Трещина

Подвал был холодным. Сырость висела в воздухе, как туман, а слабый свет ламп едва пробивался сквозь темноту. Джинкс стояла, обняв себя за плечи, пытаясь сдержать дрожь. Зубы стиснуты так, будто от этого можно было заглушить чужую боль. Но крики… эти истошные, надрывные крики за дверью… Раулен. Каждый его вопль будто резал ей слух и напоминал, что всё происходящее — из-за неё. – «Хватит… пожалуйста…» — слышалось оттуда. Ей становилось только хуже. Дверь дернулась. Щёлкнул замок. И вот выходит Силко. Спокойный. Уравновешенный. Лицо — как каменная маска. Ни капли крови на коже — всё поглощено его окровавленным пиджаком. Следом Севика, вытирающая нож, и Синджет, что-то спокойно фиксирующий в своем блокноте. Джинкс не выдержала. Она бросается вперёд, обе ладони — на грудь мужа, словно пытаясь удержать его, остановить. — Ч-что… ты с ним сделал? — голос дрожал, почти срывался. Силко лишь посмотрел на неё сверху вниз. Медленно взял её руки, сжал и мягко, но холодно, опустил вниз. — То, что не следует знать женщине, — его голос был ровным… пугающе ровным. Джинкс сглотнула: — Ты… ты причинил ему боль? Зловещая ухмылка тронула его губы. — Боль — лишь начало. Он недолго вспоминал, как выглядит страх. Он провёл рукой по её щеке — теперь мягко, слишком мягко. Джинкс покачала головой, глядя ему в глаза — испуганно, умоляюще: — Зачем ТАК? Он… он уже наказан… Силко усмехнулся — горько, зло, опасно: — Его страдания — это только начало. Он прикоснулся… к тому, что моё. Его взгляд вспыхнул яростью, от которой у Джинкс сердце ушло вниз. И вдруг — резко. Силко схватил её за запястье, пальцы сомкнулись стальной хваткой. — Пойдём, — коротко, без права возражать. Он повёл её прочь, оставляя за собой дверь… и крики, которые больше не казались ей такими чужими. Силко открыл дверь в их спальню, будто хотел раздавить сам воздух. Джинкс едва поспевала за его шагом — запястье всё ещё было в его хватке, неприятно болело. Они вошли в комнату. Силко наконец отпустил её руку — так резко, что она чуть не пошатнулась назад. Он молчал. Пару тяжёлых вдохов и мужчина одним движением снял свой длинный пиджак. Ткань была тяжёлой от засохшей и ещё влажной крови. Он даже не посмотрел на него — просто бросил в сторону, на пол, как ненужный мусор. Затем прохрипел, не оборачиваясь: — Передай Элизе пусть постирает. Даже не дождавшись ответа, он откидывает голову назад, проводя рукой по лицу, будто стараясь стереть злость, что ещё пульсировала под кожей. Взгляд его был направлен в стену — пустой, тяжёлый, опасный. Джинкс стояла молча. И лишь когда он сделал шаг прочь, она позволила себе вдохнуть нормально. Силко уходил, не оборачиваясь: — Отдохни. Я разберусь с остальным. Дверь закрылась за ним мягко. Слишком мягко… для такого шторма внутри. Комната осталась тихой. Скорбно-тихой. Джинкс медленно опустилась на край кровати. Плечи затряслись от остаточного страха, от вины, от всего сразу. Ей вдруг стало холодно. Она закрыла глаза. Руки сама собой сложились на коленях, спина чуть сгорбилась. Взгляд застыл в одной точке, будто она смотрела сквозь стены. Ещё тогда, в борделе, она впервые подумала, что с ней что-то не так. Что она несёт за собой беду. Не из-за поступков — просто потому, что она есть. Её имя. Она сама. Сначала братья. Майло и Краггор. Потом родители. А теперь… Люкс. От одной мысли, что с ней может что-то случиться, внутри всё сжималось. Этого она не переживёт. Просто не сможет. Джинкс была уверена, что за годы рядом с Силко стала другой. Жёстче. Холоднее. Что теперь её уже ничем не сломать. Но это оказалось неправдой. Ей казалось, будто она равнодушна ко всему — к боли, к чужим крикам, к смерти. Но сейчас это чувство исчезло. Вместо него пришло тяжёлое, липкое сожаление. Она не понимала, почему ей так больно из-за Раулена. Он напал на неё. Он был виноват. Она просто вышла погулять. Она просто защищалась. Но почему тогда внутри всё твердило, что это снова из-за неё? Джинкс опустила голову. Может, она и правда приносит беду всем, кто оказывается рядом. Она больше всего боялась за Люкс. Эта мысль не отпускала её ни на минуту. Если с ней что-то случится… она этого не переживёт. И в этом было что-то странное. Она — Джинкс де Бланд, жена могущественного криминального авторитета, человека, перед которым дрожит весь Заун. Казалось бы, бояться должна не она — бояться должны за неё. Но всё было наоборот. Люкс стала для неё дороже жизни. Единственным по-настоящему важным человеком. И Люкс… она всё это время жила рядом, зная правду. Зная, что Джинкс замужем. Что у неё есть муж. И всё равно оставалась. Не требовала, не давила, не просила выбрать. Она просто любила. Любила Джинкс такой, какая она есть — сломанной, запутавшейся, несвободной. И не просила ничего взамен. Синеволосая вдруг поняла: именно этого она всегда и хотела. Не власти. Не защиты. А чтобы её принимали — без условий. Дверь тихо приоткрылась, и в комнату вошла Люкс. Она сразу заметила Джинкс — поникшую, сидящую на кровати, будто потерявшую опору. Блондинка подошла ближе и осторожно взяла её за руку. Синеволосая подняла взгляд и их глаза встретились. — Он заслужил это, — тихо сказала младшая Краунгард, имея в виду Раулена. Джинкс ничего не ответила. Она лишь накрыла ладонь девушке своей, тёплой, немного дрожащей. Их взгляды задержались друг на друге. В них было всё: страх, забота, привязанность, нежность. Слова были не нужны. Они и так понимали друг друга.

