Пролог.

If only fame had an I.V, baby could I bear?

Being away from you, I found the vein, put it in here

I live for the applause.

* * *

      — Это точно здесь? — совсем тихий шёпот, почти неслышный из-за стучащих по рельсам колёс грузового поезда. Его обладательница поправляет капюшон тёмно-зелёной толстовки на своей голове, а затем немного морщит нос: там, где она сейчас стоит, неимоверно бьёт трупным запахом. Вероятно, где-то в кустах уже как несколько недель лежит мёртвая кошечка или собачка, которую случайно сбил этот самый поезд, а хозяева всё ещё тешат себя надеждами найти питомца.       — Вроде да… — более громкий голос раздаётся совсем рядом. Шаги, шуршание мелких, белых камешек гравия под подошвой, а затем уже различимая издалека музыка. — Точно здесь.       — Угораздило же их в такую глушь забраться, — собеседница её снова морщится, только на этот раз не от смрада, а от мерзкого интуитивного ощущения, что всё снова пойдёт не так, как было нужно. Она скидывает капюшон с головы, одной рукой слегка растрепав ярко-голубые волосы, а затем смотрит в сторону, на свою подругу.       — Боже, Хлоя, успокой свою паранойю, всё нормально будет, — с нотками раздражения отвечает Марлин, та самая её подруга, что уже вперёд ушла и через относительно небольшой железный заборчик перебралась.       Хлоя по ту сторону осталась, пару мгновений смотря сквозь решётчатые прутья, взглядом прожигая серое, бетонное здание с заколоченными окнами, из которого музыка и лилась рекой. Облизывает губы, а затем, пробормотав под нос тихое «к чёрту», следует примеру своей подруги, руками зацепившись за край забора и саму себя к верху подтянув. Марлин спуститься ей помогает, тут же улыбнувшись довольно, и хлопает Хлою по плечу. Внутренний голос, надрывая горло, кричал, что это действительно плохая затея; вот только Хлоя слишком привыкла действовать в точности вопреки своему внутреннему голосу.       — У тебя в последнее время, видимо, совсем инстинкт самосохранения пропал, — проворчала под нос себе, явно надеясь, что это неуслышанным останется, но Марлин громко, совсем не обиженно усмехнулась, шутливо заправляя блондинистые, почти золотистые пряди волос за уши, словно без слов сказав: «Ну да, я такая». Хлоя лишь закатила глаза.       Пошли они вдвоём достаточно тихо, но быстро, стараясь ступать по траве, чтобы камни под ногами не шуршали слишком; даже несмотря на то, что на заднем дворе не было ни души, присутствие охраны, помимо заранее подготовленного экземпляра, внутри является стопроцентным. Оставалось им лишь надеяться, что всё пройдёт именно так, как они и запланировали с самого начала.       Марлин тянет рукав толстовки Хлои, заставляя её почти потерять равновесие и завалиться на траву. Приставляет к губам указательный палец, молчать приказывая, а сама выглядывает из-за толстого дубового ствола, на железную дверь неподалёку глядя. Кто-то выходит во двор, оглядывается по сторонам, ногой немного стучит по каменной площадке с небольшой лестницей прямо у входа, явно нервничает и под нос себе тихо матерится. Марлин выдыхает облегчённо, а затем быстрым шагом идёт в сторону этого человека. Хлоя, для начала тоже из их импровизированного укрытия выглядывая, вслед за ней спешит, стараясь сильно не отставать.       — Быстро, быстро, быстро, — тот самый темнокожий мужчина, возможно ненамного старше их двоих, с короткими дредами в вишнёво-красный выкрашенными, пошире дверь открывает, пропуская девушек внутрь, при этом продолжая глазами бегать.       — Спасибо, Эш! Твой долг официально погашен, — шепчет ему Хлоя, перед тем как внутрь проскользнуть, и, схватив Марлин за руку, довольно улыбается. Та в ответ хихикает, радуясь хотя бы тому, что они внутрь смогли пробраться; если их заметят, то они, хотя бы, пытались.       На её слова Эш закатывает глаза, как можно тише закрывая железную дверь, а затем поправляет помятый воротник своей тёмно-синей рубашки, неспешным, равномерным шагом уходя в противоположную сторону, не оборачиваясь. Словно он плохого ничего не сделал; словно совсем не знал, каким образом сюда пробрались эти «безбилетницы».       