Сделка

Некоторые сомнения Дмитрия, несомненно терзали, хотя по общим параметрам отдых можно было считать вполне удавшимся. Во-первых, приехал ведь на отдых с сыном, а сына толком почти и не видел, сбагрил сразу на какого-то местного оборотня в погонах и его чертилу. И что за отец? Во-вторых, ехал ведь по делу, а какие тут дела, когда уже который день не может от Кирюшки оторваться? Так Дмитрий твердо решил теперь сосредоточиться на своей новой недвижимости и провести время с сынулей - но тут под боком заворочался тепленький Кирюша, и это волевое решение пришлось перенести. Счет времени то и дело рисковал потеряться - Кирюша был то такой ласковый, то такой игривый, что все остальные мысли в голове буквально растворялись. Ладно этот - дело молодое, но то, что он, Дмитрий, так поплыл - это уже какое-то прям позорище. Утром от секса со своим юным другом Дмитрий кое-как отмазался, но делу это не помогло, потому что они больше часа провалялись в обнимку, бессмысленно перешептываясь, целуясь и еще сильнее оскверняя Гогину кровать. В обед Кирюшка снова упорхнул отметиться домой, а Дмитрий решил наконец посвятить время сыну. - Мы с Нариком будем домик для Муды на пляже строить! - отрезал Хаврошка и начал самостоятельно собираться. Выяснилось, что сынок успел закорешиться с мелким адыгейцем Наргизом Гиргашвили, который тут гостил у бабушки и тоже подкидывался иногда на передержку веселой парочке Борису с Леонидом. Тот самый Борис, свежий и бодрый, незамедлительно появился в саду, долго завершал с кем-то мутный разговорчик по телефону, пока Дмитрий запихивал в ребенка завтрак. Потом Хаврошка взял контейнер с новым рапаном, не заметив подмены, и отправился возводить ему жилплощадь под присмотром воротилы, который параллельно осуществлял деловую коммуникацию по телефону. Кирюша написал, что уже соскучился и скоро прибежит обратно, поставил несколько сердечек. Дмитрий взялся и для него приготовить завтрак, достал адыгейский сыр и клубничку. Когда он сидел на веранде и сооружал для Кирюшки простенький перекус в виде брускетты с адыгейским сыром, клубникой и бальзамическим уксусом, в Иосифовский двор заглянул Магомет. - Салам, брат! Ты что делаешь? - Магомет посмотрел на слайсы клубники на адыгейском сыре как на самое чудовищное осквернение, на которое способен человеческий разум. - Это вы в Москве вот такое едите? Дмитрий решил, что солнышко слишком приятно светит, чтобы разжигать конфликты. - И такое тоже едим. Хочешь? Магомет шарахнулся, будто Дмитрий предложил ему поесть зарина. - Да я шел мимо просто Иосифа проверить. Не вернулся еще? - Утром не было. - А. Значит, там где-то он покупателя и нашел. Как обычно в ключевые моменты Дмитрий совершенно не был сосредоточен. Разум его заполняли мысли лишь о том, как сейчас прибежит его Кирюша, румяный и трогательный, сначала начнет отнекиваться от завтрака, потом рискнет немного попробовать. - Покупателя? - с запозданием, но он все-таки включился. - А с тобой не связывался? Да не бери в голову, приедет, разберется. Ну, давай. Бросив последний презрительный взгляд на издевательство над адыгейским сыром, Магомет удалился. Дмитрий только начал осмысливать происходящее, как заявился Кирюша. - Ой, а это что такое? На сооруженные Дмитрием брускетты он смотрел с интересом, будто искренне восхищался подобной изобретательности. Никаких “зачем сыр портить” или “дома поел” - такой вот он умничка. - Садись, Кирюш, кушай, это тебе. Я чайник принесу. Милый Кирюша тут же взялся за трапезу, а Дмитрий, так и не устаканив в голове все данные, уже унесся мыслями дальше - в блаженное время после трапезы, когда они с Кирюшей уединятся в родной уже спальне грубияна Гоги. В целом все так и произошло, с оговорками в виде того, что Дмитрий с Кириллом сначала потискались на лавке на веранде, болтая ни о чем, потом Дмитрий кое-как помыл посуду, пока Кирилл ему очаровательно мешал, потом они все-таки удалились в Гогину почивальню, причем сходу Дмитрий бы даже не ответил, был ли секс - настолько его коммуникация с Кирюшей превратилась в сплошное сладкое и счастливое действо, от которого было совершенно пусто в голове. Лежали, целовались, что-то там делали. Разве же это важно, если вместе? Потом под его опеку вернули Хаврончика - причем