Вернутся к фанфику

Глава 5. Неожиданное хобби

28 декабря 2025, 10:26
Следующие дни сменялись один за другим, почти незаметно стираясь в единый непрерывный поток. Утро начиналось одинаково: приглушённый свет, пробивающийся сквозь окна, тишина квартиры и редкие звуки города, доносящиеся с пустой улицы. Они вставали без спешки, словно время больше не имело привычной ценности. Днём каждый находил себе занятие по душе. Итэр то пропадал в книгах, делая пометки и перечитывая особенно важные главы, то бесцельно бродил по квартире, размышляя вслух или в тишине. Сяо чаще держался рядом, слушая, иногда подключаясь к разговору, иногда уходя в собственные мысли. Джон лениво дремал то на лежанке, то у ног кого-нибудь из них, изредка поднимая голову на посторонние звуки. К вечеру всё вновь замирало. Простая еда, негромкие разговоры или молчаливое соседство, после чего каждый расходился по своим местам. Выходить на улицу больше не требовалось — припасов хватило бы на продолжительное время, а лишний риск казался неоправданным. Но даже в этом размеренном затишье Сяо не находил себе места. Привычный уклад жизни был грубо оборван, а Якша оказался заперт в четырёх стенах, лишённый движения, сражений и цели, к которой привык. Уже на второй день подобного бездействия внутри нарастало глухое раздражение — не на Итэра, не на обстоятельства, а на собственную беспомощность. Что он мог сделать? Как вернуться обратно, в родной Ли Юэ, туда, где всё было понятно и имело смысл? Ответа не существовало. Единственным связующим звеном с возможным решением оставался блондин — тот, кто понимал письменность этого мира и часами копался в книгах, пытаясь выудить из них хоть крупицу полезной информации. Торопить его Сяо не решался. Он видел, как Итэр и без того большую часть дня проводит, погружённый в тексты, будто переваривая их не только разумом, но и телом. Оставалось лишь ждать. И в этом вынужденном ожидании у Сяо неожиданно появилось новое, странное для него увлечение — наблюдать. И объектов для наблюдения у него было не так уж много: улица за окном, пёс и человек. За окном мир продолжал жить своей странной, искажённой жизнью. Погода менялась безо всякого порядка: ветер сменялся дождём, дождь — редким солнцем, которое вскоре вновь пряталось за тяжёлыми тучами. Внизу не было людей. Лишь заражённые, бесцельно блуждающие по району, да изредка животные — бывшие домашние или вовсе дикие, вышедшие из леса, куда пандемия добралась не сразу. Наблюдая за этим, Сяо неизменно ощущал собственную отстранённость, словно он находился по ту сторону стекла не только физически, но и куда глубже — вне этого мира, вне его законов и ритма. Пёс был вторым объектом внимания. Его повадки, простые и искренние, казались почти чуждыми адепту, но в то же время странно успокаивали. Джон жил здесь так, словно всё происходящее снаружи не имело над ним власти: ел, спал, радовался мелочам, доверяя людям рядом без тени сомнения. И всё же из всех вариантов наблюдения самым интересным — пусть и в меру — оставался блондин. Наблюдая за ним день за днём, якша начал невольно обращать внимание и на такие детали, как внешность. Физически Итэр был сложен крепко, хоть выраженной мускулатуры у него и не наблюдалось. Он был выше Сяо примерно на пять сантиметров, но при этом казался легче адепта — из-за этого его телосложение выглядело несколько тощим. Впрочем, кости у него не торчали: фигура была скорее сухой, собранной, лишённой излишков. Скулы выделялись чётко, на лице не было и намёка на жировую мягкость в щеках, как это часто встречается у обычных людей. Это придавало его облику некую резкость и вместе с тем подчёркивало усталую, выносливую натуру, закалённую не тренировками, а обстоятельствами. Но, несмотря на свой внешний вид, по натуре Итэр был довольно рассеянным. Сяо подмечал это всё чаще: блондин мог внезапно впасть в раздумья на продолжительные минуты, а порой эти паузы незаметно растягивались на часы. Он замирал с книгой в руках или стоял посреди комнаты, глядя в одну точку, словно полностью выпадал из окружающей реальности. Иногда Итэр начинал говорить сам с собой — негромко, будто неосознанно. Он перечислял действия, которые собирался сделать или уже делал, проговаривал мысли вслух, словно так ему было проще удерживать их в порядке. Со стороны это выглядело странно и даже немного тревожно, но Сяо не улавливал в этом безумия — скорее усталость, привычку жить в одиночестве и постоянной необходимости всё держать под контролем. Тем не менее, каждый раз, замечая это, адепт невольно задерживал взгляд, отмечая про себя, насколько этот человек отличался от тех, кого он знал прежде. Однажды якша всё-таки решил проявить интерес и озвучил вопрос, который крутился у него в голове уже не первый день. — Почему ты разговариваешь сам с собой? Итэр на мгновение замер, словно вопрос застал его врасплох. Взгляд блондина скользнул