Часть 6

Последующие дни заключения в темнице для Годжо и Гето прошли продуктивно. Они готовились к неминуемой битве сильнейшего из ныне живущих шаманов и короля проклятий. И это было так…хорошо. Непрерывно идущие спарринги, с единственным достойным для обоих бойцов противником, длились бесконечно и одновременно с этим недостаточно долго. Четко выверенные движения рук, выпады и блоки были давно изучены и знакомы обоим, потому что на протяжении нескольких лет эта техника, одна на двоих, складывалась в процессе обучения двух заклятых друзей и сильнейшей головной боли магического техникума. Ещё тогда, будучи зелеными студентами, Сатору и Сугуру отрабатывали рукопашную борьбу друг на друге, вместе создавая свою азбуку боя, знакомую лишь им двоим. Сатору тогда нехило доставалось от вечно преуспевающего в этом искусстве Сугуру. В общем-то доставалось и сейчас. Только раздражение сменилось наслаждением. Годжо больше не докучал его нарциссизм и мысли о невозможности превзойти друга в этом направлении, теперь он мог искренне и без зависти восхищаться умениями мастера проклятий, попеременно любуясь отточенными движениями и сосредоточенным красивым лицом напротив. Лицо Гето всегда было прекрасным для шестиглазого, однако, сведенные к переносице тонкие брови, внимательный цепкий взгляд, лоб покрывшийся испариной и плотно сжатые губы делали облик брюнета гипнотическим, поднимая сложность боя для блондина на новый уровень. Несмотря на то, что у сильнейшего никогда не получалось победить этого человека в честном кулачном бою без использования проклятой энергии, сейчас количество пропущенных ударов стало множиться, что не укрылось от внимания Сугуру: - Где ты витаешь Сатору? Я могу побить тебя не прикладывая больших усилий. Не думаешь, что это тревожный звоночек для того, кого считают надеждой всего магического мира? Сатору отдышавшись отвечает: - Боюсь, что сейчас я сражаюсь в неравном бою. Меня очень сильно отвлекают твои подлые приемчики. - Какие такие приёмчики кажутся тебе подлыми, интересно? - Твоё лицо. Каждая черта твоего лица преисполнена желанием выбить землю из под моих ног своей непревзойденной привлекательностью. Я в меньшинстве. На пару секунд Сугуру впадает в ступор, явно не ожидая подобного ответа блондина на свой вопрос, а после тушуется, слегка краснея ушами и откашливаясь в кулак: - Не припомню, чтобы когда-то тебя так смущало мое лицо. Годжо отвечает, склонив голову набок и довольно щурясь в сторону брюнета, словно нашкодивший кот, наслаждающийся своей шалостью: - Я просто считал своим долгом себя сдерживать. - Кхм…Тебе бы следовало продолжать себя сдерживать,- отвечает сбивчиво Гето. - чтобы не упасть в грязь лицом перед Сукуной. - Не думаю, что подобное возможно. В каком бы облике он не предстал передо мной, ему не сравниться с моим Сугуру в обворожительности. - Ты!.. Мастер проклятий посчитав, что из этой словесной перепалки ему не выйти победителем, решил промолчать, отвернувшись от собеседника, дабы не показать, как красные пятна распространились от ушей до шеи и щек, про себя думая: “Кто бы знал, что мертвецы могут краснеть.” Сатору такой вариант развития событий пришелся по душе, и, с присущим ему самодовольством, проследовав за немного отдалившимся брюнетом, шаман продолжил докучать мастеру проклятий: - Куда же ты, Сугуру? Наша тренировка еще не закончена. Не боишься оставлять своего лучшего друга без должной подготовки перед лицом смертельной опасности? Гето принял правила игры, не упуская возможность завершить эту сценку, начатую блондином: - Отчего же мне бояться? Ведь я с тобой еще не закончил. Не давая сильнейшему времени среагировать на сказанное, брюнет делает неожиданный выпад, сбивая того с ног. Годжо выплевывает ругательство во время падения, перед тем как кислород выбивает из легких удар головой об пол темницы. Зашипев от боли в затылке, блондин хочет схватиться за пострадавшее место, но оказывается обездвижен сильными руками человека, нависшего сверху. Запрокинув голову, Годжо Сатору снова видит отвлекающее его во время битвы лицо, которое однако приобретает совсем иные краски. Гето ухмыляется, но не мягко и не насмешливо, каким его