привел его пресловутый страж правопорядка Леонид. Удар в виде экзальтированного рассказа о целом жилом комплексе, построенном для Муды, принял на себя Кирюша. У Дмитрия даже мелькнула мысль - а что, удобно. Есть, кому ребенка поразвлекать, картинки из интернета с ним обсудить эти непонятные. - Так что там со сделкой? Не вернулся Георгич еще? Сквозь эйфорию первичной влюбленности к Дмитрию пробилось тревожное ощущение, будто все вокруг знают то, чего не знает он один - причем это нечто к тому же непосредственно его касается. - Не вернулся. Что со сделкой? - Да ничего. Вернется - расскажет, - туманно ответил загадочный мент и от дальнейших комментариев отмазался. Что-то вырисовывалось некрасивое, не вписывающуюся в его нынешнюю картину мира, где они с Кирюшенькой круглые сутки воркуют, теребя друг другу письки, - и Дмитрий уже вполне это чувствовал. С другой стороны, как бы Дмитрий не пытался задвигать эту мысль, но остановить время в этом блаженном положении было все-таки невозможно. Куда-то это баловство должно было вести - и куда именно, Дмитрий совершенно был не в курсе. Одно дело беззаботный курортный романчик, который просвистел и кончился - а другое дело… Осмыслить саму концепцию отношений Дмитрий тогда не успел - позвонила Хаврошкина мать, снова напоминая об эфемерности пребывания на блаженном юге России, притащился Гога и, удостоив Дмитрия лишь пренебрежительного взгляда, увел куда-то Кирилла. Потом подключился Хаврошка - также озадаченный вероятным отъездом, он уже начал переживать о перевозе Муды, который вяло валялся в контейнере с теплой водой и уже, кажется, пованивал. Дмитрий истратил весь социальный ресурс на то, чтобы убедить Хаврошку поселить доброго друга в домик, который они с Нариком возвели специально для него, и никуда его не таскать, так что после ужина планировал снова уединиться где-то с Кирюшей и восполнить запас энергии, но тут вернулся Иосиф. С возвращением хозяина уровень суеты, который Дмитрий итак воспринимал как завышенный, подскочил многократно. Иосиф вернулся вместе с супругой, которая, лишь бегло поинтересовавшись, не занесло ли сюда Гогу, кинулась наваливать Хаврошке всяческих угощений, параллельно распоряжаясь, чтобы Иосиф расставлял привезенную добычу по шкафам и полкам в холодильнике. - Как вы тут, мы там за вас волновались, да все никак позвонить руки не доходили, - причитала бабушка Сусанна, не особо даже интересуясь ответами. - Хорошо, хоть ураган закончился, купаться можно. Да там, наверное, мусора намыло, о-ой… Вот еще вареничков с вишней налепили, их только разогреть… Сдав ребенка амортизировать волну Сусанниной опеки, Дмитрий направил выжидающий взгляд на Иосифа. Ушлый дед немного поморозился, пытаясь ныкаться по углам, но все-таки решил не усугублять ситуацию и отозвал Дмитрия на перекур. - Ну что, москвич, надумал чего? - начал он, как водится, издалека. - Ты там, говорят, еще с кем-то пообщался, - Дмитрий решил пропустить смолл-ток и сразу расставить все точки. - Да вот, нашелся человечек. Мутит, кажись - ты-то, конечно, поприличнее будешь, - Иосиф глубоко затянулся, позволяя Дмитрию осмыслить, что эта характеристика была полностью лживой. - Но ты уж прямо скажи. Тебе ж вот это все вот - оно ж тебе не надо. Не такой ты мужик, я ж вижу. Если б надо было, ты мигом бы вцепился, никакие буераки бы тебя не напугали. Вон, как в Кирюшку нашего… - Так и что со сделкой? - поспешил Дмитрий прервать этот поток истины. - Да что. Сделка, это ж не закон божий. Как заключили, так и расключили. Я добро дам тогда этому Киру, тебе переведет мой бухгалтер. Может и дитенку перепадет на мороженое, этот-то готов платить уже по нынешнему курсу. Странный мужик, вроде как правильный, а как будто маньяк какой-то, как у Каневского… Иосиф еще что-то говорил, Дмитрий уже не особо слушал. Ему вдруг открылась целиком вся картина - не получилось, не фортануло, бывало такое и даже не раз, хорошо еще, что на старте удалось соскочить, а то монался бы сейчас, искал, кому это все сбагрить. Да и к тому же отдохнул, считай, бесплатно, пожил в комфорте, а не в привокзальной забегаловке, поел еды домашней, причем столько, что в Москве надо будет начинать дрочить калории, сам покупался, ребенок тоже побарахтался. Все вроде