Х. Особенно ей…

      

***

— Уэнс! Эй, Уэнс! — белокурая бежала по ступеням, заприметив Аддамс у массивных сосновых дверей, ведущих прямиком к парковке академии.       Замерев на месте, девушка мрачно оглянулась на вервольфа.       — Не такую компанию ты ожидала на вечер, верно? — улыбнулась Энид, на что Уэнсдей лишь закатила глаза.       — Что тебе нужно?       — Посмотрим, — встала перед ней белокурая. — благодаря твоей утренней выходке стая считает, что я настолько сильный оборотень, что… Дай-ка вспомнить — «раздеру их на куски вшивой шерсти»? Кажется так, верно?       Аддамс по-прежнему не понимала ее скрытого до этого момента негодования.       — Из-за тебя они обходят меня стороной! Моя же стая!       Уэнсдей сжала кулаки, опуская голову, и две тугие косички упали вперед.       — Да я не вижу в этом проблемы, Синклер! Ты же так хотела стать заметной для своих! Стать их частью! — накинулась на нее Аддамс. — Моя вина, что эти безмозглые собаки, что ты называешь «стаей», не верят на слово одному из своих?! Моя вина, что ты стояла там, сжавшись в комок, и даже не проскулила им ничего вразумеющегося?! Ах, да, простите, — девушка всплеснула руками, напугав собеседницу. — я оказалась виновата в том, что защитила тебя!       Энид стояла встревоженно-потрясенно глядя на брюнетку, чьи угольные глаза так и сверкали искрами негодования.       Из дальнейшего несложившегося диалога, полного упреков и недосказанностей их вырвал гул мотора — автобус должен был вот-вот тронуться. Лишь каких-то пару минут спустя Синклер увидела уже другую Уэнсдей — вошедшая, озираясь потупленным, словно в пелене взглядом, искала место, и уж точно не была похожа на ту решительную и жалящую ответами девушку, которая бросалась на нее не так давно.       Энид молча подняла руку, чуть помахивая ею над головой, ошибочно полагая, что столь быстрая перемена ее хмурой одноклассницы вызвана ни чем иным, как их неудачным разговором. Вервольф признала свою излишнюю резкость и мысленно уже репетировала слова извинений, что произнесет, как только Уэнсдей сядет рядом с ней.

      Только Аддамс решила иначе.

