Часть 1

Он идёт расслабленно, не спеша, иногда прерываясь на ленивые повороты головы в сторону собеседника. Он танцует, ловко маневрируя между нападающими противниками и парируя удары. Он смеётся заливисто и неестественно громко, раздражая и привлекая внимание. Он распахивает двери собственной квартиры непринужденно, пританцовывая от мелодии в собственной голове. Он абсолютно особенный и неструктурированный. С блеском решает все проблемы, половину из которых создал собственноручно. Он восхищает, волнует, вызывает зависть. От него многого ждут. И он уже давно не улыбается искренне.

***

31 октября 2018 года. 8:00 Сегодня душно. Довольно странно для конца октября, но Годжо Сатору не мог отделаться от ощущения, что его легкие не способны набрать достаточный запас кислорода. Воздух был липким и неприятным, оседал тяжестью в груди, словно после сигаретной затяжки. И никакое предвкушение шумного балагана не могло перекрыть тревожные сигналы головы и тела, ничем не объяснимые. В школе с утра было тихо, и атмосфера праздника молодежи была где-то далеко за пределами столичного магического техникума. Пребывая мыслями совершенно в другом пространстве и времени, Годжо решил прогуляться. 2007 год Боль. Резкая тупая протяжная боль по всему телу. Невозможность двигаться, решать, бороться. Она парализовала сознание на целую минуту, ужасно долгую, длящуюся вечность. И эта минута была смертью. Сатору умер. Он был убит рукой Фушигуро Тоджи, человека родом из великого клана шаманов, но не обладающего проклятой энергией и эту энергию поработившего. Человеческое тело могло стать действительно опасным инструментом и без использования тысячелетних клановых секретов и этот бывший Зенин тому подтверждение. Небесные путы - не техника, а насмешка над устоями магического мира. Погибнуть от рук такого противника злило и заводило одновременно, и эти эмоции подавили желание тела молодого мага охладеть. В момент шока, когда кровавая пелена застилала глаза и адская боль - это все что чувствовал сильнейший, из темноты появилось лицо Сугуру, то самое, смеющееся искренне, с морщинками в уголках хитрых лисьих глаз, закрываемых челкой и таких комфортных. Рико, раздражительная и заносчивая, но вместе с тем открытая, а еще Курои… Он здесь не мог умереть. Обратная техника, которой Сëко латала самые сложные раны на телах шаманов и никогда не дававшаяся Годжо, заставила его тело регенерировать, кости срастаться, а сердце качать кровь по сосудам и артериям за секунду до фактической смерти. Переизбыток негативной энергии, скопившийся за время битвы, создал вспышку позитивной, выручившую своего обладателя. Он повелевал своими лёгкими, чтобы они дышали, пока мозг посылал сигналы по нейронным связям, заставляя беловолосое божество разрываться от злости. Прошло ещё 15 минут, пока тело Сатору Годжо, выглядящее бездыханным, лежало во дворе магического техникума не удостоенное вниманием и усиленно восстанавливалось. /В тоже время в гробнице звёздного пути/ Звон в ушах — единственное что слышал парень в чёрном, стоявший над телом девочки четырнадцати лет, которую еще мгновение назад хотел увести из этого места, обеспечив долгую и счастливую жизнь. Теперь у его ног разливалась лужа крови с лежавшей рядом беспорядочно порванной лентой, той, которую Аманаи Рико носила на голове в качестве ободка. Первая реакция тела — отшатнуться, упав на землю, была прервана скорой реакцией зрения на самодовольную ухмылку со шрамом пересекающим угол рта и дымящееся дуло пистолета. Губы в усмешке двигались, выплевывая слова, неразличимые для Сугуру. Все кроме четырёх: - Я. Убил. Сатору. Годжо. Вспышка. Боль. Горечь. Неверие. Гнев. Гнев застилал все другие эмоции направляя Гето на смерть от руки, что оборвала жизнь его лучшего друга. Он не видел перед собой ничего, только самодовольство на лице наемника, которое хотелось стереть кровавой пощечиной. Скорее давая себе команду, нежели обращаясь к кому бы то ни было, мастер проклятий с ненавистью произнес: - Тогда умри. Шаман бился остервенело, выпуская своих лучших проклятий на ринг. Однако мысли его были далеко отсюда. От «Он не мог умереть, он же сильнейший», до «Я не должен был бросать его в таком измотанном состояние одного», думы брюнета плясали танцы с бубном в его, разрывающемся от этого коллапса, черепе. Сугуру должен был разобраться с Тоджи Фушигуро, чтобы выйти из этой чертовой гробницы и проверить Сатору, помочь Сатору. Но у убийцы магов