звездное небо перед рассветом

они сидят вместе. ночь, покрытая ковром бесконечных маленьких точек, окутывает тела лозой и лопает вены. в ночном мраке мысли путаются в бесконечно-темном пространстве. именно поэтому им суждено — если судьба правда существует — было встретится сейчас: в опустевшей студии альбедо, чтобы обсудить все то, что так волнует. кэйа думает о своем, на его лицо не читаются мысли: только бледные щеки, сияющая подвеска и на половину расстёгнутая рубашка. альбедо хочет проникнуть руками под нее, хочет сказать тихое «люблю». хочет научить его сиять словно звездочку в небе: потому-то он на это способен. но альберих больше не отвечает с теплом, больше не улыбается альбедо. больше ничего. раньше альберих называл его принцем и обращался на вы. держал чужие молочные ноги и прикладывал к своим щекам: целовал-целовал-целовал. изучал подушечками пальцев руки альбедо так аккуратно: словно те были лепестками свежих цветочков. их первое знакомство, — есть ли смысл вспоминать? — было под звёздами. тогда им казалось, что они тоже — звёзды, и их дыхание останется в воздухе навсегда. альбедо хотелось кричать в хлопковую подушку от чувств. тепло окутывало с самых ног: что-то забытое, что-то давно оказавшееся на дне сознания просыпалось вновь. альбедо бы подумал, что кэйа — сам не понимает, что делает, когда покидает его: что он врет, что он не умел в чувства с самого начала и не умел любить. но оказалось, что любить не умел сам альбедо. они сидят неподвижно до тех пор, пока альбедо не вздыхает и слабо не начинает разговор первым: — после нашего расставания я вернулся в прошлое. я думал: человек не меняется. а я пытался, вечно пытался измениться. пытался слиться с тобой, чтобы забыть о себе. я всю жизнь ненавидел то, что не могу стать кем-то другим. кэйа, — он обращается к нему все так же ласково: словно ничего не было, словно они все так же каждую ночь говорят о нескончаемых поцелуях и обещаниях, — я никогда не жил настоящим, только в отрезке времени: в прошлом или будущем. они курят. альбедо научил этому синеволосого. правда, тот первое время отпирался и закатывал глаза: — у меня в семье никто не курил, милый. — я курю, — с тихим смешком произносит парень, чувствуя как из его тонких пальцев выхватывают сигарету и целуют, придерживая шею и поглаживая рукой. старый диван не издает ни звука. за окном луна освещает каждую звёздочку. они вовсе не тут — где-то в пустоте; где-то в нескончаемом пространстве. два пустых сосуда, что пытались наполнить друг друга на протяжении долго времени. их глаза были закрыты на слепящее солнышко и мяуканье котов. только они — только вдвоем. кэйа вздыхает. он не хочет поддерживать, он абсолютно точно выгорел. голос альбедо больше не представляет особой важности: его вовсе не слышно. бывший парень сидит рядом с совершенно не потухшим взглядом, бывающим у тех, кто расстается. у него скорее в них плескается бесконечное море — шторм, и кэйа думает о том, что как бы мальчик не говорил о том, что не справится, он выйдет из этого. потому что у самого альберих в глазах ничего. — ты был моим всем, аль. иногда все — это слишком много. я не могу от тебя уйти — ты не можешь меня забыть, — выдыхает дым и поджимает под себя одну ногу. в глазах нет нежности — нет альбедо. крайдепринц слушает внимательно, каждую букву ловит. словно этих слов не слышал по сто раз во время ссор и расставаний. хочет взять в свои руку загорелую родную, почти касается, но кэйа не замечает — парня давно не существует в его жизни. — я прихожу к тебе и чувствую что прихожу не домой, а в давно опустевшее место: тут нет дела ни тебе, ни мне. но я не могу тебя оставить окончательно: я беспокоюсь о твоей судьбе и дальнейшей жизни. альбедо, прошу, посмотри на меня, — альберих руками берет чужое лицо в руки и видит в глазах его безмерную привязанность, — я тебя больше не люблю. альбедо ложится-падает головой на родную рубашку: плачет. сколько он раз плакал? сколько раз не плакал? молочные пальцы хватаются за чужую одежду. на нем теплые светлые штаны: ноги в них сжимаются на столько, что альбедо чем-то напоминает свернувшегося в клубок котенка. ему не грустно: странное чувство завладело грудной клеткой и хочет выпустить наружу абсолютно все вместе с сердцем. в его глазах нет осознанности. нет ничего кроме усталости и боли. они не знают, что делать — это бесконечный цикл. замкнутый круг. альбедо говорит, что люди не меняются-взрослеют-становятся другими, кэйа на следующий день уезжает далеко: туда, где сможет вылечиться и стать хоть на грамм счастливее.