бы хорошо сложилось - так чего же вдруг на него свалился такой загруз? Тут нечего было и думать, потому что главное, чем отметился этот его отпуск - это, конечно же, Кирюша. Может, поначалу он и воспринимал это как интересный опыт и мимолетную интрижку - чтоб просвистело и было, что повспоминать при вечерней вздрочке - несколько часов, наверное, так и воспринимал, но как-то быстро Кирюша запал ему в душу. Теперь все становилось как-то сложно и непонятно, Дмитрию такое не нравилось. Пользуясь тем, что в доме накалилась суматоха, а Кирилл ушел куда-то с Гогой - наверняка слушать пугалки о том, как всякие Дмитрии вот так понаобещают дурачкам с региона золотые горы, а потом сваливают в свою Москву - он цепанул забытую Иосифом зажигалку и вышел за ворота. В сравнении с Москвой улицы Радужного были очень тихими и умиротворенными несмотря вполне ощутимую оживленность. Автомобилей здесь проезжало в разы меньше, люди вели себя спокойно, шли куда-то неторопливо, иногда, казалось, даже бесцельно - вроде как просто прогуливались, оттягивая возвращение в лоно семьи, или расслабленно катили вперед коляску. Так же и Дмитрий просто шел, наслаждаясь природой юга. Пахло экзотическими для его полосы растениями - этими деревьями с красивыми розовыми цветочками, кипарисами, на которых как раз вылезали круглые шишечки. К шуму волн он успел так привыкнуть, что и не различал его, если не вслушивался - зато отвлекался на пронзительные крики стрижиков, которые то тут, то там прорезали теплое небо. Воздух был влажноватый, свежий, даже дышалось тут как-то по особому. Дмитрий бездумно прошелся вдоль пляжей к тому концу Радужного, после которого начинался скалистый берег, когда закончилась цивилизованная береговая линия и началась дикая - спустился к воде, подкатал брюки, взял в руку шлепки и так и стоял, позволяя пенистым волнам намывать на себя гальку. Поступал он, разумеется, как мразь, тут уж он первый не стал бы спорить. О таком развитии событий Дмитрий просто изначально не подумал - не просчитал ходы, тот еще шахматист. Ведь и в голову даже не пришло, что после того, как веселье кончится, нужно будет еще как-то с этим делом разбираться, а не просто - собрал сумки, взял Хаврошку и поехал. Грешным делом проскочила мысль все-таки отыграть все назад и взяться за ремонт этого комплекса - сразу замелькали уютные картинки с ним и Кирюшей - приезжал бы каждое лето, жили бы в каком-то из домиков этого “комплекса” - прямо у моря, почти на пляже в обход всех муниципальных постановлений, только взяток Леониду надо надавать… Да нет, гнилое дело. Ну что это - приезжать, уезжать, еще и перестраивать тут все, небось, много лет - уже и Хаврошка на пенсию пойдет. Все это блажь - надо эту авантюру бросать, конечно, и возвращаться обратно. А Кирюша… Дмитрий пошарил в карманах и понял, что телефона с собой не взял. Вздохнул и всмотрелся в горизонт, где море будто перетекало в небо, лишь кое-где белели кораблики. Кирюше надо все объяснить, как есть. Он мальчик умный, поймет, что ему самому так лучше. Найдет себе нормального парня, а то, может, и девочку, жизнь-то у него и не началась еще толком, зачем же ее сразу класть на какое-то недоразумение с прицепом? Поговорят, объяснятся, простятся по-хорошему. Он Кирюше обязательно все контакты свои оставит - будешь в Москве, обязательно заезжай. На задворках разума тускло вспыхнула идея забрать мальчика с собой. Ну а что, Хаврошка уже большой, жопу ему подтирать больше не надо, к тому же торчит в основном с матерью - там ближе к школе. В содержании Кирюша вроде неприхотливый, прокормить не так сложно, кое-где можно даже и побаловать. Дмитрий аж улыбнулся всем этим слащавым образам, которые так и лезли в голову - вот они с Кирюшей вместе ходят по “Меге”, скупая все, что мальчику захочется, вот гуляют по Бульварному кольцу, устраиваются вечером смотреть сериал, как только курьер принесет Кирюшин сет роллов со всевозможными беконами и майонезами. Позади негромко зашуршал гравий. Дмитрий только успел подумать, вот кому могло приспичить на пустом пляже до единственного отдыхающего доебаться - но буквально сразу же догадался. - А я вот так и думал, что вы в эту сторону пошли, - радостно возвестил Кирюша, загребая шлепками галечный песочек. Подойдя