были другие планы. И после небольшой, но горячей потасовки, он забрал труп Аманаи, оставив избитого парня в остатках храмового комплекса с кровью и сожалением о собственной жизни на руках. Час спустя. Сатору встретил наемника у выхода из зданий культа. Еще более самодовольного чем обычно. Однако ухмылка сменилась изумлением, стоило Зенину-Фушигуро увидеть труп, оставленный им в пределах магического техникума, стоящий перед ним с безумной улыбкой на лице. Годжо Сатору - живой и почти невридимый, в данный момент ощущал собственную исключительность, граничащую с одержимостью, и это было намного проще, чем думать о событиях минувшего часа, который изменил и поломал слишком много жизней. Он собирался направить свой гнев и жажду реванша на противника с единственной целью - уничтожить. Противостояние началось. Битва с Тоджи была динамичной, зрелищной и заведомо проигрышной для Фушигуро. Обратная проклятая техника, которую Годжо освоил в момент перед собственной смертью, стала его козырем и ключом к созданию «Фиолетового» - техники о которой убийца магов не мог знать. Тайное оружие клана Годжо подняло Сатору на уровень выше, в момент высвобождая его выращиваемый годами синдром Бога. Это был триумф его желаний над возможностями тела и мозга. Он действительно стал сильнейшим. Подобные мысли действовали на разум опьяняюще. Однако наслаждение силой было прервано видом окровавленного тела Тоджи, того, что от него осталось после вспышки фиолетового. В момент привычное, для молодого наследника Годжо, чувство собственного превосходства сменилось новым для парня набором эмоций. Это была не грусть и не жалость, он все еще ненавидел наемника, забравшего его жизнь, пусть и на минуту, забравшего Аманаи. В противовес этим чувствам, разочарование и безразличие к собственной судьбе на лице мужчины сделало мальчика, стоящего перед ним, не по годам серьезным: - Последние слова? - Нет. Перед смертью Фушигуро-Зенина все что Годжо узнал это имя - Мегуми, и титул - возможный наследник великого клана и одаренный малец, чьего отца он только что лишил жизни. Оказывается этот продажный шкаф не был лишён своего рода привязанностей. Забавно, что у подобного человека вообще был ребёнок. Да, у этого урода была семья. Информация давалась беловолосому тяжело и он отложил её в дальний ящик, не пытаясь обдумать здесь, на поле кровавой бойни. Вид стекающей с изуродованного сильного торса крови вызывал головокружение. Кажется Годжо ни разу не видел такого количества человеческой крови, тем более причиной появления которой стал он сам. Что-то надломилось в Сатору, когда Тоджи испустил дух, что-то непоправимо сломалось, когда он увидел дюжину обезьян, аплодирующих трупу сосуда звездной силы чуть позднее. Нет, это был не сосуд. Это была девочка - Аманаи Рико, та, которая хотела жить, но была готова на жертву ради отбросов, стоящих вокруг неё с удовлетворением на лицах. И почему "обезьян"? Откуда взялось это прозвище? Мысли роились в голове, пытаясь вырваться на ружу, пока Годжо поднимал окровавленный сверток с телом. Мысли стали тише когда шесть глаз устремились на фигуру в проеме двери, до боли знакомую: - Ты опоздал, Сугуру. Хотя нет, ты рано. В конце концов, у культа довольно-таки много зданий в этом городе. Собеседник замялся, пытаясь осознать происходящее: - Ты же Сатору? Верно? Годжо выглядел непривычно измученным и серьезным. Кажется лучший друг никогда не видел его таким отстраненным. Несколько дежурных фраз, скрывающих беспокойство, тяжесть вины на плечах Сугуру, отдающая уколом под ребрами Сатору и звон в ушах не дающий покоя. Блондин говорил, не осознавая себя до конца: - Может нам стоит… убить этих людей? Если мы это сейчас сделаем, наверное, я ничего не почувствую. Он не врал. Голова Годжо была пуста прямо сейчас, только тупая боль в затылке, усиливающаяся с каждым хлопком ликующей толпы. Его вновь приобретённая сила желала найти цель, выпуская гнев и обиду наружу. Однако он встретил уставший и испуганный взгляд лисьих глаз: - Нет. В этом нет никакого смысла. Вот так просто. Слова, объясняющие бессмысленность навязчивой идеи, продиктованные рассудком, отгораживали мастера проклятий от шестиглазого мальчика стеной из тончайшего стекла недосказанности. Сугуру всегда старался поступать правильно, служа для бедового наследника Годжо моральным ориентиром. Однако сейчас последнему очень хотелось понять почему нельзя просто дать волю ненависти, заставить пожалеть о своих решениях всех в этом зале и дать самому себе ощущение того, что сделал все что мог. Взгляд циановых глаз из-под слипшихся ресниц аккуратно требовал, пока губы вопрошали: - Смысл… это так…важно? Ответ не заставил себя долго ждать: - Для меня важно. Этого хватило, чтобы отступить. Односложное предложение, сказанное мягким голосом, действующим гипнотически и, зачастую, озвучивающим мысли не поспевающие за действиями беловолосого шамана. Он сделал шаг, еще один. Фигура с белым окровавленным свертком поравнялась с шаманом с пучком на голове, и вышла из оскверненного кровью и смехом помещения. 