Свадьба. Часть 17

К молодоженам стали подходить семьи. Сначала семья невесты должна была поздравить молодых людей. Пара склонилась в глубоком поклоне. — Спасибо за оказанную честь, — сказал Шисуи предписанные традициями слова, хотя и в самом деле был благодарен. — Позаботься о моей дочери, — Хиаши кивнул парню, и Хьюга полным составом покинули храм, перемещаясь к месту торжества. После Хьюга к молодоженам приблизились Учиха, семья жениха. Хината и Шисуи снова оказались в глубоком поклоне. — Пожалуйста, позаботьтесь обо мне, — сказала Хината предписанные традициями слова. — Добро пожаловать в семью, — кивнул Фугаку, а за ним стоял Обито, который игриво им подмигнул, и Учиха полным составом покинули храм. Последним к ним подошел Какаши Хатаке, чье присутствие на церемонии тоже было обязательным. Пара снова поклонилась. — Поздравляю вас, — начал Хокаге, когда они приняли вертикальное положение. — Ваш союз стал началом нового витка развития для нашей деревни и всех нас. Несмотря на обстоятельства, я уверен, что вы оба будете счастливы в этом браке, потому что у вас добрые сердца и чистые помыслы. — Хокаге глубоко поклонился, чем загнал Хинату в еще большую краску, — Я верю в вас и вверяю вам будущее союза двух сильнейших кланов Страны Огня. Когда Хокаге покинул храм, Шисуи решил, что Хинату необходимо предупредить о содержимом последней чаши церемониального сакэ, однако ему это сделать не дали. Одна служительница храма попросила жестом проследовать молодую госпожу за ней, чтобы сменить кимоно, вторая же — просила сделать то же самое Шисуи. Хината обомлела от красоты второго кимоно, что олицетворяло цвета семьи мужа, то есть красный, белый и черный. Кимоно было красного цвета с невероятной красоты вышивкой белых азалий. На черном оби был вышит мон Учиха. — Учиха-сама, — обратилась служительница. Хината даже не поняла сразу, что обращаются к ней. — Д-да? — Вы горите, — констатировала девушка, — Вам не здоровится? Мне позвать кого-нибудь? — Да, — Хината запнулась, — то есть нет. Мне просто стало жарко. Извините, — она виновато улыбнулась, — может быть это от волнения. — Наверное тогда не стоит надевать нагадзюбан? Хината молча кивнула, потому что только после замечания девушки поняла, что ей действительно очень жарко. Даже дышать становилось не просто, воздух казался раскаленным и в горле пересохло. Девушка лишь добавила немного пудры, чтобы скрыть разрумяненное лицо. После того как она облачилась в красное кимоно, повязанное черным оби, Хината вышла из храма, на улице ее уже дожидался муж. "Муж", — подумала бывшая Хьюга и ей стало совсем не по себе. Шисуи был одет в черные хакама и хаори, только последнее оплетал красный хаори-химо. Хаори был также украшен моном Учиха. Фотограф тоже был неподалеку и когда пара соеденилиась, сфотографировал их на фоне храма. Две девушки шли впереди молодоженов, провожая тех на праздненство. Шисуи не мог сказать при них о своих наблюдениях, хотя до выхода Хинаты стал в них сомневаться, потому что сам ничего не чувствовал. Однако, увидев прерывистое дыхание и частые взмахи веером, понял, что это пойло не предназначалось для тех, кто не пользуется чакрой. Как же он злился на эту сующую везде нос старуху. На праздненстве им нужно будет просидеть минимум два часа, а Хината уже выглядит не очень подобающе. На входе в церемониальный зал их ждал еще один фотограф, который отснял несколько фотографий молодоженов с гостями. Потом они прошли к своему столу и сели на колени, как и все присутствующие. Хината была удивлена количеством приглашенных гостей. Их было очень и очень много по сравнению с теми свадьбами, на которых ей посчастливилось быть. Конечно, она присутствовала преимущественно на торжествах внутри клана, но ей все равно казалось, что в этом большом зале собралась вся деревня. Зал накрыла оглушительная тишина, которая сопровождала молодоженов пока они шли к своим местам. Шисуи подал Хинате руку и помог комфортно устроиться за низким столом, затем сел сам. После того как молодые сели, шум, гам, который был здесь уже