Решение. Часть 11

— Хватит строить из себя жертву, Хьюга, — Ибики пододвинул стул к камере, которую ни разу не закрывал, и сел, вперившись в тонкий стан глупой девчонки, что решила извести себя голодом. Хината лежала лицом к стене на бетонной койке, стоически отвергая все постельные принадлежности и теплую одежду. Отказывалась от еды и воды. Уже даже Морино не мог смотреть на это. — Или бросай свою игру в самоубийцу, или я запущу к тебе всех, тех, кто ни один месяц обивает мои пороги. И поверь мне, никто не будет относиться к твоему выбору так же трепетно, как я, — только профессиональный взгляд позволил заметить мужчине в полутемной камере, как дрогнули хрупкие плечи. — Я думала, что великий и ужасный Ибики Морино держит свое обещание, — прохрипела Хината. Только натренированный слух и инстинкты шиноби позволили услышать этот шелест. Ибики раздраженно хмыкнул. — А я думал, что у тебя куда больше мозгов, чем ты сейчас показываешь. Своей смертью ты ничего не изменишь, — он сделал многочисленную паузу, — и соклановцы твои не оценили бы твою жертву. Хината вздрогнула, собрала оставшиеся силы и села на койке. — Какаши-сан меня обманул? — Ибики ужаснулся тому, как выглядит сейчас химе, про красоту которой ходят истории в некоторых деревнях. — Ками, до чего ты себя довела, — он встал и распахнул дверь в камеру. Нашел теплое одеяло на полу и накрыл им девушку, чьи губы ничем не отличались от губ утопленника. Ибики сел рядом с брюнеткой и стал грубо растирать ее поверх одеяла. Ему даже показалось, что у той затрещали ребра. Однако это его не остановило. Ребра срастутся, а обморожение еще не было так близко к тепличной девчонке. — Если ты думаешь, что у меня не стоит прослушки, то ты еще большая дура, чем кажешься, — Хината вымучено улыбнулась и облегченно выдохнула. Видимо, она сильно не хотела разочаровываться в Хокаге. — Я буду есть, если вы не пустите ко мне никого, — голос был настолько слаб, что Ибики подумал немедленно позвать ирьенинов. И насрать ему на указ старейшин. — Не пущу, но кое кого это не остановит, — Ибики продолжал растирать брюнетку и с удовлетворением заметил, что губы стали просто бесцветными, — он молниеносно появляется рядом со мной, где бы я не был, действует на нервы и также быстро исчезает, — он устало вздохнул, — ты хочешь, чтобы я сошел с ума? Хината тихонько рассмеялась, сетуя на то, что ее "диета" закончилась ничем. Постепенно пришло понимание, что Ибики не даст ей так легко умереть. Добрый все-таки человек, хоть и жуткий. — Я двадцать лет работаю с преступниками, расследую всякую грязь мира шиноби, пытаю, мучаю и убиваю. За это время и меня пытали и мучали, приносили неимоверную боль. Но знаешь, какая боль не утихает? — девушка молчала, ожидая продолжения, — душевная. Поэтому я убивал жен на глазах мужей, мужей на глазах жен. Я делал все на благо деревни. Жертвовал меньшим, чтобы получить большее. И каждый раз, когда вина снедает, когда мне хочется самому себе пустить кишки, я смотрю на жителей моей деревни. Ради них я ежедневно пачкаю руки в крови. Чтобы такие тепличные детки как ты, смеялись, обедая с друзьями, чтобы такие идиоты, как Наруто, могли стать Хокаге и растить детей в мире и спокойствии. — Зачем вы мне рассказали это? — после долгого молчания спросила Хината, еле сдерживая слезы, что уже щипали и без того опухшие глаза. Ей было жалко этого человека, потому что она чувствовала огромный груз его вины. — Я слишком долго