Освещения было мало — лишь парочка ярких прожекторов на потолке, которые должны были освещать весь огромный танцпол, да и про сцену не забывать. Бетонные стены, без какой-либо краски или обоев, были вдоль и поперек выкрашены граффити — какие-то рисунки, идиотские надписи вроде «Нейтан сосёт» или «Кейти я люблю тебя», цитаты из выпускных альбомов, которые обычно ставят в статус депрессивные подростки. У входа, откуда Хлоя с Марлин вбежали, сидел чёрный, явно уставший питбуль, которому, наверное, уже абсолютно на всё было плевать. Атмосферно.       Хлое это нравилось. Раньше на этом месте был абсолютно обычный клуб, с адекватным баром и караоке, но затем его вытеснили намного более востребованные, в центре города. И это здание так и осталось стоять здесь, где-то на краю Нови Града, приветливо открывая свои двери для бунтующих подростков и наркоманов, желающих найти более укромное местечко для продажи или покупки товара.       Хлоя сюда редко очень приходила; обычно, вместо того, чтобы заходить внутрь, она лежала на железной дороге, наблюдая за звёздным небом и слушая долгие рассказы Марлин. Сегодня просто был особый случай — в Нови Град приехали «Tower XVI», организовав подпольный концерт для всех желающих без ограничений по возрасту. Правда он всё же был платным и, увы, очень дорогим — здесь-то Эш, который был организатором большинства подпольных мероприятий в городе, и пригодился. Он как раз должок вернуть обязан был.       Протискиваясь сквозь толпу пьяных, кричащих далеко не в ритм песни, и танцующих подростков, Марлин дотянула Хлою до некого подобия барной стойки, хотя как таковой барной стойкой это назвать можно было с большой натяжкой. Большая доска из тёмного дерева, стоящая на двух, вероятно пустых, тёмно-синих бочках. За этой стойкой лениво маячила девушка лет двадцати пяти, наливая в вытянутый бокал немного ядрёной, прозрачной жидкости из бутылки. Замечая подошедших к ней дам, она закатила глаза, выпила всё содержимое бокала залпом, а затем плавно, словно лебедь, плывущий по сияющему озеру, подошла ближе.       — Здрасьте, — без какой-либо напыщенной формальности поздоровалась она, руками опираясь об эту самую деревянную стойку, быстрым взглядом осмотрев лица посетительниц.       — Есть виски? — спросила Марлин, слегка прищурив свои небесно-голубые глаза, бегая взглядом по приколоченным полочкам с бутылками позади барменши. Хлоя почти приклеилась к её боку, точно также рассматривая всю выпивку.       — Есть двадцать один? — та подняла вверх одну бровь и хмыкнула, когда лица девочек напротив побледнели. И не успели девочки ответить, как барменша слегка покачала головой, потянувшись к полкам и беря в руки бутылку с тёмной жидкостью. — Да ладно вам. Где-где, а на неофициальном концерте для малолеток возраст спрашивать не будут, алкоголички.       Хлоя закатила глаза, но приняла из чужих рук прозрачный стакан с виски, другой рукой пихнув Марлин, которая купюру с мелочью на стойку кинула, в бок. Осмотрела помещение, в котором они находятся, ещё разочек, а затем достаточно быстрым шагом направилась в сторону лестницы. Та совершенно ненадёжной выглядела; кое-где ступени были совершенно обвалившиеся, без перил, да и уходящая на почти неизведанный никем второй этаж. Марлин, к слову, никаких вопросов не задала; лишь спокойно пошла вслед за Хлоей, так же как и она перепрыгивая через дыры в лестнице.       Открывался хороший вид на сцену. Не то, чтобы идеальный — некоторые балки и трубы у потолка закрывали часть лиц участников, но в остальном всё было очень даже неплохо. Второй этаж был таким же дряхлым и сырым — он представлял из себя мезонин с железными, уже проржавевшими ограждениями. Когда это место ещё было вполне живым клубом, то на их месте красовались белоснежные балюстрады, придававшие клубу более грациозный вид; теперь же их заменили на совершенно дешёвые заборчики из железа.       