час, начался вновь. Гости, не стесняясь переговаривались, обсуждали новоиспеченных супругов, умиляясь тому, как они подходят друг другу и какими милыми получатся у них дети. Все желающие могли подойти и поздравить супругов, однако подарки передавать в руки было запрещено. Для этих целей отвели отдельное помещение, куда гости складывали свои дары. Шисуи все пытался уличить момент, чтобы рассказать Хинате, но к ним все подходили и подходили гости. Столько слов поздравлений, искренних и не очень, они не слышали никогда. Многие действительно были рады подобному союзу, однако группа Учиха, что стояли поодаль от всех, заставляла Хинате казаться, что будет не так просто ужиться в новом клане. Кстати, о новоиспеченной жене. Хината с достоинством химе, точнее уже жены Шисуи Учиха, принимала поздравления, лишь иногда смачивая горло гиндзёсю, что было разлито в ее чарку. Через полчаса ее чарка опустела, а сухость в горле только нарастала, тяжесть внизу живота казалась ей уже нестерпимой, а желание впиться в манящие губы мужа — правильным. Каждый раз, бросая взгляд на кивающего на поздравления и благодарно улыбающегося на очередные пожелания мужа, Хината представляла как зарывается пальцами в его волнистые волосы и тонет в объятиях его больших и мускулистых рук. Каждый раз, когда Шисуи приподнимал руку и рукав его хаори немного спускался к локтю и виднелись вены, Хината желала пройтись влажными поцелуями по этим созвездиям, что олицетворяют его тяжелые тренировки. Ками, она не понимает что же с ней творится и как это остановить. Хината чувствует как внизу у нее становится горячее и мокрее, а Шисуи хоть бы что. "Что если он не хочет меня и в половину так же, как я его сейчас?" — подумала она, попросив у рядом стоящей девушки воды. Отмерив час бесконечных поздравлений, Шисуи сам чувствовал жар и желал кары небесные одной похотливой старушенции, которую, к сожалению, потерял из виду. Иначе уже мучил бы ее в цукиеми за то, что не может даже взглянуть на свою жену, хотя прекрасно подмечает, как та ерзает на своих же ногах, незаметно сводит бедра и облизывает пересохшие губы, смотря на него из под челки. Это возбуждает его еще сильнее. Все, абсолютно все гости слились для Хинаты в одно пятно, более-менее отмечая друзей и наставников. Дымка вожделения не покидала лавандовых глаз, она лишь надеялась, что этого никто не заметит, и, кажется, этого никто не замечал. Слава ками, Микото-сан, спустя еще полчаса решила подойти к ним, чтобы поинтересоваться не нужно ли чего молодоженам. Шисуи сказал лишь "Казуко-сама", и матриарх Учиха тихо выругалась. Ведь эта женщина проделала то же самое на их с Фугаку свадьбе, как она могла забыть. Хотя она и представить не могла, что ей взбредет в голову подобное, тогда и времена были другие и Микото рьяно не хотела выходить замуж за Фугаку, в отличие от той же Хинаты. Да, так появился Итачи, но это не оправдывает старейшину абсолютно. Микото пообещала что-нибудь придумать, отмечая теперь два порозовевших лица, хотя раньше и не замечала их состояния. "Очень тонкая иллюзия, — похвалила она про себя Шисуи, — Даже Фугаку ничего не заметил, чего нельзя сказать про Итачи". Она попросила поздравляющих дать молодоженам перерыв, чтобы организовать дальнейшие действия для раннего ухода виновников торжества. — Дыши, Хината, — наконец смог обратиться к девушке Шисуи, — сделай дыхательную гимнастику, скоро мы уйдем. — Что со мной такое? — тяжело дыша, спросила бывшая Хьюга. — Это свадебный традиция клана времен эпохи Воюющих государств, — шумно глотая, чтобы справиться с комом в горле, поведал Учиха, — одна из старейшин возомнила себя вершителем судеб, — он накрыл ее руку своей, чтобы успокоить, но сделал только хуже, — Извини. — Скажи, как есть, пожалуйста, — взмолилась Хината, постоянно упуская суть из-за того, что безотрывно следила за губами мужа и его перекатывающимся кадыком, ощущая тепло его руки, которую бы хотела чувствовать в другом сокровенном месте. — Нас опоили афродизиаком, — девушка была ошарашена, — вероятно, — опасливо добавил Шисуи, заметив