Глава 1

«Я знаю способ, с помощью которого ты все еще можешь стать героем. Помолись о причуде в своей следующей жизни и нырни с крыши лебедем!» — Но у меня есть причуда, — прошептал себе Изуку, стоя на крыше высокого здания. «Может ли человек без причуды стать таким героем, как ты?» «Нет.» Всемогущий оставил его на этой крыше. Бакуго сказал ему спрыгнуть с крыши. Изуку посмотрел на небо, позволив скатиться слезам. Он хотел прыгнуть, правда хотел, но это ничего бы не дало. Его крылья всегда расправлялись, когда он падал. Изуку знал — он падал пять раз. В первый раз это произошло, когда ему было семь лет. Бакуго столкнул его с холма в лесу, на котором они играли, и Изуку упал в реку. Ему пришлось идти домой полностью в порезах и синяках, в грязи. Когда мама увидела его, она забеспокоилась, но потом заметила, что с его глазами было что-то странное – зрачки стали намного больше, чем обычно. Изуку сначала был взволнован: его причуда проявилась! В конце концов, он не был беспричудным! Однако на этом волнение Инко не закончилось. Причуда Изуку не была похожа на её причуду. И она была не такая, как у его отца. Его причуда была похожа на причуду мужчины, с которым она однажды вечером пошла домой, пока ее муж был в командировке. Инко вытолкнула сына из окна только для того, чтобы увидеть как у него выросли крылья, и он успешно спланировал на землю. Как только Изуку благополучно приземлился, красивые бело-серые крылья исчезли туда, откуда пришли, не оставив и следа, указывающего на то, что они когда-либо были там. Второй раз, три месяца спустя, был очень похож на первый, только тогда отец сбросил его с моста. Это был последний раз, когда он видел своего отца. Третий раз случился, когда Изуку было десять. У него была сломана рука от побоев матери, а вся спина обожжена взрывами Бакуго, и Изуку просто хотел, чтобы боль прекратилась. Он не придумал, как заставить крылья расправляться по команде, так что, возможно, первые два раза были случайностью! Спойлер: они не были. Он плавно скользнул обратно на землю. Четвертый и пятый раз были скорее экспериментами, чем попытками самоубийства, он хотел попытаться получить некоторый контроль над своими крыльями. Ему удавалось в некоторой степени контролировать другие аспекты своей причуды, но эти крылья — та часть, которая была очевидна — упорно отказывались сотрудничать. По крайней мере, до пятой попытки. Глядя вниз с темнеющего неба, Изуку увидел, как зажглись огни города, и его глаза переключились с того, что он называл «дневным видением», на «ночное видение», и мир стал таким ярким, как будто солнце уже взошло. «Ты беспричудный урод, ты меня слышишь?!» — голос матери вырвал его из мыслей. «Меня не волнует правда, ты говоришь всем, что ты беспричудный, ты меня слышишь?!» — Мне нравится моя причуда, — пробормотал Изуку про себя, вытягивая когти, чтобы полюбоваться ими. Они выступали на три дюйма от его пальцев и были острыми, как бритва. Изуку уже несколько часов стоял на крыше. Когда Всемогущий оставил его здесь, был еще день, а теперь стало совсем темно. Услышав шум слева от себя, Изуку оглянулся и позволил своему острому слуху направить его взгляд туда, где герой в темной одежде с длинным белым шарфом пробрался к нему на крышу, без сомнения, чтобы попытаться помешать ему прыгнуть. Он расправил крылья и взлетел прежде, чем мужчина приблизился достаточно близко, чтобы разглядеть какие-либо подробности о нем. ~*~*~*~ Шота остановился, когда увидел, как у мальчика выросли крылья и он улетел, узнав эти крылья, даже если не узнал самого мальчика. Скрич был местным линчевателем с причудой Совы. Парень мог двигаться бесшумно, даже шорох перьев не выдавал