★

иногда альбедо просыпается по среди ночи в холодном поту: ищет рядом под одеялом кэйю. не находит. безумно скучает. до сих пор мечты наполнены и трепещут тем, что тот обнимет и назовет его маленьким принцем. иногда альбедо ничего не чувствует. ему кажется, что он плывет по реке. что как бы ни старался выплыть — пути на свободу нет: легкие разорвали колыхающиеся ветви, а тело иссохло без необходимой энергии. или может он закрыл себе глаза от невероятной боли, что накатывает каждый раз при воспоминаниях о бывшей любви. иногда альбедо как никогда одиноко. он шепчет небу о том, как холодно находиться каждый день одному. у него есть только призраки прошлого и уверенность в том, что ни одного человека не подпустит ближе, чем на три тысячи шагов. за окном темнеет. туман застилает дома подобно теплому молоку. альбедо сидит на полу уткнувшись лицом в колени. часы тикают. в какой-то момент становится обыденностью писать альбериху письма после девяти. в какой-то момент становится обыденностью жить прошлым. « каждую ночь, как только луна восходит на небо, и тысяча звёздочек загорается над нами, я жду вас в нашем маленьком, волшебном замке. » — кэйа укладывал его спать такими словами: обнимал его крепкими руками, перебирал пшеничные волосы и обязательно готовил теплое молоко с малиновым джемом. они оба ходили по дому в мягких пижамах и чувствовали безмятежность. альбедо не знает, когда все пошло на спад. когда он перестал слышать убаюкивающий голос, что очищал его мысли подобно горному воздуху. он бросил курить. не потому что забыл о кэйе: теперь тошнит от всего. он даже вставать по утрам нормально не может. его оставшиеся силы пожирают воспоминания так нещадно: он попал в ловушку из собственный чувств. может только из последних сил взять в руки мобильник и открыть мессенджер. на экране все так же написано «прочитано» и сотня сообщений о том, как сильно он любит. кэйа не заходил в сеть давно. единственное последнее сообщение-ответ, на которое альбедо не собирается отвечать: кэйа: я так больше не могу. альбедо из последних сил встает с кровати. за окном щебечут надоедливые птицы, так что окно оказывается слабо закрыто уже через секунду. на нем толстовка и мягкие бело-бежевые штаны. глаза слипаются: словно за время того, как он мертвым сном уснул после ссоры, они были сбрызнуты молоком. остаться жить в студии относительно неплохая идея. тут уютно, потому что крайдепринц привык приносить комфорт туда, где проводит больше всего времени. пару плакатов с довольно известными сериалами; светлые занавески; матрас, заменяющий полноценную кровать. всего комнаты было две — как раз таки во второй стояли картины и бесконечные кисти с красками — это заслуга альбериха от части, потому что именно он радовал художника новыми предметами. в данную минуту не хотелось ничего, поэтому он благополучно завалился обратно. задремать ему не дал противная мелодия телефона: — здравствуйте! — воскликнул парень на обратной стороне трубки, явно торопящийся. может даже волнующийся: в его голосе была неприкрытая тревога. — здравствуйте, — ответил альбедо, все еще потирая глаза. он, кажется, все еще не переоделся с того дня — теплая ткань согревает. — я писал вам везде и звонил! я думал, что вы меня уже оставили. у меня такого никогда не было. если коротко, то я по поводу рисунков для моих хайку. мы никуда не торопимся, просто я уже наметил ближайшую дату, и. — я понял. напишу. а за тем альбедо включает уведомления со всех соц-сетей и видит примерно столько же от звонящего парня, сколько он сам писал кэйе в припадке: кадзуха: как хорошо, что вы ответили. что-то произошло? в прочем, наверное, не мое дело. я очень сильно. у меня очень сильная тревога в последние дни. я сам не свой. простите, пожалуйста, напишите, когда я смогу к вам приехать уже точно впервые он прочел хайку этого парнишки года два назад. каждое произведение было чем-то идеальным: казалось, каждая строка должна стоять именно на том месте, куда ее поставил каэдэхара. но в мыслях больше не видны сцены стихотворений — только если тяжелый голубой взгляд. и не смотря на это он все еще относится с уважением к тому, к кому протянул руку помощи. у кадзухи на тот момент были финансовые проблемы. он продавал тиражи своих хайку, и хоть оставался в минусе, был заряжен энергией от людей. а через время подумал, что ему нужны рисунки к стихотворениям чтобы расширить количество аудитории. аль: простите, нет сил рисовать. я знаю, что подвел. удачи вам. кадзуха: стойте стойте стойте!!! мне казалось, у нас произошел мэтч. у вас точно что-то случилось, я чувствую. вы постоянно за мной следили и!!! мне кажется, я вам доверяю как никому другому, простите уже за скорость. позвольте я помогу!!! аль: мне не нужна помощь, все в порядке :) правда стыдно, что так вышло. обычное выгорание. вам же не срочно все равно. кадзуха: хотите вам хайку напишу, чтобы не грустили? альбедо решает не отвечать. выключает телефон и тот снова вибрирует. кадзуха: я понимаю, что никого не хочется видеть, но давайте погуляем как в тот раз? просто помолчим, чтобы развеяться? альбедо снова решает не отвечать. решает только заварить теплый кофе и выйти на балкон ведущий из комнаты. не хочет ни с кем контактировать, хотя бы ближайшие пару дней. тем более их знакомство с кэйе начиналось примерно так же — так какой смысл в этом всем?       