***

Силко уехал ещё днём — дела в Пилтовере не терпели отлагательств. Совет в Верхнем городе, как назло, назначили на вечер, и домой он вернулся лишь далеко за полночь. В поместье было тихо. Он вошёл в спальню почти бесшумно. Свет лампы не зажёг — лунного света хватало, чтобы увидеть главное. Джинкс спала. Мирно, непривычно спокойно. Она лежала на боку, отвернувшись от двери, укрывшись одеялом до плеч. На лице — та редкая тишина, которую он видел нечасто. Силко замер на пороге. Он не знал, что ещё час назад это место в постели было занято другой. Не знал, чьё тепло успело остыть рядом с его женой. Он медленно подошёл ближе и долго смотрел на неё, с чем-то похожим на трепет. Почти нежно. Почти бережно. Ему казалось, что именно ради этого спокойствия он и делает всё, что делает. Джинкс спала. На её губах играла едва заметная — но такая опасная — улыбка. Он подошёл еще ближе. Его взгляд задержался на ней. Что-то здесь было… иначе. Мужчина медленно обошёл кровать… И тогда заметил. Тонкая светлая прядь. Тонкий, солнечно-светлый волос лежал на его подушке. Не её. Не его. Чужой. Силко нахмурился. Медленно, почти осторожно, он наклонился и взял волос между пальцами, приподняв его к свету. Он был слишком светлым. Сладкий. Дерзко знакомый. Глаза Силко опасно сузились. Он ещё раз посмотрел на спящую Джинкс — теперь внимательнее. И впервые за долгое время лёгкое ощущение контроля дало трещину. Подозрения нахлынули.