испуганное выражение брюнетки. Хината только собиралась плюнуть на все: на приличия, кучу гостей, даже на неприятные воспоминания, связанные со своим похищением. Она уже тянулась к парню за поцелуем, желательно страстным, при котором его руки обязательно окажутся у нее под кимоно, но ее остановило появление Микото. — Еще пару поздравлений, — вколотила она последний гвоздь в гроб их отчаянного желания, — и я объявлю о конце официальной церемонии, тогда уже вы сможете уйти. Шисуи не стал спорить, чувствуя как вся кровь сосредотачивается у него в одном месте, он кивнул. Бедная Хината, он даже с чакрой не смог долго сопротивляться этому, а что же чувствует она. Из последней своей концентрации он сосредоточился на иллюзии, чтобы не дай ками кто-то увидел его возбужденную жену. Хотя какую бы искусную иллюзию он не использовал, Итачи слишком ошарашено пялится на них. "Перестань пялиться" — одними губами он прошептал своему другу, и тот послушно отвернулся. Руки их так и были сцеплены, Хината искала в нем опору, и он ей ее даст. Так крепко она держала его руку под столом, что пальцы начали немного неметь. Видимо, последними должны были стать главы кланов Нара, Яманака и Акимичи и их наследники, потому что Шисуи заметил краем глаза, как они начинают шевелиться. Он прочитал по губам, как Микото-сан попросила их принести совместные поздравления, потому что невесте немного нездоровится. Однако затем перестал ощущать вообще все из-за того, что Хината нежно поглаживала его руку под столом, закусывая нижнюю губу. — Не волнуйся, — попытался ее успокоить Шисуи, — нас видят совершенно не в том виде, как мы сейчас выглядим. Осталось немного потерпеть, и я провожу тебя до дома, а сам уйду. Она и не беспокоилась, только о том, как бы быстрее оказаться наедине. — Куда? — не сумев подавить огорчения, спросила Хината. — Тренироваться, по всей видимости, — он ободряюще улыбнулся, — очень долго тренироваться. — Я думала, ты останешься со мной. — А ты этого хочешь? — глупый вопрос, учитывая их положение, но он боялся, что после Хината пожалеет о случившемся. Ему это все казалось формой насилия. Девушка не успела ответить, потому что к ним подошли кумовцы, Шии, что донимал ее в Облаке личными вопросами и рассказами о том, как у них жить хорошо, и Даруи, с которым у них завязалось вполне приятельское общение на фоне переговоров. — Поздравляю вас от своего лица и от лица Кумогакуре, в частности от Райкаге-сама, — начал Даруи, — Вы, Хината-сан, посадили зерно надежды союза между нашими деревнями, и в благодарность за ваш вклад я обещаю вам сделать все возможное и невозможное для дальнейшего мирного сотрудничества, — он поклонился, Хината с улыбкой поблагодарила шиноби Облака за поздравление. Но Шии продолжал буравить девушку взглядом, что совсем не понравилось Шисуи, да и всем остальным, кто наблюдал за этой сценой. А наблюдали все, хоть в зале и не образовалась тишина. Шиноби были предельно собраны, Генма вообще не спускал с облачного сенсора глаз, как только они вошли в деревню. — Примите и мои поздравления, — сказал блондин, — надеюсь, что в новой семье с вами будут обращаться наилучшим образом, — он посмотрел на Шисуи, — хотя, учитывая то, что я не чувствую в вас чакру, это не совсем так, — он злобно ухмыльнулся, а затем приблизился к столу. Шисуи натянулся как струна, напрягся как хищник перед броском, источая убийственную ки, что слегка затормозило блондина. Даруи пытался без резких движений схватить его за локоть, он понимал, что поведение друга до добра не доведет, если он сейчас не остановится. Иной раз удивляешься, какие обидчивые дураки получаются из горделивых мужчин из-за отказов. Не стоило ему пить, но в том, что друг был пьян преемник Райкаге сильно сомневался. Даруи не успел и тот прошел немного дальше, и уже тише добавил: — Мне интересно, был бы у меня шанс, если бы я был из Конохи? — Шисуи моментально активировал шаринган. Остальные в зале тоже подобрались, правда только трезвые, но не спешили действовать. Ведь слова, сказанные до этого Даруи, имели определенные