Клеймо подозрения

Утро пришло тихо. Солнечные лучи осторожно пробивались через шторы, окрашивая комнату мягким золотым светом. Джинкс сидела на полу, прислонившись спиной к кровати. Она была наполовину сонная. Голова гудела, мысли путались, а тело казалось слабым и тяжёлым. И главное — она не помнила, как они с Люкс вернулись сегодня ночью. Последние воспоминания были обрывками: смех, улицы Пилтовера, их шаги куда-то… а дальше пустота. Большая, чёрная, непривычная пустота. Когда она медленно опустила взгляд на себя, то только сейчас заметила: она всё ещё в вчерашнем платье. Платье было грязным, помятым, порванным на нескольких местах. На руках и коленях — следы пыли. Волосы спутались, кое-где прилипли к коже. Она перевела взгляд на кровать. На ней, поверх одеяла, спокойно спала Люкс — в том же самом праздничном платье, в котором Джинкс помнила её вчера вечером. Светлые волосы растрепались по подушке. Лицо безмятежное, совсем без переживаний. Джинкс чуть нахмурилась. Они действительно… просто пришли и рухнули так? Без сил? Не переодевшись? Не умывшись? Не поняв, что вообще происходит? Она чувствовала, как постепенно просыпается не только тело, но и тревога. Но пока она просто сидела, прижимаясь к кровати, пытаясь вспомнить хоть что-то из ночи, которая оказалась странно пустой. Осознание пришло резко, как холодный удар. Сначала — слабое покалывание в животе. Потом — резкое, неприятное понимание того, где она находится и с кем. Джинкс вздрогнула, будто её обдало ледяной водой. Тяжёлое чувство тревоги пронзило её, и она почти автоматически подалась вперёд, оттолкнувшись от кровати. Ноги дрожали, но она всё-таки поднялась на ноги резко, почти рывком — настолько, что у неё немного закружилась голова. Она оглядела комнату. Комнату, которую делила с Силко. Комнату, где всё пропитано его присутствием. И где сейчас на его стороне кровати спокойно спит Люкс. Сердце у Джинкс болезненно сжалось. Она торопливо посмотрела в сторону стола, где стояли часы. Стрелки показывали уже далеко за утро. И это означало одно: Силко должен вернуться сегодня вечером. Джинкс почувствовала, как в груди поднимается паника. Мысли замелькали быстро и хаотично, но одно было ясно: у неё очень мало времени, чтобы привести всё в порядок, привести себя в порядок… Внезапно её охватила нервная энергия. Джинкс резко шагнула в сторону — потом ещё один шаг, и ещё. Она начала ходить по комнате взад-вперёд, будто пытаясь вытрясти из себя забытые куски ночи. Она была босиком. Холодный пол неприятно кусал ступни, но она даже не чувствовала этого. Всё внутри неё сосредоточилось на одном — вспомнить. Вчера. Пилтовер… Шумные улицы… Смех Люкс… Слишком много выпивки… Мерзкие прикосновения Раулена. И потом… Грохот. Ослепляющий свет, от которого свело желудок. И взрыв — обрывком, резким, но таким ярким, что сердце Джинкс дернулось. Она резко остановилась. Будто налетела на невидимую стену. Её глаза расширились. Воздух застрял в груди. — О нет… — прошептала синеволосая почти беззвучно. Она вспомнила. И сразу поняла. То, что она натворила… было серьёзным. Слишком серьёзным. Джинкс остановилась посреди комнаты, тяжело дыша. Воспоминания давили на неё со всех сторон, а взгляд потянулся к кровати. Люкс лежала поперёк одеяла, раскинув руки, будто весь мир был для неё мягким и безопасным местом. Светлые волосы рассыпались по подушке, а лицо оставалось спокойным, почти детским. Ни тревоги. Ни страха. Ничего, что могло бы выдать пережитую ночь. Джинкс медленно выдохнула. На её лице появилась тихая, спокойная улыбка — редкая, почти нежная. По крайней мере… вчера она спасла Люкс. И если бы не это — всё могло закончиться куда хуже. Эта мысль согрела её на секунду, будто маленький уголок света среди хаоса. И именно она дала силы сдвинуться с места. Не раздумывая, девушка направилась в сторону душевой. Она всё ещё была босиком, но ей было всё равно — ноги двигались сами. Ей хотелось только одного: смыть с себя грязь, запах