Глава первая

Сергей стоит рядом со свежей могилой, на которой покоится белый утренний снег. Над небольшим холмиком возвышается деревянный крест, где выжжены инициалы покойника: Дмитрий Сергеевич Сеченов. Могила скромная, можно даже подумать, что здесь захоронен какой-нибудь крестьянин. Однако она принадлежала помещику и хозяину деревни. Красивое надгробие поставят только через год, когда земля просядет. Трубка, плотно набитая табаком, зажата меж зубов. Холод суровой России давал о себе знать, из-за чего щеки горели алым цветом. Все гости сразу же пошли обедать, как только последняя горсть земли легла в надлежащее место. У Дмитрия не было больше детей, кроме Сережи, поэтому молодой помещик решил остаться еще немного. Сказать было нечего. Сергей не жил с отцом с десяти лет.

***

Лизавета Николаевна Лыкова, матушка Сергея, была выдана отцом замуж в восемнадцать лет за статного, богатого и умного Дмитрия Сергеевича Сеченова. Он уже не был так молод, как девушка, ему было без малого тридцать лет. Самое главное для отца Лизы было финансовое положение дворянина. Дмитрий влюбился в девушку сразу же, но вот она так и не ответила взаимностью. Она никогда ни в чем не нуждалась, у нее было все. Сеченов любил дарить ей цветы, вывозить в город, любил звать ее ласково Лизонька. Вскоре после свадьбы молодожены узнали, что ждут ребенка. Сеченов старался сделать все для своей жены, чего бы та не хотела. Он отдавал ей всего себя, каждый каприз ее выполнялся сразу же по щелчку пальцев, но, к сожалению, Лизавета реагировала на ласку холодно. Ей казалось, что если бы Сеченов не явился к ним домой свататься, все было бы в разы лучше. По крайней мере, она не вынашивала бы сейчас ребенка под сердцем, а проводила бы свое время с подругами. Она была еще совсем ребенком, и Сеченов ее вовсе не слушал, а наоборот даже сломил хрупкую психику. Только она привыкла к жизни в новом доме, как Дмитрий объявил, что он уже немолод и нужно поскорее завести ребенка. Для Лизаветы первая ее интимная ночь прошла в страхе и напряжении, хоть муж и старался ее успокоить и поддержать. Как же она была счастлива, что смогла забеременеть почти сразу же. Ей было противно видеть ухаживания от Дмитрия. А после рождения сына он с головой ушел в науку. Видимо, отчаялся, что его чувства никогда не будут взаимны. Назвали мальчика в честь отца ученого. Сергеем. Вскоре отец рассорился с матушкой, и она собрала все свои вещи, взяла маленького Сережу и спешно покинула деревню. Сначала они жили в Германии пару лет у родственников Лизаветы, а после переехали во Францию, где Нечаев жил до сих пор. Матушка сразу же в провинции нашла русского мужчину и вышла замуж за генерала Алексея Нечаева. Сереже поменяли и отчество, и фамилию, дабы не напоминать об ужасном прошлом.