последствия. — Если бы вы были из Конохи, вам бы не понадобился никакой шанс, — твердо ответила Хината, крепче сжимая руку мужа под столом. Шии рассмеялся и вернулся на свое место рядом с Даруи. — Прошу меня извинить, я не много перебрал с сакэ, — он поклонился молодоженам как подобает, — отличное в Конохе сакэ. Даруи виновато улыбнулся и, подталкивая друга, покинул празднество, а присутствующие чуть ли не одновременно выдали коллективный выдох облегчения. Главы кланов сердечно поздравили пару, выказывая надежду на то, что их потомство будет сильным, здоровым и принесет почет семье и роду. Много каких еще пожеланий прозвучало, но эти слова заставили Шисуи чувствовать себя животным на случке. После того как Микото-сан объявила о начале неформальной части, новоиспеченные муж и жена покинули церемониальный клановый зал и отправились к их новому дому. Шисуи чувствовал несколько шиноби, провожающих их, очевидно, из-за сценки блондина, но надеялся, что они покинут их сразу же, как удостоверяться в их безопасности. Потому что поддерживать иллюзию с каждой секундой было сложнее, все о чем он мог думать, о своей жене, что искренне огорчилась, узнав о его тренировках. Вероятность того, что тренировки помогут ему скинуть с себя действия этого возбудителя равнялась нулю, но он же не мог сказать Хинате, что запрется в ванной главы клана и будет помогать себе рукой под струями ледяного душа, представляя свою молодую жену в самых разных позах. Хината с каждым шагом чувствовала себя все хуже, ей казалось, что у нее горит нутро. Ей было стыдно признаться самой себе, что по всей видимости у нее на сквозь промокли трусы. И ей это черт побери нравится. Она шла на шаг позади Шисуи, как принято, и мысленно умоляла его ускориться, хотя тот итак шел чуть быстрее положенного. Они действительно вместе включили свет в новом доме, как только переступили порог. И это действительно было бы символично, однако Шисуи было совсем не до этого. Во-первых, он с облегчением заметил, что "провожающие" покинули его территорию, а во-вторых, Хината все еще рвано дышала, а его член все еще стоял. Что, признаться честно, доставляло ему весьма болезненные ощущения. — Наша спальня на втором этаже в конце коридора, она самая большая, но если ты не захочешь жить там, я подготовил тебе отдельную комнату, — он сглотнул, во рту пересохло. Хината не знала что больше произвело на нее впечатление, что Шисуи позаботился о ней (в очередной раз), что он не собирался на нее давить и дал волю выбирать или что сказал это все на одном дыхании. — Я, пожалуй, пойду, — он сделал шаг назад, пока еще в силах сопротивляться, пока эти невинные глаза, смотрящие на него с благодарностью и удивлением, не заставили его сорвать ее кимоно сию же секунду. — Останься, — тихо отозвалась Хината, отдергивая себя от желания прислонить руки к груди, — я не хочу, чтобы ты уходил. — Боюсь, что если останусь, не смогу себя контролировать, — честно признался парень. Хината сделала шаг к нему, взяла за руку и мягко повела по коридору. Она впервые осматривалась в этом доме, но не для того, чтобы отметить планировку или убранство, а чтобы найти место, где им можно будет поговорить. Она усадила мужа на очень широкий и низкий диван в, судя по всему, гостиной и села напротив него, смотря затуманенным взором в глаза супругу. — Р-рано или поздно у н-нас бы все равно это ппроизошло, — начала, заикаясь Хината, но Шисуи отрицательно покачал головой. — Ничего такого бы не случилось без обоюдного желания, а сейчас вся эта ситуация выглядит странно, — он перевел тяжелое дыхание, — будто бы ты не имеешь права выбора. — Честно г-говоря, я планировала провести б-брачную ночь с т-тобой. С-сегодня. Чтобы т-ты снял с меня свадебное кимоно, как п-полагается, — она делала паузы для пущего эффекта или от накатывающего волнами возбуждения. Шисуи усмехнулся про себя этому маниакальному следованию традиций у Хьюга, — Но я б-боюсь. Учиха поднял глаза и только сейчас осознал, что все это время пялился на немалых размеров грудь, что слишком часто вздымалась. Он