ночи, следы страха и вина. Хотелось почувствовать себя хоть чуть-чуть живой. Она открыла дверь в ванную, и холодная плитка встретила её ступни. Джинкс включила воду почти на максимум — чтобы шум воды заглушил мысли, а пар заполнил лёгкие. Пусть вода смывает всё. Всю ночь. Всю панику. Всю грязь, что липла к телу и к памяти. С этого утра ей нужно было начать хотя бы с чистоты… хоть внешней. Сразу после душа, Джинкс подалась ближе к зеркалу, отодвигая прядь с лица. Пар начал подниматься, окутывая ванную лёгкой дымкой, когда Джинкс подошла к зеркалу. Оно чуть запотело, но отражение всё же проступало достаточно ясно. Она вытерла. Но вдруг её взгляд упал не на щёку, а ниже, к плечу. У Джинкс перехватило дыхание. На её плече был засос. От Раулена. Теперь она вспомнила. Он схватил её. Она вырвалась. Джинкс втянула воздух, и на секунду ей стало холодно, несмотря на горячий пар. Это невозможно скрыть. Джинкс зажала рот ладонью. Ужас пронзил её мгновенно. Этот засос был слишком заметный. И главное: Если Силко увидит это — беды не избежать. Он спросит. Он разозлится! Он начнёт копать, выяснять, подозревать. Он поймёт, что её не было дома, и что она была где-то с кем-то другим. Джинкс прикусила губу, пытаясь удержать растущее отчаяние. На миг ей стало страшно так, что ноги будто налились свинцом. Она закрыла глаза и выдохнула, но тревога не ушла. Время до возвращения Силко стремительно сокращалось. И этот засос мог стоить ей слишком многого. Паника снова начала подниматься волной, сдавливая грудь. Она резко отвернулась от зеркала, будто надеясь, если оне не увидит этого — оно исчезнет. Но засос не исчезал. И время до возвращения Силко таяло. После душа Джинкс быстро накинула на плечи первое, что попалось под руку — лёгкую рубашку, едва прикрывающий засос. Она знала, что это не спасёт, но пока что хотя бы немного закрывал от глаз. Она осторожно вернулась в общую спальню. Как только вошла, её сразу ударил в нос едва уловимый запах — лёгкий запах алкоголя, оставшийся после ночи. — Чёрт… — выдохнула она. — Чего мы вчера натворили… На кровати Люкс всё ещё лежала поперёк. Джинкс остановилась рядом с кроватью, растерянно сжав кулаки. Вот теперь перед ней стояла новая проблема: Как разбудить Люкс? Будить её резко — нельзя. Люкс, когда сильно пьяна, может испугаться… или сказать что-то лишнее. Будить нежно — тоже опасно, потому что времени мало. И вообще — как объяснить ей всё это? Синеволосая опустила взгляд на её расслабленное лицо и осторожно наклонилась над ней, мягко коснувшись её плеча: — Люкс… проснись… пожалуйста. Блондинка тихо застонала, морщась от боли в голове, и медленно открыла глаза. Лёгкое прикосновение девушки, похоже, наконец подействовало. — Ох… — выдохнула она, прижимая ладонь ко лбу. — Голова… просто раскалывается… Джинкс с тревогой наблюдала за ней. Люкс выглядела так, будто солнечный свет был её врагом, а каждое движение причиняло боль. — Ты как? — спросила Джинкс почти одними губами. Люкс слабо покачала головой, зацепив пальцами запутавшийся локон. — Не знаю... Голова раскалывается … — блондинка попыталась подняться, но тут же поморщилась от резкого удара боли. Дальше она запуталась, нахмурилась и снова прикрыла глаза. Джинкс быстро подошла к тумбочке. Взяла маленькую баночку с таблетками. Силко держал их здесь для себя, на случай тяжёлых рабочих ночей. Открыла и вытряхнула одну таблетку. Затем налила воду в стакан. Вернувшись к кровати, она протянула всё это Люкс. — Выпей. Сразу станет легче. Люкс даже не спросила, что это. Она схватила таблетку почти жадно, как что-то спасительное, и торопливо запила большим глотком воды. — Спасибо… — прошептала она хрипло, опуская голову вниз. — Окей… — выдохнула блондинка. — Что… вообще произошло? — Ты правда не помнишь? Совсем? Люкс медленно покачала головой. Джинкс вздохнула и переплела пальцы за спиной, будто пытаясь сдержать дрожь. — Я… помню не всё, — начала она осторожно, кусая губу. — Но… кое-что смогла сложить. Люкс