ближе, Кирюша вдруг смутился и затормозил - как будто понял, что человек, возможно, неспроста заныкался на диком пляже и просто хочет побыть один. Дмитрий протянул к нему руку и улыбнулся, чтобы бедняга ни о чем не переживал. Такой он был славный, загорелый, весь теплый и свежий, как Краснодарский край, особенно, когда доверчиво прижался к Дмитрию и тоже засмотрелся на море. Ну в какую его Москву тащить, когда у этого радужного мальчика тут своя жизнь, семья друзья, Гога его дурацкий? - Не замерз? - буднично спросил он, приобнимая Кирюшу, будто стараясь скрыть свои тяжелые размышления. Кирюша что-то мяукнул, прижался плотнее - видимо и правда было прохладно, но последующей суеты он не хотел. Дмитрий решил, что лимит допустимой температуры пока не исчерпан и можно позволить Кирюшке еще немного вот так постоять. Ничего, пока он, Дмитрий, здесь, он его и пригреет, и приласкает, и слов наговорит самых красивых. Объясниться с Кирюшей можно будет и позднее - уже ближе к отъезду, когда он что-то дельное придумает кроме своих имбецильных оправданий. - Скоро пойдем, Кирюш, не надо мерзнуть. Ты, если чего-то хочется, говори, а лучше сразу делай. Жизнь, она такая… Твердо решив поговорить с Кирюшей уже завтра, Дмитрий снабдил его этим банальным изречением в стиле пацанских пабликов, которые скорее всего регулярно посещал Гога, погладил по плечу и поцеловал в макушку. Кирюша, вняв увещеваниям, тут же потянулся за полноценным поцелуем, полностью подтверждая, что стратегия выбрана верная. Пока про неприятные вещи можно было не думать. Пока все у них было хорошо. Разница чувствовалась буквально сразу - как только самолет пошел на снижение и поднырнул под плотную завесу облаков, сквозь которую солнце проглядывало только редкими лучиками. Так Дмитрий с сыном вернулись в Москву. Когда повернулась тяжелая дверь аэропорта, вместо влажного прогретого воздуха с неуловимым ароматом близости моря, который в Сочи мгновенно окутывал целиком, стоило только выйти из кондиционируемого помещения, - тут Дмитрию просто подул в лицо промозглый пыльный ветер. Вместо толпы галдящих таксистов, готовых прокатить хоть до Анапы, вдоль дублера, ведущего к аэропорту, ползла вереница одинаковых автомобилей. Хаврошка ежился, но от предложения надеть куртку наотрез отказывался - Дмитрий не настаивал, самому было прохладно, но одеться потеплее означало окончательно уничтожить летний вайб. Дело было даже не только в вайбе - ведь с милым Кирюшей Дмитрий так и не объяснился. Знал же, что так и получится, что сольется, как обычно, и до конца дело не доведет - как и со сделкой, как и со всеми своими отношениями и бизнесами. Сначала просто игнорировал это обязательство - решил, что незачем раньше времени тревожить пацана, портить обоим последние совместные дни ожиданием разлуки, которое ему, Дмитрию, эти дни действительно отравило. Потом тянул дальше, потому что то самое время никак определено не было, а нужные слова никак не подбирались. Да и чем дальше - тем тупее бы звучали все его объяснения. Вот любовь до гроба ему обещает - а вот сообщает, что завтра возвращается в Москву и советует как-нибудь жить дальше своей периферийной жизнью и сильно не расстраиваться. Бодрящие новости. В квартире было душно, пахло затхлостью и строительным клеем - застройщик, который себя позиционировал как охуеть какой комфорт-класс, чтобы задирать цены, явно сэкономил на всем включая вентиляцию. Дмитрий пооткрывал все окна, скинул все курортные вещи в стирку, запарился, чем кормить ребенка, который уже час тыкался в телефон и ныл, толком не в состоянии объяснить свое недовольство жизнью. Дмитрий его в целом понимал и не осуждал - после красочных южных пейзажей и теплого ветерка с соленым ароматом местный отдаленный гул машин на окнами ощущался почти инородно и абсолютно удручающе. Даже Хаврошка это чувствовал - хотя, казалось бы, вернулся к своей приставке, компьютеру и сомнительному дружбану, которого Дмитрий ни разу не видел без шапки. Все было как-то некрасиво и некомфортно - особенно мысль, которая безостановочно скреблась на задворках черепной коробки. Мысль о том, что с хорошим добрым Кирюшей он обошелся совсем по-скотски. Когда Дмитрий уже почти было решился - ну или это он теперь так себя