★

альбедо не сразу заметил, как кэйа ушел. первым было то, что его мальчик перестал поправлять ночью слетевшее одеяло, чтобы тот не замерз. тогда альбедо подумал: смысла нет волноваться, может устал, может заработался. вторым было то, что у кэйи больше не было колец-подарков возлюбленного на пальцах: может разонравились, может больше не приносят радости. небольшое помещение с двумя окнами по бокам и одинокая двуспальная кровать. несмотря на то, что дом был таким маленьким, его любили. очень сильно любили: мягкие пледики, кружки из-под кофе, лампочки, украшавшие темные углы; разная пестрая одежда, кэйе нравились рубашки и узкие штаны. у него вечно новые откуда-то сережки и постоянная улыбка. он никогда не не улыбался. тихий шепот на ухо когда альбедо страшно; его теплая кофта, когда альбедо замерз; самое красивое кольцо с синим камнем когда альбедо грустно:       « вы сама нежность, крайдепринц. в вас так много любви, что кажется мне, вы состоите из нее. » его имя застряло в голове, так же как и надоедливые снежинки зимой. прилипло и осталось на щеках колющим ощущением: кэйа, кэйа, кэйа. просыпается он под свой голос, который отчетливо произносит чужое имя. альбедо все же решает начать сдавать их квартиру и написать тому парню.       