копчу небо, чтобы не знать, какими методами руководствовался Данзо. К тому же я невероятно умен, чтобы понять, что если бы ты не пожертвовала теми тремя, катастрофа была бы более масштабной. И я слишком циничен, чтобы осознать, как у такой слабачки как ты, хватило смелости противостоять этому полоумному старику. Хината снова тихо рассмеялась, но сейчас пыталась сдерживать накатывающую истерику. — Да, я слабая, — подтвердила брюнетка, — будь я сильнее или талантливее, никто бы не погиб. — Не в том мы мире живем, чтобы никто не погиб. И тебе бы пора снять свои розовые очки, Хината, — Ибики уже с трудом сдерживал свое раздражение. Как же Хината напоминает его дочь. Он понимает Хиаши-сана в его разочаровании, но Морино также понимает, что у каждого сила своя. И на свою бестолковую дочь он не будет давить, — я был на двух чуунин шикен, которые ты с треском провалила, но ты не сдавалась. Упертая, бесталанная, сломленная, но такая упорная и всепрощающая. Каждый раз ты падала и вставала, не сдавалась ради того, что тебе дорого. Так что же случилось сейчас? — Я не справилась, — всхлипнула Хьюга, — я предала людей, которые мне доверяли. — Брось, если бы не печать молчания, ты бы рассказала им и они бы без вопросов пожертвовали своими жизнями ради своего клана, ради безопасности деревни. И ты это знаешь, — она наконец подняла глаза и посмотрела в черные напротив, — тебя гложет не их смерть, а то, что ты считаешь, что предала их доверие. Хината уже не пыталась сдерживать истерику. Она беззвучно плакала, опираясь в свои же колени. Так точно попал Ибики в незаживающую рану. Девушка горько ухмыльнулась про себя, что Морино Ибики не за красивые глазки является главным дознавателем. Он с невероятным профессионализмом всколыхнул душу, вывернул на изнанку, озвучил то, в чем даже себе Хината не могла признаться. И если бы он сейчас стал задавать ей вопросы, она бы ответила на каждый. Однако он не стал. Ибики понимал, что окончательно сломал ее сейчас, но иногда кость, которая неправильно срослась, нужно сломать, чтобы она зажила так, как нужно. — Плачь, Хината, сломай здесь все, порви вещи, навреди себе, делай то, что хочешь, — он немного помолчал, — а потом встань, стряхни с себя вину и продолжай бороться. Борись за мир, как можешь только ты, борись за свою жизнь, за жизнь дорогих людей. Хината продолжала плакать, сама не осознавая никаких временных рамок, она не заметила, когда ушел Ибики-сан, не заметила, как проглотила, вложенное в рот успокоительное, не заметила, как заснула. Но проснулась она уже с ощутимой легкостью и решила бороться.

***

В первый раз Шисуи навестил Хинату через четыре дня после того разговора с Ибики-саном. Ее цвет лица уже не был пепельно-серого цвета, лишь бледность и нездоровая худоба выдавала недавнюю попытку умереть от чувства вины. Она была безмерно благодарна, что Ибики-сан дал ей ту соломинку, за которую ей захотелось ухватиться, и дал ей время прийти немного в себя, чтобы не пугать людей. Невероятное уважение — вот как бы описала она свое отношение к главному дознавателю. Он всегда ее пугал, на первом чуунин шикен Хината почти подняла руку, чтобы покинуть аудиторию, когда Ибики-сан, беззастенчиво распылял свою ки. Однако она и подумать не могла, что под маской самого жуткого человека в деревне (Орочимару не в счет), прячется обычный человек, которому не чужды ни чувство вины, ни сострадание. Безграничная сила воли, неисчерпаемая воля огня.