привык видеть Годжо, его ухмылка больше походит на животный оскал, глаза сияют от предвкушения мольбы жертвы о пощаде, волосы растрепаны и свисают вниз, мягко щекоча лоб и скулы Сатору, а на щеках все еще играет не успевший сойти до конца румянец. Все же шаману не стоило забывать о том, что он сражается с одним из сильнейших бойцов своего поколения. Гето довольно замурлыкал сильнейшему на ухо не ослабляя хватки: - Золотому мальчику из клана Годжо не стоит забывать о том, что его противник вырос не в таких благополучных условиях и в плане физического развития имеет большее преимущество над изнеженным наследником. - Это я тут изнеженный?! - Сатору вспыхнул от негодования, чуть не ударяясь лбом о лоб противника. - Ты говоришь с сильнейшим шаманом своего поколения. - Сильнейший ты лишь пока имеешь доступ к проклятой энергии и своим секретным техникам, но сейчас ты всего лишь человек, вне всякого сомнения развитый и натренированный, но,- Гето приглушает голос, говоря прямо в губы напротив. - этого недостаточно для меня. Беловолосый вопреки здравому смыслу не разозлился на данный выпад, но почувствовал себя ужасно неловко от непонятно откуда взявшегося предвкушения дальнейших действий брюнета. Недолго думая, Годжо, не знающий куда себя деть от нахлынувшего смущения вперемешку с возбуждением, решает опереться на знания полученные из большого количества прочитанной манги и быстро подается вперед, сталкиваясь с улыбающимся ртом напротив и зажмурившись. Поцелуй получается неловким, чтобы не сказать комичным. Двое мужчин едва не сталкиваются зубами, а контраст выражений лиц участников процесса в действительности начинает напоминать фреймы из какого нибудь сенен-ай. Годжо испытывает страх, вперемешку с предвкушением, а Гето просто застывает с выражением искреннего удивления на лице. Впрочем оцепенение проходит довольно быстро и мастер проклятий углубляет этот невинный поцелуй прижимая беловолосого шамана еще активнее. Губы брюнета сминают губы беловолосого с особой страстностью и напором, в то время как партнер оцепенев под сильными руками неловко отвечает, прикрыв глаза от удовольствия. Губы Годжо оказываются во власти темного мага и обоих это вполне устраивает. Гето мягко посасывает нижнюю губу блондина приоткрывая податливый рот и проникая языком дальше, сталкиваясь с зубами. Сатору безвольной куклой лежит под Сугуру не зная как реагировать на эти непохожие ни на что ощущения, в то время как последний по-хозяйски изучает его рот. Действие длится с минуту, после чего пара тяжело дыша отстраняется друг от друга, не прерывая зрительный контакт. Глаза сильнейшего становятся ещё более ослепительными от шального блеска, от чего мастер проклятий довольно ухмыляется: - Подумать только, самый завидный жених среди трех великих кланов не умеет целоваться. Годжо на это замечание оскорбленно хмыкает: - Можно подумать, у меня было много возможностей для практики. - Неужели не нашлось никого кто бы пожелал научить “ваше превосходительство”? - Вставали в очередь. Просто я очень разборчивый. А у тебя как я посмотрю опыта навалом. Много было возможностей применить свои умения? - Ну знаешь, шальная юность, заинтересованные одноклассницы и даже друг с баскетбольной секции. Все ради того, чтобы однажды зажать одну строптивую задницу в пыльной тысячелетней темнице. - Позер. - Милашка. Уши Годжо, и до того красные, становятся откровенно малиновыми, и отросшие белые пряди не помогают скрыть этот смущающий факт от обсидианового взгляда напротив. Гето склоняется голову набок, вглядываясь в лицо смущенного парня и довольно щурясь: - Хочешь научу? И не давая шанса на раздумья, привлекает лицо напротив, хватаясь за белобрысый затылок. На сей раз поцелуй выходит очень медленным и тягучим. Мастер проклятий словно терпеливый наставник показывает шестиглазому “как надо”. Мягко сминает губы, иногда прерываясь, предлагая перенять инициативу губам напротив. И Годжо не отказывается. Все более уверенно пробует на вкус любимую мягкую улыбку, иногда проводя языком по нижней губе, пока Гето ухмыляется возникнувшей в ученике прыти. Вскоре поцелуй переходит в более жадный. Брюнет прижимает мускулистое тело