убеждал - поговорить наконец с Кирюшей по душам, чтобы хотя бы попытаться свести разлуку к светлой грусти и припорошить все красивыми обещаниями, как обычно оказалось, что это самое время катастрофически упущено - появились дешевые билеты на следующий вечер, и такой халявы в ближайшее время не предвиделось. Пришлось срочно их брать, быстро собирать Хаврошку в дорогу, разбираться с машиной, прощаться с Иосифом и Сусанной, клятвенно их заверяя, что на каникулы снова к ним приедут, ведь в Радужном и осень такая мягкая и зимой совсем не холодно. - Вот, глядишь, и в комплексе своем остановишься, жалеть еще будешь. Хотя, этот щусенок там, небось, криминальную Россию устроит, так что снесут эту халабуду. Странно что до сих пор не снесли, там же нарушения одно на одном, - говорил Иосиф, помогая стаскивать вещи в машину. - Так что ты, Димка, лучше к нам опять давай. Пацаненка бери, на рыбалку с внуком моим сплаваешь. Ты ж считай, родной уже. Хоть и москаль поганый. Кирюшка к тому времени ушел домой, потому что ему накануне уже названивали родители - и выцепить его в ближайшее время не представлялось возможным, Дмитрий наоборот надеялся, что его мальчик догадается не отсвечивать и быстро побежать спать, чтобы заинтересованные лица упустили из виду красноватые следы на его шее и в целом несколько блаженный вид, который появлялся у Кирюши после пары качественных оргазмов. Портить ему сон новостями о скорой разлуке совершенно не хотелось - и Дмитрий опять ограничился десятком пожеланий спокойной ночи самому любимому, самому лучшему, самому сладкому в мире мальчику с последующей батареей стикеров неприличного содержания. В итоге беспокойную ночь провел он сам, пытаясь сочинить какие-то оправдания, чтобы утром стыдливо представить их Кирюше уже откуда-нибудь из Хосты, но, разумеется, реальная жизнь внесла свои коррективы, и Дмитрию пришлось использовать все лимиты концентрации, чтобы хотя бы рейс не просрать и довезти ребенка до Сочи с минимальными психологическими травмами. Отписываться Кирюше было банально некогда, даже мессенджеры он смог проверить только уже в самолете при полном отсутствии связи - и обнаружил, что его мальчик в сеть заходил, но ничего не писал. Хаврошка у него на какое-то время застрял. Естественно, мамаша, которая криком орала, что ни за что ребенка ему не выдаст, теперь сливалась и пыталась оттянуть момент воссоединения, чтобы подольше наслаждаться летней свободой. Дмитрий особо не парился - сын поначалу дулся и капризничал, но постепенно отошел, снова сконтачился со своим другом в шапке, развлекал себя сам, только голову приходилось сушить, чем его кормить периодически. Сам Дмитрий, наоборот, вливался обратно в столичную жизнь с трудом - написал, кому надо, о том, что снова в Москве, тут же начал нонстопом получать неприятные новости о том, какая дичь творилась в его отсутствие, как будто для всех это был какой-то конкурс. А ведь в Радужном он даже думскроллить перестал, совсем от всего этого отвлекся, даже упреки Иосифа звучали совершенно несерьезно. Но тут вдруг снова резко вспомнил - никакие это не шутки. Осознание этого пиздеца его придавило - не как в феврале, но все-таки для человека, который вырос в цивилизованном мире и даже успел построить на жизнь какие-то планы, такая пикантная деталь экстерьера, как боевые действия, была чем-то, с чем смириться никак не получалось. Радужанам он тоже отписался, сообщил Иосифу, что долетел благополучно - дед, конечно, расписал ему, как они всем околодком надеялись, что в него дрон не влетит по пути. Написал даже Борису, скинул еще денег за то, что сынок, не считая Муды, матов в поездке не нахватался, - правда, в голосовых, которые Хаврошка записывал своему другу в шапке, мелькали словечки вроде “маржа” и “темка”. На самом деле, с Кирюшей Дмитрий тоже списался - но так неловко и неполноценно, что от этого было только хуже. По прилету собрался с силами, открыл чат, сто лет пытался написать “привет” - был уже вечер. Кирилл засек его в онлайне, написал сам: “а вы уже в москве?” Как Дмитрий ни пытался себя накрутить, от этих слов совершенно холодом не веяло. Такой замечательный мальчик все-таки. Дальше у них начался долгий, вялый и какой-то разрозненный диалог. Дмитрий совершенно бездарно