакин обещал катать его вдоль берега и в спасательном жилете. Иосифова наливка постепенно прогревала изнутри и придавала сил и надежд на успешное разрешение всех драм и конфликтов. Хавроша заскучал и начал поднывать под руку, Кирюша тоже заскучал и все больше утыкался в телефон, потом дед вытащил откуда-то графин наливки, Ленькины глаза заблестели, а Дмитрий рисковал утратить контроль над ситуацией. - Кирюш, чаю попьем? - предложил он, немного надеясь, что под предлогом чая удастся увести Кирюшу в дом и немного потискать. - Ой, вы за чаем уже? Давайте тогда вот тут местечко освободим. Магомет, сходи тоже, достань чайник тот, который Светка выкинуть хотела, там у него крышка склеена… - тут же засуетился Иосиф. В итоге на кухню с Дмитрием пошел не нежный Кирюша, а суровый Магомет, который смотрел на него, как на врага народа, и изо всех сил держался на одинаково почтительном расстоянии. - Ну и как там в Москве у вас? - спросил Магомет, пока искал чай среди дедовых залежей цикория и шиповника. Дмитрий в этом вопросе четко расслышал - у вас там все вот такие извращенцы поганые, или ты отличился? - Живется потихоньку, - лаконично ответил Дмитрий. - Бизнес, получается, в Москве не ладится? - Магомет воплощал собой саму невинность. - К нам, вот, ездите. - Всем Москва хороша, но моря нет, - пожал плечами Дмитрий, пока нарезал остатки магазинного бисквитного рулета. Не совсем, конечно, продуманно вышло - надо было сладким для Кирюши с Хавроном озаботиться заранее. Еще и этот Магомет тут… - Да мы ж только рады, приезжайте. Заодно к фронту поближе - а то ж вы там в ресторанах своих и не помните поди, что у нас тут делается. Дмитрий решил дорезать рулет и не вестись на провокации с ножом в руке, только выдал: - Страшное дело, че сказать. Когда Дмитрий проходил мимо него к выходу, Магомет, как и следовало ожидать, отшатнулся подальше. Чайник был раритетный - тяжеленный, с росписью на боку, Дмитрий Кирюше не позволил пытаться его поднять, сам разлил по чашкам - тоже советским, с цветочками, но из другого сервиза. Подсохший магазинный рулет сточил в основном Кирилл, Хаврошка стал совсем сонным, и Дмитрий отправил его чистить зубы. Очередной виток разговоров о том, как власти все покрали у честного народа, постепенно забуксовал и сошел на нет. - Больше не будешь, Кирюш? - уточнил Дмитрий, указывая на жалкие пару кусков рулета среди россыпи крошек. - А, не. Спасибо. - Ну ладно. Надо было в магазин сходить все-таки. Тортика купить, да и еды какой - а то мы тут совсем Иосифа Георгича объели. - Тьфу ты, да какой объели, вы же гости, - замахал на него дед Иосиф. - Да и зачем в магазин, когда вот, у Магомета на рынке вообще все есть! - Все есть, - подтвердил Магомет. - Фрукты, овощи, орехи, у забора еще ларек с сырами. - Адыгейский обязательно бери, Димон! В Москве вашей такого точно нет! - У забора ларек? - встрепенулся Абакин. - Разве его не закрыли? От санстанции было же предписание… - Лень, ну че ты начинаешь? - пихнул его Борис и потянулся за наливкой. - Я те дела по санстанции с твоим тем порешал, что с тобой на смене ходит, - Магомет принял воинственный вид и приготовился обороняться. - Вы че там, учет не делаете? - Кирюш, устал? - поинтересовался Дмитрий, когда его юный друг уже просто заторможенно моргал, рассматривая ворот его футболки. - Время-то, спать уже пора. - Да, что-то мы засиделись. Кирилл, может, у Гоги ляжешь? А то чего тебе по темноте ширяться. - А… Ну, я… Кирилл беспомощно посмотрел на Дмитрия, словно не чувствовал себя компетентным для принятия такого решения. - Да, Кирюш, в самом деле. Позвони родителям, скажи, у друга заночуешь, чтоб не переживали. Красивое Кирюшино лицо озарилось стеснительной улыбкой, и он ушел в дом, предупредив, что побудет в ванной. После охотничьего захода Абакина Магомет мигом испарился, сам служитель закона со своим сомнительным спутником тоже начал прощаться, Дмитрий принялся стаскивать посуду и остатки еды в дом под руководством Иосифа, постепенно передислоцировался наверх, чтобы отобрать у Хаврошки телефон и Муду. Все это время Кирилл был в ванной, и чем он там занимался, за шумом воды было не разобрать. Иосиф Георгич с отбоем затягивать не стал - сообщил, что завтра рано утром надо идти выяснять, что там с его машиной, коротко откланялся и удалился в свою часть усадьбы. Дмитрий же прошел в комнату этого внука Гоги и остался там ждать. Убранство, конечно, к интиму не очень располагало - шкаф, стеллаж с какими-то унылыми книжками типа решебник задач по генетике, кровать, застеленная пледом, комп с таким древним монитором, что его бы даже из архива Подольского суда, где Дмитрий начинал практику, давно списали. Он сел на кровать и ждал, пока упаковка презервативов постепенно начинает жечь его из кармана штанов. Кирилл в конце концов пришел, робко проскользнул в комнату, прикрыл дверь и замер, будто испугавшись Дмитрия. Дмитрий и сам вдруг ощутил провал в уверенности - должно быть, сказалось долгое ожидание. Превозмогая внезапную нервозность он поманил Кирилла на Гогину кровать, быстро усадил на себя, засосал, откинулся вместе с компаньоном, сразу ощутил потребность двигаться к следующей базе. Ладонь сама поползла по футболке вниз вдоль Кирюшиной спины вниз, пока не вонзилась под резинку трусов. В этот момент вдруг настало откровение. Казалось бы, эта вожделенная попа так близко, буквально в руке, и Дмитрий уже начал визуализировать грядущий акт страсти - как вдруг детали стали сыпаться. Кирюшка там полчаса так намывался, может, надо было на всякий случай еще раз хер прополоскать? Сейчас еще перепугается, не захочет, не дастся. Да и вообще, как он его разминать собрался? Это же надо смазать для начала, что-то такое - а об оснащении он как-то не подумал, просто схватил гандоны, как озабоченный, и побежал. Нет, так нельзя… Постепенно смиряясь с идеей о том, что сегодня придется обойтись петтингом, руку Дмитрий все-таки просунул дальше, погладил и помял упругую Кирюшину булку, потянул трусы вниз - и тут юный кавалер задергался. - Ой, - привычно начал он. - А свет… Дмитрий догадался, о чем речь, хотел было начать увещевать Кирилла, что стесняться ему точно нечего, но в паху уже так тяжелело, что он решил забить и пойти по пути меньшего сопротивления - подавляя звуки недовольства пересадил Кирилла на кровать, встал и выключил свет. По пути обратно решил воспользоваться ситуацией, разделся, кинул одежду куда-то на стул, уже и так забросанный какими-то майками с пивозаврами - трехаться-не трахаться, но не потискаться хотя бы уже грех. Кирилл сидел на кровати с блестящими глазами, но за шорты держался, как за спасательный круг. Дмитрий вернулся на исходную, уложил Кирилла рядом с собой, опять принялся методично выцеловывать и осторожно пытаться стащить с него оставшуюся одежду - как и ожидалось, при таком осторожном и последовательном подходе шорты с трусами вскоре отлетели на пол. У Дмитрия случилась новая фаза откровения: валяться голым рядом с голым Кирюшей, прижимать его к себе, гладить по любым местам, где он неизменно нежный и чувствительный - это уже восходило к высшей степени блаженства. Кирилл тем временем, уже почти поплывший, опять напрягся и заерзал. - Кирюш, - начал было Дмитрий как можно более трепетно и осторожно, чтобы аккуратно объяснить, что они сейчас просто письками потеребятся, и бояться совершенно нечего. - Ой, надо же это… - Кирилл вдруг встрепенулся, подскочил и слез с кровати - Дмитрию даже в темноте показалось, что пацан покраснел. Оставив кавалера со стоящим хуем валяться на кровати, Кирилл полез копаться в ящиках Гогиного стола, вытащил что-то и вернулся в постель, крепко прижимая трофей к груди. Уже понемногу привыкший к темноте Дмитрий смог рассмотреть на его красивом лице нерешительность, когда Кирилл вручил ему находку, но даже не сразу осознал, что это. - Так это его… - абстрактно высказался он по поводу наличия в Гогиной комнате тюбика лубриканта. - А, не, это можно брать, - бросился убеждать его Кирилл, тут же сбросив смущение. - Это я покупал, когда мы Гоге кулер ставили в комп, который Тарас отдал, он прям скрипел, а я вот этим смазал, и сейчас почти не слышно… - Молодец. Даже в таком скудном свете Дмитрий им залюбовался. Последняя проблема решилась сама собой - и Дмитрий, снова воспряв и духом и членом, взялся за дело. Стартовать пришлось заново с поцелуев - но Кириллу уже явно самому не терпелось, и ноги