Хлоя ставит стакан на дощатый пол, а затем туда же садится, просунув ноги сквозь свободное пространство меж решёток. Её серо-зелёные глаза горят, пока она смотрит на сцену и слушает одну из песен группы. Начинает покачивать головой в такт и едва слышно подпевать. Марлин рядом с ней устраивается, залпом алкоголь налитый им выпивает, а затем на спину падает, тоже подпевать начав. Их голоса более громкими становятся, а затем Хлоя на ноги вновь подскакивает, за собой и подругу свою потянув; Марлин ногой задевает пустой стакан, из-за чего тот падает на первый этаж и разбивается.       — Мы сюда шли не для того, чтобы как тряпки сидеть! — пытается перекричать музыку Хлоя, сжав ладонь Марлин в своей и начав танцевать. Пол под ними заскрипел, но, благо, он всё ещё держался.       Марлин рассмеялась, быстрым движением руки завязала блондинистые волосы в слабый, низкий хвост, с помощью резинки на запястье, а затем к танцам Хлои подключается. Хотя, если быть предельно честным, то танцами это назвать с трудом получится — они просто прыгали под такт музыки, умудряясь подпевать. Но музыка резко замолкает.       Хлоя смотрит вниз, немного нахмурившись из-за недопонимания. Артисты группы быстро, даже чересчур, отключают всю аппаратуру, кое-как всё это пряча или вынося, а все посетители также быстро выбегают через чёрный ход, — тот, откуда Хлоя с Марлин зашли. А затем, где-то вдалеке, сквозь разбитые окна, слышится сирена полицейского автомобиля.       Марлин под нос матерится, быстрым шагом, почти бегом, спускаясь по лестнице вниз, едва не наступив на те самые осколки собственного стакана. Хлоя бежит сразу следом; уже по привычке накидывает на голову капюшон своей тёмно-зелёной толстовки, вновь пряча ярко-голубой цвет волос, и проверяет наличие телефона в кармане чёрных джинс. Шаг ускоряет, даже Марлин обогнав, и сквозь выбегающую толпу протискивается.       Сталкиваться с полицией третий день подряд не особо хотелось; у Хлои и без того уже проблемы были. Ещё чуть-чуть — и ей точно заколотят окна в комнате, лишив её возможности убегать куда-либо. Хлоя с тропы сбегает, в сторону деревьев подбежав, считая, что именно там остаться незамеченной будет более возможным. Марлин, под нос себе шёпотом ругаясь, за ней полезла.       — Я же говорила, что у меня предчувствие плохое, — зашипела Хлоя, наморщив нос и нахмурив брови, немного через плечо обернувшись, чтобы на подругу посмотреть. Та закатила глаза и по-ребячески показала ей язык.       — Пошла ты, — таким же тоном ответила ей Марлин, натянув закатанные рукава клетчатой рубашки обратно, чтобы руки о ветки не поцарапать.       Хлоя идёт очень медленно, чтобы ветками поменьше хрустеть; старалась ступать на участки, где уже начала прорастать первая зелень, и всё ей пришлось остановиться, ведь Марлин слишком сильно потянула её за рукав. Хлоя поджала губы, нахмурилась, и недовольно посмотрела в сторону Марлин, а затем и вовсе закатила глаза, еле подавив в себе раздраженный стон: прямо в их сторону также осторожно и медленно шёл Эш.       — Мы не будем прикрывать тебя во второй раз, Эш. Нам и прошлого хватило, — очень тихо прошипела Хлоя, слегка пихнув парня локтем в бок, но тот в ответ лишь махнул рукой да подмигнул им.       — Да расслабьтесь, дамочки, всё будет хоро… — Эш не договорил, даже не сделал толком ничего; лишь посмотрел куда-то в сторону и тут же ускорил шаг, прячась за деревьями в этой небольшой роще. Хлоя едва заметно напряглась, а затем зажмурилась, когда Марлин тихо ойкнула.       — Это был тот «совсем не наркоман, просто весёлый друг»? — суровый, взрослый, низкий мужской голос раздался над девушками, заставив их переглянуться и медленно повернуться к стоящему перед ним мужчиной. Хлоя опустила голову вниз, носком ботинка пнув небольшой камешек.       — Привет, пап, — пробормотала Марлин тихим тоном, с нервной улыбкой на лице.