его движений, и Шота знал, что он прекрасно видит в темноте и слышит его за несколько крыш, что тот только что доказал. Шота также видел повреждения от когтей мальчика, которые – когти? — он мог сделать. Но самая сильная часть причуды мальчика проявилась, когда он перестал молчать. Его крик мог соперничать с криком его мужа, Сущего Мика. Глядя на удаляющуюся фигуру мальчика в небе, Шота не мог не заметить, насколько молодым на самом деле тот выглядел. Одежда похожа на форму средней школы, но было слишком темно, чтобы разглядеть какие-либо детали. Он мог быть из любой школы города. Шота достал телефон и позвонил детективу Цукаучи Наомасе. — Ластик, что я могу для тебя сделать? — ответил детектив. — Я только что заметил Скрича, — сказал Шота. — Он моложе, чем мы думали. — Что? — Шота слышал, как детектив хватает блокнот. — Что заставило тебя так сказать? — Он был в форме средней школы. Правда, не могу сказать, какой именно. Выглядело так, будто он собирался спрыгнуть с крыши, но когда увидел меня или, скорее, услышал, вместо этого просто улетел. Цукаучи помолчал с минуту. — Вы хотите сказать, что Скрич, линчеватель, которого мы преследовали уже три года, учится в средней школе? — Скорее всего, когда он начал, он учился в начальной школе, — подтвердил Шота. — Я очень надеялся, что он просто маленький, — оба мужчины молчали. — Что теперь? Я не хочу арестовывать ребенка. — Аналогично. Я постараюсь поговорить с ним в следующий раз, когда увижу его, — предложил Шота. — Может быть, попробую убедить его поступить в школу героев. — Ты бы хотел, чтобы Скрич стал твоим учеником? — поддразнил Цукаучи. — Должна быть причина, по которой он делает то, что делает, и у него большой потенциал. Я всегда пытался убедить его принять участие в программе реабилитации, направленной на получение геройской лицензии. ~*~*~*~ Изуку сбросил школьную форму и вытащил снаряжение линчевателя. Честно говоря, это было не совсем снаряжение, это была темно-серая толстовка с капюшоном, чёрная шапка, маска для лица, джинсы и ботинки с серыми шнурками. На спине толстовки были отверстия для его крыльев, и он всегда следил за тем, чтобы его волосы были полностью закрыты шапкой. Глядя на свое снаряжение, он вспомнил, как Сотриголова увидел его на крыше. Возможно, сегодня был не лучший вечер для прогулок. Может быть, ему стоит остаться на ночь дома и просто… что? Поразмышлять над бессердечными словами Бакуго? Если бы он задумался об этом дерьме, в которое превратилась его жизнь, то мог бы отказаться от мысли о прыжке и вместо этого просто принять ванну с тостером. Сердито надев свое снаряжение, Изуку открыл окно и, вытирая слезы, перебрался на пожарную лестницу. Он спрыгнул с лестницы и полетел, наслаждаясь ощущением ветра в своих перьях. Ему нравилось быть птицей. Свобода полета опьяняла, и Изуку не мог представить, как не сможет летать. Самое приятное то, что ночное небо принадлежало ему, и только ему. Однажды Ястреб пытался его поймать. Только один раз. Достаточно было своевременного крика, чтобы дезориентировать краснокрылого героя, и Изуку смог ускользнуть на землю и спрятаться. Каким бы острым ни был слух у героя, но и Изуку был совой. Никто не смог бы его услышать, если бы он не хотел, чтобы это случилось, но он уже испортил слух Ястреба — в его ушах звенело часами. Он больше никогда не пытался его поймать, хотя с тех пор видел несколько раз. Ястреб все еще пытался с ним поговорить, но так и не поймал его. Внезапный звук снизу привлек внимание Изуку, и он полетел вниз, пытаясь остановить происходящую ссору, но обнаружил, что Сотриголова уже позаботился об этом. Изуку все еще сидел на крыше, слегка расправив