Дерут Хэнитьюз

      Новый год всегда был обычным днём, пока в жизни Дерута не появилась Джур.       Лукавая, озорная и откровенно шебутная – весь дом заискрился искренностью, смехом и радостью с появлением в нём этой чудесной девушки. Слуги были почтительны, но близки к своим господам; вкусная еда стояла на столах, дом сочился свежестью, но в то же время теплом и уютом. Карминовые глаза поблёскивали, неприторные вишнёвые духи надолго застывали в воздухе кабинета, и поцелуи в мягком кресле согревали изнутри не возбуждением, но нежностью.       Затем появился Кэйл.       Новый год стал праздником ещё более особенным: прятанье подарков под ель, стойкий запах хвои в воздухе и шумный восторг неискушённого ребёнка. Дерут до сих пор помнит, как маленькие ручки обвивались вокруг его шеи, как радостно лопотал его сын, с годами говоря всё чётче, становясь всё старше. Новый год был похож на искру, разрывал своей непредсказуемостью рутину, заряжал счастьем на долгие месяцы вперёд в холодных зимах.       Потом – чернота, размазанность и чёрное пятно в памяти.       Дерут хмурится: едва ли может вспомнить хоть один новый год до появления в доме Виолан. Никакой ёлки в доме, явств или подарков, нет; холод пустой комнаты, дотлевшие в камине угли и скупые слёзы. Как жил тогда Кэйл, если Дерут так сплоховал?       Виолан и Басен свалились как снег на голову: дом снова ожил, но будто омрачался чем-то, будто кто-то неприкаянный ходил под окнами и свирепо, тоскливо или горько наблюдал за ними. Теперь Дерут понимает – то был Кэйл.       Появилась Лили. Вернулся в новый год детский лепет, буйство подарков и красок, еловый аромат в воздухе. К нему примешались ещё и истеричные крики, зловоние алкоголя и брань.       Новый год наступал после этого каждый раз одинаково; он тоже стал своеобразной рутиной. Виолан тепло поддерживала его, помогала в управлении; Басен и Лили радовали своими успехами.       Где был Кэйл? Дерут не помнит, и разве это не ужасно?       Он даже не знает, где находился его сын бо́льшую часть прожитых им лет. Стыд заполз под кожу Дерута и прочно обосновался там, сделав невозможным приближение к отпрыску, так похожему на почившую мать.       Потом появился Ким Рок Су – в теле Кэйла, конечно, и тогда Дерут подробностей не знал, – и будто всё вернулось на свои места.       Слегка отстранённая, но в какой-то степени искренняя улыбка, на завоевание которой Дерут тратит теперь множество сил. Ким Рок Су стал ему как сын, и Дерут изо всех сил старается учиться на своих ошибках.       Новый год перестал быть рутиной – внуки сидят рядом и разговаривают между собой, а иногда и с ним; Кэйл изредка говорит, и говорит вещи дельные – Дерут ловит каждый совет, зная, что у его третьего сына куда более обширный опыт управления, чем у него самого.       Наконец в дом с новым годом вернулось счастье, и Дерут не может не быть этому рад.