* * *

      — Сколько раз я должен поймать вас двоих за незаконной деятельностью, чтобы вы поняли, что так делать лучше не стоит? — по офису, просторному и одновременно захламлённому, разносятся лишь стуки пальцев по клавишам ноутбука, а затем тихое жужжание принтера. Мужчина, офицером являющийся, откидывается на спинку своего громоздкого стула и, сложив перед собой руки, недовольным взглядом смотрит на двух подростков перед ним.       Хлоя сидит опустив голову вниз да ноги под себя поджав, с плетёным браслетом на запястье играясь, а Марлин на груди руки складывает, неприятно поморщившись. Желтоватый свет парочки точечных ламп на потолке освещает весь офис, открывая взгляду большое количество шкафов у стен, полностью заставленных разными бумагами и папками; на свободных местах на стенах висят мотивационное плакаты, словно они в детском саду находятся, а не в департаменте полиции Заковии.       Мужчина, за столом сидящий, был весьма-таки высоким, но из-за щенячьего взгляда карих глаз казался скорее продавцом мороженого или воздушных шариков для дня рождения, чем офицером полиции Нови Града. Тёмная щетина, не особо аккуратная, но и не совсем беспорядочная; просто мужчина действительно очень устаёт, особенно с такой-то дочерью, и то, что он вообще бреется можно назвать достижением и чудом.       Он забирает распечатанный листок с обращением, подписывает его и отдаёт Хлое. Та сразу же хмурится, немного морщится, и пару раз хлопает ресницами.       — А может не стоит? Забудем об этом и разойдёмся, как в море корабли… — протянула она, быстро стрельнув взглядом серо-зелёных глаз в сторону двери, уже раздумывая над тем, как вернётся в свою комнату и будет до утра играть во flash-игры с переодеванием пони.       — Хлоя, — мужчина слегка повысил голос, совсем слабо, просто чтобы девочка напротив не вела себя с ним, как со своей подружкой.       — Ладно, ладно, Ваша взяла, Мистер Колфилд, — Хлоя печально вздохнула, глядя на очередное обращение для воспитателей и хозяина интерната, в котором Хлоя находилась уже как… всю свою жизнь?       Сдула со лба голубые пряди волос, которые тут же упали обратно, а затем сложила лист несколько раз, убрав его в карман. Откинулась на спинку стула, уже в голове представляя, как воспитательницы будут в очередной раз ругать да наказывать её, повторяя о том, какая же Хлоя плохая, и что её драгоценная мамочка правильно поступила, что избавилась от неё. М-да, в Нови Граде всё было очень плохо с интернатами и работающими в них людьми.       Мистер Колфилд тем временем перевёл взгляд на свою дочь, тяжело вздохнув, и рукой провёл по лицу, наверное уже думая о том, что воспитательные беседы проводить нет смысла. Иронично вышло, что именно дочь офицера полиции является частым посетителем участка.       — Ты же понимаешь, что все эти штрафы выписывают из моей зарплаты? — мужчина поднял одну бровь вверх, указательным пальцем постукивая по деревянному столу, смотря в упор на Марлин. Хлоя тоже в её сторону покосилась, на самом деле уже думая над тем, что может сказать, чтобы защитить подругу; правда никаких аргументов о том, что Марлин — беззащитная овечка, у неё не было.       — Ну устроился бы охранником в какую-нибудь пиццерию, чтобы не мучаться с этим, — пробормотала Марлин, а Хлоя в ответ тихо усмехнулась, поняв шутку подруги. — У тебя вон, даже имя подходящее.       — Штрафы бы мне всё равно выписывали, а так я хотя бы слежу за тобой самостоятельно, — зато Мистер Колфилд нахмурился, грозно на Хлою глянув, чтобы та не смеялась, и шуток сейчас явно не особо одобрял. Да и не сказать, что он её понял. Марлин закатила глаза, начав что-то отцу яростно доказывать, а Хлоя опустила взгляд вниз.       Стало неприятно, — не стыдно, нет, просто неприятно, ведь дослушать даже половину концерта не удалось. Ещё и в интернате, вероятно, отчитывать долго будут, из-за чего всё настроение точно превысит порог в минус один. Хлоя разглядывала стыки кремовых кафельных плиток на полу, наблюдала за ползущим маленьким муравьем, немного отвела взгляд в сторону, наткнувшись на целую стопку газет с новостями. Прищурилась слегка, разглядев слова про Соединённые Штаты Америки и «Мстителей», а также что-то связанное с Заковией. Мстители в Заковии? Хлоя слегка нахмурилась, пытаясь понять причину, по которой великие герои земли, — для которых Земля — это их страна, — явились сюда. Хлоя даже захотела спросить это у Мистера Колфилда, вот только повернувшись в его сторону, она тут же отвлеклась на громкий голос своей подруги.       — Что?! — та даже на ноги встала, широко раскрытыми глазами смотря на своего отца, а Хлоя переводила взгляд с Марлин на Мистера Колфилда, не совсем понимая причину реакции подруги.       Мужчина же в свою очередь вздохнул глубоко, прикрывая глаза, явно готовясь к сотне слов отрицания от своей дочери и, вероятнее всего, от Хлои тоже. Провёл рукой по лицу, стараясь не сильно ярко реагировать на слова двух подростков; просто начал прожигать взглядом один из плакатов на стене напротив, сосредоточившись на дыхательных упражнениях. Марлин тем временем Хлое всё пересказала в паре слов, и теперь они обе на ногах стояли, пытаясь Мистера Колфилда переубедить.       — Пожалуйста? У нас важный матч через пару недель, Марлин не может его пропустить! мы проиграем без неё! — Хлоя слегка сжимает в руках край деревянного стола, прямиком до побелевших костяшек пальцев. Её глаза раскрыты широко, она изо всех сил старается сдерживать слёзы, которые вот-вот побегут из её глаз.       — Ну, значит у вас будет мотивация тренироваться эти недели в поте лица, чтобы победить и без Марлин, — в такой же манере отвечает мужчина, вверх одну бровь приподняв, более веских аргументов ожидая.       — Но… — как-либо ответить на это Хлоя, увы, не могла, поэтому лишь поджала губы, нахмурив брови и садясь обратно на свой стул. Марлин замолчала тем временем, почти пустым взглядом пялясь в одну точку, словно впав в подпространство.       — Хлоя, тебе стоит хотя бы немного пожить без участия в твоей жизни Марлин. А ей нужно научиться ценить себя и людей вокруг, — вздыхает Мистер Колфилд, взяв в руки свой достаточно старенький телефон, начав набирать кому-то сообщение. — Да и если всё будет продолжаться в том же духе, то я точно не смогу вытянуть себя и Марлин на эту зарплату, учитывая количество штрафов.       Хлоя побеждено садится обратно на свой стул, губы поджав, слегка поморщившись и сведя брови у переносицы. Спорить со взрослым мужчиной, который уже принял решение смысла не было; её глупые пререкания всё равно вряд ли возымеют какой-либо результат. Сердце сильно стучит в грудной клетке, почти выпрыгивая наружу, а из глаз вот-вот грозят пролиться слёзы.       Уильям Колфилд только что сообщил своей дочери, что она отправится жить на неопределённый срок к своей матери в Нью-Йорк. Мол, не справляется он в одиночку с буйным характером девочки, да и самой Марлин явно нужна женская рука в воспитании — ко всему прочему ещё и на Нью-Йорк посмотрит, ведь не видела та ничего кроме своего Нови Града. Но Соединённые Штаты Америки — это совсем другая страна. Хлоя, с самого раннего детства привыкшая к присутствию рядом Марлин, внезапно почувствовала давно не терзавшее её опустошение.       — А… когда? — очень тихим голосом спрашивает Марлин, так и не подняв на отца взгляда; лишь взяла за руку Хлою, что тут же ладонь подруги сжала в знаке поддержки. Напоследок.       — Твоя мама написала, что прилетит за тобой послезавтра, — ответил мужчина, тяжело вздохнул, а затем поднялся на ноги и подошёл ближе к девочкам. Он положил руку на голову дочери, слегка наклонившись и оставив короткий поцелуй на её макушке. — Тебе пойдёт это на пользу, милая. Заковия и Америка — совершенно разные стороны жизни. Мы с Хлоей тебя навещать будем, договорились?       Хлоя прикусила нижнюю губу, смотря на Марлин рядом; её обуревали совершенно эгоистичные чувства. Она не хотела, чтобы Марлин уезжала, так как без неё жизнь Хлои определённо скатилась бы ещё ниже, чем она уже. Именно Марлин была тем человеком, который сначала потянет на дно, а затем вытянет выше, чем было до этого; человеком, с которым Хлоя могла на спор залезть в чей-то дом просто шутки ради, а затем выслушать подробный рассказ о нелюбимой матери. Если быть честным, то Марлин была единственным человеком в жизни Хлои.       