подняла глаза, внимательно, напряжённо. Джинкс прошлась взглядом по комнате, как будто подбирая слова: — Ну… мы сбежали из мастерской. В Пилтовер. Было солнце, пирожные… и, эм… немного вина, — она показала пальцами «чуть-чуть», затем сморщилась. — Может, даже… много вина. Джинкс на мгновение закрыла глаза. Ей было страшно даже говорить вслух. Но молчать — ещё хуже. — А потом мы встретили миротворцев, — начала она тихо. — Они узнали меня. Сначала… пытались просто задержать. Но один из них был… странный. Слишком настойчивый. Мы были в центре Пилтовере. Праздновали… кажется. Потом появился Раулен — ты помнишь его? — Смутно… — прошептала Люкс. Голубые глаза девушки расширились, но она молчала, продолжая слушать. — Он… напал на нас. На тебя тоже. — голос Джинкс задрожал, но она заставила себя продолжить. — А я… я пыталась защитить нас. И… взрыв… это сделала я. Ну… бахнула бомбу, чтобы нас не схватили. Она судорожно сжала пальцы, будто в них всё ещё была та самая бомба. — Я думала, если не сделаю этого… он бы… — она осеклась, не в силах закончить. Люкс с трудом села, её лицо побледнело: — Джинкс… почему я этого не помню? — Мы обе были пьяны, — тихо ответила та. — И я не знаю, как мы добрались обратно… — Мы… убежали? — спросила она. — Похоже на то. Если честно, я вообще без понятия как мы вернулись, — Джинкс развела руками. — Но зато мы были вместе. И это главное. — кивнула Джинкс. — Я тащила тебя. Ты была почти без сознания. Мы добрались до поместья… и… — она смущённо оглянулась на кровать. — Похоже, сразу свалились спать. Даже не переоделись. Люкс опустила взгляд на свою одежду, на смятые складки, на порванный край рукава, которого она не замечала до этой секунды. Тревога в её лице усилилась. — Ты это… серьёзно, да? — тихо спросила она. — Слишком, — ответила Джинкс, сжав кулаки. — И если Силко узнает о нашем приключении, то… нам обеим будет плохо. Очень. И вот всё, что я могу сказать. Вчера… мы едва не умерли. Молчание повисло тяжёлое и липкое. Люкс нерешительно протянула руку и накрыла руку Джинкс: — Ты спасла меня… Слова были едва слышны. Джинкс чуть улыбнулась уголками губ. На секунду всё было тихо. Слишком тихо. Только тяжёлое дыхание и сердцебиение, отдающееся в ушах. И тут в глазах Джинкс отразилось не только беспокойство… но и паника. Люкс потирала виски, пытаясь прийти в себя, а Джинкс оглядела комнату: на полу — засохшие следы грязи. Несколько пятен от алкоголя. Сбитые подушки. Брошенные вещи. Следы сумасшедшей ночи, в которой слишком много опасного и слишком мало оправданий. Настоящий хаос. — Так… принцесска, — Джинкс наклонилась к Люкс и тихо сказала ей. — Тебе нужно в душ. — А что с этим… — Люкс показала на бардак вокруг. — Этим займёмся сразу после, — Джинкс нервно прошептала. — Если Силко увидит всё это… он задаст вопросы. Глупые, неприятные вопросы. И очень опасные. Люкс поднялась с кровати, ещё немного покачиваясь. Обеим стало достаточно просто оглядеться. Блондинка кивнула, всё ещё растерянная: — Хорошо… я быстро. Джинкс подмигнула, стараясь выглядеть бодрой: — И давай сделаем вид, что ничего не взрывалось, никто не пил и вообще… милые, тихие девочки. Люкс усмехнулась: — Ты и «тихая» — это уже преступление против реальности. — Вот и не выдавай меня, блондиночка, — шепнула Джинкс, подталкивая её к двери ванной. — А я пока начну прятать улики. Люкс ушла, дверь захлопнулась. Джинкс выдохнула: — Ну что… пора спасать наши задницы. Джинкс осталась одна в комнате. С беспорядком. Со страхом. И со временем, которое тикало слишком громко. Она прошептала себе под нос: — Всё будет хорошо… должно быть… Но внутри она совершенно не верила этим словам. Неожиданно что-то изменилось, и она это почувствовала. Всё вроде то же: тяжёлые занавеси, массивная мебель, холодный блеск металла в углах… Однако... Она вдохнула глубоко — и почувствовала остаточный запах вина, смешанный с лёгким ароматом духов Люкс, которые ещё витали в воздухе. Сладкий, мягкий, будто светлый лучик