***

Банкет проходил в одном из залов Пилтовера. Огромное пространство, залитое мягким вечерним светом. Высокие колонны тянулись к потолку, а широкие арки выходили прямо в сад. Всё вокруг выглядело идеально. Слишком идеально, почти показательно красиво. Джинкс стояла среди гостей, безупречно одетая. В руках она лениво вертела чёрный веер, обмахиваясь и одновременно рассматривая присутствующих. Улыбки, вежливые жесты, приглушённый смех — всё это вызывало у неё лишь недоверие. Пилтоверцам она не верила. Ни одному. Люкс была рядом. Спокойная, светлая. И от этого Джинкс становилось немного легче дышать. Силко, как это часто бывало на подобных приёмах, отсутствовал — где-то среди важных разговоров и сделок. Джинкс наклонилась к уху Люкс и тихо сказала: — Здесь ужасно скучно. Пойдём в сад? Люкс улыбнулась и кивнула без раздумий. И они направились к аркам, ведущим в вечернюю прохладу сада. Почти у самого выхода Джинкс вдруг почувствовала на себе чужой взгляд. Она остановилась и медленно повернула голову. Недалеко, среди гостей, стояла Вай. Она смотрела на Джинкс открыто — с отчаянием, с болью и явным желанием подойти ближе. Слишком близко. Рядом с ней находилась Кейтлин. Та была сдержаннее, но её взгляд тоже не отрывался от Джинкс, словно она пыталась что-то понять, прочитать между строк. В груди Джинкс ничего не дрогнуло. Ни тепла. Ни радости. Ни той любви, что когда-то связывала их. Всё это осталось в прошлом — выжженное, сломанное, чужое. Она заметила, как Вай сделала шаг вперёд. Джинкс спокойно развернулась и подошла к охранникам, стоявшим неподалёку. Даже не понизив голос, она коротко приказала: — Не подпускать её ко мне. Охранники Силко молча кивнули. Встали впереди, перекрывая путь, как только Вай попыталась приблизиться ещё раз. Джинкс даже не стала смотреть, что будет дальше. Она лишь повернулась к Люкс, слегка коснулась её локтя — жест короткий, но уверенный, и вместе с ней направилась к аркам. Шум зала остался позади. Джинкс и Люкс вышли в сад. Сад был освещён мягким светом фонарей. Тёплые огни отражались в листьях, дорожки уходили вглубь, скрывая гостей от основного зала. Здесь было тише, свободнее — именно поэтому многие уходили сюда «подышать». Джинкс и Люкс остановились у невысокой каменной балюстрады, откуда открывался вид на город. Из зала доносилась музыка, приглушённая и далёкая. Блондинка первой заговорила — тихо, почти шёпотом. Она склонилась ближе, чтобы её услышали только они двое. Джинкс усмехнулась, наклонившись в ответ. Их плечи соприкоснулись. Жест был слишком привычным. Не демонстративным. Не вызывающим. А именно таким, каким бывают жесты людей, которые давно друг друга знают и которым не нужно притворяться. Люкс невольно коснулась пальцами руки Джинкс — не чтобы привлечь внимание, а просто… как обычно. Джинкс не отдёрнула руку. Напротив, её пальцы сомкнулись в ответ, всего на мгновение. И этого было достаточно. Чуть поодаль, в тени живой изгороди, стоял человек. Он делал вид, что курит, наблюдая за гостями, как и многие другие. Это был человек Финна. Он не смотрел на них напрямую — лишь украдкой, из-под полуприкрытых век. Джинкс скользнула взглядом по саду и заметила узкий проход между живой изгородью и каменной стеной. Туда почти не доходил свет фонарей, а шум зала окончательно терялся. Место, где можно было исчезнуть — пусть и ненадолго. Она едва заметно кивнула Люкс в ту сторону. — Туда, — тихо сказала Джинкс. — Здесь слишком много глаз. Люкс поняла сразу. Она не задала вопросов, лишь шагнула следом. Они свернули за угол — туда, где сад становился диким, запущенным, где плющ обвивал стены, а тени ложились густо и плотно. Здесь не было ни гостей, ни охраны. Только приглушённый свет и прохладный воздух. В тени Джинкс наконец позволила себе опереться спиной о холодную каменную стену. Сад был погружён в полумрак. Высокие кусты и тени от арок надёжно скрывали их от зала, где всё ещё звучала музыка и вежливый смех. Здесь было прохладнее, тише. Настояще. Шум приёма остался где-то далеко, будто в другом мире. Здесь было тихо. Почти безопасно. — Ненавижу такие вечера, — тихо сказала она, раскручивая чёрный веер в пальцах. — Все улыбаются так, будто готовы вонзить нож в спину при первой возможности. Люкс улыбнулась чуть устало и подошла ближе. Остановилась напротив неё. — Ты выглядела великолепно, — сказала она. — Даже когда смотришь на них так, будто считаешь, сколько времени понадобится, чтобы всё это взлетело на воздух. Джинкс фыркнула, уголок губ дёрнулся. — Это комплимент? — Конечно, — мягко ответила Люкс. Между ними повисла короткая пауза. Слишком много всего осталось несказанным за день. Джинкс отвела взгляд, глядя куда-то вглубь сада. — Иногда мне кажется, — начала она тише, — что я задыхаюсь. В этих платьях, в этих залах… в этой жизни. Люкс сделала ещё шаг и осторожно коснулась её руки. — Ты не здесь, — сказала она. — Ты никогда не была здесь по-настоящему. Джинкс посмотрела на неё. В её глазах мелькнуло что-то уязвимое, почти детское. — А где тогда я? Люкс не ответила сразу. Она лишь чуть сжала её пальцы. — Там, где можешь быть собой. Где не нужно притворяться. Джинкс медленно кивнула. Её голос стал почти шёпотом: — Тогда… я рада, что ты здесь. Люкс улыбнулась — тепло, искренне. В этом саду, вдали от света люстр и чужих взглядов, они были просто двумя девушками. Не женой Силко. Не первой леди Зауна. Не символами. Просто собой. И именно поэтому этот момент был таким опасным. И именно в этот момент из-за изгороди мелькнула тень. Шпион Финна не стал подходить близко. Он знал, как держаться в стороне. Остановился там, где его не было видно, но откуда было слышно и видно достаточно. Он наблюдал. Как Люкс осторожно коснулась запястья Джинкс. Как та не отдёрнула руку. Как между ними возникла тишина — не неловкая, а тёплая. Люкс подняла руку и осторожно коснулась её щеки. Неуверенно, будто давая Джинкс шанс отстраниться. Но та не отстранилась. Наоборот — слегка наклонилась навстречу. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Слишком близко. Слишком честно. Джинкс сделала шаг вперёд и коснулась её губ. Поцелуй был коротким, сдержанным — не жадным, не показным. Просто подтверждение. Просто правда, которую они больше не прятали даже друг от друга. Люкс ответила сразу. Со стороны это выглядело ясно и однозначно: две женщины, скрывшиеся от света, целующиеся в саду Пилтовера. В тени, чуть поодаль, кто-то задержал дыхание. Шпион Финна видел достаточно. Он не стал смотреть дольше. Медленно отступил, уже зная, что именно расскажет. И как этим воспользуются. А девушки ещё несколько мгновений стояли рядом, лбами соприкасаясь, не подозревая, что их тайна перестала быть тайной. Финн узнал не сразу. Его человек вернулся позже, уже после того как сад снова наполнился голосами и светом. Он не стал подходить близко, лишь наклонился к уху хозяина и сказал несколько слов — коротко, чётко, без эмоций. — Ну? — лениво протянул Финн. Шпион не стал тянуть. – Я видел их. Финн приподнял бровь. — Кого — их? — Джинкс и ту демасианку. Как её там... Люксанна Краунгард, — спокойно произнёс тот. — В саду. Без свидетелей. Они… не просто близки. Финн замер. Бокал в его руке остановился на полпути. — Продолжай. — Они целовались, — без украшений сказал шпион. — Не впервые. Это видно. Несколько секунд Финн молчал. Потом медленно улыбнулся — не радостно, а хищно. Та самая улыбка, которая появлялась у него, когда удача сама шла в руки. — Значит… — протянул он. — Первая леди Зауна играет не по правилам. Он сделал глоток и задумался. — Силко этого не знает, — добавил шпион. — Пока, — поправил Финн. Щелк. Послышался звук зажигалки. — Интересно, — сказал он уже задумчиво. — Очень интересно. — Такая тайна может сломать не только брак… Финн посмотрел на своего человека и кивнул. — Ты хорошо поработал. Дальше — я. Он медленно повернул бокал в пальцах, наблюдая, как свет люстр ломается в янтарной жидкости. Уголок губ едва заметно дёрнулся — не улыбка, нет. Скорее знак того, что пазл начал складываться. — Значит… вот как, — тихо произнёс он. В его голове всё выстроилось почти мгновенно. Жена Силко и Демасийка. Сад. Поцелуй. Опасно. Непозволительно. Идеально. Финн прекрасно знал, насколько собственническом был Силко. Знал, что одно лишь подозрение способно превратиться в кровь. А если не подозрение — если доказательство? Он сделал глоток и наконец позволил себе улыбнуться. Теперь уже по-настоящему. — Секреты, — сказал он сам себе. — Всегда самые хрупкие. В его мыслях Джинкс перестала быть просто женой Силко. Она стала рычагом. Слабым местом, о существовании которого сам Силко, возможно, ещё не догадывался. Финн не собирался действовать сразу. Нет. Лучшие удары наносят не в лоб. Лучшие — те, после которых человек сам всё разрушает. Он поднял взгляд — туда, где, как ему сказали, исчезли две фигуры. — Посмотрим, — прошептал он, — сколько стоит чужая любовь в Заунe.

