Муда Второй

Во рту было все очень сбалансировано - сладко от корзиночки с повидлом и кремовыми грибочками, в меру кисленько от дедовой смородины и плотной синей сливовой шкурки, мягко приглушено чаем со смородиновым листом, а на губах все еще ощущался поцелуй, который там украдкой отпечатал Дмитрий, пока все в суматохе накрывали на стол. Кирилл дожевал свою сливу и потянулся за черешней – по другую сторону от Дмитрия сидел его сын Хаврошка, который конкурентом Кириллу за отцовское внимание в целом не являлся, а вот за угощения уже вполне. - Так че, вы с этих… С Патриков? – спросил раздраженный Гога, которому не давали курить при Хаврошке. Кирилл нахмурился и булькнул чаем – это вообще-то он обучил Гогу основным московским терминам, отсмотрев кучу тематического контента в Ютюбе, а друг теперь бесстыдно блещет этими знаниями. - Да какой там, - отмахнулся Дмитрий. – С Варшавки. Новый район поставили, ипотеку взял в ковид неплохую. Гога растерял интерес. Кирюша же, даже если и испытал разочарование, то только мимолетное – ну и что, что не Патрики? Все равно – район новый, Варшавка какая-то, тоже ведь звучит очень круто. - Да, это ваш брат умеет – подсуетиться вовремя, - включился Иосиф. – Как эпидемия какая, войны, катаклизмы – кто куда, а русский бежит искать, чем поживиться. Хух, ну и народ. Димаш, давай стопочку, подолью. Все свойское, с такой вещи похмелья вообще никакого быть не может. - Мы с Хаврошкой завтра на катамаране поедем кататься – поспешил сгладить углы Борис. – Леонид за нами проследит – сегодня он как раз при исполнении, а то бы… - А то бы Леонид уже весь графин выдул, знаем мы его, - не унимался Иосиф. – Так что, Димка, пей, пока дают, тут на такое желающих море всегда. - А Муда поедет на каматабанане? – резко вклинился Хаврошка, потрясая несчастным рапаном. - Хаврош, может, возьмешь его с собой и в море отпустишь? – попробовал Дмитрий. – Там же у него друзья, домик, наверное… - Муда домашний! – Хаврошка замотал головой и ткнул Мудой в сторону отца, будто демонстрируя его одомашненность. - Кирюша, давай тортика кусочек? – неожиданно мелодичный голос Дмитрия обратился к Кириллу, и у того быстро-быстро застучало сердце. – Какой тебе? С розочкой давай? Вот этот? А давай вот этот, побольше. - Вот так и с Украиной вы, - беззлобно прокомментировал Иосиф суету вокруг Кирюшиной тарелки. – Кусок побольше откусили, а прожевать никак не можете… - Так, ну все, - помощь неожиданно пришла от Гоги. – Хорош уже, сам не русский как будто. - Во мне кровь хохловская! - А че тогда не в окопе? - Ай, что вы, молодежь, понимаете… - Иосиф махнул рукой. Гога потянулся за графином через стол и налил себе стопку домашнего вина. Далекий от политики Хаврошка снова залепетал что-то про своего Муду. Отринув неловкость, Кирюша взялся за свой кусочек торта. Вкусовые рецепторы мгновенно заволокло кремовой сладостью, к тому же он почувствовал, как Дмитрий украдкой поглаживает его по спине. - Кирюш, а может и тебе налить стопочку? - Точно! Давай, Кирюха, тебе-то чего не пить? – активно поддержал Иосиф, который, не имея возможности бухать перед поездкой, активно спаивал остальных. Покраснев, Кирюша согласился, храбро глотнул свою крошечную стопочку, отдающую скорее спиртом, чем хвалеными свойскими фруктами, и покраснел еще сильнее. Вниз по пищеводу потекло успокаивающее тепло, а колкий Гогин взгляд совсем перестал беспокоить – только от Дмитрия, кажется, стало пахнуть еще приятнее. Хоть время было не новогоднее, да и день рождения еще не наступил, Кирилл чувствовал, что в жизни начался настоящий праздник. По-первости он, конечно, переживал и волновался, но очень быстро освоился и тратить нервы попусту перестал – с московским Дмитрием было легко и здорово, и вообще Кирилл не сомневался, что у них что-то вот настолько особенное, что таких светлых и глубоких чувств еще не испытывал никто и никогда в истории. В особенности черствый сухарь Гога, который вот не упускал ни одной возможности ему напомнить, что Дмитрий тут свои дела доделает и свалит в свою