IX. Спасибо, что вырвала меня оттуда…

      

***

Лестничные пролеты стали для Мэриэнн Вордвелл индивидуальным местом ее маленького и незаметного укрытия. Они надежно скрывали ее в полутьме академных коридоров в предвечерний час, когда солнечные лучи уже не так великодушно рассеивали таинственный мрак, сливая ее худенькое, крохотно зажатое тельце с мраморными перилами в единое целое. Она вздрогнула, едва массивные входные двери шумно открылись, нарушая тем самым тишину ее укромного уголка академии. Судя по шагам вошли двое… две, если прислушаться к характерному цокату женских каблуков. Маленькое сердце, запертое в своей тесной клетке, сделало неровный кульбит…

      Она бы узнала эту походку из тысячи…

      Она слышала ее много раз, ожидая ее возле заветных дверей кабинета, что сейчас насильно обходила за версту…

      Она поклялась бы всем на свете, что падет перед звуком этих каблуков, только бы их обладательница смиренно и блаженно жила дальше в гармонии и спокойствии…

      Ожидание нескольких недель рвало ее на части, ведь куда легче было избегать человека, вовсе не пересекаясь с ним в бесконечных коридорах Невермор, и куда мучительнее и беспощаднее было сдерживать себя сейчас, чтобы не поддаться внутренней скопившейся тоске и разочарованию, что неуемно росли с каждым днем в трепещущей одинокой душе.       Между тем пара поднялась выше, преодолев ту грань, за которой можно было заметить дрожащую крохотную тень, и остановилась. Приглушенные голоса заставили прислушаться, раскрывая их личности без остатка, однако это вовсе не давало успокоения, чтобы не посмотреть на двух собеседниц хотя бы одним глазком. Взлохмаченная недавними терзаниями головка бесшумно пристроилась унылым и в то же время нестерпимо жаждущим взглядом меж перил, открывая бушевавшему разуму заветную картинку реальности.       Стоявшие спиной на пролет выше, они обе молчали после их краткого диалога о ней. Собственное сердцебиение сейчас было громче, чем нужно, и всеми силами стараясь его унять, девушка поднесла ледяные ладони к груди, желая справиться с настигнувшим приступом, что проявлялись все чаще.       Неожиданно, в тишине лестничных пролетов раздался ее голос:       — Тогда это хороший момент, чтобы все исправить.       На этот раз пришлось как можно скорее поднести ладони к лицу, перекрывая собственный поток слов, мольбы о прощении и рыданий…       Она ушла. Вскоре скрылась и вторая фигура. И только маленькая тень осталась одна, все еще держа дрожащие руки на своих губах и пропитывая их тыльную сторону обильной соленой влагой.       

***

      Ближе к вечеру

      Каким должно быть первое впечатление?