31 октября 2017 года. Долговязая фигура с черной повязкой на глазах медленно продвигалась вглубь лесного массива по направлению к высшей точке ближайшего рельефа. Прогулка сильнейшего шамана современности отличалась тяжёлой атмосферой. Мысли о былом посещали голову Годжо Сатору нередко и каждый раз давали всё больше поводов сомневаться в своей исключительности. Ведь он не смог сохранить самое ценное, что имел. 2008 год. /Год спустя после инцидента с сосудом звёздной силы/ Годжо тренировался усердно, даже усерднее чем следовало, чтобы добиться полного контроля над бесконечностью. Разделяя предметы не только по проклятой технике, но и по массе, объему и скорости. Сделав процесс автоматизированным, он надел на себя бесконечность словно вторую кожу, чтобы никто не смог ни навредить, ни прикоснуться. Тренировки окупились в полной мере. Разрушительная мощь его проклятой техники, мастерство ближнего боя, физическая сила и выносливость, в купе с новоприобретенным щитом, сделали из исключительного мальчика клана Годжо сильнейшего, не только на словах. Предел силы был еще выше, за освоением расширения территории и телепортацией. Однако уже тогда его мастерству не было равных. От его могущества невозможно было укрыться. Только если Сатору Годжо сам не захочет отказаться от вас. События, произошедшие год назад, не оставили камня на камне, а ощущение того, что смерть может подобраться к нему слишком близко, не покидало Сатору на протяжении многих дней. Кошмары, в которых он видел собственное окровавленное тело со взглядом стеклянных глаз, направленных в пустоту, и разбитого, рыдающего Гето рядом… Он никогда не забудет это лицо, лицо, приходившее к нему по ночам, страдающее и заставляющее страдать. Годжо не знал, почему там не было Сёко, почему никого кроме них двоих там не было, но от того сердце кровоточило только сильнее. Чудовищные ночные видения побудили Сатору стараться лучше, тренироваться больше, брать более опасные задания, предназначенные ему одному, и абстрагироваться от своего ближайшего окружения. Вопреки всеобщему мнению о гиперактивном, нуждающемуся в постоянной компании и внимании молодом наследнике клана Годжо, Сатору мог находиться в одиночестве долгое время и жаждал его во времена собственного совершенствования. Будучи ребёнком, находя особенно интересный текст в клановой библиотеке, он запирался в своих покоях до того времени, пока не прочтет все от корки до корки, выделяя наиболее интересные фрагменты и запечатывая в своей памяти. Такая абсолютная увлеченность, с вытекающей из нее отстраненностью, не изменилась с годами, сделав Годжо лишь более эмоционально недоступным и оттого соответствующим своей типичной манере поведения. Никто не замечал особых изменений в Великом притворщике. Никто. Кроме Гето. Ежедневные подколы, разговоры ни о чем, шуточные спарринги, совместные тренировки, миссии и две жизни, слитые воедино, начали расходиться по шву и кровоточить. Заметить подобное со стороны было не так просто, поскольку взаимодействие двух магов особого уровня не прервалось. Они также обменивались дежурными фразами за завтраком, собирались втроем, чтобы скоротать редкие часы отдыха и свободы. Но это все. Комната Сугуру, бывшая вторым обиталищем Сатору, теперь всегда ощущалась полупустой, а атмосфера в ней тяжёлой. Впрочем, теперь этого некому было замечать, как и многое другое, что скрывалось за дверью. В день, когда Годжо решил в своей привычной хвастливо-поучительной манере продемонстрировать свои новые умения, Гето ощутил пропасть, которая разверзлась между ними без возможности преодоления. Темноволосый маг смотрел на стекла тёмных очков, за которыми скрывался взгляд, ставших родными глаз, но не ощущал его. Это ранило, но не давало причин обвинить в холодности никого кроме себя. Они оба стали более занятыми и самостоятельными, Годжо