в тёмном помещении. Невольная, едва заметная улыбка коснулась губ Джинкс, несмотря на нынешнее положение вещей. Когда-то она ненавидела эти стены. Ненавидела кровать, скрытую балдахином, потому что именно там… именно в этих складках ткани… её всегда ждал он — её страх, собственник. Каждая деталь была напоминанием о его власти. Комната впитала его запах, из-за которого у девушки всегда сжималось сердце. Эта комната была клеткой. Клеткой с золотыми прутьями и бархатными ловушками. Но сейчас… Она провела пальцами по простыне, словно проверяя — это действительно та же кровать? И ощущение было другим. Теплее. С ней всё меняется. Даже то, что казалось навечно проклятым. — Светлячок… — тихо прошептала Джинкс в пустоту, словно пробуя новое слово на вкус. Потому что теперь здесь жил свет. Не демон со шрамом и властью. А свет, который осмелился войти в её тьму — и не испугался. Люкс. Та, что постепенно превращала темницу… в дом.

***

Люкс стояла у стены, немного в стороне от длинного обеденного стола, где Джинкс ковыряла вилкой еду, едва притрагиваясь. Тишину нарушали только звуки посуды. Элиза как раз собирала пустой поднос, тихо, осторожно — как всегда. Люкс подошла ближе, мягко коснувшись её локтя, чтобы привлечь внимание. — Элиза… можно спросить? — шепнула она. Горничная сразу расслабилась, улыбнулась — Люкс умела располагать к себе людей. — Конечно, Люкс. Что-то случилось? Младшая Краунгард оглянулась — убедилась, что Джинкс не слышит — и наклонилась ближе. — Скажи… во сколько мы вчера вернулись из… мастерской? Слово «мастерской» прозвучало немного неловко. Элиза, однако, ничего не заподозрила — она была искренне спокойна рядом с Люкс, словно говорила с подругой, а не с гостьей особняка. — Увы, Люкс. Я уже спала. Никто из прислуги не видел вас ночью — все легли рано. А охрана стояла только снаружи… внутри было тихо. Простите, что не могу подсказать точнее. Люкс непроизвольно выдохнула. Значит… никто ничего не видел. Они просто «появились» в комнате — и никто не задаст вопросов. – Всё ли в порядке? Ты так осторожно спросила. Я надеюсь, ничего не случилось? Люкс мягко улыбнулась, чуть коснувшись её руки, чтобы успокоить: — Всё хорошо, Элиза. Не волнуйся. Мы просто… совершенно забыли о времени вчера. Хотела уточнить, насколько поздно мы вернулись. Больше ничего. Горничная снова улыбнулась в ответ и ушла со своим подносом. Люкс вернулась к столу, а Джинкс лишь мельком на неё взглянула — настороженно, ожидая. Люкс наклонилась и прошептала: — Я спросила у Элизы. Никто не знает, когда мы пришли. Нам повезло. И впервые за весь день Джинкс облегчённо закрыла глаза.

***

Этим же утром, Силко получил письмо ранним утром, когда в Ноксусе только начинали гаснуть ночные факелы. Толстый конверт с печатью Пилтовера — вещь сама по себе неприятная. Но содержание оказалось куда хуже. Два миротворца ранены. Покушение. Взрыв. И — как всегда — виновных не нашли. Письмо было написано тоном, который Силко прекрасно знал: подозрительно-вежливым. Пилтовер никогда не спрашивал напрямую. Он намекал. Требовал. Он давил. Но в этот раз Силко не ощутил раздражения. Он ощутил лишь лёгкое, хищное напряжение — то самое, что появляется, когда запах крови ближе, чем кажется. Миротворцев никогда не обвинят в нападении на безоружных. Никогда не скажут, что двое людей в форме сами полезли первыми. Они — священные твари Пилтовера, непогрешимые и честные на бумаге. И Силко знал: если в деле замешаны его люди, или кто-то, кого он считает своим, он должен это выяснить первым. К тому же сегодняшнее утро было щедрым: в Ноксусе его дела пошли блестяще. Авторитет укрепился, прибыль удвоилась, появились новые связи — крепкие, надёжные, опасные. Имя Силко теперь произносили с уважением даже те, кто раньше лишь шипел за спиной. Он сложил письмо, стряхнул со своих пальцев пыль чужого почерка — и сказал: — Я сам выясню, что произошло. Если кто-то из Зауна к этому причастен… я узнаю. Голос его был ровным, уверенным.