в сторону, пальцы нервно сжали край страницы, а затем он чуть помедлил, подбирая слова. Было видно, что он и сам нечасто задумывался над этим — скорее делал так на автомате. — Наверное… — протянул он после короткой паузы, — чтобы не забыть собственный голос. Слова прозвучали тихо и как-то слишком просто, но в этой простоте чувствовалось нечто большее, чем обычная привычка. Ещё Итэр часто пугался. Не так, как это делали обычные люди — без вскриков, без резких вдохов и судорожных движений. Его страх был тише, глубже и почти незаметен со стороны. Он пугался Сяо. Несмотря на дни, проведённые вместе в этой квартире, блондин так и не привык к чужому присутствию. Мир Итэра давно сузился до замкнутого пространства, где были только он сам и пёс, и любое третье существо, каким бы спокойным и молчаливым оно ни было, оставалось чем-то инородным. Даже адепт, который не проявлял враждебности и почти не вмешивался в его быт, всё равно ощущался как нечто неожиданное. Это проявлялось в мелочах. Почти неуловимых. Сяо порой замечал, как при его появлении в комнате Итэр резко оборачивался, будто на долю секунды теряя контроль над телом. Взгляд — острый, настороженный, с промелькнувшей в глубине паникой — задерживался на якше ровно настолько, чтобы в следующий миг смениться узнаванием. Плечи расслаблялись, дыхание выравнивалось, а сам блондин делал вид, будто ничего не произошло. Он никогда не извинялся за это и не оправдывался. Просто возвращался к своим делам: книге, разбору заметок, кухонной суете. Но Сяо видел. Видел эту короткую, почти болезненную паузу между страхом и осознанием. И каждый раз ловил себя на мысли, что Итэр пугается не его как такового — он пугается факта, что рядом всё ещё кто-то есть. Кто-то живой. Со временем Сяо стал вести себя чуть громче. Не нарочито, не демонстративно — скорее осознанно. Перед тем как появиться в дверном проёме, он костяшками пальцев коротко ударял по дереву косяка или прочищал горло, сухо и негромко. Этого было достаточно, чтобы обозначить своё присутствие ещё до того, как Итэр его увидит. Нет, он не подстраивался. По крайней мере, так Сяо говорил сам себе. Это было не уступкой и не заботой — всего лишь способом дать знать о себе, как подают знак на поле боя, чтобы избежать ненужного движения или ошибки. Рационально. Практично. Именно так он это и объяснял, каждый раз отгоняя посторонние мысли. Он Якша. Воин. Адепт, привыкший к одиночеству и крови, а не к тихим жестам в замкнутых комнатах. Он не обязан учитывать человеческие слабости, не обязан менять свои привычки ради кого бы то ни было. Но факт оставался фактом: после этих негромких звуков Итэр переставал вздрагивать. Его плечи больше не напрягались, а взгляд не метался в поисках источника движения. И Сяо, замечая это краем глаза, просто проходил дальше — с тем же бесстрастным выражением лица, убеждая себя, что всё происходящее не имеет никакого значения. Ночью тоже случались странности — если это вообще можно было так назвать. Сяо почти не спал. Сон приходил к нему редко и лишь тогда, когда морок бездействия окончательно затягивал сознание. Даже в такие моменты это был не сон в человеческом понимании, а скорее дремота: неглубокая, чуткая. Он слышал всё, чувствовал малейшие изменения в пространстве, дыхание квартиры, скрип половиц, далёкие звуки с улицы. Именно поэтому он начал замечать ещё одну деталь. Итэр по ночам не спал. Сяо видел, как тот бесцельно бродит по квартире — тихо, почти крадучись, словно боялся потревожить, хотя в этом не было нужды. Он обходил гостиную стороной, не заходил туда, где на диване находился адепт, и исчезал в других комнатах. Шаги, едва слышные, останавливались, потом возобновлялись вновь. Иногда Итэр задерживался у окна, иногда — у книжных полок, иногда просто стоял, погруженный в свои мысли. Так продолжалось несколько ночей подряд. А потом наступал резкий обрыв. Итэр либо засыпал прямо на диване, так и не дойдя до кровати — с книгой в руках, в неудобной позе, словно сознание просто отключалось, — либо проваливался в сон в спальне и не просыпался почти сутки. Ни тревоги, ни движения, только тяжёлое, ровное дыхание. Сяо наблюдал за этим молча, не вмешиваясь и не задавая вопросов. Людские состояния были для него чужды и плохо поддавались пониманию. Бессонница. Кажется, именно так это называлось у людей. В одну из таких ночей Сяо уловил звук, выбивающийся из привычной тишины квартиры, — глухой щелчок закрывающейся входной двери. Он не сразу поднялся. Несколько мгновений адепт лежал неподвижно, глядя в сторону коридора, туда, где скрывалась входная дверь, словно взвешивая собственное решение. Затем всё же встал. Шёл он бесшумно. Проходя мимо спальни блондина, Сяо мельком заглянул внутрь — постель была пуста, одеяло смято лежало у края, словно его хозяин и не пытался уснуть. Это лишь подтвердило догадку. Надев сапоги, адепт вышел из квартиры и