Глава 2

Изуку встал из позы взлета и убрал крылья. Если он собирался доверить этому герою свое имя, то с таким же успехом он мог доверять ему полностью. — Сколько тебе лет? — спросил его Сотриголова. — Пятнадцать, — последовал тихий ответ. — Итак, ты учишься в последнем классе средней школы, верно? — после его кивка Сотриголова продолжил. — В какие старшие школы ты подашь документы? Я уверен, что ты мог бы попасть в UA, если бы захотел. Изуку тихо рассмеялся: — Я подам заявку в UA, но сделаю это без указания причуды, поэтому сомневаюсь, что пройду. — Без причуды? Почему? — спросил Сотриголова, изогнув бровь. — Это из-за твоей правильной теории о моей плохой семейной жизни, — пробормотал Изуку. — Мама всем рассказывает, что я не имею причуды, и я зарегистрирован как беспричудный, я должен быть без причуды. Дополнительный сустав пальца и все такое. — Конечно, у тебя есть лишний сустав пальца, — сказал Сотриголова, как будто это была самая очевидная вещь на свете. — Я думаю, у птиц есть такой сустав, это что-то вроде ступней, которые пытаются стать когтями? Я в этом не слишком уверен, поскольку ни у одного из встреченных мной птиц не было когтей вместо ног. При этом глаза Изуку расширились. — Вы имеете в виду тот рентген, который разрушил мою жизнь... неправильный ? Я потерял лучшего друга, потому что какой-то врач увидел мой дополнительный сустав пальца на ноге и сказал «без причуды» вместо «может быть, этот ребенок — птица». Я провел три года, думая, что из-за этого мне лучше умереть, и… — Изуку остановил себя, он начал говорить громче, и его крик активизировался. Он глубоко вздохнул, чтобы успокоиться, и снова посмотрел на героя перед ним. — Извини, мне нужно идти. С этими словами Изуку расправил крылья и улетел в ночь. ~*~*~*~ — Пожалуйста, — ответил Цукаучи, — скажи мне, что ты разговаривал со Скричем? — Да, — ответил Шота. — Ему пятнадцать, через три недели он будет сдавать вступительный экзамен в UA, его зовут Мидория Изуку. О, и он зарегистрирован как беспричудный. Цукаучи печатал на своем компьютере, но на этом остановился: — Беспричудный? Что, никто не заметил его крыльев? — Оказывается, они выдвижные. Мы разговаривали, а они просто. . . Исчезли? — недоверчиво сказал Шота. — Я бы не поверил, если бы не увидел это. Его причуда, кажется, представляет собой смесь трансформации и излучателя от его крика. Я думаю, что он почти случайно упомянул это во время нашего разговора. — О чем вы говорили? — спросил детектив. — Судя по всему, в четыре года ему поставили диагноз «беспричудность» из-за визита к врачу, который показал, что у него был лишний сустав пальца ноги. Он очень расстроился из-за этого, не осознавая, что это птичья черта. У меня такое ощущение, что его родителям не нравится его причуда? Мама заставляет его притворяться беспричудным. Цукаучи продолжал печатать еще несколько минут, а затем сказал: — Хорошо, Мидория Изуку. Мать — Мидория Инко. Причуда: притягивать мелкие предметы. Это слабая причуда телекинеза. Отец — Мидория Хисаши. Причуда: огненное дыхание. Он может дышать огнем. Если ребенок — птица, а мама отказывается признать причуды своего ребенка, есть вероятность, что его отец — не его, — Цукаучи устало вздохнул. — Боги, можете ли вы себе представить, что подвергаете своего ребенка пыткам, которые сегодня представляют собой обращение с беспричудными, только из-за романа? Шота оглянулся туда, куда улетел Скрич, и сказал: — Мне придется поговорить с Заши, но когда заставлю этого парня сдаться, я первый в очереди на Изуку. Я собираюсь подготовить для него гостевую комнату. Цукаучи посмеялся над ним: — Осторожно, Ластик, ты ведь не хочешь испортить свою репутацию? ~*~*~*~ Изуку сидел на выступе самого высокого здания в городе и плакал. Хоть он и любил высоту, сейчас ему просто хотелось быть подальше от всех, подальше