***

Когда карета наконец свернула к особняку, день стоял тёмный, пасмурный — будто сам город знал о том, что его хозяин возвращается не в лучшем настроении. Слуги уже стояли у двери. Охрана — выстроенная по обе стороны крыльца. И тишина — глухая, давящая — будто дом тоже замер в ожидании. Силко вышел из кареты медленно, не торопясь, как человек, который заранее знает, что за порогом его ждёт нечто интересное. Воздух был густой, влажный, холодный — но ничто не могло остудить ощущение власти, которое окутывало фигуру мужчины. Плащ тяжело свисал с плеч, ботинки мерно стучали по камню. В особняке стояла та самая тревожная тишина, которая бывает только перед бурей. Люкс и Джинкс находились в комнате Силко — общей спальне, которую они уже успели привести в порядок. Снаружи доносился лишь ветер, отдалённые голоса слуг и… ничего больше. Это «ничего» и было самым страшным. Джинкс сидела на краю кровати, нервно перебирая пальцами браслет. Люкс стояла возле окна, делая вид, что просто смотрит на улицу, но плечи её были напряжены, а дыхание — слишком тихим. — Думаешь, он приедет скоро? — шепнула Люкс. — Да, — ответила Джинкс сухо, будто это было неизбежно, как восход солнца. — Он всегда возвращается ровно тогда, когда его меньше всего ждёшь. Люкс хотела что-то сказать, но в этот момент внизу раздался звук. Стальные петли огромной двери протяжно скрипнули. Звук тяжёлых шагов перекатился по холлу. Эти шаги знал весь особняк. Эти шаги знала она. Джинкс подалась вперёд. — Он здесь… — выдохнула она почти беззвучно.

***

Комната была полутёмной, мягкой, почти уютной. Силко излучал редкое для него спокойствие после долгой дороги. Вечер казался почти домашним: тяжёлая штора опущена, свечи горят мягким тёплым светом, на столике — графин с виски и кружка с какао. Джинкс сидела в халате, поджав ноги, делая вид, что расслаблена… хотя внутри всё дрожало. Она медленно перемешивала ложкой густое какао, пытаясь скрыть дрожь в пальцах. Силко устроился на подушках, опершись на спинку кровати. Длинные пальцы медленно крутили бокал, янтарный напиток лениво стекал по стенкам. Он говорил негромко, спокойно — но в этой спокойности чувствовалась опасная глубина. Он сделал небольшой глоток виски. Он знал себе цену. — Ты скучала по мне? — спросил он мягко, как будто между делом. Джинкс лишь кивнула. Скучала? Конечно же, нет. Силко улыбнулся — чуть, уголком губ — и снова отпил. Всё выглядело спокойно. Даже слишком спокойно. И только когда её плечи чуть расслабились, он поднял взгляд и произнёс самым непринуждённым тоном, словно обсуждал погоду: — Ах да… приходило письмо из Пилтовера. — Он посмотрел на стену, будто это и правда не имело особого значения. — Там случился… небольшой инцидент, – мужчина сделал паузу на последнем слове. Джинкс замерла. И казалось бы, на секунду перестала дышать. Пальцы её сжали кружку с какао так, что та чуть не хрустнула. Силко продолжил, не торопясь: — Покушение на двух миротворцев. — Он сделал ещё один глоток виски, не сводя глаз с её лица. — И… взрыв. Джинкс будто на секунду забыла, как дышать. Пальцы, державшие кружку, напряглись. Она опустила взгляд, но уголки глаз дрогнули — недостаточно быстро, чтобы Силко это не заметил. Он увидел всё. Каждый миллиметр её реакции. — Странная история, правда? — протянул он мягко, почти ласково. — Таких событий в Пилтовере почти не бывает. Он перевернул бокал, наблюдая, как виски поднимается по стеклу. Голос его стал задумчивее, ниже. — Они уверены, что это могли быть люди из Зауна. Может, мои люди. Или кто-то, кто работает… слишком умно, чтобы быть обычным преступником. Краешек халата на плечах Джинкс дрожал. Она медленно поднесла кружку к губам — и чуть не уронила