ближе к себе, покусывая губы блондины, который от внезапно нахлынувших ощущений стонет прямо в поцелуй. От такого Годжо сносит крышу. И Гето позволяет себе улететь. То что происходит дальше на вряд-ли доводилось наблюдать этим проклятым стенам. Резким движением брюнет запрокидывает руки Сатору над головой, прижимая их прямо к доисторическому полу видавшей виды темницы, плотнее соединяя тела друг друга, а может, это были души. Торопливыми не сдержанными движениями мастер проклятий исследует тело под собой, руками оглаживая мускулистый плечи, подтянутую грудь, рельефный живот прямо через ткань хорошо знакомой ему формы. Блондин под этими жадный ласками извивается, выгибается на встречу мягким рукам и достаточно скоро уже его руки, не без труда оказавшиеся на свободе, начинают на пробу поглаживать столь желанное тело. Чуть подрагивающими ладонями Годжо нащупывает завязки на монашеском кэса, позволяя себе освободить от его пут совсем не монашеское тело. Гето ухмыляется, шепча в покрасневшее ухо блондина: - Не знал, что у тебя склонность к некрофилии, Годжо-сан. На секунду стушевавшийся и все более красный Сатору с присущими ему самодовольством и язвительностью все же отвечает: - Довольно сложно сопротивляться, когда тебя прижимает к полу такой хорошо сохранившийся труп, к тому же, совсем не потерявший подвижности. Годжо сгибает ногу, упираясь в пах самоуверенного мастера проклятий, и ощущая совсем не характерное трупам возбуждение. На пробу потирает коленом натянувшуюся поверхность брюк и с удовлетворением отмечает, как сбивается дыхание напротив. Реванш удался. Наслаждаясь потемневшими от нахлынувших чувств обсидиановыми глазами Годжо откинулся на локтях, позволяя себе беззастенчиво дразнить проклинателя с самодовольным разнузданным выражением лица. Нависшая сверху фигура опускалась все ниже и ниже на согнутых руках, пока рваные выдохи не стали отпечатываться на улыбающихся губах блондина раскаленным пламенем: - Должен признать… дюжина прочитанного и просмотренного тобой хентая не прошла даром. - брюнет улыбнулся, едва не сталкиваясь носами с оппонентом, - но мне все еще есть чем тебя удивить. Сразу после этих слов Гето слегка поменял позу, переместив еще недавно находившуюся у головы блондина руку прямо между ног последнему, умело нажимая и поглаживая чувствительное место через ткань брюк. Услышав рваный вздох брюнет продолжил исследовать, так кстати вальяжно развалившееся тело напротив. Провел ладонью вверх до границы одежд, забираясь по форменную кофту сильнейшего, оглаживая рельефный пресс и забираясь все выше. Годжо подставляется под ласки, одновременно избавляя желанное тело от лишних слоев одежды. Руки дрожат от предвкушения, но очень скоро оба шамана остаются в одних штанах из под которых поглядывает характерный бугорок возбуждения. Сатору торопится. Он уже очень давно не встречался со своими потребностями тела лицом к лицу. Раньше преимущественно справлялся сам, с закрытыми глазами и сбившимся дыханием, расположившись на жестком матрасе в личных апартаментах. Пару раз, в попытках унять злость или обиду, позволял симпатичному парню или девушке увести себя в отель любви. Но всегда неизменным оставался образ Сугуру в крамольных мыслях. Годжо не был искушен в вопросах сексуальный жизни, вопреки образу плейбоя и пересудам окружающих. Флирт, шутки и развязное поведение никогда не обязывали к дальнейшим действиям, а потребность в крепкой духовной связи делала одноразовые встречи невозможными и нежелательными. Очень некстати единственной родственной душой для блондина стал сильнейший мастер проклятий, в дальнейшем шаман отступник - убийца немагов и нежелательное лицо номер один всего магического мира. Впрочем, абсолютно очевидно, что для Годжо Сугуру Гето всегда оставался добрым отзывчивый парнем, читающим ему Сатору лекции о морали и направляющим на путь истинный. А потом его не стало… как не стало и потребности в физическом контакте. Очевидно, спектр переживаний сильнейшего отразился на его лице, поскольку мастер проклятий замедлился, успокаивающе гладя лицо и руки голубоглазого шамана, пытаясь успокоить его непонятно откуда взявшиеся лихорадочные метания и