действительно не осознавал раньше ее размеров. — Меня? — Н-нет, — она тяжело сглотнула, — Видишь ли мне до странного неприятно, когда меня касаются малознакомые люди, даже дружеские о-объятия чаще всего приносят мне дискомфорт. — Я понимаю, — он опустил голову. Нет, ничего он не понимал. Обито предупредил его об этой особенности Хинаты, но вдаваться в подробности не стал. Поэтому Шисуи решил, что сначала добьется полного доверия, а затем постепенно будет учить ее тактильности. Но теперь из-за выжившей из ума старухи они не смогут постепенно прийти к обоюдному согласию на что бы то ни было. — Н-но с тобой все по-другому, — Шисуи снова поднял голову и посмотрел в глаза девушки, — Я-я заметила это еще т-тогда, в семейном ресторанчике, когда т-ты взял меня за руку. Я-я не почувствовала желания, к-которое обычно испытываю в таких с-ситуация, отдернуть руку. Т-твои прикосновения меня не страшили и не приносили дискомфорт. Однако, — она отвернулась, чтобы скрыть обычное смущение, не подозревая, что она красная от возбуждения последние два часа, — думаю, с-секс и держания за руку в-все-таки имеют о-отличия. — Я тебя уверяю, что отличия колоссальные, — усмехнулся по-доброму парень. — Н-но я хочу, — она сделала пару вдохов и выдохов, — довериться т-тебе. И без всякого аафродизиака хотела. Более того, я уже д-доверила тебе свою жизнь, — она повернулась к нему и стала в порыве нервозности мять края кимоно, — как мужу. И не собираюсь от этого отказываться. Я хочу стать твоей семьей. Хината закрыла глаза, чтобы собрать всю свою смелость в кулак. Говорить о себе подобное сложно, но спрашивать о таком Шисуи ужасно неловко. А шанс того, что он ей откажет, вгоняет девушку в крайнюю степень паники. — П-поэтому если ты т-тоже х-хочешь... — она не успела договорить и распахнула глаза, когда чужие руки накрыли ее, что отчаянно сжимали кимоно. — Тогда доверься мне, — Шисуи приблизился к ней еще ближе и с надеждой заглядывал в глаза. Хината ощущала тепло его тела. Нет. Это был огонь. Большой огненный шар, в котором она без сожалений сгорит. Хината кивнула и резко встала с дивана, держа руку мужа. Он, поняв ее намек, прошел первым по лестнице в сторону их спальни, в которой, кстати, и сам еще не был после ремонта. Однако сейчас он не замечал ничего. Если бы сейчас его захотели убить, то сделали это легко. Шисуи открыл перед девушкой дверь и пропустил ее первой. Хината первым делом села на шелковые простыни, она оказалась сидящей спиной ко входу и соответсвенно спиной к Шисуи. Хината стеснялась, поэтому не могла смотреть ему в лицо, но руки сами распахнули края кимоно и медленно стали спускать то с плеч. Руки Шисуи перехватили ее, и он стал сам медленно спускать кимоно жены. Осознание того, что под свадебным одеянием нет ничего заставило болезненно дернуться его колом стоящий член. Шисуи немного помедлил, собирая остатки своего самообладания, чтобы не сорваться и не напугать этот нежный цветок. Спустя пару мгновений он продолжил медленно раздевать Хинату, оставляя влажную дорожку от мочки уха и до плеча. Как только спина девушки оголилась, он со всей нежность провел рукой по торчащим позвонкам, казалось, еще мгновение и острые кости пробьют тонкую бледную кожу. Мурашки, как и прерывистое дыхание брюнетки, сопровождали каждое действие парня. Шисуи еще несколько минут оглаживал и зацеловывал шею, плечи и спину Хинаты, чтобы хотя бы так она постепенно привыкала к подобному. Следующим действием он вытащил из прически Хинаты кандзаси, от чего густые и дурманно пахнущие волосы шелковым занавесом распались по спине девушки. Он вдохнул их аромат, закрывая от удовольствия глаза. Как бы он хотел развернуть ее сейчас и впиться в губы страстным поцелуем, врываясь в ее пересохший от возбуждения рот, но вместо этого он аккуратно развязывает оби с моном его клана. Какое-то странное чувство удовлетворения смешанного с собственничеством смешалось в нем. Пояс развязан, от чего кимоно распахивается спереди, но Шисуи не спешит. — Спасибо, — вдруг шепчет он на ухо, отчего Хината чуть ли не