***

— Сегодня пошел первый снег, — Шисуи вернулся к Хинате на следующий день, — Ты знаешь, что он символизирует? Хината молчала, отвернувшись на койке к стене. Чувствовала она себя уже лучше, физически, не морально. Шисуи по всем традициям материализовался возле решетки ее камеры и оповестил, что уже настало утро, поэтому он принес ей немного булочек с корицей. На самом деле Хината была благодарна, что он сориентировал ее во времени, поскольку уже давно потеряла счет дням, а уж какое время суток она и подавно не знала. Булочки пахли прекрасно. В животе засосало, но она стоически не дергалась с места, как и Шисуи. Хотя оба знали, что решетка не закрыта. — Молчишь? Значит, не знаешь, — продолжал свой монолог парень. Хината просто решила игнорировать его. Она не хотела создавать еще больших проблем, поэтому пыталась оттолкнуть, хотя недавно призналась себе, что Шисуи ей нравится... И даже очень. — Защиту, — он немного помолчал, ожидая хоть какой-то реакции. Он уже час без умолку рассказывает Хинате о какой-то ерунде. Даже в горле пересохло. Жаль, что Шисуи не прихватил с собой воды, только термос с чаем для Хинаты, — Снег символизирует защиту. Не помню, где я прочитал это. Наверное, в какой-то жутко скучной книге. Оказывается снег является природной защитой для нежных растений в период заморозков. Хината молча улыбалась. — Я всегда буду твоим снегом, — он понуро опустил голову, — даже если ты не хочешь, — Шисуи мотнул головой, сбрасывая с себя ненужную печаль. Почистил горло и продолжил свое неблагодарное дело. — Я знаю еще много вещей, которые что-то символизируют, поэтому если не хочешь и дальше слушать это, стоит уже что-то сказать, — кажется чай в термосе стал остывать, — Молчишь, значит. Шисуи нахмурился и несмело стал подходить ближе к решетке, замечая как плечи Хинаты поднялись от напряжения. Видит Ками, он не хотел нарушать ее личное пространство, но чай ведь остывает, а в камере холодно. — А еще снег лично для меня символизирует новое начало, — он аккуратно открыл решетку, настолько аккуратно, что дверь открылась на удивление бесшумно, — Знаешь то чувство, когда ступаешь на недавно выпавший снег? Даже если поляна, покрытая снегом до этого была выжжена, она предстает взору новым, чистым полотном, на котором можно изобразить, что душе угодно, — он сел на корточки прямо позади девушки. Так что его голова находилась на уровне ее затылка. Хината чувствовала тепло его дыхания на волосах, оно слегка казалось шеи. Кажется, что выдержка ее трещит по швам. Ей отчаянно хочется просто взглянуть в его глаза, но пока достаточно и того, что он показывает ей все чувства на изнанку. Нежность, теплое ожидание, надежда, печаль, желание. — Я принес тебе чай собственного приготовления, — Хината чувствует оттенки гордости и тихо улыбается, — по бабушкиному рецепту, — она слышит как медленно откручивается крышка термоса, — поэтому ты не можешь отказаться, — чай неспешно переливается в кружку. — Не могу, — брюнетка медленно поворачивается на другой бок и встречается лицом к лицу с Шисуи, — хочу, но не могу. — Мы все еще говорим о чае? — Хината снова чувствует надежду, исходящую от парня. — Кто знает, — она пожала плечами и села на бетонной конструкции, что служит ей кроватью. Шисуи протянул ей кружку и Хината с благодарностью ее приняла. Вдохнула и почувствовала тонкий аромат акации. — Ты переживаешь, что я простыну? — спросила Хината, зная о целебных свойствах этого цветка, и отпила уже не такой горячий чай. — Не только, — парень разлохматил волосы в очередном приступе смущения, но с места не сдвинулся, глаза не отвел, — после нашей совместной миссии мне пришлось немного изучить язык цветов. Хината спрятала за кружкой усмешку, вспоминая все те букеты, что не так давно заполонили поместье Хьюга. Хотя сейчас Хинате кажется, что это было в прошлой жизни. — Тебе не за что себя винить, Шисуи. — Я люблю тебя, Хината, — она вздрогнула и посмотрела в глаза Шисуи. С этого ракурса они казались еще больше, — не знаю, когда я это понял, может только что, а может три года назад, когда встретил тебя в гражданском квартале. Мне кажется, что я больше не смогу жить без тебя. — Так ты узнал меня? — удивлено спросила брюнетка. Шисуи тихо рассмеялся. — Я тебе в любви признался, а ты удивлена только тем, что я раскусил твою маскировку. — Извини, но я... — Не надо, — он поднялся и сел рядом с девушкой, Хината развернулась к нему, — Я знаю, что ты не испытываешь таких же чувств, что и я, но я вижу, что тоже тебе небезразличен, — Хината долго молчала. Шисуи уже не надеялся на продолжение этого разговора. — Ты