самосовершенствовался на миссиях, Гето саморазрушался на них же. В этом был смысл. Уровень силы техники манипуляции проклятиями целиком и полностью зависел от количества и ранга поглощаемых магом проклятых духов. Изменение и эволюция проклятия останавливалась, превращая последнего в послушную законсервированную субстанцию, удобную для использования в любых целях. Но в этом были свои минусы. Поглощение проклятий становилось ежедневной тренировкой, с каждым разом требующей всё более изощренных оппонентов. Проклятые духи первого и особого уровней — то, что требовало наибольшего внимания. Гето убедился в этом после того, как Тоджи Фушигуро, играючи, разобрался с сильнейшим радужным драконом и другими его проклятиями, оставив практически безоружным. Было бы неплохо выходить на большее количество опасных миссий, чтобы заиметь в своем арсенале десяток другой способных духов. Но для чего? Каждый раз, глотая шар с искаженной энергией, Сугуру ярко ощущал омерзительный вкус рвоты, каждый раз свой, ни на что не похожий и все равно до отвращения знакомый. Это и был продукт жизнедеятельности человека - комок негатива, окрашенный худшими эмоциями, направленными друг на друга. Ежедневно не-маги выбрасывали огромное количество подобного шлака, облекая наиболее весомые вспышки отрицательной энергии в проклятия разной степени активности. Неосознанно, но они сами являлись язвой для собственного существования. Парадоксально, как маги отдают свои жизни за то, чтобы защитить обычных людей от их собственных негативных проявлений. «Обезьяны» — это слово все чаще всплывает в голове у Гето, при мысли о не магах. Кажется, впервые такую формулировку он услышал от Тоджи Фушигуро по отношению к себе же, в тот самый злополучный день. Довольно иронично, что единственная «обезьяна», не способная испускать проклятую энергию, всё же забрала жизни стольких магов. У Сугуру не получалось не вспоминать тот день. Каждая встреча с проклятием приносила голос Сатору, звучащий в черепной коробке, - "Может, нам стоит убить всех этих людей?" Справедливости ради, Гето никогда не думал об этом всерьёз. Не позволял себе неправильных мыслей, да и чувств тоже. Неправильные действия были табу, как и весь арсенал спорных разговоров, никогда ни с кем не обсуждаемых, часто разъедающих кислотные дыры в собственной устоявшейся морали. Однако в последнее время неправильного стало слишком много, и идеальный мальчик Гето трещал по швам от своих же принципов. Ранее поучая Сатору словами о том, что сила магов существует для защиты простых людей, он не мог предположить, что сам разочаруется в собственной парадигме. С каждым днем надевать на себя улыбку Будды становилось сложнее, а чувство неправильности происходящего накапливалось вместе с усталостью. Своеобразным решением проблемы стало появление Юки Цукомо. Её праздные речи о ненависти Гето и защите не магов привели к тезису о том, что для изменения мира нужно исключить рождение проклятий, для этого всего лишь нужно было сделать численность простых людей на планете стремящейся к нулю. Так. Просто. Очень некстати следующим заданием Гето стала ликвидация проклятий в одной захудалой деревеньке, жители которой, как оказалось, крепко издевались над двумя маленькими девочками магами, обвиняя во всех проблемах поселения. Они были не похожи на них и, как следствие, опасны, так считали эти… обезьяны. Всё же, что увидел в девочках Сугуру, это животный страх, страх людей. Все произошедшее после было покрыто туманной дымкой, из-за которой чётко различался лишь первозданный гнев и чувство несправедливости. Крики, возгласы, проклятия и мольбы смешались в один неразличимый вопль, вызывающий мигрень, от которой хотелось поскорее избавиться. В этот же вечер в техникум поступило сообщение о массовом убийстве в деревне на окраине Токио. Виновник — шаман особого ранга Гето Сугуру. 31 октября 2018 г. 10:00 Маг с повязкой сидел на облюбованной им с Сугуру когда-то лесной опушке, оперевшись на стройный ствол японской ели. Ни у одного возможного прохожего, умудрившегося забрести в эту глушь, не появилось бы четкого понимания спит ли странный долговязый блондин или же просто размышляет о своем. Однако, никто Сатору не тревожил и не раздражал абсолютно лишней сейчас энергетикой. Взгляд его всевидящих глаз блуждал по небосводу в попытках увидеть там то, чего жаждал более всего и что никак не мог увидеть. Видимо, даже сильнейшие не способны творить чудеса.