её. Силко заметил это движение, но ничего не сказал. Только наблюдал. — Что любопытно, — продолжил он задумчиво, — охрана города не видела, кто именно был на месте. Две девушки. Предположительно. Но описания… смутные. Оба миротворца сейчас ранены… — тихо, почти задумчиво. — Один едва удержался в сознании, чтобы сообщить подробности. Он медленно перевёл взгляд на Джинкс. Его светящийся, мрачный левый глаз вспыхнул чуть ярче. — Девочка моя… — тихо произнёс он. — Скажи мне, ты… ничего не слышала об этом? Кружка задрожала в её руках едва заметно. Волосы на затылке встали дыбом. Она знала, что если сейчас соврёт плохо — он почувствует. Но сказать правду — тоже гибель. Воздух вокруг будто стал плотнее. Силко наклонил голову, ожидая её ответа, и никуда не торопясь. И словно он уже знал, что она скажет — важно было только, как она это скажет. Джинкс сжала кружку в руках чуть крепче, чувствуя, как холод кружки пронзает пальцы. Сердце колотилось, будто хотело вырваться наружу, но она заставила себя сесть прямо, медленно подняла глаза на Силко. — Я… ничего не знаю, — выдохнула она тихо, голос дрожал, но в нём была попытка уверенности. — Честно. Силко лёг на подушку, не меняя позы, но его левый глаз едва заметно сузился. Он наблюдал за каждым движением Джинкс, каждым её дыханием, каждым маленьким нервным жестом. Его ум был острым как лезвие, и он сразу понял, что девушка говорит правду… или, по крайней мере, правду, которую хочет, чтобы он поверил. — Правда, девочка моя? — произнёс он ровно, спокойно, словно разговаривал с самой собой, а не с человеком. — Ты уверена, что ничего не слышала? Ничего подозрительного? Джинкс кивнула, сжимая губы. Она чувствовала его взгляд, который изучал её, исследовал каждую реакцию. Но несмотря на его манипуляторские приёмы, что-то в ней дрогнуло — маленькая искра мужества, и она удержала взгляд, не отводя глаз, стараясь показать уверенность. — Да… ничего, — сказала она чуть громче, чем раньше, уже с усилием, но твёрдо. Силко улыбнулся едва заметно, почти невинно, будто он доволен её ответом, но в глубине глаз всё ещё мерцала тень подозрения. Он не говорил больше, лишь сделал ещё один медленный глоток виски и снова лёг на подушку, оставив тишину между ними — напряжённую, но управляемую им полностью. Джинкс медленно выдохнула, успокаиваясь. Ей казалось, что Силко поверил ей. Силко внимательно смотрел на неё, на её дрожащие пальцы, на то, как она пытается держать лицо спокойным. Он сделал последний глоток виски, поставил бокал на тумбочку — почти бесшумно — и вдруг притянул её к себе. Он улыбнулся, и в улыбке проскользнуло удовлетворение, лёгкая мягкость, редкая для него: — Я никогда в тебе не сомневался. Пальцы Джинкс непроизвольно дрогнули, когда он забрал кружку из её рук. Тёплый фарфор исчез — и вместе с ним исчезла последняя мелочь, заставлявшая чувствовать себя спокойно. Силко поставил кружку на столик рядом, аккуратно, как будто обращается с чем-то дорогим. Его рука обвила её талию уверенно, крепко, так, как будто он боялся, что она исчезнет, если отпустить. Второй рукой он прижал её плечи, укрывая своим телом. — Иди сюда, милая, — прошептал он, уткнувшись носом в её волосы. Джинкс на секунду напряглась, сердце сбилось с ритма. Она чувствовала, как он обнимает её слишком сильно, слишком жадно, слишком… собственнически. — Силко… — выдохнула она осторожно, почти виновато. — Может быть… не сейчас? Я устала… Силко не отстранился. Наоборот, прижал её ещё ближе, словно боялся, что она выскользнет. Его дыхание коснулось её шеи — горячее, тяжёлое, полное неприкрытой тоски и правомочия. — Девочка моя, — хрипло ответил он. — Но я так сильно скучал. Он говорил мягко, но тон был