★

он гладит чужую слегка загорелую кожу и думает о том, что у кэйи она была словно закатное солнце или кофейные зерна— сама теплота и горечь. альбедо, если честно, может вечность говорить о родных сухих волосах и сверкающей улыбке. крайдепринц качает головой из стороны в сторону, стараясь смахнуть мысли. кадзухе же с бедо хочется мурчать. греться близко-близко и не говорить ни слова: вдруг спугнешь. он такой невидимый и, ну. прозрачный? вроде есть, вроде проскальзывает на руку чем-то звездным и бесконечным, а вроде они никогда не были знакомы. альбедо хочется взять за плечи и вытянуть и всего через что он прошел. прижать к себе и гладить вечность. они сидят вместе. альбедо гладит каэдэхару теперь по волосам, пока тот положил голову ему на колени. обходит пальцами каждую прядь. волосы не сухие — за ними явно ухаживают. а еще они пахнут чем-то морским и свежим. не солнцем, не веснушками, и даже не раскаленным песком. скорее чем-то тусклым: утренней дымкой и сиянием ночи. съехаться было спонтанным решением: у обоих не оставалось денег. они узнали это, когда оба купили обычный латте, а не любимый холодный раф как при прошлой встрече. решено было следующее: кадзуха пишет — альбедо рисует. оба парня сидят на одинаковых антидепрессантах и время от времени смеются с этого. они вообще часто смеются: когда внезапно ломается электричество; когда заканчивается кофе; когда одного матраса не хватает на двоих. с кэей он смеялся только если они едут на долгожданный отдых или темноволосый покупает ему вещь, о которой альбедо давно хотел. их совместная жизнь была слишком приторной. альбедо нравилось: он исполнял с ним все свои заветные мечты. но и сейчас ничего. вернее, вообще ничего. по ощущениям он опустился на самое дно. кадзуха довольно приятный сосед и просто человек. он постоянно наносит яркие тени на свои глаза и одевается как звёздочка. но иногда, когда стол с листами выглядит как-то по особенному одиноко, кадзуха носит одежду теплых оттенков. и альбедо кажется, что такая ему подходит больше всего — и все же в ней он выглядит более несчастным. — бедо, — шепчет парень, сонно поднимаясь с чужих колен. — бедо, завари кофе. — нет, я пойду спать. вместо ответа кадзуха берет перьевую подушку и ударяет сожителя: — я устал, пошли куда-нибудь. — мне если честно кажется, что я живу с тобой вечность, а не три месяца. каэдэхара хмыкает и идёт заваривать кофе. у него на столе тысяча и одна бумага на половину исписанная на каждом листке. а еще рядом ноутбук, стоимостью, кажется, всей квартиры. — я придумал, — говорит парень, пока откусывает шоколадное печенье и сидит на стуле в позе лотоса. — мы поменяемся: я буду рисовать, а ты — писать. альбедо кладет на ноги подушку и пытается от недостатка сна не уронить на нее голову. — я не умею писать. — я научу, — убедительно говорит светловолосый, уж слишком громко ставя кружку. — ты все еще зовешь его ночью — тебе все еще больно. в моих мечтах было бы хорошо запечатлеть твою боль. альбедо пытается изогнуть бровь, но ничего не выходит, только вопросительное выражение лица. — а если он увидит? — бедо, разницы нет. у кэйи были своих мысли, сколько бы обещаний он не давал тебе. тем более, слова имеют значение только тогда, когда идут из горящего сердца — потом все. парень сомневается, но не отказывается.

