Глава 2. Онигири

Это случилось в День независимости. Всюду понавешали марлийских флагов с ракушкой, и толпа была почти такой же, как перед Рождеством Имировым, хотя в этот праздник даже не принято дарить подарки. Люди рыскали по продуктовым, создавая огромные очереди: в этот день хозяйки негласно вступали в кровопролитное соревнование на лучший праздничный стол, и таскали соседям пироги. Мама и бабушка с утра жарили и парили. Вытяжка уже не справлялась, и чесноком воняло так, будто его семья мастерила ловушку от вампиров. Когда у него уже начало резать глаза, Зик бросил домашку и, созвонившись с Гальярдами, предложил где-нибудь погулять до самого вечера. Выходной проходил нормально. Стояла жара, они дважды объехали на великах весь город и пили тархун литрами, пока не начало подташнивать. Порко выглядел хуже всех — он решил похвастаться и напялил свою новую джинсовку. От дедушки Зик прекрасно знал, что такое тепловой удар, так что сжалился над младшим и завел братьев в торговый центр. Кондиционеры, определенно, одно из лучших изобретений человечества. Они просидели под струей воздуха минут двадцать, игнорируя осуждающие взгляды проходящих мимо мамаш и бабушек. Прежде чем уйти, Гальярды решили забежать за мороженым, а Зик остался в холле первого этажа, чтобы следить за стоянкой для велосипедов через прозрачные двери. Он расслабленно покачивал ногой и рылся в карманах рюкзака, надеясь найти жевачку или конфету, когда услышал оклик: — Захария! Он даже не обернулся. Дурацким полным именем его называл только отец, и то лишь на людях. Зик не слышал это слово уже пять лет, и не принял на свой счет, пока голос не раздался снова, уже ближе. — Захария! Не ожидала тебя здесь увидеть. Зик, все также держа раскрытый рюкзак на коленях, поднял глаза. К нему стремительно приближалась красивая женщина, похожая на турчанку. Она шла так быстро, что юбка цветастого платья колыхалась, как штора у открытого окна. Вокруг ее переполненной продуктовой тележки нарезал круги почти идентичный матери малыш с футбольным мячом. — Мы знакомы? — спросил Зик, прокручивая в голове лица многочисленных соседей. — Нет, но я так этого ждала! Я Карла, а это — Эрен. Малыш сунул слишком большой для него мяч под мышку и помахал рукой с короткими пухлыми пальчиками. Он весь был округлый и мягкий, как мультяшка. Хотя Зик не любил детей, этот казался ему вполне милым, пока до него наконец не дошло, что сказала эта женщина. — Понятно, — почувствав ком в горле, ответил Зик. В семье эта тема почти не поднималась. Бабушка считала Карлу бессовестной разлучницей и, услышав о ней, начинала причитать, размахивая первым попавшимся под руку полотенцем. Мама же реагировала достаточно спокойно, но ее задевало, что на любовнице Гриша все-таки женился. Сама Дина, в молодости получив предложение, так и ходила с девичьей фамилией, потому что отец сначала несколько лет врал, что копит деньги на свадьбу, а потом и думать о ней забыл. — Я хотела пригласить тебя на праздник, но Гриша говорит, ты перестал брать трубку, — пожаловалась она, не замечая, как Зик сжал кулаки. — Закаря? — коверкая имя, позвал его брат и пнул мячик. Зик мальшинально отпихнул его ногой и Эрен расплылся в улыбке. — Да он в этом году всего два раза звонил, — ответил Зик, гадая, что отец наплел женушке, если она ведет себя так, будто они не чужие люди. — Я с ним поговорю, — слегка нахмурилась Карла, но, наверное ничего не могло испортить ее благодушное настроение. — Мы уже шли на стоянку. Давай с нами на ужин, а? Зика, несмотря на прохладу торгового зала, снова бросило в жар. Эрен похлопал его по коленке, чтобы показать увешанную съедобными браслетиками руку, но Зик отодвинул от себя мальчика и серьезно посмотрел на его мать. — Шли бы вы, Карла, куда собирались, — рявкнул он, заставляя женщину ахнуть от неожиданности. — И в следующий раз сделайте вид, что меня не знаете. Он подскочил и скрылся в магазине вслед за Гальярдами, не оборачиваясь. Настроение было испорчено на неделю вперед.