он с готовностью раздвинул, стоило только Дмитрию выдавить на пальцы немного геля. От ситуации Дмитрий охерел, кажется, даже сильнее него - как размазал смазку по Кирюшиной горячей ложбинке - так и пропал, а когда с риском для собственной жизни ввел в тугую дырочку палец, был вынужден сжать изо всех сил челюсти, чтобы вслух не заорать, как же это охуенно. Кирилл пока переносил тяготы судьбы стойко, с некоторым напряжением на лице, но хотя бы без явной агонии. Чтобы отвлечь его - а главное, чтобы самому отвлечься, - Дмитрий взялся еще настойчивее его целовать, параллельно исследуя нежнейшие недра в интуитивном поиске чего-то, о чем пока сам не догадывался. Потом аккуратно внедрил второй палец, еще немного помассировал Кирюшу изнутри и подумал мельком, что же будет, когда он в это волшебное место запихает член? Не иначе, как конец света… Локальный конец света действительно случился - когда Дмитрий мазнул скользкими пальцами по чему-то там в попе у Кирилла - и тот вдруг дернулся, сжался, резко вдохнул и, наверное, даже отскочил бы, если бы сам же не вцепился намертво очком в руку Дмитрия. Нейроны в его мозгу в такой знаменательный момент носились совершенно хаотично, но основной принцип этой механики Дмитрий все-таки разгадал, стал стараться натирать именно то местечко, хоть было и неудобно. Кирюша периодически сжимался на его руке, но все больше наоборот расслаблялся, очевидно немало отлетая от происходящего. С третьим пальцем пришли негромкие влажные звуки, сдавленные стоны Кирюши и обреченное осознание того, что Дмитрий встрял конкретно - от терпения оставались считанные крупицы, уйти невыебанным у Кирилла уже не было шансов. Так бы он и отымел беднягу прямо тут, под пыльным настенным ковром, но каким-то чудом вспомнил, что в кармане шортов, которые хер знает, где теперь валяются, ждут своего часа гандоны. Романтику пришлось снова прервать - осторожно вытянув из Кирилла пальцы, Дмитрий принялся шарить по полу в поисках нужного предмета гардероба, потом он долго ощупывал его карманы, поражаясь, нахера их так много, наконец, извлек резинку и даже со второй попытки раскатал на стволе. Судорожные приготовления были наконец завершены. Разогревать Кирюшу снова уже не оставалось никаких сил, так что Дмитрий понадеялся на остаточный эффект предыдущих попыток, лег обратно на Гогину скрипучую кровать, плотно прижался к Кирюшиной спине, уткнувшись зарезиненным хуем в мягкую ягодицу, подышал глубоко, обозначив тем самым свои намерения, не дождался от юного друга сопротивления и попробовал заделать пряо так, лежа на боку. Предсказуемо ничего не вышло. К дезориентирующему возбуждению прибавилось раздражение: вот какого хера их волшебный первый раз с Кирюшей получается не сказочным образцом романтики, а неловким непонятно чем. Начхав на все условности, Дмитрий просто поставил Кирилла в пресловутую позу “раком” и наконец заделал. Вот тут уже пошла смысловая часть. Дмитрий натруженно выдохнул, ощущая, как по всему телу расходится неземное блаженство, и с прискорбием понял, что надолго его не хватит. Кирюша что-то надсадно попискивал в унисон со скрипами кровати, и Дмитрий решил хотя бы не слишком позориться - нашарил жесткий стручок Кирилла, кое-как к нему приноровился, начал поглаживать - может, парень поскорее отстреляется, так и не заметит, что у кавалера резьбу стесало. Гогина кровать от каждого толчка издавала натужный скрип, постепенно к ней и Кирилл присоединился - Дмитрий уже не понимал особо правильно ли в него долбится, да и вообще слабо соображал, кто он и где, твердо знал лишь только, что еще немного - и он все. Кончил он, конечно, категорически быстро, но с таким кайфом, что просто грех было жаловаться. Постарался особо себя не выдавать, но скорее всего, было бесполезно. Какое-то время еще подержал волыну в Кирюше, рвано ему надрачивая, пока тот в итоге не пискнул и закапал Гогин колючий плед. Первый раунд был откатан, и Дмитрий наконец рухнул на предсмертно скрипящую кровать, снова прижимая к себе спиной Кирюшу. “Ничего, - подумал он и стащил отработанную резинку. - Это так, разминочка. Сейчас отдышусь и устрою ему уже по-настоящему…” Как и ожидалось, вместе с этой мыслью Дмитрий уснул.