от посторонних глаз. Вдали от надоедливых краснокрылых героев, которые не понимают ни малейшего намека! Изуку угрожающе распушил крылья, издавая легкое территориальное шипение, которое, как он знал, могли услышать другие, поскольку каждый раз, когда он шипел, Ястреб останавливался в своих продвижениях. Наконец, Изуку заговорил: — Оставь меня в покое, или я снова на тебя накричу. Он повернул голову и посмотрел на Ястреба, который остановился и присел на корточки, расправив крылья, готовый броситься в погоню. — Я просто хочу поговорить, птенчик, — сказал Ястреб самым не угрожающим тоном. — Похоже, у тебя сегодня тяжелый день. Изуку грубо вытер слезы и злобно рассмеялся. — Трудный день, да, можно так сказать. — Я готов выслушать, если ты хочешь выговориться, — предложил герой. Изуку посмотрел на него прищуренными глазами, затем вздохнул и расслабил крылья. — Хорошо, — прошептал он. — Я уже назвал Сотриголове свое имя, так что это только вопрос времени, когда кто-нибудь появится у меня дома. — С тобой все в порядке, птенчик? — Ястреб подошел и сел рядом с Изуку, который тоже сидел на корточках. — Нет, — Изуку убрал крылья, из-за чего Ястреб издал легкий вскрик от удивления. — Скажите, у вас есть лишний сустав пальца ноги? — Ага, у всех птичек он есть, не так ли? — пришел смущенный ответ Ястреба. — Из-за этого мне в четыре года сказали, что у меня нет причуды, — мягко сказал Изуку. — Мои родители были недовольны, но что было, то было. Причуда начала проявляться, когда мне было семь лет. А потом мама вытолкнула меня из окна. Ястреб ахнул от удивления. — С тобой все было в порядке? — Это был первый раз, когда у меня появились крылья. Думаю, моя причуда восприняла падение как попытку взлета, — вспомнил Изуку. Если подумать, то, вероятно, именно поэтому он сначала не мог контролировать свои крылья — ему пришлось учиться летать, а хищники, такие как совы, учились, падая из своих гнезд, методом, называемым ветвлением. Родители выгоняли их, и им приходилось использовать свои крылья, чтобы безопасно упасть. — Как... сколько раз ты падал? — Ястреб колебался спрашивая. Он понял. Умная птица. — Пять раз, и все до того, как мне исполнилось одиннадцать. Трое по моей воле. Ястреб вздрогнул и закрыл глаза. — И поэтому ты теперь линчеватель? — спросил он шепотом. — Ты пытаешься умереть? С грустной ухмылкой Изуку кивнул. — С таким же успехом я мог бы попытаться взять с собой нескольких головорезов, и кто знает? Кому-то из них может повезти. Ястреб на мгновение замолчал. — Я собираюсь обнять тебя сейчас, и мне нужно, чтобы ты не спорил со мной по этому поводу. Изуку поднял бровь, глядя на него, но позволил старшей птице положить руку ему на плечо и обнять. Тот обернул крыльями подростка рядом с собой, и это было то, что ему требовалось. Изуку выпустил все оставшиеся у него слезы, цепляясь за куртку Ястреба и уткнувшись лицом в его грудь. Изуку казалось что прошли часы, пока они сидели так. — Что случилось сегодня? Что такого заставило тебя сломаться? — Ястреб прошептал свой вопрос. — Сегодня был всего лишь день, — сказал Изуку хриплым от нервного срыва голосом,— это началось утром, я не стал включать свет в доме, когда проснулся в школу. Ведь зачем мне это? У меня идеальное зрение в темноте! Но мама зашла на кухню и, когда включила свет, увидела мои глаза. У меня появилось несколько новых синяков. — После, — продолжил Изуку, — один из детей в моем классе оставил паучьи лилии на моем столе. Это происходит не впервые, но каждый раз больно. Мне нравится писать анализ причуд, и после школы один из моих обидчиков уничтожил его и выбросил в окно. Я очень усердно работал над ним, а, выходя из класса, он сказал… — Изуку замолчал. Если бы он рассказал Ястребу, что сказал Бакуго, ему пришлось бы сообщить об этом, и тот потеряет свой шанс стать героем. Нет, Изуку не