***

Ехать из Сигансины обратно в Ребелио — то еще удовольствие. В отличие от столицы, здесь все превышали скорость и сигналили, потому что Зик честно ждал зеленого света даже на пустом пешеходном переходе. Эрен устроился на заднем сидении. Его нога действительно не сгибалась, и он, поленившись настраивать под себя пассажирское кресло, влез назад и вытянулся по всей ширине автомобиля. Он ничего не говорил с тех пор, как досрочно выписался из клиники. Можно было, конечно, подождать эти два дня и подготовиться к его приходу, но Зик ленился опять таскаться туда-обратно. Они договорились, что поедут в больницу с утра, а пока Эрен переночует у него. Они доехали к началу одиннадцатого. Обычно в это время Зик уже ложился в кровать, чтобы немного почитать перед сном, но сегодня ему предстояло разместить гостя. Припарковавшись, он обошел автомобиль и помог гостю выбраться. На прежде застывшем лице Эрена отразилось удивление. — Ты что, Вилли Тайбер? — спросил брат, выпучив глаза. — Почему? — не понял Зик, вспоминая, что семейство Тайберов — эльдийская семья владельцев заводов-газет-пароходов. — Да ты посмотри! — Эрен расскинул руки, едва не выронив костыль. Зик отпер дверь, чтобы войти в дом через гараж. — Я про тачку промолчал, но это… У тебя тут места, как в аэропорту. Кто все это убирает? — Ко мне приходит домработница. Елена. Очень… крупная женщина. Не пугайся, если ее увидишь. — Домработница, — передразнил его Эрен странным тоном. — Святая Имир, зачем тебе такой огромный телик? — Не знаю, я его не смотрю, — ответил Зик, вешая пальто. — Я заплатил дизайнеру, чтобы она купила всю мебель. Не хотел тратить время на каталоги. Пойдем, покажу тебе твою комнату. Зик уже было двинулся в сторону винтовой лестницы, когда вспомнил про ногу. Гостевая спальня находилась рядом с его, но даже если это всего на одну ночь, не стоило издеваться над инвалидом. Зик круто развернулся на месте и пошел в сторону спальни, которая обычно оставалась неприкосновенной, зарезирвиванная исключительно для Марселя. Лучший друг приезжал в город на неделю два-три раза в год, и останавливался у Зика, чтобы не теснить Гальярдов: в каморке, которую раньше делили братья, теперь жили Порко и Пик. — Серьезно, зачем тебе эти вазы? — продолжил удивляться Эрен, пропустив мимо ушей слова про дизайнера. — Ты когда позвоночники латаешь, заодно людям почки вырезаешь? Учти, мне в больнице лекарства давали, я пока не пригодный. — Буду знать, — не стал объясняться Зик и зевнул в кулак. Последние два дня были на редкость тяжелыми. Дверь была незаперта. Комната несколько выделялась по обстановке среди других: получив разрешение делать все, что угодно, Марсель притащил сюда много личных вещей: от банальной расчески до фигурок, которые выдавали в супермаркете за покупки от ста долларов — разноцветные пластиковые зверюшки выстроились по краю комода. Елене было говорено ничего не менять местами, так что со спинки кровати до сих пор свисала красная футболка. Зик убрал ее в комод и сказал Эрену: — Я принесу одежду и зубную щетку. Постарайся без необходимости ничего не трогать. — А кто здесь живет? — Эрен покрутил головой, задерживаясь взглядом на прошлогоднем календаре. — Сейчас — никто. — Эрен приподнял бровь, но ничего не сказал. — Душ вон там. Зик сбегал за вещами, предполагая, что брат сразу захочет переодеться: при выписке ему вернули собственную одежду, в которой он походил на просящего милостыню бездомного — длинная рубаха, возможно, гришина, и сваливающиеся с тощих бедер черные штаны. И эти волосы… Нужно невзначай сводить его к парикмахеру. Нахватав более-менее подходящей одежды, Зик спустился вниз, собираясь оставить стопку под дверью ванной. Однако брат не пошел мыться. Не раздеваясь, он рухнул на заправленную кровать и сразу уснул.