      Потряся головой, она отбросила последние остатки наваждения от этого краткого, но бьющего лезвием, словно острая гильотина, разговора. Притягательными всегда казались именно последние ряды, где можно было не слышать воплей своих однокурсников, волей судьбы оказавшихся с ней в одной железной коробке на колесах, однако, едва завидев яркую когтистую лапу, до нелепости приветливо машущую ей из самого дальнего уголка автобуса, Уэнсдей резко остановилась. Перспектива выслушивать трёп обиженного оборотня ее явно не прельщала, а потому, неожиданно для самой себя, Аддамс заняла одно из передних мест, предусмотрительно расположившись возле прохода, ведь вряд ли кто-нибудь осмелится попросить присесть рядом с ней возле окна.       Задумчиво поджав губы, Уэнсдей покосилась на входные дверцы. Показавшаяся директриса Уимс пребывала в растерянности, как вдруг двери автоматически захлопнулись. «А где?..» — не успела подумать ученица, как транспорт начал движение, и, заметив, что блондинка пошатнулась, она невесомо придержала ее за рукав, неосознанно потянув в свою сторону. Все произошло слишком быстро, чтобы это можно было как-то ясно осмыслить. Пришлось наспех отодвинуться к окну, уступая место безучастной мисс Уимс, которая, казалось, вообще не замечала ее присутствия. Женщина даже не смотрела на нее, все еще застыв взглядом на дверях, где минуту назад стояла Мортиша.       Выехавший на трассу фирменный автобус академии заметно прибавил ход, желая доставить своих пассажиров к месту назначения как можно скорее. На одном из поворотов, предварительно не снизив скорость, машину слегка качнуло, и Уэнсдей задела ничего не подозревающую о своей тихой спутнице директрису.       — М-мисс Аддамс? — испугалась та.       Девушка настороженно посмотрела на старшую. Ее взгляд все еще оставался таким же потухшим, блеклым и безжизненным, совсем как тогда, в больнице, но это неожиданно пришедшее на ум воспоминание в сравнении не позволяло улучшить их текущую ситуацию ни на толику, и Уэнсдей, шумно выдохнув, спросила в ответ:       — Как вы, Лариса?       Обращение по имени от ученицы, да и от кого! Аддамс! Прозвучало неожиданно, но одновременно отрезвляюще. Женщина повернулась к ней всем телом, протягивая дрожащие белые перчатки, безмолвно моля взять ее за руки. И Уэнсдей сделала это.       — Пожалуйста, скажи мне, что с ней все в порядке!       — Она… она… — стараясь всеми силами подобрать правильные слова, заикалась Аддамс. — Она просто решила не ехать… Ведь, приглашены были все желающие? Мэри не стала одной из них…       — Но почему?       Уэнсдей снова замолчала. Невероятно сложно оказалось прояснить все той, что являлась этому причиной. Разве она могла сказать, что Мэриэнн избегает ее? Аддамс сама не до конца разобралась во всей этой запутанной истории. Не разобралась, но обещала помочь! Как глупо, не правда ли?       — Она не поехала из-за меня… — печально констатировала Лариса, соскальзывая перчатками из крохотных ладошек младшей.       — Нет! — Уэнсдей невольно сжала пальцы, скрипнув тканью трущихся о кожу перчаток. — Мэри… она… просто дайте ей время…       Молочно-голубые глаза блеснули надеждой. Лариса молчаливо смотрела на свои руки, что крепко держала ученица, чувствуя, как разливается тепло от этого нехарактерного, но столь чувственного, пропитанного поддержкой и пониманием прикосновения, и наконец, благодарно сжав их в ответ, подняла глаза на Уэнсдей.       На благородном, чуть румяном лице сияла легкая, искренняя улыбка.       