Уильям повернулся к Хлое и сочувственно поджал губы. Снова вздохнул, ещё разочек потрепав блондинистые волосы дочери, а затем отстранился и со стола взял телефон и ключи от машины. Поправил свою форму, закрыл ноутбук, и закрыл какой-то ящик стола на небольшой ключик.       — Пошли, Хлоя. Отвезу тебя, — мужчина глянул на Марлин, которая всё ещё сидела как в воду опущенная, и даже начал сомневаться в правильности своего решения. И всё же промолчал, выходя из офиса, ожидая, что Хлоя последует за ним.       — Завтра нужно отметить твой отъезд, окей? — сказала Хлоя подруге, которая тихо усмехнулась и кивнула, а затем тоже поднялась со стула и также покинула этот офис.       Её воротило — она хотела плакать, но не могла себе этого позволить; её сердце болело почти физически, отдаваясь неприятным, даже тугим ощущением по всему телу; в животе завязался крепкий узел, заставляющий её чувствовать тошноту. Ох, как же Хлоя хотела, чтобы всё это оказалось лишь простым сном.       Она выходит из полицейского участка, смотря в асфальт; ночной воздух тут же ударяет по ней, заставляя поёжиться и накинуть на голову капюшон. Без каких-либо слов открывает заднюю дверь полицейской машины, забираясь на сидения, и тут же начинает копошиться в карманах, достав полностью спутанные в непонятный клубок белые, проводные наушники, надеясь прослушать музыку всю дорогу.       — Хлоя? — осторожно спрашивает Уильям, за руль усевшись и заводя машину ключами. Смотрит на девушку через зеркало заднего вида, а затем, не получив ответа, через плечо к ней оборачивается. — Хлоя.       — Что? — почти огрызается в ответ, на деле совсем не желая грубить мужчине. На него не смотрит, продолжая распутывать свои наушники, медленно и аккуратно. Это всегда её в какой-то мере успокаивало.       — Прости, — он вздохнул, обратно поворачиваясь, а затем выехал с парковочного места.

* * *

      Хлоя просыпается достаточно поздно, было около двух или даже трёх часов дня, и просыпается она даже не от того, что выспалась. Слышится грохот, словно какие-то здания поблизости рушатся, выстрелы и крики людей. Она подскакивает на кровати, тут же посмотрев в окно, и тихо вскрикивает, увидев, как прямо перед окном сбили человекоподобного робота. В предмете, коим этого андроида и сбили, Хлоя смогла щит Капитана Америки узнать.       Подскочила на ноги, кое-как натянув на себя первые попавшиеся штаны, — так получилось, что уснула Хлоя в одной лишь футболке, — и выбежала из комнаты, не забыв схватить лежащий рядом с ней телефон. От вчерашней злости со стороны воспитателей не осталось и следа — одна женщина среднего возраста тут же положила руки на плечи Хлои со спины, слегка подтолкнув её вперёд, туда, где уже толпа таких же подростков и детей собралась.       — Что происходит?! — спросила Хлоя громким, дрожащим от нервов и переживаний голосом, но ответа не получила. Все были в панике, вокруг носились работники интерната, выводя из здания всех детей и собирая важные вещи.       Хлоя дышала тяжело, рвано, вместе с остальными поспешив на выход, но совсем неподалёку от них послышался взрыв; в тот корпус интерната, в котором они находились, влетел уже сломанный, «мёртвый» андроид, проломив стену и вызвав очередную волну криков и паники.       Воспитатели начали выводить всех детей, коих было совсем не мало, через чёрный ход, чтобы предотвратить какие-либо жертвы — их главная дверь вела в самый эпицентр происходящих событий. Из-за стрельбы здание начало рушиться — скорее всего первый этаж был почти полностью уничтожен, что и повело за собой падение второго. Хлоя, как одна из самых старших находящихся здесь детей, взяла на себя помощь более младшим — тем, кому и десяти не было, ведь малыши совсем перепуганными были.       Поднимает на руки какого-то шестилетнего мальчика, в руки воспитательницы его предав, а затем огляделась по сторонам. Замялась, непонятно из-за чего. И это ошибкой её стало. Потолок прямо перед ней рухнул, а затем начал обваливаться и пол. Последнее, что увидела Хлоя, перед тем, как её почти сбила и придавила крупная часть бетонной стены, — летящий над ними человек в красно-желтом металлическом костюме.