***

Пик все еще беспокоилась, замечая странности в его поведении, но Зик ни с кем не собирался делиться подробностями, пока сам не решит, что делать с Эреном. Утром он поручил практиканту, Кольту, тщательно обследовать брата. Пока доктор Ксавьер на конференции в Хидзуру, Зик оставался за главного и лишних вопросов никто не задавал. Свободного времени, чтобы заглянуть в его палату, к сожалению, не выдалось даже в обед. С утра он пять часов оперировал неудачливого лыжника, который уже три года мог двигать только головой, но недавно сканировало показало, что нейроны начали медленно восстанавливаться. Шансы на успех — пятьдесять на пятьдесят, а Зик ненавидел неудачи, поэтому растянул операцию настолько, что его уже начал проклинать анастезиолог. Не вышло даже пообедать, потому что сразу после операции его ждали на консультации женщина с раком костного мозга и водитель с компрессионным переломом. На краю сознания не переставали крутиться мысли об Эрене, но всерьез Зик призадумался только под вечер. Им нужно поговорить, это точно. Он до сих пор не мог себе представить, как тот самый Гриша Йегер, что сажал его на хлеб и воду за четверки, мог так недоглядеть за младшим сыном. Насчет наркотиков Зик почти не волновался. Это была погрешность системы здравоохранения в их стране. Людям с серьезными травмами выписывали сильные обезболивающие. Когда рецепт истекал, он начинали скупать таблетки по тройной цене на черном рынке, а потом переходили на более дешевый аналог — героин. Эрен провел в лечебнице всего два месяца, но и употреблял, судя по дате возвращения, столько же. Этот загадочный Ханнес отправил его на лечение до того, как Эрен успел опуститься. Зик верил, что если избавить его от боли и помочь устроится в жизни, эта проблема больше не всплывет. Куда больше его интересовало, знал ли брат о его существовании, где жил все это время и что, бога ради, заставило его пойти воевать в восемнадцать лет. У Зика было много знакомых солдат, взять того же отслужившего Райнера, но Эрен не походил на них ни внешне, ни по характеру, да и родился в семье другого социального класса. Расспросить бы, да Зик наврал, что уже в курсе его истории. Под конец смены он трусливо отсиживался в оридинаторской и вышел только тогда, когда Кольт занес ему старательно заполненную папку о состоянии брата. Результаты были… неплохими. Отпустив всех, кроме дежурных, Зик направился к Эрену. Палата была совсем узкая, но зато одноместная. Из окна открывался вид на парк. Здесь, на солнечной стороне, можно было читать, даже в шесть часов не включая свет. Эрен сидел на краю койки, поджав под себя здоровую ногу, и без особого интереса перелистывал страницы. Одежда Зика на нем болталась. Он подвернул рукава, демонстрируя запястья с выступающей косточкой. Утром он все же принял душ, и кто-то из медсестер одарил его резинкой, чтобы брат убрал лезущие в глаза волосы в пучок. Теперь, не глядя на костыль, можно было принять его за хипстера лет эдак шестнадцати. Только пустой и слишком мрачный взгляд выдавал, что Эрен давно не беззаботный школьник. — Как ты тут? — спросил Зик, дочитывая последние страницы карточки. — Сдыхаю со скуки. Твой протеже меня целый день щупал и таскал по всей больнице, — Эрен захлопнул книгу. На обложке извивалась в мужских обьятьях черноволосая красавица, похожая на Вивьен Ли. — Он еще учится, но хорошо соображает, — Зик отложил папку на тумбочку и опустил жалюзи. — Анализы в норме, позвоночник целый. Лучше, чем я думал. Раздевайся, я посмотрю. Эрена сегодня ощупали человек пять. По идее он должен был уже привыкнуть, но взгляд его сделался даже более подозрительным, чем во время их встречи в больнице, будто он уверился в своей теории о продаже органов. Однако с небольшой задержкой он поднялся, снял рубашку, с трудом стянул штаны и отстегнул дрянной, бесплатно выданный протез. Эрен был тощий, но под кожей просматривались еще не до конца потерянные мышцы. Ничего удивительного: последние годы этот парень только и делал, что тренировался в кадетском училище. Других шрамов у него не было. Как и сказал Райнер, брат искалечился во время первой же миссии. — Прости меня за эти слова, но