пытался оправдаться за свой поступок, при этом даже не поясняя, в чем именно его суть. Кирюша отвечал то с задержкой, то невпопад, периодически ссылаясь то на усталость, то на занятость. Иногда, правда, оживал и закидывал Дмитрия фотографиями Радужного перед тем, как снова надолго выпасть из его виртуальной жизни. Красивые морские закаты, игра света на обшарпанных стенах панелек, те розовые цветочки на высоких кустах. Знакомые места, незнакомые, что-то необычное и что-то донельзя банальное. И любимая категория Дмитрия, но и самая редкая из присылаемых - Кирюшины фотки. То размазанная селфи в темноте, то фото с прогулки, где он со своими дружбанами-культуристами кривляется, а то и какой-то бессмысленный кружок - каждое медиа для Дмитрия было сокровищем, хотелось попросить слать такое почаще, но это было бы уже верхом лицемерия. Поматросил, называется, и укатил в свою Москву - но фоточки ему шли почаще. В ожидании новых коротких весточек от Кирюши Дмитрий листал фотки из своеобразного делового отпуска и все мощнее ностальгировал - перелистывал вид из окна Иосифовского дома, роскошные натюрморты их уютных советских застолий с обилием фруктов и ягод в хрустальных розеточках, фотографии моря, которое он там, казалось, совершенно не ценил, а сейчас прямо до одури хотелось обратно. Теперь казалось, он все сделал не то и не так, а как все исправлять - никакого понимания. Надо было, конечно, позвонить Кирюше, словами с ним объясниться - причем, что ему объяснять, Дмитрий сам никак не мог определить. С одной стороны, не на разных же планетах живут. Просто расстались некрасиво - а так все поправимо. Поговорят и договорятся, осенью Дмитрий еще приедет, может и без мелкого. А потом как пойдет - может и Кирюшку в Москву свозит. Надо, конечно, как-то это по-умному все аранжировать - в конце-концов, у него родители, все дела… А с другой стороны, к чему самим себе голову забивать? Зачем это ему самому понятно - такого красавчика молоденького и любвеобильного поди найди еще, а ему конкретно этот настолько в душу запал, что только о нем и думает с утра до ночи. А вот самому Кириллу это совершенно незачем - давно бы уже нашел себе кого-то, бегал бы с ней или с ним по горам, ныкался по пещерам, не тратил время на ожидание какого-то москвича, не цедил ему ответы по двое суток. Как бы ни было обидно вот так все заканчивать, все-таки надо с ним поговорить. Он мальчик умный, все поймет - ну, погрустит немножко, но время вылечит… Естественно, звонить Кирюше он не кинулся - ни сразу же, ни на следующий день, ни в день после него. Опять замотался - причем, как будто бы специально: пришло время возвращать Хаврошку матери, начинать собирать его в школу, по работе начали сыпаться дела - в том числе из этой самой школы, какой-то родитель решил посудиться из-за того, что ткань школьной формы испортила ребенку дизайнерскую рубашку, хотя вопрос был в общем-то к ателье. Туда-сюда, где встреча, где документы, как-то даже и любимый чат не открывал, пока однажды в начале августа телефон не вспыхнул уведомлением прямо при нем, когда лежал дисплеем вверх, а Дмитрий всю унылую встречу с новым контрагентом бездумно в него пялился. “а вы мне покажете, как до тверской…” - мелькнуло в поп-апе сообщения от Кирюши. Такому началу вопроса Дмитрий, конечно, удивился, но поначалу отыгрывал по накатанной - решил уточнить все уже после совещания. Долго резину никто не тянул, но после окончания Дмитрий сразу сел за руль и поехал к следующему пункту назначения, только в пробке наконец открыл мессенджер и прочитал Кирюшино сообщение целиком. “а вы мне покажете, как до тверской добираться на метро от перово? или вы на метро не ездите?” Сообщения были странноватые и как будто бессмысленные - показать-то он, конечно, может, но зачем ему именно этот маршрут? Какую-то схему мутит или, может, в гости так решил набиться? Он-то, конечно, не против, сейчас просто время не совсем подходящее… Ситуация на дороге оставалась безнадежной. Дмитрий протянул руку, чтобы написать Кирюше что-нибудь ласковое и потихоньку выведать, что он там задумал - но юный друг успел раскрыть карты первым: “а то я только прилетел и ничего тут не знаю)” Дмитрий смог спроцессировать события окружающего мира только когда позади