заставить посмотреть себе в глаза: - Сатору, в чем дело? Эй. Посмотри на меня, пожалуйста. Годжо замедлился, неуверенно встречаясь взглядом с магом напротив: - Все в порядке, просто немного тороплюсь. Прости - Оставь свои оправдания для кого другого. Я вижу, что ты на грани. Давай притормозим. Сильнейший отвечает неожиданно резко: - Нет! То есть…нет, пожалуйста, не останавливайся сейчас. Я не… - Боишься, что потом не захочешь? Верная догадка заставляет от природы бледного шамана покраснеть пуще прежнего и отвести взгляд: - Хм, возможно…или я просто очень скучал по тебе. Так нервничаю, ха-ха Гето не верит ни одному слову: - Сатору, прекрати. Ты прекрасно знаешь, что я хорошо распознаю твою ложь, и после всего, что мы успели наговорить друг другу в этом проклятом месте, твои отговорки звучат почти обидно. Скажи правду. Пожалуйста. Конечно, он хотел знать, что происходит, и, конечно, он единственный имел на это право. Впрочем, легче от этого блондину не становилось. Признаться в одолевающем его “бессилии”, как назвали бы это в биографических учебниках по истории магии, было крайне затруднительно. Хотя бы потому, что он сам не до конца понимал характер своей проблемы. Наилучшим способом уйти от ответа он видел возможность отшутиться: - Знаешь, у мужчины о таком спрашивать неприлично. Но проклинатель подхватывает тему мастерски: - Неприлично, это не то слово, что может фигурировать в разговоре двух полураздетых мужчин, недвусмысленно трущихся стояками друг о друга. Пусть пока и через брюки. Годжо издает нервный смешок: - Вот видишь, какая щекотливая у нас ситуация. Давай поторопимся, пока наш запал не прошел. Уверен, тебе тоже не терпится. Беловолосая бестия снова начинает вызывающе двигать бедрами на встречу так, что брюнету стоит титанических усилий оставить свое лицо невозмутимым. Сатору оттягивает резинку брюк Гето, спуская лишний сейчас предмет гардероба ниже, открывая обзор на проступающий через боксеры член. Сугуру глухо выдыхает прямо на ухо блондину: - Ты действительно очень торопишься... Я еще не услышал правду. Впрочем сам брюнет уже почти не сдерживается, подставляясь под ласковые, немного дрожащие руки Годжо и сам начинает выцеловывать белоснежную шею напротив. Мягкие движения аккуратных губ, словно упавший с дерева лепесток цветущей сливы, опускаются от пространства за ухом, до ключиц и направляются ниже к рельефному торсу. Сатору послушно выгибается под нежными поцелуями, одновременно с этим зарываясь руками в копну черных блестящих волос. Ему всегда нравились волосы Гето. Неизменно мягкие и послушные, в воплощении Кэндзяку они стали выглядеть безжизненными и ломкими, а весь образ старого друга был шит белыми нитками, выдавая фальшивку в этом хорошо спродюсированном спектакле. Но он не будет думать об этом. Не сейчас, когда он снова перебирает пальцами те самые волосы. Возможно, ему стоит знать. - Сугуру, мне было сложно прийти в себя после парада демонов. Не смотря на то, что мы почти не контактировали последние 10 лет, в глубине души я всегда надеялся, что смогу вернуть тебя и знал, что пусть не рядом, но ты все еще здесь и я могу тебя, при желании, увидеть. Было очень больно осознавать, что из-за своей трусости я пропустил каждую возможность встречи, а последняя из них оборвала твою жизнь навсегда. Очевидно, это стало для меня, как сказали бы психологи, травматичным опытом, который повел за собой продолжительный депрессивный эпизод. Как итог, мое либидо оказалось на грани вымирания, а твой образ, ранее способный подстегнуть мое возбуждение, теперь пробуждает во мне лишь чувство вины. Короче говоря, я очень сильно опасаюсь что вместо мыслей о том, что передо мной воплощение моих давних сексуальный фантазий, я опять опущусь в пучину самобичевания и мыслей о собственной ничтожности. Разумеется Годжо было неловко говорить об этом, как минимум из-за того, что с другой стороны вопроса был человек кому этот самый травматичный опыт стоил жизни, а не проблемы в штанах. Желая поскорее свернуть с зыбкой темы и все таки перейти к более интересным действиям, шаман подытожил: - Если коротко, раньше я дрочил на твои фотки, теперь над ними же плачу. Такая