***

      Автобус притормозил у ярмарочной площади, где уже собралось немало народу. Одетые в тематические, пугающие, блещущие своей неповторимостью и уникальностью костюмы, горожане неспеша прогуливались по улочкам, украшенным различными хеллоуинскими атрибутами. Диковинные резные тыквы, чьи веселые, смешные или же наоборот ужасающие и мерзкие рожицы, смотрели на проходящих мимо них, и казалось, что они действительно смеются, воют, а иногда и кричат, но это были лишь умело созданные спецэффекты.       Отдавая последний инструктаж по правилам поведения на торжестве, Лариса внимательным взглядом обвела толпу, немного задержавшись на темной фигурке позади всех.       — Итак, развлекайтесь! — всплеснула она руками, дабы скрыть свое нарастающее беспокойство в голосе от предстоящей встречи.       Ученики быстро разбрелись кто-куда, и даже Уэнсдей, что не спешила покидать директрису в автобусе, сейчас будто испарилась. Оставшись одна, мисс Уимс деликатным движением поправила пиджак и, слегка поджав алые губы, присмотрелась к толпе.       «Весьма неожиданно было получить приглашение на торжество в честь назначения нового мэра! Не думала, что им вообще есть какое-то дело до Невермор, а тут… даже позволили присутствовать ученикам. Удивительно, как они решились на это, если вспомнить хотя бы наш последний совместный праздник — День Воссоединения. Ох, сколько гневных писем, нескончаемых телефонных звонков и жалоб я получила от разгневанных горожан?! А сколько упреков и осуждений выслушала в свой адрес от Уокера?!» — Лариса потрясла головой, прогоняя неприятные воспоминания, как вдруг заприметила кого-то в толпе и замерла.       Твердо и уверенно вышагивая по мелкому гравию, она будто шла по подиуму, выстукивая каждый сантиметр высокими шпильками. Строгий юбочный костюм темно-бордового оттенка открывал длинные стройные ноги. Медные распущенные волосы стекали медовыми локонами по обеим сторонам шеи, обрамляя чуть угловатое, заостренное, словно вырезанное из благородного дерева искусным мастером, лицо. Дополняющий образ неброский вечерний макияж удачно подчеркивал хвойно-зеленые глаза, выделяя глубину их цвета на фоне вишневого оттенка помады.       «Это она! Женщина из Флюгера!» — прозвучало сигнальной сиреной за те несколько секунд, что незнакомка подошла к директрисе, останавливаясь.       — Приветствую вас, мисс Уимс! — тот же уверенный тон, и неожиданно протянутая рука.       Собравшись с духом, Лариса постаралась ответить как можно увереннее, не хватало еще испортить впечатление в самом начале вечера:       — Добрый вечер, мисс… — начала она, подавая белую перчатку.       — Миссис Дрейк. — резко поправила ее женщина. — Ровена Дрейк — новый мэр города Джерико. — смягчившись, пожала ей руку та.       Блондинка замолкла, чувствуя снова подступающее напряжение, что усилилось после их скомканного представления друг другу, и оглянулась на новоиспеченного мэра. Заметив заинтересованный и немного неуверенный взгляд ее гостьи, женщина приободряюще улыбнулась. Лариса нервно сглотнула подступивший ком, и, словно спасая ее от этой неловкости, к ним подбежала молоденькая девушка.       — Мадам, вас ждут на сцене! — обратилась она к мэру и, заметив приглашенную, быстро добавила. — Добрый вечер!       — Уже иду. — осекая строгим взглядом молодую особу, она после вновь обратилась к блондинке. — Прошу, мисс Уимс. У нас еще будет время узнать друг друга получше.       Не переставая поражаться столь быстрому развитию событий, Лариса поспешила за женщиной, что уже растворилась в среди горожан.       Жители Джерико так же были приглашены на торжество в честь назначения нового мэра, однако случайное совпадение этого дня с Хеллоуином делало обстановку более напряженной, чем обычно. Лариса осторожно следовала за миссис Дрейк, что умело проходила через каждого встречного, а вот сама блондинка то и дело сталкивалась с кем-нибудь и в конце концов решила остановиться подальше от сцены. Она не хотела привлекать к себе ненужного внимания, прекрасно помня, что не все из присутствующих поддерживают и уважают ее «детище», но как резко она остановилась, так и ловко оказалась в первых рядах. Толпа словно сама вывела ее ближе к сцене!       — Мадам распорядилась, чтобы вы стояли среди первых, поэтому можете быть спокойны, мисс. — девушка невесомо коснулась ее рукава, приветливо улыбаясь.       Отпустив ее, она уже собиралась скрыться в массе приглашенных, как директриса ответно взяла ее за руку.       — Благодарю. — улыбнулась Лариса. — Но я до сих пор не знаю вашего имени.       — Андреа, но мадам зовет меня Энди…       — Энди?..       — Белл.       Улыбнувшись напоследок важной гостье, девушка быстро исчезла, давая той возможность насладиться заготовленной праздничной речью без лишнего присутствия. Мисс Уимс, услышав торжественные нотки вступления, блаженно развернулась к сцене. Хотя бы это не доставляло ей неудобства и смущения, ведь слушать многообещающую речь было куда проще, чем справиться с внутренним спектром эмоций.       