★

со временем все более-менее приходит в норму. альбедо больше не засыпает с тревожностью и не ищет свободной рукой кэйю. кадзуха публикует их новые проекты и ходит на дополнительную работу. крайдепринц начинает вновь брать заказы на картины и в каждой видит маленькие синие звёзды. заказов много — рисовать хочется. каждая картина становится пережитком прошлого. все они в холодных оттенках и резкими мазками. денег хватает даже на новый матрас. они начинают встречаться. причина довольно простая: живя вместе год и привыкнув друг к другу хочется целоваться. просто целоваться и мять руками чужую футболку. или может альбедо нравится кадзуха (совсем каплю) в их отношениях нет ссор, нет бесконечных разговоров о будущем, нет сильного дофамина, переворачивающего внутренности. но есть что-то, что еще не раскрылось. альбедо все больше ничего не хочется. он рисует днем и пачкает синими красками все свои светлые наряды. целует вечером кадзуху и засыпает, перебирая мягкие волосы. кадзуха часто гуляет: то идет за кофе, то просто сидит в парке. со временем берет у альбедо привычку носить мягкие вещи. и выглядит слишком тепло. часто просит заплести его волосы, когда занят, и альбедо чувствует себя так, словно все на своих местах. а еще много улыбается и столько же по ощущениям пьет кофе. альбедо кофе больше не пьет. воспоминания все так же ударяют в голову волнами и тошнотой. он заткнул их своей безразличностью, но это было ненадолго. все то что было рвется наружу: тянет морской водой вниз, заполняя солью глотку. ему кажется, что он попал в волшебный сон, и засыпая, будет каждый раз прокручивать его вновь. кэйа, кэйа, кэйа. он не смог помочь ему. он вообще ничего не смог. разве только заслужить безразличие со стороны и синие пустые глаза. альбедо его не винит — того кого любишь винить нельзя. и все же тонет-тонет-тонет с каждым днем все больше. в какой-то момент целовать вечером каэдэхару стало пыткой. в какой-то момент у альбедо окончательно потухли глаза и ребра стали все больше ударяться в руки кадзухи, который так надежно цепляется за его бока. в какой-то момент их отношения стали еще более унылыми. в какой-то момент альбедо оставляет записку и купюры, которые копил последний месяц с картин. « прости меня, это с самого начало было бесполезным занятием. » у кадзухи все внутри переворачивается. он почти ничего не знает о прошлом альбедо — как и альбедо ничего о нем. но им и так было хорошо, им было хорошо строить новое будущее вместе. по крайней мере каэдэхара так думал. он не считает альбедо ангелом или чем-то чистым. он считает его человеком, с которым спокойно и приятно наслаждаться закатами и рассветами. просто жить. они вместе должны были встать на ноги. « и они встанут » — думает кадзуха. но на улице ужасный мороз, а куртка альбедо вместе с рюкзаком и всеми вещами беспечно стоит у выхода. кадзуха только проснулся. деревья колыхаются от сильного ветра, благо, все окна закрыты. он забывает выпить таблетку и одевается в джинсы клеш и самую теплую толстовку в гардеробе. « не ищи меня, пожалуйста, кадзу. я тяну тебя вниз. мы нормально не разговаривали уже давно. тебе так будет лучше. к людям из прошлого не возвращаются. ты достоин большего. » кадзуха впервые за всю свою жизнь так зол. обычно, когда его охватывала злость, он плачет. психиатр ему говорила, что он подавил в себе все эмоции. но сейчас хочется вмазать альбедо. хочется потрясти его за плечи и бесконечно ругаться. ничего из этого он не делает. он не знает любимых мест бедо — тот всегда пропадал в студии. он не знает, где искать. он не знает, что делать. он не знает, о чем думает альбедо. он ничего не знает. первый не принятый и он срывается с места, хлопая входной дверью. на улице найти никого не удается. в каждом прохожем сидящем в кафе ему видятся пшеничные волосы. он вдыхает морозный воздух. не стоит паниковать. все будет хорошо. первое о чем он вспоминает: о слезах альбедо. дрожащими пальцами находит страничку альбериха и вводит номер. — алло, — говорит слегка хриплый голос по ту сторону. — ты не знаешь, где может быть альбедо? — кто звонит? — кэйа стряхивает пепел из сигареты и ждет ответа. — его парень. ты не знаешь, где у альбедо в городе есть любимые места? — не знаю, — о чем-то думает и сразу добавляет, — попробуй поискать в нашей старой квартире, хотя он вроде сдает ее в аренду. больше ничем не могу помочь — не помню. — ясно. спасибо. вместо прощания кэйа сбрасывает трубку. каэдэхаре, честно, все равно. он понятия не имеет, где эта квартира и где его искать. но ищет.