Москву – и вся Кирюшина любовь до гроба досрочно закончится. От этой концепции Кирилл с уверенностью отмахивался и задвигал ее в темный угол чертогов разума, пока на передний план вылезали вещи куда как более существенные. Тем памятным вечером, когда дедушка Иосиф уехал, он как-то незаметно накидался его пойлом, так что ту ночь помнил лишь обрывками - но обрывки были настолько горячи, что хоть дрочи. Смущение Кирюшино перед московским гостем постепенно таяло, а тут еще и домашнее вино под него сработало - и ноги он раздвигал уже без всякой команды, а Дмитрий там такое вытворял, что и представить невозможно. То есть, представить, конечно, было можно - Кирилл такие вещи видел на сайтах, на которые заходил стыдливо и строго следя, чтобы звук был очень тихим, и даже иногда представлял, каково это, когда ну вот это вот, да еще и прямо ртом - но на то, что это с ним бы всерьез случилось, как-то не рассчитывал. Наверняка, если бы не алкоголь, он бы жался, дергался, может даже повизгивал - а тут смог все-таки расслабиться и получил столько удовольствия, что, кажется, вообще отрубился в счастливых слезах у Дмитрия на теплой груди. Проснулся поздно, повалялся, потянулся, ощутил, что между булок все еще как-то влажно и скользко, но решил как уже бывалый на это забить. Вышел взъерошенный к кухне, где Дмитрий как раз сплавлял сына Бручеватову. - Это сейчас так, но скоро солнышко выглянет, сразу тепло будет, - донеслись до него заверения Бориса. - Я вам точно говорю, я нашу погоду лучше прогноза знаю, у меня отец сколько лет на море рыбачит. - Все равно, пока пусть в куртке побудет. И панамку пусть не снимает. Даже наставления насчет малолетнего сынка Дмитрий давал сексуальным голосом. Не желая показываться перед серьезными уважаемыми людьми растрепанным и в мятых трусах, Кирилл отошел от прохода ближе к окнам. Прямо за окнами ошивался полицейский Абакин с сигаретой и неотрывно что-то листал в телефоне. - Зайдите потом, поешьте чего. Скажешь, сколько. - Да не вопрос, конечно. - Хавроша, слушайся. - Пап, Муда спит, он, когда проснется, его надо покормить будет, - запищал Хаврончик, которого отец уже выпихивал на улицу. - Покормлю. Веселись, малыш. Звоните, чуть что. Дверь захлопнулась, и Кирилл наконец попал в поле зрения Хаврошкиного родителя. - Проснулся? Иди сюда. Дмитрий привлек заспанного Кирилла к себе, поцеловал, не разрывая поцелуя подвел к стулу на кухне, сел и усадил юного компаньона на себя. Время для Кирилла изменило ход - то ли замедлилось, то ли и вовсе остановилось. Лишь оторвавшись от Дмитрия под опасный скрип стула, он вдруг полностью осознал, что они в доме теперь совершенно одни, а значит никаких больше границ, рамок и условных приличий. Кирилла вдруг обуяло шаловливое желание отдаться Дмитрию прямо на застеленном клеенкой кухонном столе. - Позавтракать надо, - заметил Дмитрий и, пока Кирилл, вошедший в раж, не сморозил чего-то типа “я бы вашим членом позавтракал”, немного сгладил романтику, потянувшись к Муде на углу стола. - Ох ты ж. Кирилл понимал, отчего был сделан такой вывод - от рапана, очевидно давно издохшего, резко разило морской тухлятиной. Со вздохом Дмитрий ссадил с себя Кирилла и без особых почестей захоронил Муду в мусорном ведре под раковиной. - Сейчас покушаем, фруктов еще полно осталось, творожок рыночный, - не особо скорбя по почившему Муде, Дмитрий принял деловитый вид и полез в холодильник. Кирилл, чтобы времени не терять, налил воды в чайник, поставил на плиту - на этом его энтузиазм помощника иссяк и он сел на стульчик смиренно ждать, пока Дмитрий сервирует перед ним завтрак. - Давай потом на море сходим? - предложил Дмитрий, когда навалил на тарелочку перед Кириллом творога с медом и горстью вымытых и нарезанных даров природы. - Знаю, ты не большой любитель… - Давайте! - поспешил согласиться Кирилл. Как и ожидалось, Дмитрий из Москвы был просто магически сексуален даже когда ел творог, даже когда мыл посуду, даже когда стоял в узкой ванной перед маленьким зеркалом в пластиковой раме и подбривал щетину - которую Кирилл тоже почему-то находил сексуальной, хоть она и немного кололась. Потом, когда Кирилл, надев шортики и шлепки, уже был готов идти куда угодно, Дмитрий вдруг его придержал, поставил перед собой и начал тщательно обмазывать кремом от загара. От такой излишней - но тем не менее колоссальной заботы Кирюша буквально опешил. - Да мне не надо, я уже это… Кирилл не смог словами выразить то, что еще весной обгорел, облез, а дальше просто безучастно наблюдал, как открытые участки тела и те, что под шортами, становятся все контрастнее. Дмитрий же в любом случае никаких возражений слушать не собирался и просто продолжил его намазывать. Когда дело дошло до икр, Кирилл уже стоял возбужденный, а Дмитрий взялся намазывать себя, что ситуацию только усугубило. На море они все-таки пошли, хоть у Кирилла и закралась уже робкая надежда, что они останутся дома и проведут весь день в Гогиной кровати. До места добрались без происшествий - вроде, где-то в отдалении Жан мелькнул, а может и показалось. Кирилл надеялся, что все-таки не показалось - хотел, чтобы все знали и видели, с каким жеребцом он гуляет - ну, кроме мамы с папой, конечно. Уже по пути отстраненно подумал, что плавок снова нет, но даже рефлексировать на эту тему не стал. Правда, на их секретном пляже выяснилось, что Дмитрий плавками все-таки обзавелся. - Нечестно, снимайте! - воскликнул обманутый Кирюша и схватился за резинку стильных Диминых плавок, чтобы дернуть вниз. В ту же секунду он испугался своей собственной наглости, но Дмитрий ответил ему раскатом приятного смеха. - Ну так и быть, сниму, раз ты просишь. - Нет, я не прошу в смысле, просто… - Кирюш. Смущенный очередным эпизодом собственной тупости Кирилл поднял на Дмитрия глаза и вдруг по его теплой улыбке буквально прочитал все, что Дмитрию пришлось бы очень долго озвучивать словами. Что все в порядке, что не нужно так переживать из-за каждого слова, что не нужно вообще нервничать из-за всякой ерунды и вследствие этого вести себя, как какой-то придурочный, что двух слов связать не может и мямлит какую-то односложную херь - ведь Дмитрий все понимает, видит его насквозь и принимает вот таким. От осознанного у Кирюши внутри как будто потеплело, тепло разогналось и понеслось вниз - туда, где у него, в отличие от Дмитрия, плавок не было. Дмитрий по-честному разделся полностью и с неумолимой неспешностью вошел в море по пояс, поманил к себе Кирилла. Кирилл поскорее тоже заскочил в воду, чтобы хоть как-то охладить чресла. Уже в воде Дмитрий обнял его, инициировал долгий засос - и в его процессе Кирилл помимо естественных ощущений почувствовал вдруг очень четко контраст температур кожи, которая была под водой и на солнце, почувствовал сквозь аромат солнцезащитного крема запах водорослей и соленой воды, к которому как местный должен был давно быть привычен, почти расслышал, как небольшая волна перекатывает гальку у берега. Мир стал казаться прекрасным и совершенно непознанным. - Давай к камешку сплаваем? - предложил Дмитрий, оторвавшись, - а Кирилл, только глянув в его глаза пьянящего коньячного оттенка, был готов сплавать с ним хоть до Турции на противоположном берегу. Под камешком Дмитрий подразумевал волнорез, который переломанным поросшим всякой природой зубом торчал из пляжа чуть подальше. Там Кирилл зацепился за проржавевшую насквозь железную загогулину и остался болтаться на волнах, а Дмитрий взялся нырять в поисках рапанов, чтобы подсунуть незаметно на место безвременно почившего Муды и уберечь Хаврошку от травмы. В принципе Кириллу и это казалось веселым - купаешься себе голенький, любимый мужчина рядом, школа закончилась и можно никуда не спешить. Время превратилось в вязкий сладкий студень, даже шевелиться не хотелось - по крайней мере, пока Дмитрий не выплыл к нему с победной улыбкой. - Целых два, - гордо сообщил он. - Себе такого не хочешь? Но все, чего хотел Кирилл, это выжечь на своей сетчатке этот образ - Дмитрий, самый красивый мужик на свете, с мокрыми волосами и такой бесподобной уверенной улыбкой. Он подплыл