***

      Стоило лишь пепельной укладке затеряться среди толпы зевак, как недовольная своей полупровальной миссией ученица сделала удрученный вздох. Отпустить директрису Уимс разгуливать по этой разукрашенной тыквами и призраками ярмарке было не лучшим решением, однако и приглядывать за каждым ее шагом Уэнсдей не собиралась. Ведь, как девушка уже поняла, поговорить с директрисой ей явно сегодня не удастся, оставалось лишь делать то, что Аддамс умела лучше всех — скрытно наблюдать, добывая информацию самостоятельно.       — Сюрприз!       Уэнсдей резко обернулась, припечатав оппонента к земле, что невольно мог выдать их местонахождение.       — Эй! Ты испачкаешь мой костюм!       — Энид?       Аддамс убрала руки от запястий оборотня, и та быстро встала, отряхиваясь и поправляя свою одежду.       — Не ожидала, правда? — довольная произведенным маневром громко произнесла белокурая.       — Замолчи, Синклер! — шикнула на нее Уэнсдей, осматриваясь, не заметил ли их кто-нибудь.       Вервольф проделала то же самое, и наконец, убедившись, что никто среди присутствующих не обратил внимания на их краткую перепалку, брюнетка вновь повернулась к ней.       — Что ты здесь забыла? Тусовалась бы с остальными! — оскалилась Аддамс.       Энид опустила взгляд.       — Я… Можно я останусь с тобой?       Та мрачно сдвинула темные брови.       — Зачем?!       — Я хотела извиниться, Уэнс… — Энид подняла на девушку загнанный, чуть не плачущий взгляд. Ее губы дрожали.       — Отлично. Я тебя простила. Теперь все?! — нетерпеливо отрезала Аддамс, то и дело глядя в толпу, боясь упустить Ларису.       — Но я… Я могу помочь… — проскулила вервольф.       — Чем?! Пока что ты только отвлекаешь меня и привлекаешь ненужное внимание!       Энид вздрогнула, попятившись назад, и зацепилась за что-то, создавая нехарактерный треск. Когда же Уэнсдей повернулась, готовясь отвесить ей очередную колкую реплику, ее уже не было. Лишь клочок яркой ткани мотался на корявой ветке дерева.       