      Этот вопрос не покидал Ларису на протяжении последних нескольких часов, и даже сейчас, стоя перед большим напольным зеркалом, она миллиметр за миллиметром, скрупулезно рассматривала свое отражение, обдумывая последние детали своего желанного образа.       — Слишком темный, тебе так не кажется?       Женщина развернулась на высоких каблуках цвета металлик, подняв вопрошающий молочно-голубой взгляд на тихо сидевшую все это время за ее спиной Мортишу. Плавно поднявшись с огромного белоснежного покрывала кровати, брюнетка приблизилась к Уимс.       — Мне всегда нравились цвета потемнее… — сливово-черные губы расплылись в кошачьей улыбке.       Аддамс обошла Ларису, невесомо поворачивая ее снова к зеркалу, и встала за спиной. Мраморные ладони с темным маникюром трепетно прошлись над тканью плеч, рукавов и резко остановились.       — Я поправлю? — встретившись глазами в зеркале, спросила она.       Уимс слегка отвела руки, открывая четкую, как середина песочных часов, талию пиджака. Не сводя внимательного взгляда с лица блондинки, Мортиша тотчас перенесла руки на открывшуюся часть фигуры. Изящно подчеркнутый строгим костюмом глубокого серого оттенка, ее силуэт не мог не завораживать своими формами, поэтому Аддамс, чьи руки сейчас находились на точеной талии женщины, принялась бережно разглаживать ткань пиджака, чувствуя, как напрягается тело под ним с каждым новым прикосновением. Все еще держа зрительный контакт, она заметила, что женщина опустила взгляд, чуть улыбнувшись краями алых губ.       — Чего ты добиваешься, Тиш? — раздался шепот.       — А ты?       Лариса тотчас подняла молочно-голубые глаза в отражение брюнетки, но та, словно по мановению, уже стояла перед ней. Продолжая притягательно смотреть на задумчивое лицо подруги, Мортиша потянулась к сплетенным в замкé рукам блондинки, но та неожиданно резко одернула их.       — Чего добиваюсь я? — ударяя сталью своего тона, переспросила Лариса. — Я лишь хочу преподнести новому мэру, что академия Невермор уже не та… И никогда не будет прежней. Больше не будет никакой материальной поддержки города с моей стороны. Хватит! — Уимс отвернулась, принимаясь расхаживать по спальне, и даже стук ее каблуков в этот момент совпадал с ее четкой и рубящей по живому интонацией. — Мне было достаточно прошлого семестра с его проблемами, не хочу больше заниматься этой головной болью по поддержанию нашего с ними сотрудничества. Тем более, что это негласное соглашение соблюдалось только мной! Стоит только вспомнить, сколько сил, нервов и труда я вложила в этот город и этих… нормисов!       На последних словах казалось, будто напряжение в комнате достигло своего предела. Замершая на время этого откровенного монолога Аддамс, удивленно смотрела на подругу, сдвинув темные тонкие брови. Заметив это, женщина спешно подошла к ней, нежно положив теплые руки на ее плечи.       — Прости… Это прозвучало довольно резко… — попыталась смягчить обстановку Лариса. — Я выбираю образ не просто так, Тиш. Мой костюм должен быть словно часть меня, я должна чувствовать себя уверенно и комфортно, понимаешь? Раньше, чтобы довести все до идеала, я использовала метаморфоз, но сейчас… Я делаю это очень редко…       Аддамс стояла, пораженная сказанным. Тепло от прикосновения Ларисы все еще разливалось по телу, даже когда она отошла к шкафу, беря и надевая последнюю деталь — белые перчатки.       