слишком низким, слишком напряжённым — за этим стояли эмоции, которые она прекрасно знала: одержимость, потребность владеть. Цепочкой поцелуев, мужчина заскользил губами по её шее, медленно опускаясь вниз. И именно в этот момент халат на её плече чуть соскользнул, открывая небольшой кусочек кожи. Силко хотел было поцеловать её туда — но вдруг замер. Он заметил маленькое багровое пятнышко на её коже. Оно сразу не бросалось в глаза, но для него — человека внимательного, подозрительного — это было достаточно. Его пальцы мгновенно стали жёстче. Резче. Он взялся за край халата и почти рывком обнажил её плечо полностью. Халат соскользнул, и засос проявилась во всей своей очевидности. Силко застыл. На долю секунды — полная тишина. Потом он медленно поднял взгляд на неё. Красный глаз словно вспыхнул ярче. И когда он заговорил, голос стал тёмным, коварным, тихим… таким тихим, что от этого было только страшнее: – Что это? – угрожающе произнёс он. Паника накрыла Джинкс в ту же секунду. Сердце сразу забилось сильнее, дыхание сбилось. Внутри всё похолодело, будто её облил холодный дождь. Едва Силко сменил тон, едва в его голосе прозвучала та ревнивая, опасно-тихая нотка — её тело отреагировало раньше сознания. – Что это? – повторил он свой вопрос более опасно. Она сжалась, не смея даже пошевелиться, и только крепче прижала халат к себе. Её охватил знакомый страх — быстрый, острый, мгновенный. Джинкс знала каким был Силко на грани ревности. Она хорошо запомнила его таким, еще несколько лет назад. Одно было известно точно, что ничего хорошо от него сейчас ожидать не стоит. Джинкс попыталась заговорить, спеша оправдать себя: — С-Силко… я могу объяснить, правда… — Объяснить?! – его пальцы резко сомкнулись на её нежных щёчках, заставляя поднять взгляд на него. Он чуть наклонился, и слова ринулись горячей волной прямо ей в лицо: – Отвечай сейчас же, кто он?! Кто этот подлец, который посмел прикоснуться к тебе?! Я убью его! Казалось, что каждое его прикосновение прожигает кожу. Сила в его руке возрастала. Боль полоснула по скулам, и на глазах Джинкс выступили слёзы — не только от боли, от ужаса. Она знала, что он не отпустит, пока не получит правду. — Говори, — ярость снова вспыхнула в его взгляде. — Или хочешь, чтобы я узнал сам? Джинкс всхлипнула, сдавливая в себе панику. В этот момент она поняла: молчание ему будет хуже признания. Если она не скажет — он действительно способен убить. — Кто он? — Силко повторил свой вопрос. Его голос был низким, почти рычанием. Джинкс задрожала. — Н-никто, — прошептала она. — Силко, послушай, это не то, что ты думаешь… Её дыхание сбилось, слёзы побежали по щекам. Она теперь знала, что больше нету смысла скрывать. И, она наконец прошептала: — Я… я была в Пилтовере… Рука Силко застыла. На короткий миг — будто весь мир вокруг замолчал. Но только на миг. — Где?! — его голос грохнул так резко, что всё внутри неё сжалось. — Ты пересекла границу без моего разрешения? Джинкс всхлипнула и попыталась схватить его за запястье, умоляя ослабить хватку: — Пожалуйста… больно… Он не слушал. Его лицо стало каменным, взгляд — словно лезвие. — Значит, не просто кто-то посмел прикоснуться к тебе… — ядовито протянул он. Пальцы медленно разжались, но только затем, чтобы он мог сжать её за подбородок и заставить смотреть в глаза — прямо в бушующее пламя ревности. — Скажи мне, — каждое слово было отмерено, как приговор, — он из верхнего города? Пауза. Только её учащённые всхлипы. — Имя. — произнес он тихо. Опасно тихо. — Кто он? Кто этот ублюдок, который решил коснуться моей жены? Он провёл пальцем по засосу, медленно, давя на кожу. Она вздрогнула от боли, от унижения, от собственной глупости. — Это