***

      Гром аплодисментов и радостных возгласов раздался оглушительной волной, выбившей Ларису из привычной ей атмосферы скучного процесса избрания нового мэра. Да уж, эта женщина никак не вязалась с образом ее предшественника. Между тем Ровена спустилась со сцены, уже по пути отвечая на вопросы подоспевших к ней местных сплетников городских новостей:       — На сегодня — никаких рабочих разговоров! — громко и строго провозгласила она, будто отдавая свой первый приказ.       Толпа отступала перед ней, но не переставала сыпать вопросами, уместными и не очень, однако новоиспеченная глава города уже не реагировала на их замечания, вопли или же радостные визги. Казалось, ей было абсолютно все равно на их мнение, ведь основная часть церемонии уже прошла, а ответить на вопросы прессы она успеет всегда.       — Мисс Уимс! — робко, но громко раздалось среди прочих криков, и Лариса обернулась.       — Мисс Белл! — облегченно улыбнулась блондинка.       — Мадам приглашает вас присоединиться к ней в более тихой обстановке… — девушка прикрыла уши от очередного громкого горожанина, на что Уимс строго окинула юношу взглядом, и тот резко смолк.       — Почему же она сама мне это не сказала? — с интересом уточнила Лариса, как только Андреа пришла в себя.       — Мадам была уверена, что вам не понравится внимание прессы, поэтому распорядилась, чтобы вы прошли отдельно… Если вы, конечно, согласитесь принять ее предложение.       Немного удивленная неожиданным проявлением учтивости и понимания в свой адрес, блондинка замешкалась над ответом, однако, не стала возражать и приняла приглашение Ровены, тем более, что им действительно следовало узнать друг друга получше.       Безмолвно-покровительственно молодая девушка, оказавшаяся, как Лариса уже догадалась, помощницей мэра, проводила ее до кафе Флюгер, в котором, несмотря на оживленное вечернее время было неожиданно мало посетителей. Миссис Дрейк уже ждала ее, расположившись за тем самым столиком, где случилась их первая встреча, совершенно не подозревая о том, как много это место значило для Ларисы.       Любезно сопроводив гостью до столика, Андреа удалилась, получив негласное разрешение своей начальницы, что, лишь завидев статную фигуру, вошедшую в заведение, искренне растянула вишневые губы в улыбке.       — Приятного вечера, мисс Уимс! — пролепетала она на прощание, оставляя их наедине.       Лариса ответила ей самой ласковой улыбкой и, едва девушка скрылась, вернула все свое внимание ждавшей ее женщине. Ровена держалась невероятно строго, уверенно и в то же время свободно и раскованно. Не убирая улыбки, она заговорила первой:       — Надеюсь, Энди пояснила вам причину моего столь быстрого ухода после моего официального назначения.       — Я все понимаю.       Миссис Дрейк благодарно протянула руки, сжимая сцепленные белые перчатки, что весьма обескуражило блондинку, и она, заметно дрогнув натянутой улыбкой, опустила взгляд. Женщина тотчас отпустила ее.       — Мне не стоило…       — Все в порядке. — подняла на нее спокойный взгляд Лариса.       — Не хотите заказать что-нибудь? Мне помнится, вы предпочитаете «двойной» капучино? — попыталась разрядить обстановку мэр.       Безобидная, но в то же время довольно меткая фраза, сказанная скорее в шуточной манере, нежели задеть собеседницу, немного уколола Уимс. Воспоминания снова подкинули обрывки событий того безжалостного вечера, однако она не могла себе позволить уйти в них с головой сейчас, поэтому директриса спешно произнесла:       — Пожалуй, сегодня я выбрала бы что-то особенное.       — Особенное? — повторила Ровена, весьма удивленная решением компаньонки, однако, решив поддержать эту идею, щелчком пальцев подозвала к себе скучающего у стойки бариста.       — Готовы сделать заказ, дамы? — лучезарно улыбнулся он, радуясь долгожданным клиенткам. Сегодня с посетителями было невероятно глухо.       — 2 кофе по-ирландски. — ответила Дрейк, и парнишка удалился как можно скорее выполнять заказ.       Предоставив хозяйке вечера выбрать напиток за нее, Лариса еще недолго пребывала в своих удушающих воспоминаниях, откуда ее, по счастливой случайности, вытащил такой простой и гулкий звон входного колокольчика.       Вошедшая была не в духе, решившись присесть за барной стойкой, хотя свободных мест в кофейне было предостаточно, однако успела привлечь к себе внимание.       — Энни? — тихо позвали ее со спины.       — Прошу прощения, мисс, это вы мне? — обернулась белокурая девушка в ярко-розовом, но немного потрепанном костюме. — Ох, мисс Уимс! Я… я…       — Все в порядке, мисс Синклер. — добродушно улыбнулась ей директриса.       — Но кто?..       — Ровена Дрейк — новый мэр Джерико. Прошу меня извинить, я обозналась.       — Вы назвали меня Энни? — смущенно подняла на нее глаза вервольф.       — Да, но я ошиблась.       — Меня так обычно зовут только родители…       Энид печально поджала губы, не зная, что ей делать. Наверное, стоило уйти, но она замерзла, порвала куртку, да к тому же вовсе не хотела возвращаться.       — Ваш заказ!       Оказавшийся из ниоткуда бариста спугнул и без того сконфуженную обстановкой девушку, на что белокурая неосознанно выпустила когти прямо в рукава свитера.       — Мисс Синклер, — осторожно начала Уимс, пока перед ней поставили дымящуюся чашку. — с вами все в порядке?       Сняв перчатку, директриса протянула руку озадаченной ученице, на что та сразу же ее сжала, мгновенно убрав яркие коготки. Ей было это нужно, впервые за долгое время Энид дали то, что ей было необходимо — чувство защищенности и поддержки. Она держала так старшую, чувствуя, как спокойствие и контроль постепенно возвращаются к ней, и уже спустя пару минут, смущенно поблагодарив директрису Уимс, она вернулась к барной стойке.       Лариса сняла вторую перчатку, убирая обе себе на колени.       — Вижу, вы отлично справляетесь с учениками. Даже если им бывает… неопределенно. — осторожно произнесла Дрейк.       Блондинка удивленно посмотрела на нее.       — Так и есть.       