мне нравишься, — вдруг шепотом разрезала тишину брюнетка, — но все это не отменяет того факта, что я не могу иметь детей, что на мне клеймо предательницы, — она вложила кружку в руки Шисуи, — поэтому прошу тебя перестань. Не береди себе и мне душу, лучше остановиться пока кому то из нас не стало действительно больно. У Шисуи неприятно кольнуло в груди. Для него уже поздно, но ей это знать необязательно. Какую же жизнь в дальнейшем видит для себя Хината и видит ли вообще? Может она думает, что ее казнят, а может хочет провести обряд очищения? От последней мысли у Шисуи ходуном заходили волосы на затылке. Он уже хотел накричать на глупую девчонку, сказать ей, что нет такой чести, которая стоит ее жизни, что нет никакого позора на ее клане, чтобы она проводила ритуальное самоубийство, что он не позволит ей это. Однако планы нарушили волны чакры, исходившие из коридора, и он напрягся, узнавая людей, спешащих к ним. Хомура Митокадо и Кохару Утатане ворвались в темницу в сопровождении своей личной охраны (которых назначал еще Данзо) и Ибики Морино. — Вы не подойдете ближе без письменного разрешения Хокаге, — громогласно выступил Ибики, вставая между камерой Хинаты и посетителями. — Хинату Хьюга было решено казнить и мы пришли привести наказание в действие, — проскрипела Утатане. — Хн, — задумался Ибики, — я не получал никаких приказов от Хокаге. Более того, мне не поступала информация, что Хокаге, Хьюга-доно и Учиха-доно вернулись из столицы. — А кто ты такой, чтобы перед тобой отчитываться, Морино, — возмутился Хомура, — у нас приказ Дайме. — Так покажите его и я вас с удовольствием пропущу, — сказал Ибики, надеясь, что у Шисуи, который беспорядочно выпускает ки, находясь в камере Хинаты, сорвет крышу и он порежет эти мешки с песком. — Не стой на нашем пути, — взвизгнула Утатане. — Куда ты собралась, — грубо дернул Хинату за рукав Шисуи, от чего она снова оказалась на койке. — Приказ есть приказ, — бесцветно отозвалась Хината. — Не строй из себя дуру, — прошипел Шисуи, — ты прекрасно понимаешь, что никакого приказа нет. — Что здесь происходит? — послышался голос Какаши из-за спин старейшин. Никто даже не почувствовал приближение Хокаге. — Старейшины решили привести приказ Дайме в действие, Хокаге-сама, — незамедлительно ответил Ибики, — однако разрешить казнить человека без письменного разрешения я не могу. — Казнить?! — хором спросили трое новоприбывших, но ответа не последовало, только утвердительный кивок Морино. — Ибики-сан. — Да, Хокаге-сама? — Заключить под стражу Хомуру Митокадо и Кохару Утатане, — отчеканил Какаши, обведя личную охрану старейшин, — всех, препятствующих моему приказу, устранить. — Хай, — ответил Ибики и махнул рукой. В это же мгновение подчиненные Морино надели наручники, подавляющие чакру, на старейшин и увели в допросную комнату. Какаши, Фугаку и Хиаши, дождавшись ухода сопротивляющихся старейшин, прошли дальше и были удивлены развернувшейся картине. Шисуи Учиха сидел рядом с Хинатой и крепко сжимал запястье девушки. — Хината!? — ужаснулся внешнему виду Хиаши, а Фугаку стал прожигать дыру в Ибики. Тот в ответ лишь пожал плечами. — Для начала, — он обвел своих путников взглядом, прекрасно зная, что никто Хинату не пытал, кроме нее самой, — Хината должна знать о решении, которое вынес Дайме. Шисуи напрягся, готовясь в любую минуту уйти шуншином вместе с Хинатой. А брюнетка лишь успокаивающе погладила того по руке, которую он сжимал, чтобы выбраться из захвата. Она встала и поприветствовала вошедших, поклонившись. — Тебе запрещено покидать деревню два года, — начал Какаши, — год нельзя пользоваться чакрой. Ты больше не имеешь никакого отношения к Хьюга, — Хината чувствовала от Какаши-сана сочувствие вперемешку с чувством вины, но голос его ничего не выдавал. Словно палач, читающий приговор, — Деревня выделит тебе квартиру в общежитии и минимальное пособие. Клан Учиха назначен твоими надсмотрщиками, они обязуются раз в месяц проверять тебя на лояльность деревне. Неожиданно Какаши подошел и обнял Хинату, что растерянно гипнотизировала в пол. — Извини, это все, что я мог сделать, — прошептал он ей на ухо. Он отстранился и, уже покидая ее временное жилище, добавил: — Ах забыл, и ты выходишь замуж за Шисуи Учиха. Свадьба через месяц. Джа не, — и ушел в дымке шуншина. Хината подавилась воздухом и закашлялась. Как? Как!? Как такое возможно? Пока Хината находилась в трансе непонимания. Ибики пытался скрыть смех за кашлем, Хиаши старался не закатить глаза при виде счастливого Учихи, а Фугаку сетовал про себя на то, что Шисуи уже не стать главой клана.