санитары сделали бы тебе одолжение, если бы отняли ногу сразу по колено, — сказал Зик, без перчаток ощупывая пострадавшую конечность. Наверное, это была мина. Ступню оторвало, а голень изрешетило до самого колена. Культю следовало в любом случае подрезать, хотя бы немного, чтобы на нее лучше крепился протез: обрубок был кривой и, кажется, в нем оставались осколки кости. Как говорится, бывает хуже, но реже. — Они хотели. Я не дал, — сквозь зубы сообщил Эрен. — Хочешь мучаться — пожалуйста. Мое дело сообщить, что оно того не стоит, — легко согласился Зик: он не понимал, зачем люди цепляются за каждый сантиметр плоти себе же во вред, но так же мыслил почти каждый первый его пациент. — Наш Магат хорошо меняет суставы. Вставим новое колено и спицу в голень… Подчистим кое-что. Сможешь сгибать ногу и выкинешь костыль, но хромать не перестанешь. — У меня нет денег, — сказал Эрен, к счастью, не отказываясь хотя бы от сустава. — А ветеранские? — Меня вроде как турнули за неподчинение командиру. Обставили так, что я сам виноват. Зик развернул Эрена спиной к себе, приспустил трусы и надавил большими пальцами по обе стороны от копчика. Мышцы напряженные, как бетонная плита. Эрен так перенапрягался, чтобы стоять и ходить, что нагрузка распредилялась неправильно. Скорее всего, он ни разу не был у физиотерапевта и страдал от болей во всем теле. — Понятно, — подытожил Зик и помог брату натянуть штаны. — Что, теперь не так уж плохо? — печально успехнулся Эрен. — Нет, я заплатил бы в любом случае: операции от государства проводятся по устаревшими технологиям. Мне просто нужно знать, как заполнять документы. — Заплатишь? Сколько это стоит? — Недорого. — Для тебя-то конечно, господин Тайбер. — Одевайся и поедем, — Зик проигнорировал очередную шпильку о своем доходе. Его беспокоило, что брат так остро реагирует на упоминание денег. Гриша был всего лишь терапевтом, но с его стажем и навыками он должен был иметь стабильный средний заработок. Однако после смерти не осталось ни счетов, ни квартиры. Судя по поведению Эрена, они много лет жили в бедности, но единожды встреченная им Карла на нищенку никак не походила. Зику не терпелось узнать, как разорилась вторая семья его отца. — Поедем? — удивился Эрен, застегивая мелкие пуговицы. — Я здесь не останусь? — Как хочешь. Это твоя палата, но я подумал, что вечером здесь скучновато. Остальные пациенты в основном прикованы к постели. — Ладно. Поехали. — Пока я еду, закажи еду. Со вчера ничего не ел, — Зик протянул ему телефон, когда они спуслись на лифте в подземную парковку. — У меня там собран постоянный заказ. Выбери себе, что хочешь. Он сел за руль, дожидаясь, пока брат уберет костыль в багажник и завалится на заднее сидение. Он не помогал без необходимости: общаясь с инвалидами, он знал, что в большинстве своем они ненавидят излишнюю заботу, занижающую их реальные способности. В этот раз Эрен плюхнулся куда уверенней — к хорошему быстро привыкаешь. Зик тронулся с места, а он разброкировал телефон. — Кто это? — спросил брат, разворачивая экран к нему. Зик глянул, натыкаясь на стоящую на заставке фотографию. Это был единственный снимок в его галерее, запечатливший времена, когда он еще не носил бороду. Марсель специально поставил ее на заставку, надеясь так надоумить его побриться, «чтобы не выглядеть на сорок». На фото они оба курили, полуобнявшись около клуба, где Порко давал первый концерт. Карьера музыканта у него в итоге не сложилась, но он продолжать брать в руки гитару каждый раз, когда они вместе выпивали. — Мой друг, — ответил Зик, возвращая внимание на дорогу. Ответное «угу» Эрена прозвучало двусмысленно, но прежде чем он успел возмутиться, брат перевел тему. — А что такое «онигири»? — Закажи и узнаешь. — А мне начинает это нравится, — хихикнул Эрен и, кажется, стал тыкать на все кнопки подряд. Если он закажет целую гору, то половину придется выкинуть, но Зик не возражал. Кто бы мог подумать, что в двадцать девять лет он будет баловать того же человека, которому завидовал в пятнадцать. Что ж, жизнь непредсказуема. Но ему действительно нравилось видеть, что тот безучастный парень из лечебницы понемногу наполняется жизнью.