***

Отец не был плохим. Он был ученым. Он занимался медициной, химией, математикой, физикой, психологией и даже отчасти литературой, выводил новые формулы, все пытался понять натуру человека. Изучал внутренний мир человека как души, так и тела. Дмитрий мог днями не выходить из кабинета и изучать, учить, работать. А матушке приходилось справляться с маленьким Сережей одной. Да, были няньки, но она им не доверяла. Последней каплей увлечения Дмитрия для девушки стал тифозный труп, оставленный ученым прямо перед входом в поместье, который Сережа стал с интересом разглядывать и тыкать в него палкой вместе с мальчишками из деревни. Лизонька очень переживала, что ее единственный ребенок умрет так же, как и дети крепостных. Грязно, ужасно мучаясь и видя горячечные сны. Дмитрий остался один, и если Лизавета нашла свое счастье с другим мужчиной, то Сеченов углубился в науку. Единственное, что он сделал, так это взял к себе достаточно умного немца, представившегося как Михаэль Штокхаузен. Мужчина помогал со сбором налогов, распоряжался домашними делами, сопровождал Сеченова на научные собрания. Во время сбора материала в лесу, Дмитрий Сергеевич заметил мальчишку лет десяти, активно пытающегося поймать мышь. Мальца звали Витей Петровым. Фамилия знатная, да и имя не простое, но, видимо предки мальчика разорились и стали крепостными. Он интересовался природными явлениями, лесами, рассказывал даже что-то про книги, которые нашел дома, но не смог прочитать. Тогда ученый и решил не упускать такого смышленного мальчика и забрать его к себе на воспитание. Витя схватывал все налету и стал очень близок Дмитрию. Он воспитал его как родного сына, обучил грамоте, наукам, игре на фортепиано и даже отчасти французскому. Втроем они трудились над исследованиями, пока Сеченов серьезно не заболел. По деревне пошла чахотка. Кто-то один заболел и она распространилась сначала на его семью, а потом по всем домам. Дмитрий Сергеевич успел отделить здоровых от больных, которые теперь медленно умирали. В это же время он и сам подхватил от крепостных ужасную болезнь, однако прожил дольше, чем крестьяне на целых четыре года. В последнее время он совсем перестал работать и слег. Виктор был единственным, кто рисковал своим здоровьем и ухаживал за больным дворянином. У него на руках и умер Дмитрий Сергеевич.

***

Сергей обо всем этом не знал. Получил только письмо о плохом самочувствии отца и его просьбе приехать, увидеться в последний раз. К сожалению, Нечаев опоздал. Поэтому ему оставалось только похоронить отца и получить все оставленное наследство. Сзади заскрипел снег, отчего Сергей развернулся и увидел молодого парня лет двадцати. Он был одет просто, но такого качества одежду крестьяне не могли себе позволить. Из этого Нечаев сделал вывод, что это тот самый приближенный к отцу крестьянин. В его глазах виднелась скорбь, которой не было ни у одного из гостей. Сергей было развернулся, чтобы оставить его наедине с могилой, но парень остановил его. — Вы — Сергей Дмитриевич Сеченов? — Нет, я — Сергей Алексеевич Нечаев, но был Сеченовым лет восемнадцать назад. — Ах, да, извините. Виктор Петров, — он протянул руку в знак знакомства, но Нечаев только с отвращением посмотрел на нее, вздохнул и нехотя пожал ее. Он некоторое время молчал, а затем спросил: — Ты же не просто так приближенный? Он твой отец? Наверное, из-за этого матушка его и бросила. Как низко тащить к себе в постель крепостную девку, когда у тебя есть жена и сын. — О чем Вы, Сергей Дмитриевич? — Алексеевич! Запомни уже наконец! Сеченов никак не участвовал в моей жизни, за исключением того, что обрюхатил мою матушку, поэтому желания носить его отчество у меня нет. — Извините, Сергей Дми… Алексеевич. Но Дмитрий Сергеевич был большой души человек! И я вовсе не его сын. Мы встретились лет десять назад, и он меня забрал на воспитание. — Забавный мужик. На родного сына времени не было, а какой-то крепостной ребенок растопил ему сердце! Виктор с непониманием смотрел на расхаживающего из стороны в сторону и покуривающего трубку Нечаева. — Так, ладно. Раз отец оставил это все мне, останусь в России для разнообразия. Вечно сидеть во Франции тоже скучно. — Вы из Франции? — Oui, et si tu ne la fermes pas maintenant, je te vendrai aux voisins. Петров притупил взгляд, хотел было сказать, что не понимает французский, но остановился, так как перевел только первую половину фразы. Вторая половина не сулила ничего хорошего. Нечаев вытряхнул табак рядом с могилой и зашагал в имение, предвкушая следующие месяцы проживания в деревне.