к этому ремейку Посейдона и Аполлона в одном лице и обнял, намотавшись в воде всем телом, не думая, что так недолго человека и утопить. Из паха немедленно постучалось желание совокупиться с самцом Дмитрием прямо здесь, на пирсе с ржавыми железными корягами. Дмитрий, разумеется, это почувствовал. - Поплыли к бережку поближе, - многообещающе позвал он. У бережка Дмитрий бросил новых претендентов на роль Муды на прогретый солнцем волнорез и взялся обеими руками за Кирюшу. Где-то с того момента у Кирюши и начался сумасшедший калейдоскоп плотских наслаждений - у волнореза, по пояс в море Дмитрий пихать в него член отказался, но всласть ему подрочил и сам потерся жестким стояком между булок. Потом они сбегали домой к дедушке Иосифу, перекусили, Дмитрий наскоро соорудил для Муды Второго домик из пищевого контейнера и набранной в бутылку морской воды, а потом все-таки сломался под натиском искусного обольстителя Кирюши, который откровенно тыкался твердым членом в его бедро и мешал мыть посуду. Потом они сходили погулять и поесть мороженого, Кирилл много говорил - кажется, пересказал сюжеты всех игр, в которые играл, включая случайные песочницы, но Дмитрий убедительно делал вид, что ему все интересно. Потом как-то вышли за пределы города, дошли до мостика над высохшей речкой, а вокруг было так безлюдно, так громко стрекотали насекомые в кустах - как тут было не возбудиться здоровому человеку? Поужинали в кафе, пошли домой, опять потрахались, продолжили лениво сосаться на несчастной Гогиной кровати, пока Борис не привел Хаврошку - тот верещал, рассказывал о своих приключениях, глотая слова, но чувствовалось, что пацан совсем уставший, вырубится, как только его положишь в постель. Дмитрий с ним возился, кажется, целую вечность - но Кирилл крепился и не спал. Наконец его мужчина тихонько проскользнул в комнату с футболкой в руке, ярко блестя влажными сиськами в свете уличного фонаря, - должно быть, только что из душа. Кирилл немедленно завозился, чтобы продемонстрировать, что сна у него ни в одном глазу, и он готов разнузданно трахаться хоть всю ночь без перерывов. - Не спится тебе? - игриво прошептал Дмитрий ему прямо в рот, когда залез в кровать и действительно взбодрил его своим прохладным влажным телом. Кирилл пискнул, уже привычно обнял своего романтичного турика, раздвинул ноги, подумав на секунду, что по-хорошему надо бы, конечно, белье поменять, а то Гога уже, наверное, планирует спалить всю кровать с остовом. Дмитрий прошелся поцелуями по его шее, немного прикусил, спровоцировав у Кирилла временное закатывание глаз от удовольствия и еще более настойчивую попытку напялиться на член. - Тише, тише, - со смешком зашептал ему Дмитрий и просунул руку в место их стыковки, чтобы погладить пальцами его дырочку. - Побереги попку, и так уже сегодня натерпелась. Кирилл собирался возразить, что ничего его попке не сделается, но Дмитрий так технично перевернул его на бок и пристроился сзади, что возражения размокли и растворились. Нащупав его стояк, Дмитрий взялся поглаживать его, казалось бы, успокаивающе, хотя эффект, естественно, был скорее обратный. Кирилл вытянул ноги с поджатыми пальцами, уперся жопой в Дмитрия, издал счастливый стон, запоздало спохватившись, что так не только Хаврошку, но и весь квартал перебудит. Валялись они так довольно долго - Кирилл периодически даже начинал дремать, но потом снова просыпался, подведенный умелой рукой Дмитрия к границе возбуждения. В конце-концов он все-таки спустил оставшиеся капли на Гогину многострадальную простынку и уже в полудреме спросил у Дмитрия совершенно случайную вещь: - А в Москве красиво? Дмитрий ответил после паузы, видимо тоже уже начинал засыпать. - Красиво. Тебе понравится. Кирилл еще немного полежал, слушая стрекот какого-то неугомонного жучка в саду, подумал, что Муда Второй, наверное, тоже долго не протянет. - А вы мне покажете? - Покажу обязательно, - пообещал Дмитрий и закрепил обещание легким поцелуем в затылок. Кирилл воспринял это как команду засыпать и немедленно заснул.