***

Силко один в своём кабинете. Свет мягко падает через узкие окна, отражаясь от полированных поверхностей. На столе — бумаги, документы, чернила. Он поправляет лицо, слегка пудрит кожу, что для него редкость — знак заботы о внешнем виде. Он спокоен, уверен в себе, полностью контролирует ситуацию. Севика входит в кабинет, аккуратно держа конверт в руках. Её движения выдают легкое напряжение — она прекрасно понимает, что новость, которую она принесла, способна разозлить его. Силко, даже не поворачивая полностью головы к ней, резко бросает: – Не пачкай мне пол. В его голосе слышна сталь. Это не просто придирка к обуви — маниакальная тяга к чистоте и абсолютный контроль над пространством, которым он владеет. Севика мгновенно замерла, чуть понизив взгляд, и только после этого осторожно шагнула вперед, держа конверт так, чтобы не уронить ни пылинки. Его интуиция тут же настораживается, хотя он ещё не понимает, что именно ему сообщают. Севика тихо произносит: – Господин, я получила письмо. Оно касается вашей супруги. Силко слегка напрягается, но ещё сохраняет спокойствие. Он не прерывает движения пудрой. – Ваша жена... Вам изменяет. Его лицо мгновенно меняется — появляется гримаса ярости. Покой, который он сохранял всю жизнь, рушится. Внутри него буря: шок, ревность, ощущение предательства. Силко резко закрывает коробочку с пудрой, его взгляд мгновенно обращается к Севике. На лице — гримаса злости, глаза пылают. Его голос раздаётся, как удар: – Кто он?!