тихо прикрыл дверь за собой, сразу же прислушиваясь к окружающим звукам. Снизу не доносилось шагов. Лестничный пролёт оставался пустым и мёртвым. Зато сверху отчётливо слышался гул ветра — протяжный, тянущийся, как бывает лишь тогда, когда где-то осталась приоткрытой дверь. Выбор был очевиден. Сяо без колебаний направился вверх по лестнице, поднимаясь на этаж выше, туда, откуда доносился холодный ночной воздух. Железная дверь, ведущая на крышу, действительно была приоткрыта. Между полотном и проёмом был втиснут кирпич, не давая тяжёлому металлу захлопнуться и отрезать путь назад. Брюнет аккуратно отодвинул дверь и вышел наружу. Ночной ветер тут же ударил в лицо и по открытым рукам. Холод был резким, пробирающим, особенно для того, кто вышел без верхней одежды, но адепт так и остался в одной футболке, не придав этому значения. Напротив двери, почти у самого края крыши, стоял Итэр. Он опирался на низкое ограждение, доходившее ему примерно до живота, и смотрел куда-то вдаль, в тёмную пустоту между домами. Холодный ветер заставлял его невольно сжиматься: плечи были подтянуты, а лицо наполовину скрыто в поднятом воротнике куртки. Ткань тихо шуршала, дергаемая порывами, и по одной этой позе было ясно, что на крыше он стоит уже не первую минуту. Сяо остановился рядом и опёрся на ограждение, сохраняя между ними небольшую дистанцию. Металл под ладонями был неприятно ледяным, но адепт не обратил на это внимания. Несколько минут прошли в тишине, прежде чем Итэр, так и не поднимая взгляда, задал вопрос — тихо, почти неуверенно: — Можешь рассказать что-нибудь ещё о своём мире… и о Люмин? Сяо удивился. Вопрос застал его врасплох — слишком неожиданный из всех возможных, что он мог представить. Он повернул голову и впервые за всё это время на крыше внимательно посмотрел на блондина. На светлые волосы, на очертания лица, на то, как холод заострял черты. И вдруг понял то, о чём раньше почему-то не задумывался: Итэр был похож на Путешественницу. В линии лица, в светлых прядях, в том, как он стоял, упрямо глядя в пустоту впереди. Это сходство ударило внезапно и оставило после себя странное, глухое ощущение в груди. Сяо опустил взгляд вниз, то ли к собственным ногам, то ли к безлюдным дорогам, теряющимся во тьме далеко внизу. Некоторое время он молчал, подбирая слова, будто осторожно касался воспоминаний, к которым давно не возвращался. — Путешественница была довольно тихой, — наконец заговорил он. — В отличие от своей напарницы, у которой почти любой разговор так или иначе сводился к еде. Голос его звучал ровно, но в нём проскальзывало что-то мягкое, непривычное. — Она сильная. Я редко встречал людей с подобными боевыми способностями. Её отвага и… самоотверженность, желание спасать всех подряд, — это вдохновляет. Думаю, я могу назвать её другом. Сяо сплёл пальцы в замок и перевёл взгляд на собственные руки. В памяти всплывали обрывки совместных путей, редкие разговоры, сражения плечом к плечу — всё то, что он не привык хранить долго, но что почему-то не стиралось. — И ещё… — добавил он тише. — Насколько я знаю, она странствует в поисках потерянного брата. Адепт искоса посмотрел на Итэра, отмечая едва уловимые изменения в его лице. Сяо плохо разбирался в человеческих эмоциях, но это выражение он мог распознать. Оно походило на печаль. — В одной книге было написано, что существует такое понятие, как параллельные миры, — неожиданно заговорил Итэр, складывая ладони вместе и медленно потирая их друг о друга. — Они гипотетически существуют наравне с этим миром, но при этом не обязаны быть на него похожими. В них могут отличаться законы природы, история может пойти по другому пути, а события — принять альтернативный исход. Думаю, это самое близкое объяснение тому, что случилось с тобой. Сяо нахмурился, переведя взгляд на блондина. — С чего ты это взял? — уточнил он. Итэр отстранился от ограждения, сделав несколько шагов назад, словно ему вдруг стало тесно стоять на одном месте. — У меня была сестра, — произнёс он после короткой паузы. — Её звали Люмин. Сяо внимательно посмотрел на него. В голове почти мгновенно сложилась цепочка мыслей, и вывод, к которому он пришёл, показался слишком очевидным, чтобы быть случайным. — Значит, ты и есть тот, кого искала путешественница… — начал он. — Тогда, возможно, мы можем— — Я убил свою сестру. Слова прозвучали ровно, без надрыва. Итэр смотрел прямо на Сяо, не отводя взгляда. Его спина была выпрямлена, но в глазах читалось что-то надломленное, словно трещина, проходящая сквозь всё существо, которая так и не срослась. Ветер вновь прошёлся по крыше, заглушая собой тишину, а Сяо на мгновение замер, осмысливал услышанное. Мысль, только что выстроенная в его голове, рассыпалась, словно хрупкая конструкция, и на её месте осталась пустота. — …Что? — вырвалось у него глухо, почти неразличимо.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!