★

кадзуха прекращает есть. вернее, он и до этого не ел. парень сколько себя помнит очищается от пищи и старается избавиться от нее. ему кажется, что он состоит из сплошной желчи. липкий кокон, в который он сам залез стал чем-то вроде укрытия. и каэдэхара не хотел этого менять. не хотел до тех пор, пока в его жизни не появился альбедо. бедо светится даже когда погас. он дарит людям любовь даже тогда, когда сам об этом не знает. к нему тянутся как к солнцу. но крайдепринц излучает вокруг себя одну безнадежность. он бы мог не вступать в отношения, а влюбиться в саму жизнь. но почему-то каждый раз выбирает связать себе руки. кадзуха полностью доверял каждому ему слову и доверял себя ему сам. рядом с альбедо у него правда вышло выйти в ремиссию. может, помогли и таблетки, которые они с альбедо стали пить вновь, как только начало хватать денег. наверное, это безрассудно, но при каждом разговоре он чувствовал, что вернулся домой: что вновь тепло и безопасно. его не тревожило даже то, что альбедо любит другого. он считал, что любить разных людей можно только разной любовью. тем более альбедо правда отпускает. каэдэхара ищет. за все эти три дня он позвонил светловолосому около сотни. он даже нашел номер его матери — джинн была опекуном. кадзухе вообще казалось, что у того нет родителей, но оказывается альбедо довольно тепло общается — общался, пока не расстался с кэей. он пишет хайку и не теряет надежды. пишет о листьях, что меняют свой цвет; пишет о бездумно слоняющихся на улицах людей; пишет о едва распустившихся цветах. но больше всего пишет об альбедо. четыре дня ощущаются вечностью. они вместе уже пять месяцев. кадзуха первое время ничего не ест и говорит что плевать он хотел на здоровье — альбедо говорит «ешь ради меня» — и он ест. но сейчас хочется выблевать свои внутренности и избавиться. потому что ему мерзко от того, что не смог подарить спокойствие альбедо. он ели стоит на ногах. ему никогда не было так больно. нет, вовсе не из-за альбедо. из-за того, что он остался на самом дне и не видит больше ничего. кадзуха хочет аккуратно поднести руку к чужим векам и открыть. кадзуха не разбивает ничего и не рвет. ему не хочется больше сломать альбедо ребра. не хочется кричать и плакать. хочется обессиленно смотреть на того с непониманием и прижимать ближе.

      ★

на улице темнеет. альбедо дрожит. ему кажется, что все события которые случались ранее идут по кругу: в прошлый раз он сбежал от альбериха точно так же. они расстались потом через день, но все же тот его нашел. альбедо не хочет, чтобы кадзуха его находил. их отношения должны изжить себя точно так же, как и в прошлый раз с кэйей. его мысли — его самый ужасный враг. он знает по опыту, что может надумать себе абсолютно все. он сдается своим принципам. между тем чтобы жить или скитаться около опустевшего дома альбедо выбирает жить. ему моментально отвечают. — боже, бедо, — уставший, но такой счастливый голос. кадзуха искал его. — кадзу, — он плачет. плакал пока уходил. плакал пока шел. он плачет не от того что больно — от того что устал. эти слезы идут уже по инерции. — обними меня, — говорит альбедо, понимая, как скучает по пепельным волосам и хлопковым футболкам которые пахнут морем. — ты дурак, — небольшая пауза, пока кадзуха вытирает глаза, — я всегда буду выбирать тебя, а не наши отношения. альбедо впервые за всю его жизнь так спокойно от этих слов. ему не хочется избавиться от себя, ему не хочется бежать. просто сидеть вот так на холодной траве и слышать природу. слушать. где-то по близости мяукают бездомные коты. где-то по близости летают птицы и колыхаются деревья. голоса кэйи не слышно ни из одного угла. он устал думать о нем все года. альбедо впервые за всю жизнь чувствует, что живой. что может рисовать не только холодными оттенками, но и рисовать обжигающе-горячее солнце и бегающих котов, — не потому что у альбериха такая кожа, а потому что ему впервые за все время хорошо. впервые за все время он не думает, что его рамки и правила — правда и им нужно следовать. что существует судьба и что нужно страдать по тому кто выбрал другой путь еще долго. он хочет делать вещи, которые другие боятся; хочет ощущать свое место в бесконечном пространстве; хочет закрыть глаза и слушать в каком направлении ветер несет листья. впервые альбедо чувствует себя собой. впервые альбедо так сильно хочет жить.