херня. Поэтому, если подобное поведение не порочит твою память и дух твой все еще испытывает ко мне жгучее желание, может быть мы продолжим? Мастер проклятий, который все это время внимательно слушал признание сильнейшего, одновременно с этим успокаивающе горячо целуя его плечи и ключицы, медленно поднял на него томный взгляд: - Я бы мог привести тысячу аргументов, почему трахаться с тобой сейчас одна из самых больных вещей, которые я совершал в жизни, но, во первых, я массовый убийца шовинист, в реальности мертвый, а ты нарцисс с манией самоубийства, у которого встает на труп. Мне кажется, что любые нормы морали мы можем сейчас послать к черту. Блондин на это заявление лишь прыскает. Кажется, нервное напряжение немного отступило под чарами могущественного лидера культа. Все таки говорить у Сугуру всегда получалось хорошо, и Сатору это словесно подтверждает: - Ты всегда умел придать мне уверенности. - Да, твой член говорит мне тоже самое. Сугуру вслепую нащупывает промежность блондина, избавляя того от последнего мешающего элемента одежды. Годжо на берегу обозначил свои ожидания от брюнета, поэтому задавать наводящие вопросы по поводу позиции не пришлось. Шестиглазому уже очень давно хотелось оценить размер мастера проклятий изнутри, а брюнет не хотел, не мог ему отказать. Поэтому сам еле сдерживал судорожные вздохи, когда осторожно ввел один палец, двигая им на пробу и давая телу партнера привыкнуть. Сатору от новых ощущений предсказуемо сжался, но под глубокими поцелуями Гето вскоре расслабился, позволяя ввести второй, а потом и третий пальцы. Плавными движениями брюнет растягивал блондина пока последний не стал сам насаживаться на пальцы прося большего. Раскрасневшийся, с тяжелым дыханием Годжо нашел в себе силы на очередную язвительную реплику: - Ну же, Сугуру, твои пальцы просто супер, но я знаю, что тебе не терпится лишить этого голубоглазого ангела невинности. Брюнет бархатно засмеялся на это заявление: - Смешно Сатору. Я никогда не поверю в твою невинность, учитывая то, что о своем первом похождении ты мне рассказывал сам. Шаман хотел наигранно возмутиться, что стало довольно трудно сделать, когда партнер найдя чувствительную точку снова и снова задевал ее ловкими пальцами, вызывая приглушенные стоны: - Да, конечно…хмм…мой жезл уже подзатерся, но свою розу я хранил специально для тебя. Ах…Ты должен быть польщен. Эта фраза, произнесенная находящимся в состоянии сильного возбуждения сильнейшим шаманом, в перемешку с придыханиями и вздохами звучала невероятно соблазнительно. Гето непроизвольно толкнула пальцами глубже внутрь Сатору, вызывая у того через чур эротичный вздох. Выдержке мастера проклятий можно было только позавидовать. - Боже, как же пошло. Возможно я бы даже смутился и растрогался, не будь ты такой развратной сволочью сейчас. Годжо самодовольно ухмыльнулся: - Как хорошо, что я развратник. Гето парировал: - Как хорошо, что ты сволочь. Брюнету самому не терпелось исполнить волю блондина, на это недвусмысленно указывал член уже блестящий от предэякулята. Тем не менее причинить боль своему столь желанному человеку он не хотел, поэтому терпеливо готовил Годжо к тому, чтобы принять его отнюдь не компактный размер. В конце концов потеряв терпение, извивающееся бледное тело решило взять инициативу в свои руки и, ловко обвив широкие плечи проклинателя, прижалось к нему всем телом увлекая в поцелуй: - Дорогуша, я не хрустальный, пусть мой цветотип тебя не обманывает. Сейчас я очень хочу почувствовать тебя внутри. Я очень долго ждал. На этот раз Сугуру послушал. Не разрывая зрительного контакта, вытащил пальцы, заставляя розовый вход пульсировать. Рукой распределил по члену уже во всю стекающую смазку, для верности добавив слюну, поскольку ничего более подходящего в таких обстоятельствох просто не нашлось. Приставив член ко входу, брюнет приблизился к раскрасневшемуся лицу, нежно целуя аккуратные блестящие губы Годжо: - Расслабься, Сатору. Я буду нежным. Не бросая слова на ветер, Гето мягко толкнулся внутрь, заводя член на одну треть и давая привыкнуть, автоматически напрягшемуся Годжо. Из-за резко нахлынувшего ощущения сильного растяжения, вызывающего