был… — голос сорвался, — стражник. Миротворец. Я… я случайно столкнулась с ним… Но ничего не было... Он не успел... И взрыв... Его подстроила я... Я! Тишина снова упала, но теперь — гнетущая, как перед бурей. — Так значит… взрыв всё-таки устроила ты, — голос сорвался на низкое рычание. Джинкс сжалась, словно от удара. Но Силко резко отпустил её лицо — не заботливо, а так, чтобы она едва не качнулась назад. Он выпрямился и молча отступил на шаг. Тяжёлый вдох. Ещё один. Он провёл ладонью по лицу, затем нервно — по затылку, словно пытаясь унять бурю внутри. После этого отстранился и медленно поднялся с постели. Джинкс осталась сидеть, будто прикованная к простыням страхом. Плечи дрожали. Слёзы, которые она уже не могла сдерживать, тихо стекали по её щекам. Силко несколько раз прошёлся вдоль кровати — хищным, напряжённым шагом. Он не смотрел на неё… но каждое движение тела кричало о бешенстве. — Ты хоть осознаёшь последствия того, чего натворила? — прошипел он наконец, остановившись, но всё так же не поднимая взгляд на неё. Его пальцы всё ещё вцеплены в затылок, будто там была причина всей боли. — Ты решила поиграть со мной в тайны? Тайно пересечь границу, устроить взрыв в Пилтовере, и всё это — за моей спиной? — он с каждым словом приближал лицо к её лицу всё ближе. — Кто тебя надоумил? Кто был с тобой? Кто дал тебе такое право? — Я… я боялась рассказать тебе… — прошептала она, голос дрожал. Он резко схватил её за плечи и развернул к себе, заставив снова смотреть в глаза, которые вспыхивали опасным светом. — Боялась? — он усмехнулся криво, зло. — Верно боялась. Потому что знала, что я не прощу такого! Джинкс тяжело сглотнула. Она поспешила все рассказать, иначе беды не миновать. Голос дрожал, слова застревали в горле. — Силко… я была… в Пилтовере. Мы просто гуляли. И все, — она едва выдавила. — Но он… он напал на нас с Люкс. Этот миротворец. Его зовут… Раулен Мерк. Силко мгновенно застыл. — Миротворец, — повторил он ледяным тоном. — В Пилтовере. — Да… — Джинкс кивнула, теребя край халата. — Но между мной и ним ничего не было! Я клянусь! Он хотел… но я… я не позволила! Силко сделал резкий шаг вперёд. Джинкс вжалась в спинку кровати. — Хотел? — его голос сорвался на звериный рык. — Он пытался?! Она кивнула, всхлипывая: — Он не успел! Я… я взорвала… всё вокруг. Я спасла нас! Пальцы Силко дрогнули. Он уже поднял руку — тень от ладони скользнула по её лицу. Джинкс зажмурилась, ожидая удара. Но он так и не опустил руку. Он замер, будто внутри него что-то разорвалось. Жила на шее болезненно напряглась. Пальцы стиснулись в кулак — до хруста. Он тяжело дышал. Ещё чуть — и ярость захлестнула бы полностью. Но взгляд упал на её мокрые от слёз ресницы. И этого оказалось достаточно. Он медленно опустил руку… отвёл глаза. Сделал шаг назад. — Ты… — голос сорвался, он выдохнул резко, пытаясь собрать себя по кускам, — почему ты сразу мне не сказала? Джинкс шмыгнула носом, не поднимая взгляда. — Я… я боялась… Он прикрыл глаза. Голова откинулась назад, будто он искал хоть какой-то воздух в этой удушающей комнате. — Раулен… Мерк, — повторил он с хищной медлительностью, смакуя имя, как обещание кары. — Он посмел поднять руку… на мою жену. Теперь в его голосе не было бешенства. Только ледяная уверенность хищника, который уже выбрал жертву. Он шагнул ближе и, хоть его руки всё ещё слегка дрожали от сдержанного гнева, он крепко прижал её к себе, не давая отстраниться. — Он заплатит за это, — прошипел он у её уха. — Я сделаю так, что он пожалеет, что когда‑то родился. Джинкс неуверенно вздрогнула в его объятиях. Она знала: его ярость ещё никуда не ушла. Она просто изменила направление. И теперь кровь пролиться может очень скоро.