★

они обнимаются настолько долго, на сколько это возможно. кадзуха аккуратно смахивает слезинки с чужих глаз и со всей нежностью целует в лоб. альбедо чувствует себя нужным. а еще он чувствует, как был нужен все это время кадзухе. как его загар спал и теперь кожа выглядит жемчужной. как он похудел и каким стал уставшим. какие у него прелестные рубиновые глаза и мягкие волосы. кадзуха одет в хлопковую футболку — альбедо ее любит. кадзуха заваривает зеленый чай — альбедо его любит. кадзуха дрожащим голосом и руками показывает все написанные хайку — и альбедо понимает, как сильно его любит. — когда я тебя искал, я все время наблюдал за ветром, потому что он говорил мне, что все будет хорошо, — кадзу выглядит как ребенок, что с таким трепетом объясняет то, что его впечатлило. ему казалось что каэдэхара похож на туман. но сейчас кажется, что кэйа всегда был им. даже когда альберих был рядом он плакал от того, что чувствует себя одиноко. что страшно. что холодно. кэйа ревновал его и альбедо становилось неприятно от себя. кэйа старался делать то, чем увлекается альбедо и тот начинал делать тоже, что и кэйа. темноволосый был в его жизни всем: иногда все — это слишком много.

      ★

они любят незаметно: касаются руками, когда берут одну кружку кофе; толкаются во сне, пока спят на одной кровати и влюбляются-влюбляются-влюбляются друг в друга. альбедо приглянулось писание: он пишет обо всем. иногда о кэйе. кадзуха, читая, не отводит взгляд: не злится, не оставляет альбедо одного. он хвалит. хвалит за то, что альбедо начал видеть красоту во всем — даже в боли. тепло целует его в макушку и заваривает какао с шоколадным печеньем. у альбедо молочная кожа — у кадзухи белая. они целуются на балконе, пока кадзу стоит в одной футболке, а альбедо в кофте, взяв родное лицо руками в рукавах — и им как никогда хорошо. родные губы ощущаются правильно — как и руки, мягко сжимающие талию. продают старую квартиру альбедо и покупают новую не без помощи джинн. порог в новый дом ощущается маленькой, но ступенькой во что-то новое. поэтому альбедо со всей осторожностью опускает на пол недавно заведенного кота. — смотри, какой маленький, — со всей нежностью произносит кадзуха, пока его руку надежно держит другую. тепло. альбедо всю жизнь думал, что заведет рыжего кота, но в итоге они берут серого с белыми пятнами — он ластится к рукам и выглядит тихим. крайдепринц читает ему книги на ночь, пока кадзуха клюет носом, но внимает каждому слово. потом хнычет и вешается на шею, говоря о том, что завтра дочитает альбедо сам. и пока он засыпает, идет заваривать чай и до самого утра сочиняет альбедо стихотворения, пока тот мирно спит под самым мягким пледом. ему снятся сны в которых нет кэйи; снится пустое прибрежье и стук волн о песок. он больше не на самой глубине: он может ступать ногами по песку; может слышать чаек; может собирать ракушки. его волосы распущены и мягки. его глаза не выглядят засыпанными пеплом. его голос больше не дрожит, а в студии холодные оттенки используются только тогда, когда на холсте нужно изобразить природу.        каэдэхара не называет его солнцем, звездой или луной. он называет его теплым «бедо» и обнимает так крепко — так, словно они сейчас вместе пропадут из этой вселенной       или влюбятся в нее еще больше.