***

      После длительного нахождения на балконе она не на шутку окоченела, однако так было нужно, и Мэри, что быстро прошла от окна к разбитому трельяжу, мучительно окинула взглядом свое отражение. Зажмурив глаза, она попыталась представить себе этот холод, проникший почти что «до костей», как любит говорить Уэнсдей, однако вместо этого девушка ощутила раздражение. Неприятное, будто липкая сладкая вата чувство сковало ее изнутри, оставляя подвластными контролю лишь ярко-зеленые загоревшиеся глаза…       Раздался тройной стук, и все прекратилось.       — Войдите! — крикнула Мэриэнн, безучастно принимаясь поправлять створки трельяжа, скрывая его неизлечимые трещины.       В комнату плавно и бесшумно вошла Мортиша.       — Миссис Аддамс!.. — младшая вздрогнула, задев локтем новенький горшок с гиацинтом, что явно нуждался в помощи.       — Здравствуй, дорогая. — нежно и негромко произнесла женщина, чуть улыбнувшись. — Как ты?       Мэри не поняла сути вопроса, как и самого прихода миссис Аддамс. Разве она не должна быть сейчас в Джерико со всеми?       — Я подумала, что тебе захочется поговорить с кем-нибудь…       — Со мной все в порядке! — бросила девушка, осознавая, куда клонит старшая.       — Милая, — неожиданно чувственно произнесла Мортиша. — если бы все было в порядке, ты бы не сидела здесь одна, не так ли?       — Я не хочу об этом разговаривать!       — А я и не спрашиваю тебя об этом. — совершенно спокойно отвечала ей женщина.       — Тогда зачем вы здесь?!       — Чтобы выслушать. — приблизившись к ней, констатировала Мортиша. — Ты не против?       — П-присаживайтесь… — оторопела Мэриэнн, и старшая, элегантно поправив подол платья, присела на уголок кровати.       Ничего не понимая, девушка смотрела на нее, понимая, что просто так не заставит ее уйти, даже если захочет. Значит, нужно дать ей то, зачем она пришла — бессмысленную болтовню. Раз хочет — пусть слушает.       — Прекрасный гиацинт! — воскликнула Мортиша.       — Он увядает.       — Неужели?       «Она серьезно хочет поговорить о цветке?!»       — Я хочу взглянуть на него поближе.       Мэри нехотя взяла растение в руки, протягивая его старшей, и та быстро положила свои ладони сверху.       — Что ты чувствуешь, дорогая? — как ни в чем не бывало, продолжила она.       — Эй!       Младшая дернула руки, но поняла, что рискует разбить горшок с гиацинтом, если оборвет их прикосновение.       — Я могу его уронить!       — Ты боишься…       — Что?       — Ты чувствуешь страх…       Темно-ореховые глаза в упор посмотрели на девчонку. Мэриэнн глубоко дышала, словно рыба, выброшенная на берег, пока наконец ее радужка не стала ярко-зеленой.       — Нет!       Она одернула руки, уже не думая о цветке, что безжалостно разбился бы, если бы Аддамс не подхватила его.       — И все-таки ты боишься. — прошептала она, сочувственно глядя на младшую. — Осталось понять, чего именно.       — Я боюсь своей способности! Боюсь с ее помощью сделать что-то не так! Боюсь навредить…       — Ларисе?.. — монотонно закончила за нее женщина.       Мэриэнн резко остановилась, яркий пламенный взгляд угас, уступая место печальному и потухшему взору, и девушка тихо ответила:       — Особенно ей…       Зеленые глаза покрылись влагой, что была лишь в капле от бесконтрольного порыва слез, которых за последние дни и так было пролито немало.       — Но ты уже это сделала, дорогая.       Едва осознав сказанное, младшая подняла глаза на брюнетку, спрашивая: «Когда? Как?», но ответ и так был на поверхности все это время.       Мэри молчала, совершенно не зная, как ей поступить и что предпринять, но абсолютно ясно чувствуя, что все произошедшее было неправильным с самого начала. Оставался лишь один вопрос — как это исправить?       — Я понимаю, ты в смятении, напугана, сбита с толку… — чутко начала Мортиша, подавшись ближе. --… Так же, как и она.       Девушка обескураженно просмотрела на старшую.       — Не нужно ничего говорить ей сейчас, слова придут, когда будет нужно… Сегодня она хотела бы просто увидеть тебя, лишь взглянуть, пускай даже издалека… Но ей нужно знать, что ты в порядке, и никто не подаст ей это лучше, чем ты сама…       Женщина не успела договорить, обвиваемая худенькими руками так крепко, что казалось, будто она делает это за двоих. Однако в этом не было необходимости. Миссис Аддамс бережно ответила ей, приобнимая крохотную дрожащую фигурку и нежно успокаивающе поглаживая ее по спине.       Впервые за долгое время Мэри вспомнила, насколько приятными и душевными могут быть ответные объятия.       — Но как мы попадем в Джерико? — взволнованно-вопрошающе отстранилась от старшей Мэриэнн.       — Предоставь это мне. — таинственно произнесла Аддамс.       Спустя каких-то полчаса серебристый минивэн рассекал трассу «Невермор-Джерико», не сбавляя скорости ни на толику, перед начинавшимся мелким дождем.       — Машина Ларисы? Но как? — недоумевала Мэри.       — Здесь не нужно быть профессионалом, дорогая! Лишь пара проводов и готово! — обыденно ответила Мортиша, словно занималась этим каждый день.       Неожиданное чувство смелости, вероятно, приправленное выброшенной в кровь дозой адреналина от слов старшей, явно пошло девчонке на пользу, и Аддамс, чьи руки уверенно и цепко держали руль, незаметно скользнула по кнопке включения музыки. Как ни странно в динамике заиграло вовсе не радио, а загруженный когда-то давно небольшой музыкальный плейлист, мелодия из которого сейчас разливалась по салону с нарастающим ненавязчивым битом клавишных.       Между тем, машина уже проезжала по улицам городка, однако им пришлось остановиться — дорога к ярмарочной площади была перекрыта. Вынужденно припарковав автомобиль возле витрины Флюгера, как самого ближайшего и на удивление свободного парковочного места, Мортиша даже не успела притормозить, как младшая резко выскочила из салона, ненароком оставляя дверь приоткрытой.       Несмотря на поздний час народу было отнюдь не меньше и Мэри, что успела протиснуться сквозь толпу, мгновенно остановилась.       Пугающе-маняще украшенная витрина кофейни Флюгер открывала обзор практически на все внутреннее помещение, особенно на околооконные столики, где сидели, предаваясь приятному времяпрепровождению посетители кафе.       Второй раз за день трепетное сердце сделало болезненный кульбит — там сидела она.       Непринужденно ведя беседу, Лариса неотрывно смотрела на свою компаньонку, что вторила ей тем же безграничным вниманием, одаривая блондинку если не комплиментами, то по крайней мере чем-то приятным, раз последняя неожиданно звонко рассмеялась, тотчас в смущении краснея и прикрывая алые губы ладонью.       Лариса никогда не смеялась с ней прежде.       Мэриэнн смотрела на нее, чувствуя звон в ушах от громко звучавшей музыки — кульминация, на которую миссис Аддамс открыла дверь, донесла до младшей обрывки песенных фраз:       