***

      Довольно объемный винтажный шкаф, возвращенный к жизни щедро лакированной на него темной краской, натужно скрипнул одной из резко открытых створок, на внутренней стороне которой притаилась успешно скрываемая ото всех немного выцветшая полароидная фотография.       Открывая свой обширный, но моногамный мир по нескольку раз на дню, Уэнсдей уже давно не придавала внимания прикрепленному снимку около годовой давности. Однако сейчас бледные девичьи руки с аккуратным ониксовым маникюром бережно коснулись чуть утратившей свои первоначальные насыщенные краски картинки, проводя по глянцевому покрытию и будто с тоской и трепетом вспоминая те времена.       Неожиданный стук в дверь заставил девушку оторваться от памятных моментов прошлого, возвращая в реальность. Аддамс нетерпеливо подошла, ожидая отправить не прошенного гостя как можно поскорее и подальше отсюда.       На пороге оказались Энид и Мэриэнн.       Белокурая крепко придерживала вторую, словно тряпичную куклу, и быстро внесла ее в комнату, усаживая на кровать. Она ничего не сказала удивленной Уэнсдей, чей обеспокоенный взгляд говорил сам за себя, лишь присела на кровать вслед за своей «ношей».       — Что произошло? — приблизилась Аддамс.       Энид молчала, однако ее точные движения проворно, но в то же время осторожно проверяли маленькую фигурку напротив на наличие «жизни». Она осмотрела ее руки, голову, даже шею, желая найти подсказки, доступные вниманию вервольфа, и наконец заглянула в глаза.       — Что произошло? — прозвучало громче со спины.       — Я не знаю, Уэнс! Понимаешь?! Не знаю! — рыкнула на нее Синклер. — Я нашла ее такой в коридоре… С тех пор она не произнесла ни слова!..       Вернув внимание на безучастную к происходящему Мэриэнн, белокурая слегка потрясла ее за плечи.       — Энн… Энни! — проскулила она. — Скажи хоть что-нибудь! Или дай знак, как тебе помочь! — умоляла Энид.       Но девушка оставалась молчалива и неподвижна.       — Отойди! — резко скомандовала Уэнсдей.       Они поменялись местами, и Аддамс, чьи прохладные ладони теперь крепко сжимали не менее ледяные пальцы девушки, начала тихо говорить:       — Мэри… Я знаю, что произошло на каникулах… Я знаю, что там было… Слышишь? — в глазах тускло осветился зеленый огонек. — Я обещаю с этим разобраться, хорошо? Я обещаю помочь тебе…       Последние слова были прерваны неконтролируемым порывом, заключившим обескураженную, взволнованную брюнетку в крепкие объятия. Мэри открыла ярко-зеленые влажные глаза и тихо произнесла, не прерывая касания:       — Правда?       — Безусловно.       Спустя каких-то пару минут Вордвелл разомкнула их круг, чуть улыбаясь глубоко дышавшей соседке.       — Представляю, насколько тяжелой пыткой это для тебя было. — усмехнулась белокурая, отошедшая к окну.       Аддамс промолчала, одарив ее не менее колким взглядом.       — Спасибо, Энид… — посмотрела на нее Мэри, и та кивнула, широко улыбаясь.       Вернувшись к шкафу, Уэнсдей нарочно отвернула другую створку, оставляя фотографию тайной за семью печатями, и оглянулась на смотревшую в окно Синклер. Высвободив яркие коготки, она немного скучающе теребила цветную пленку, как вдруг словно подпрыгнула на месте, чем переполошила постоялиц комнаты.       — Что там? — заинтересовалась Мэри.       — Подъехал школьный автобус, чтобы отвезти нас в Джерико на Хеллоуин! — радостно взвизгнула вервольф. — Мне нужно собраться! Я побежала! До встречи!       И только дверь успела хлопнуть за ее спиной.       — Мы едем в Джерико?       — А ты разве не была на объявлении? — выглянула из шкафа Уэнсдей.       Мэриэнн, будто пристыженная своим поступком, тоскливо опустила взгляд. Сверлящий изнутри ком невысказанных чувств и эмоций за последние несколько недель так и норовил вырваться наружу очередным неконтролируемым выплеском, однако девушка, глубоко вдохнув, поднялась с кровати и, немного пошатываясь, прошла к окну.       — Подойди, пожалуйста… — не отрываясь от вида на парковочную площадку с автобусом, прошептала она.       Просить дважды не было нужды, и Аддамс тотчас оказалась рядом.       — Посмотри… — все также тихо говорила Вордвелл, словно каждое слово давалось ей с невероятным трудом и болью. — Видишь ее?       Пристально угольные глаза всматривались вниз, пока не нашли ту, которую следовало, и про которую спросила Мэри. Непредсказуемо интригующе было увидеть статную, высокую, неописуемо блещущую в этот вечер не только естественной красотой, но и безупречно подобранным изысканным костюмом Ларису, что плавно и уверенно выстукивала каждый свой шаг, спускаясь по ступеням к окружившим ее ученикам. Едва негласный восторг отразился на лице девушки почти сияющим бликом, как оно тут же омрачилось, подобно надвигающейся грозовой туче. Вышедшая вслед за директрисой Мортиша Аддамс, грациозно скользя, медленно, словно смакуя момент, обвела томным взглядом присутствующих и трепетно улыбнулась.       Уэнсдей вздрогнула, пошатнувшись от окна, и почувствовала, как рука мягко легла на ее плечо.       — Ты не едешь из-за нее? — она всматривалась в хвойно-зеленые глаза, ища ответа.       — Могу задать тебе тот же вопрос… — зелень блеснула огоньком.       — О чем ты?       — Мы обе избегаем их, но, в отличие от меня, у тебя есть возможность прекратить это.       Уэнсдей задумалась. Сторонясь матери она рискует упустить возможность расспросить директрису Уимс о случившемся инциденте, ведь, как считала Аддамс, именно это событие послужило семенами распустившихся проблем, чьи ростки жадно росли с каждым днем, оплетая не только изменившуюся Мэриэнн, но и ее окружение.       — Так ты поедешь? — с искренней теплотой посмотрели на нее хвойные глаза.       — Да. — хрипло сорвалось с губ.