крылья и наблюдая за работой героя. Он был первым, кто признал, что герой был его любимцем. Он быстр и эффективен во всех своих стилях боя и дерётся без причуды! Чего еще можно желать от героя? Изуку хотел стать подпольным героем, как Сотриголова, но теперь он никогда не сможет этого сделать, из-за того, что занимается линчевательством. Он собирался уйти, когда Сотриголова поднял голову и увидел его. Широко раскрыв глаза, он сказал: — Скрич! Подожди, прежде чем ты уйдешь, могу я поговорить с тобой? Изуку расправил крылья в ожидании взлета, но при словах героя слегка расслабил их – все еще готовый взлететь, если ему не понравится направление разговора, но готовый выслушать. Он защебетал, чтобы дать герою понять, что слушает его. Со вздохом облегчения Сотриголова сказал: — Я хочу поговорить с тобой наедине, как думаешь, ты можешь подождать там наверху, чтобы кто-то забрал этого парня? — он толкнул ботинком ногу связанного на земле преступника. «Передать полиции? Это не должно занять слишком много времени» Изуку несколько мгновений изучал героя, а затем утвердительно ухнул и пошел к центру крыши, подальше от любопытных глаз, чтобы подождать. Десять минут спустя преступник был передан, и Сотриголова появился на крыше рядом с Изуку. Подросток присел, готовый к быстрому взлету, но согласный выслушать Сотриголову. Он наклонил голову и вопросительно чирикнул. — Я знаю, что ты ребенок, — начал он. — Я видел тебя сегодня в форме средней школы. Я не могу сказать, какой школы, но это был ты, не так ли? Изуку слегка кивнул и вопросительно чирикнул. Получив подтверждение, Сотриголова продолжил: — Если ты учишься в средней школе, то это означает, что единственная причина, по которой у тебя нет лицензии, — это то, что ты слишком молод. Мы всегда можем заявить, что тебе никогда не рассказывали о законах, касающихся бдительности. Если бы ты подал заявление в школу героев, я уверен, ты бы смог туда попасть. У тебя большой потенциал, и я также видел тебя в действии. У тебя есть все, что нужно. Изуку несколько мгновений смотрел на него и думал. Он действительно хотел поступить в UA, конечно хотел, он всегда хотел поступить в UA. И продемонстрировать свою причуду? Это было бы замечательно! Чтобы люди увидели и узнали, что у него есть причуда, что у него удивительная причуда! Он был красивой птицей, ему хотелось выставлять напоказ свои перья, как и всем птицам-самцам. Но он должен быть беспричудным. Так сказала его мать. Мать заставила его сказать это. Если он отбросит все эти годы лжи, привычки действовать слабо и беспринципно, что тогда? Мать ни за что не позволит ему вернуться домой. —Скритч, малыш, послушай, я уверен, что есть причина, по которой ты делаешь то, что делаешь, — сказал Сотриголова после того, как прошло несколько минут без ответа. — Я обнаружил, что у большинства людей, прибегающих к линчевательству, не самая лучшая семейная жизнь. Если это правда по отношению к тебе, пожалуйста, дай мне знать, и я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь тебе. Если тебе плохо в твоей семье, я могу помочь, вытащить тебя. Тебе просто нужно мне сказать. Изуку все еще молчал, обдумывая свои слова. Он хотел уйти, он так устал от того, как сейчас протекает его жизнь. Устал от постоянных самоуничижительных мыслей, мыслей о самоубийстве, от тихого голоса в затылке, который продолжал говорить ему, что он бесполезный, никчемный, лишенный причуд Деку. Он устал быть ненужным, нелюбимым. Может ли это действительно измениться? Может ли Сотриголова на самом деле помочь в этом? «Есть только один способ узнать», — подумал Изуку про себя. Глубоко вздохнув, он сказал: — Изуку. Меня зовут Мидория Изуку.