него начали сигналить. В смысле прилетел? Куда? Как? Проехав несколько метров, из-за которых так истерили другие водилы, Дмитрий кинулся уточнять: “Кирюша, привет! ты что в Москве?” Кирюша принялся что-то печатать, потом перестал печатать, потом опять запечатал. Казалось, тысячелетие прошло, хотя машина проехала всего пару метровых рывков. “ой я простотак забегался документы собирал ничего не успевал вообще и не сказал ничего извините!” “вы если вам некогда то я вас отвлекать не буду можем потом как нибудь встретиться” “если вы непротив” Дмитрий аж дернулся, сам посигналил передней машине, не добившись этим абсолютно ничего, прополз немного вперед к перекрестку. Пришлось немного собраться с мыслями, чтобы не начать написывать Кирюше всякую чушь. “Конечно, не против, Кирюш! А ты где сейчас?” Добившись от взволнованного Кирюши, что он еще катается по взлетным полосам в самолете, а потом пойдет выискивать на лентах багажа свой чемодан, Дмитрий взвесил все риски и возможности, дотащил машину до перекрестка, выполнил красивый разворот одним маневром и поехал по почти пустой дороге в обратную сторону - в аэропорт. Что он там рассуждал про неподходящее время для Кирюшиного визита и прочую ересь? Хорошо, хоть пацан сам взялся за дело - а то он бы еще хер знает, сколько лет тупил. По пути в аэропорт Дмитрий старался не отвлекаться - ни на телефон ни на праздные фантазии о том, как все сейчас будет. Как увидит в толпе своего рыженького Кирюшу в шортиках, который тут же его заметит и побежит бросаться на шею. А может, застесняется, а то и недотрогу из себя будет строить - все-таки, время прошло - но подходы к нему Дмитрий знал и не переживал. Оттает, нужно только сказать ему что-то ласковое, какой-нибудь сладкий напиток купить - милкшейк, может, с каким-то приторным сиропом и посыпанный разноцветной гадостью, Кирюша такое любит. А если все-таки побежит обниматься - а руки будут заняты… Вопреки четко намеченной стратегии Дмитрий все-таки замечтался и поспешил себя одернуть - не до этого. Сейчас нужно было побыстрее добраться до аэропорта - и по возможности ни во что по пути не впаяться и не попасть в гаишную засаду - и Дмитрий шустро, но максимально аккуратно перестраивался между рядами и игнорировал звонки от всяких проходимцев. На въезде в аэропорт перед шлагбаумами как обычно собралась очередь - Дмитрий ей воспользовался, чтобы проверить, как там дела у Кирюши. Оказалось, парень уже успел найти свой чемодан и теперь шатался по аэропорту, пытаясь постичь монументальное величие этого сооружения в большом городе - хотя, казалось бы, сочинский был тоже не мал. Посмотрел на обстановку - и красивые воображаемые картинки с трепетным воссоединением пришлось отбраковать: вереница машин еле ползла к зданию аэропорта, встать даже на минутку не представлялось возможным, а искать парковку он заебался, едва только об этом подумав. Наконец решился и набрал Кириллу, приготовился очкануть, когда услышит его голос, но на удивление все было так гладко, будто вот только вчера расстались. - Алло, я уже тут внизу. А куда выходить, подскажете? - Зайка, иди на выход, видишь там столбики с номерами? Ты у какого? Все развивалось так быстро, что Дмитрий и занервничать толком не успел - по номерам столбики рассчитались быстро, приветливый Кирюша мигом возник на нужном месте, немного потупил, будто не веря, что Дмитрий реально приехал за ним на темно-зеленой Субару, но, когда Дмитрий вышел, чтобы быстро кинуть чемодан в багажник, мгновенно засиял личиком и кинулся навстречу. - Давай, давай, садись скорее, тут нельзя стоять, - Дмитрий пресек на корню все возможные объятия, упреждая скорее собственное превращение во влюбленного подростка, готового разрыдаться или заорать от радости. Кирюша погрузился на переднее сидение, с нескольких попыток пристегнулся, взволнованно затих. Дмитрий тронулся и встроился в еле едущий поток, наконец смог как следует его рассмотреть - и обнаружил, что образам, которые ему рисовало воображение, действительно не хватало контекста: Кирюша был в джинсах и явно новенькой ветровке, совсем не как в Радужном, где он щеголял в шортиках и шлепках. Менее притягательным он, тем не менее, от этого не делался, и Дмитрий только сейчас понял, насколько на самом