I guess that's love,

I can't pretend,

Can't pretend

      Мортиша встала у нее за спиной, удивляясь открывшейся картине не меньше, чем девушка, но уж точно не принявшая ее настолько близко к сердцу, как она.       Следовало что-то сказать, приободрить или же просто отвернуть ее от злополучной витрины, но едва женщина прикоснулась к застывшей, зажавшейся в комочек фигурке, чей маленький укромный мир рушился, едва успев восстановиться, оправиться от недавних катаклизмов событий, как девчонка дернулась от нее наутек. Мортиша только и успела, что жалобно вскинуть руку ей вслед.       Рьяно растирая лицо руками, она словно пыталась содрать с него кожу, но разве физическая боль была способна в тот момент перекрыть душевную… Мэриэнн бежала через толпу, задевая, толкая и продолжая бежать дальше, как вдруг ощутила очередной приступ паники. На этот раз все усугубилось, достигая почти что полуобморочного состояния, и девушка поспешила присесть за ближайший столик расположенных по всей площади закусочных.       — Здесь не занято? — вежливо осведомился кто-то       — Нет. — прохрипела Мэри, не поднимая головы.       — Боже, с вами все в порядке?       — Со мной все в порядке! И хватит об этом спрашивать! — девчонка прошипела на подсевшего к ней, заискрив ярко-зелеными глазами.