мурлычет, — спасибо, что доверяешь мне, — поцелуй в мочку уха вызвал тихий стон у девушки. Шисуи медленно огладил живот, заставив девушку дрожать, потом поднялся к груди. И да, она именно такая, какую он себе представлял. Полнейший баланс упругости и мягкости, она не стоит как два резиновых мяча, а слегка опадает под тяжестью, и ох как же ему это нравится. Он все еще за спиной Хинаты, он понимает, что она стесняется и волнуется, поэтому сначала ему стоит преодолеть этот рубеж. Учиха устраивается плотнее к девушке, разводя свои ноги в стороны. Получается, что Хината сидит между его ног и тихонько постанывает от того, как Шисуи мнет ее правую грудь, а на левой играет с соском. Она сама инстинктивно разводит ноги и прогибается в спине, от чего Шисуи не может больше медлить. Он аккуратно спускается ниже и натыкается на мокрые трусы, и кто бы знал, как это рвет ему крышу. Хината уже скулит, поэтому он не теряет времени, а просто засовывает свою руку в кружевные трусы, он плавно нащупывает чувствительную горошинку и медленно разносит по ней естественную смазку. Его член уже вибрирует от нетерпения, но Шисуи еще не закончил. Он немного ускоряет движение указательным и средним пальцами одновременно сминая грудь, все сильнее и сильнее, не в силах сдержать этого напора. Хинате кажется, что сейчас она умрет от того, как ей хорошо. Это совсем не сравнится с тем, когда она ласкала себя сама во время прочтения Ича-Ича. Контраст от сильной руки на груди и невесомых стимуляций внизу абсолютно рвет все ее запреты и стеснения. Она стонет, она чувствует как член Шисуи упирается ей в поясницу, и она хочет его, хочет попробовать то, о чем только читала. Шисуи вставляет один палец в ее разгоряченное и тесное, но мокрое лоно, Хината извивается и повторяет его имя, умоляет его быть быстрее, и он ускоряется, вводя второй палец, а затем третий, не давая привыкнуть к первым двум. Его то природа не обделила, поэтому, чтобы ей не было больно больше, чем необходимо, он должен подготовить ее. Хината стонет и сама насаживается на пальцы, она поворачивает голову на бок, чем Шисуи незамедлительно пользуется. Он целует ее так страстно, как желал очень давно, она отвечает ему так неумело, насколько может. Хината ярко кончает, стоны сквозь поцелуй — это лучшее, что он слышал за всю жизнь. Он пытается отдышаться, понимая, что все это время толком не дышал, но поцелуй набирает новые обороты. Теперь ведет она, что не мало его удивляет. Хината разворачивается к Шисуи и полностью скидывает с себя одежду, оставаясь лишь в трусах. Быстро снимает его одежду, тянет вниз хаори, пока Шисуи откидывает ногами хакама, оставаясь полностью обнаженным. Он стоит и ждет дальнейших ее действий, потому как сам не знает, что может позволить себе. Не без удовольствия он замечает, что дымка желания возвращается на ее необыкновенные глаза. Она становится на колени и оплетает тонкими пальцами член, целуя его в головку. Шисуи шумно выдыхает, предвкушая то, что задумала его застенчивая и возбужденная жена. Тем временем Хината слизывает предэякулят с головки, затем соблазнительно облизывает губы, не отравно глядя в глаза мужу. Бросая вызов? Может быть на последней миссии Шисуи умер и попал в Чистый мир? Дальнейшие его размышления прервала Хината. Его новоиспеченная молодая жена вобрала член Шисуи больше чем на половину и выпустила его на свободу, но не до конца. И так несколько раз. Что это за зелье такое? Ему так хорошо и кажется, что оргазм вот-вот его настигнет, но нет. Он инстинктивно положил руку на голову жене, но не направлял, позволяя девушке двигаться в своем темпе, но долго это продолжаться не могло. Шисуи поднял ее за подбородок, стирая с уголка губы слюну, смешанную с его смазкой и поднял под ягодицы. Круглые, нежные, упругие ягодицы, которые он принялся оглаживать как только уложил супругу на кровать. Хината прерывисто дышала, закрыв глаза и оглаживая шею, но когда она стала оглаживать одной рукой свою грудь, Шисуи решил, что ничего прекраснее в жизни не видел, и активировал додзюцу, чтобы навсегда