***

      Легкий, чуть прохладный ветерок сорвал очередной букет разнообразных листьев, не скупясь одарить ими каждого вышедшего на улицу, но не все оценили его «подарки», лишь плотнее кутаясь в вязаные шарфы и пряча замерзшие руки в теплые рукава, карманы или же заранее приготовленные перчатки.       Женщина вздрогнула от нового порыва ветра, поправляя и без того безупречную прическу деликатными движениями белых перчаток. Они оказались как нельзя кстати в такую непредсказуемую погоду.       — Может, зайдем внутрь? — заботливо предложила Мортиша, касаясь продрогшей спины блондинки.       — Нет. — уверенно ответила Уимс. — Подожди минутку.       И словно услышав ее негласный приказ, автоматические двери с выгравированной золотистой буквой «N» послушно открылись, приглашая всех желающих пройти внутрь. Ученики тут же устремились в теплый салон, поскорее занимая удобные места на эту, пускай недолгую поездку до города, где их ждало долгожданное веселье. Однако женщина не тронулась с места.       — Что-то не так? — хлопотала миссис Аддамс.       — Все в порядке. — приободрила ее нежной улыбкой Лариса. — Мне лишь нужно убедиться, что все собрались.       Мортиша промолчала, однако также осталась снаружи. Ее легкое чернильное платье в пол было отнюдь не таким прохладным, как казалось на первый взгляд. Ажурный воротник добавлял элегантной загадочности, придавая образу подобие натурщиц с антикварных увесистых картин.       — А вот и они! — воодушевленно воскликнула директриса, заметив вдалеке спешащих к ним Аддамс-младшую и… мисс Синклер.       — Мисс Уимс, миссис Аддамс! — лучезарно улыбнулась каждой белокурая, в то время как Уэнсдей скромно остановилась позади.       — Здравствуй, Энид. — ответила за двоих Мортиша, расплываясь в чарующей улыбке. — Проходи…       Вервольф радостно запрыгнула в автобус.       — Уэнсдей. — темно-ореховые глаза удивленно-настороженно посмотрели на дочь, улыбка чуть дрогнула под ответным взглядом.       — Миссис Аддамс. — холодно поприветствовала она.       — Зачем же так официально, милая. — промурчала старшая.       — Не хочу, чтобы все запомнили, что мы родственники.       — Мисс Аддамс… — скромно прервала их Лариса. — А М-мисс Вордвелл не присоединится к нам?       Ее дрожащий голос говорил за нее, но Уэнсдей, как бы ей не хотелось смягчить этот тяжелый для директрисы момент, не могла соврать.       — Нет. — тихо ответила девушка, чуть склонив голову, будто извиняясь за то, что разрубила последнюю надежду женщины одним своим словом.       Дабы не усугублять ситуацию и поскорее скрыться от дальнейших возможных вопросов со стороны матери, Уэнсдей юркнула в салон автобуса. Мортиша проводила ее опечаленным взглядом, скрытым трепетно дрожащими густыми ресницами. Пухлые губы, подведенные любимой сливово-черной помадой, болезненно поджались, и женщина, не желая давать волю нахлынувшим на нее чувствам, обернулась к блондинке.       На ней не было лица…       Вся уверенность, статность и ее внутреннее сияние угасли, испарились, исчезли в один миг, стоило лишь увидеть подбежавшую к ней мисс Синклер, что издалека была так похожа на Мэриэнн. В тот момент в ней что-то надломилось. Лариса стояла, безжизненно уставившись вперед потухшим взглядом, чувствуя, как реальность ускользает, раскалывается под ее ногами на мириады кусочков, а сама она падает в эту темную, пугающую и неизвестную бездну с высоты своих надежд и желаний на этот вечер, которым уже не суждено было сбыться, которые утопали в этой пучине вместе с ней…       Сердце глухо пропустило болезненный удар по ребрам, отдавая звоном в ушах, и женщина схватилась за голову.       — Лариса!       Темная пелена не отступала.       — Лариса!       Ее сильно встряхнули за плечи.       — Лариса!       Прижавшись к застывшей груди, Мортиша закрыла глаза, моля всех духов, которых знала, о помощи. Настолько сильного потрясения она еще не видела у Ларисы, а потому, испугавшись за нее больше, чем когда-либо, Аддамс, отбросив все формальности между ними прижала блондинку к себе, как можно крепче. И наплевать, если кто-то увидит.       — Тиш…       Ее голос прозвучал настолько тихо, что поначалу Мортиша даже не услышала его, лишь почувствовала, как ее крепко обняли в ответ.       — Спасибо, что вырвала меня оттуда…       Аддамс почувствовала вздох облегчения и отнялась от блондинки, однако темно-ореховый взгляд так и остался обеспокоенным, тревожным, ожидающим чего-то.       — Я… я не должна так на это реагировать, правда? — блеснули молочно-голубые глаза.       — Ты можешь не ехать… Прошу, mon cheri…       — Я должна.       Опустив голову, брюнетка прервала их зрительный контакт.       — Тиш, — белая перчатка коснулась ее лица. — Ты присмотришь за ней?       Не в силах отказать, Аддамс лишь безмолвно убрала ее руку, проведя Ларису до дверей автобуса.       — Ты справишься с учениками и без меня… — попыталась улыбнуться она и легонько подтолкнула Уимс на ступеньки.       — Конечно! — подбадривающе-благодарно кивнула ей директриса.       — Это был не вопрос.       Автоматические дверцы захлопнулись, едва Лариса успела понять истинный смысл этой фразы, и она пошатнулась двинувшемуся транспорту, поспешив сесть на свободное место спереди. Автобус выехал за пределы парковки, моргнув оставшейся на ней одинокой темной фигурке яркими автостопами фар, и спустя минуту скрылся за воротами академии.