жжение между ног, блондин зашипел, впиваясь бледными пальцами в смуглую накаченную спину. Сугуру успокаивающе покрывал поцелуями шею и скулы: - Тише, тише, чудо. Я не хочу делать тебе больно. Раскройся для меня пожалуйста, станет лучше. Медленно расслабляясь от успокаивающего шепота вперемешку с поцелуями, Годжо позволил себе податься бедрами навстречу, заставляя брюнета продолжить погружение. Гето продвинулся еще на треть и через пару секунд толкнулся более резко, входя во всю длину. Блондин под ним протяжно застонал, оставляя багровые следы на мускулистой спине мастера проклятий. Ощущения перемешивались от крайнего дискомфорта, до щемящего возбуждения заставляя обоих изнывать от желания достигнуть долгожданной разрядки. Гето не спешил ускоряться. Остановился, давая время привыкнуть себе и партнеру, одновременно с этим разглаживая морщинку на лбу сильнейшего. Очевидно первый раз в роли принимающего был для него болезненным, как и для многих. - Не хмурься, Тору, я хочу видеть твои чудесные глаза как можно четче, пока буду доставлять тебе удовольствие. После этих слов Годжо окончательно растекся, отдавая себя во власть дорогих сердцу рук, крепче обнимая плечи брюнета и целуя его за ухом: - Хорошо Сугуру... ты можешь начать “доставлять мне удовольствие”. Ухмыльнувшись на то-ли приказ, то-ли разрешение сильнейшего, Гето начал медленно двигаться, все еще ощущая сопротивление тугого нутра блондина, но одновременно с этим все чаще улавливая выдыхаемые прямо на ухо стоны удовольствия, от которых тело покрывалось мурашками. Брюнет пробовал входить глубже под разными углами, пока с губ шестиглазого не сорвался настолько громкий несдержанный стон, что последний от неожиданности закусил большой палец на правой руке. Сугуру чертовски понравилось, он нашёл ту самую позу, в которой Сатору было приятнее всего, и он хотел слышать каждое подтверждение своей усердной работы. Потому, убрав руку от соблазнительно блестящих губ и поцеловав укушенное место, мастер проклятий мягко но требовательно попросил: - Не заглушай свои красивые стону Сатору, я хочу слышать как тебе хорошо. Брюнет вошел еще раз. Более резко и во всю длину, заставляя изнывающее от удовольствия тело под ним мелко подрагивать в предвкушении кульминации и еще более громко стонать. Это невероятное ощущение Годжо сжимающегося вокруг его члена и несдержанно стонущего ему на ухо - награда за все хоть сколько нибудь хорошие поступки за эту жизнь Гето и за все прошлые. Кажется, что-то в этом духе мог подумать и Годжо, однако сейчас его раскрасневшееся лицо, с затуманенными пеленой возбуждения глазами, свидетельствует лишь об отсутствии каких либо мыслей, вытесненных ощущениями эйфории. Мастер проклятий чувствует приближение оргазма и помогает Годжо рукой, уделяя внимание истекающему смазкой члену. Еще пару, а может десяток грубых толчков в перемешку с разноголосыми стонами и вздохами, и Сатору кончает первым, содрогаясь от сладострастных конвульсий и видя вселенную перед глазами. Он не соврет, если скажет, что еще никогда в жизни его не накрывал такой мощный оргазм. Сугуру заканчивает следующим, благодаря плотно сжавшимся в момент пика мышцам блондина. Всего пара толчков, в попытке догнать Годжо, доводит его до долгожданной разрядки, после чего обессиленный и крайне удовлетворенный мастер проклятий падает прямо на грудь сильнейшего, не заботясь о растекшемуся по животу семени в перемешку с потом. Сейчас им обоим слишком хорошо, чтобы обращать внимание на что-либо кроме сердец бьющихся в унисон. Разгоряченные мужчины лежат в таком положении еще минуту другую, пытаясь выровнять дыхание. Лишь после Годжо, с характерными для ситуции придыханием и хрипотцой, произносит слова, которые следовало сказать еще очень давно: - Я люблю тебя, Сугуру. Темноволосый шаман лишь сильнее обхватывает руками бледную подтянутую фигуру, упираясь носом в грудь блондина и пряча до смешного счастливую улыбку: - Я тоже тебя люблю, Сатору. Удивительно, как быстро тюремное царство, являющее собой легендарный проклятый артефакт, в котором попрощался с жизнью, не один десяток шаманов, перестал казаться страшной тюрьмой для двух безумных особого уровня.