хотел с ним так поступать. — …ну, неважно, что он сказал. — У меня такое ощущение, что это имеет значение, — тихо сказал Ястреб, — но я не буду заставлять тебя говорить мне, если ты этого не хочешь. — Спасибо, — Изуку немного всхлипнул и продолжил. — По пути домой я столкнулся со злодеем, сделанным полностью из грязи, и я был так расстроен, что даже не удосужился увернуться, когда он напал на меня. Я не боролся с ним. Я был готов позволить всему этому закончиться. — Ребенок? — Да, единственная причина, по которой я все еще жив, это то, что появился Всемогущий, взорвал злодея и собрал его в бутылку, но прежде чем он успел уйти, я хотел попытаться задать ему вопрос. И, прежде, чем Всемогущий успел взлететь, прижался к нему, но я такой маленький и лёгкий, что, думаю, он не почувствовал этого. Он приземлился на крышу. Я задал ему вопрос. Он дал мне ответ, а затем ушел. Если бы я не знал, что мои крылья не позволят мне упасть, я бы прыгнул. Ястреб успокаивающе поглаживал Изуку спину. И ох, как Изуку это было нужно, ему необходим был человек, который бы заботился о нем. Или даже человек, который только притворится , что ему не все равно. — Я не уверен, как долго там оставался, — продолжил Изуку, — и когда Сотриголова увидел меня, я улетел. — Пожалуйста, скажи мне, что Ластик не причинил тебе вреда, — умолял его Ястреб. — Нет... намеренно, нет. Но то, что он сказал, стало для меня последней каплей сегодня вечером, — глядя на Ястреба со слабой ухмылкой, сказал Изуку, — до сегодняшнего вечера я и не знал, что у Авианцев есть лишний сустав на пальце ноги. Я думал, что моя причуда могла быть спровоцирована эмоциями, когда друг столкнул меня с холма. Они сидели молча несколько часов и все еще были там, когда солнце начало всходить. ~*~*~*~ Кейго наблюдал, как птенчик улетел домой, вероятно, чтобы подготовиться к школе. Он хотел взять его к себе, но, вероятно, был бы худшим родителем. Крутой старший брат? Да! Но не как родитель птенца. Взяв телефон, Кейго пролистал контакты, надеясь, что у него есть номер Сотриголовы, иначе ему придется обратиться к кому-нибудь за ним. Когда он нашел его в своих контактах, то обрадованно нажал «Вызов». И ждал. И ждал. И был отправлен на голосовую почту. Нахмурившись, он попробовал еще раз. Через три звонка на телефон ответили. — Что?! — раздался рычащий крик оторванного от сна Ластика. — Ого, ладно, расслабься, уже двенадцать часов дня, и мне нужно, чтобы ты перезвонил хотя бы до семи, — пошутил Кейго. — Кто, черт возьми… — возникла пауза, несомненно, пока Шота смотрел на имя звонившего, поскольку его следующими словами были, — Ястреб, если у тебя нет чертовски веской причины звонить мне на рассвете, я собираюсь оторвать все твои перья и засунуть их тебе в задницу. — График. Отмечено. Не звонить Сотриголове раньше полудня, — Кейго немного посмеялся, а затем посерьёзнел и сказал, — большую часть последних нескольких часов я провел со Скричем, плачущим у меня на плече. Он сказал мне, что встретил тебя сегодня вечером и что теперь ты знаешь его имя? Кейго услышал, как Ластик сел и тоже стал серьезным. — Да, Мидория Изуку. Кажется, у его матери был роман, от которого родился ребенок. Она, скорее всего, винит его в неудачном браке, мы видели, что она развелась. — Она оскорбляет его, — сказал Кейго. — Он мне так сказал. — Я знаю. Я работаю с детективом Цукаучи, и, как только мы сможем заставить Скрича сдаться, – мы не хотим его арестовать, – я стану его экстренным приемным родителем, а затем подам заявление на усыновление. Этот ребенок мой. Кейго услышал почти собственнический вызов, исходящий от Ластика, и рассмеялся: —Успокойся, чувак, ты можешь забрать его! Я даже не собираюсь пытаться быть родителем! Но тебе придется смириться с тем фактом, что я старший брат! Небольшая пауза, за которой последовал ответ: — Приемлемо.