запечатлеть эту картину. В какой-то момент он на полном серьезе решил попросить у старой грымзы рецепт того, чем она их опоила, но вовремя вернулся к незаконченному делу. Он поцеловал сначала ее выпирающую ключицу, потом спустился к груди, которую нежно целовал, оставляя влажные следы. Не сдержав нахлынувшего возбуждения и не рассчитав силы, Шисуи прикусил сосок и успел испугаться своих действий, а точнее реакции девушки, но вместо возмущения получил томный, полный горячего удовлетворения "ах". Еще пару минут он предавался незатейливым ласкам. Затем он спустился к животу, языком вычерчивая дорогу и, поцеловав обе тазобедренные косточки, припал губами к внутренней стороне бедра. К тому моменту, когда его язык дотронулся к клитору Хината похныкивала от затянувшихся ласк. Слюна, смешавшаяся со смазкой, давала идеально скольжения, поэтому он, собрав двумя пальцами эту смазку, перенес ее на свой член. Перед таким долгожданным проникновением, Шисуи с удовольствием отметил ее готовность. Он взял подушку и положил под поясницу девушке, замечая ее вопросительный взгляд, но сейчас не до разговоров. Парень снова вернулся к покрасневшим зацелованным и обкусанным губам. Врываясь языком в рот Хинаты, он одновременно вошел в нее разгоряченным членом. Медленно, шаг за шагом, чтобы причинить минимум боли, но не выдержав больше ни секунду рывком разорвал девственную плеву. Он смотрел в нахмурившееся враз лицо жены, ожидая чего-то? Разрешения? Нет. Оно ему больше не нужно, ему сорвало крышу окончательно от осознания, что она вся его, что он весь ее, что он в ней, такой тесной и теплой, нежной, самой любимой. Шисуи задвигал бедрами, как только брови перестали быть сведены на переносице. Он сцеловал слезы, проступившие в уголках закрытых глаз. Шепотом уверяя ее в том, что все будет хорошо, и он всегда будет рядом. Рывок за рывком и уже Хината двигается на встречу ему, не сдерживая стонов удовольствия, целует щеки мужа, приподнимаясь на локтях и обсасывает пальцы, которыми Шисуи гладит ее губы. Это все было волшебно. Если бы Хината знала, что секс настолько прекрасен, может быть она и попробовала это раньше. Но смотря, как Шисуи аккуратно и одновременно грубо вбивается в нее, не отрывая от нее своих красных глаз, она понимает, что ни с кем бы другим и быть не могло. Шисуи входит уже на всю длину, стуча яйцами о мокрую плоть Хинаты и закатывает глаза от удовольствия. Он не понимает сколько времени прошло, пять минут или несколько часов, но он готов сделать все, чтобы это длилось дольше. Поэтому слыша как Хината начинает чаще дышать и молить не останавливаться, он не останавливается, но немного замедляется, чтобы не кончить самому. Шисуи старается зайти еще глубже, припадая губами к желанной груди, а руками сминая упругие ягодицы, и вот лоно вокруг члена начинает дрожать и сжиматься в конвульсиях оргазма. Хината стонет громко, но обессилено срываясь в конце. Он останавливается, не дает себе прийти к финишу одновременно. Хотя очень хочется, но не сейчас. Шисуи терпеливо ждет, когда Хината отдышится и пройдет ее болезненная чувствительность после оргазма, затем медленно продолжает двигаться. Хината сначала не двигается, но его член стоит колом, он жаждет, чтобы жена на всю жизнь запомнила их брачную ночь. И он ускоряется, скручивая сосок левой груди большим и указательным пальцем, от чего Хината выгибает спину и начинает тихо постанывать. Шисуи внутренне радуется отклику на свои действия и начинает вбиваться быстрее, но это еще не все: он большим пальцем оглаживает клитор, одновременно вбиваясь в податливое тело, не забывая играть с розовым острым соском. Когда он чувствует очередной ее оргазм, то сжимает большим пальцем клитор, продолжая вбиваться на сколько можно глубоко. Они одновременно кончают. Хинате кажется, что перед ее глазами взрываются фейерверки. Это невозможно описать словами, так хорошо ей не было никогда. Ни один рассказ Сакуры не похож на то, что она испытывает. Хината лежит без сил, чувствуя с последними отголосками оргазма, как внутри разливается семя ее мужа.