деле соскучился. Вереница такси и редких машин без признаков частного извоза подтянулась к выезду, немного застряла у шлагбаумов, чтобы наконец рассосаться, выкатываясь на шоссе. Дмитрий воспользовался моментом и обнял Кирюшу, притянув к себе через переключатель скоростей, собирался поцеловать, но не смог вовремя отлипнуть. Выехал на дорогу, поехал уже нормально, но постоянно бросал взгляды на пассажира, почти это не контролируя. Кирюша достал в телефон, начал в него тупить, очевидно, просто стесняясь коммуницировать. Когда Дмитрий уже собирался стартануть беседу с какой-нибудь тупой темы вроде “ну, как там у дедушки Иосифа дела?” - Кирюша сам встрепенулся и заговорил: - Я у друга договорился пожить, в этом… Улица Владимирская, кажется. Метро Шоссе Энтузиастов. Это далеко, не знаете? Может, вы меня к метро какому-нибудь… - Кирюш, погоди. К какому другу? - Ну он там живет, у него место есть вроде на диване… - На диване… - Дмитрий съехал со сложной развязки и расслабился, почувствовал, что на губах опять расплывается улыбка. - Ты не голодный? Давай ко мне заедем, покормлю тебя хоть чем. - А вам удобно? - обворожительно заулыбался Кирюша. - Удобно, конечно, о чем речь. Закажем что-нибудь. Ты у нас суши же любишь. Кирилл опять захихикал, но отнекиваться не стал. Отвлекся на урбанизм за окнами, даже фотографировал что-то совершенно непримечательное между домов и магазинов. Дмитрий понял, что в его расчетах не ошибся. - Как же так вышло, Кирюш? - наконец решился Дмитрий, когда вклинился в относительно привычный маршрут до дома. - Вот так внезапно взял и приехал. Я-то уже и не надеялся. - А, так я поступать просто, - Кирюша опять немного сбивался, но скорее от волнения - судя по блеску глаз, которыми он провожал проплывающие мимо “Вкусно и точки”. - Вот, документы подал, а мне сразу ответили, надо ехать сдавать… Вы же мне сами тогда сказали - если хочется, надо делать. Ну, и Гога там еще… Что там еще Гога, Дмитрия не особо волновало, хотя он был рад, что хоть тут с него вышел какой-то толк. Он припомнил последние дни своего вынужденного, но весьма приятного отпуска в Радужном. Что он тогда только ни говорил - в основном всякий бред нес, а вот мальчик, оказывается, слушал. - Умница, Кирюша. Правда, молодец, это ты правильно, - Дмитрий уже ехал по знакомому району и наконец ощущал, как и в голове и на душе все устаканивается. - Все у тебя обязательно получится, надо просто подготовиться. А у друга на диване, сам понимаешь, много не выучишь. Кирилл, кажется, уже начал понимать, к чему все клонится, немного заерзал. Дмитрий же только преисполнился твердой уверенности, что наконец разгадал, к чему вели его все эти перипетии судьбы, и нацелился на верный путь. - Давай, лучше, у меня поживешь, пока туда-сюда. Ребенок у меня в школу пойдет, он уже у матери. Послежу за тобой, на занятия возить буду. Куда поступаешь-то, хоть? - В Государственный гуманитарный. - Хорошее дело, - подтвердил Дмитрий. - Поступишь, нормально все будет. Почти приехали. Кирилл принялся с интересом осматривать двор, обрамленный сетевыми магазинами и пунктами выдачи заказов из маркетплейсов. Дмитрий уверенно запарковался и приготовился флексить перед юным другом благами московской цивилизации. - Я все заберу, Кирюш, ты лучше подумай, что тебе поесть заказать. Кирюша выполз из машины с блаженной улыбкой на лице - такую Дмитрий на нем видел, когда еще в Радужном начинал звереть от желания завалить Кирюшу на любую относительно чистую поверхность, а тот все прекрасно видел и готовился выскочить из своих шортиков. - Спасибо большое! - зачирикал он, не делая уже попыток даже рюкзак понести самостоятельно. - Я вас отблагодарю обязательно. - Да ты что. Проходи, лифт вызывай, - Дмитрий старался никак не подавать вида, что чемодан у Кирилла тяжеленный. На Кирюшину благодарность он, конечно, рассчитывал и не сомневался, что жалеть ни о чем не будет. Все-таки, пока он тут тупил и загонялся, мальчик решил не ждать у своего моря в Радужном погоды и сам себе все устроил - документы в универ подал, приехал, буквально взял его за промежность и потащил к ответственным решениям. В лифте Дмитрий уже без всяких сомнений положил руку на Кирюшину попу и решил, что все-таки очень хорошо все сложилось.