Глава вторая

Зимние дни в деревне тянулись мучительно долго. Первое время Сергей развлекал себя прогулками по имению, потом читал работы отца. Все они были написаны научным русским языком. Его Нечаев стал плохо понимать, когда переехал заграницу. И если обычные книги он мог читать, то научные работы нет. Поместье стало оживать. Начали появляться крепостные девушки. Большинство девочек были из личного театра Стефана Ильича Ласточкина. Он был обычным помещиком, пока не просек, что помещикам — холостым и женатым — интересны молоденькие актрисы. Поэтому он одалживал их всем желающим, естественно, не за бесплатно. Нечаев часто пользовался услугами актрис, но и из своих крестьянок тоже нашел несколько симпатичных. Правда, двух девушек он отсылал знакомым с просьбой позаботиться о них и их будущих детях. Для Сергея были важны в первую очередь удовольствие, роскошь, красота и развлечения. Да даже Штокхаузен пользовался этими привилегиями и говорил, что Сеченов о таком вообще не позволял даже думать. А вот Виктору это очень не нравилось, потому что при Дмитрии Сергеевиче не было такого бардака, но что он мог сделать? Он ведь не помещик и даже не управляющий, а лишь приближенный крепостной, которого в любую минуту могут продать еще более плохому хозяину. Он пытался вразумить Нечаева, остановить его, но тот ничего не желал слышать. Лишь отмахивался и говорил, что это не его дело. Время шло, а никто из соседей не устраивал балы. Сергей не понимал, почему тут так тихо, ведь во Франции балы устраивались чуть ли не каждую неделю. Поэтому было принято решение организовать все самому. С музыкантами помог Ласточкин. Все остальное Сергей повесил на Штокхаузена с Петровым. Через неделю все было готово. Гости уже дали ответ на приглашение. Зал был вымыт до блеска, новые свечи поставлены в люстры, бра и канделябры. Стефан прислал музыкантов, которые уже настраивались в выделенной им комнате. Гости стали потихоньку приезжать. Через час собралась большая и шумная толпа. К Сергею подходили, кажется, все люди, которые хотели что-либо с ним обсудить или даже познакомиться. — Сергей Алексеевич! Какой прекрасный вечер! — к мужчине подошел пожилой помещик. Его макушка блестела при свете свеч, а на носу красовалось новенькое пенсне, — Захаров Харитон Радеонович, близкий приятель Дмитрия Сеченова. А вот моя далекая племянница, Катерина Никитична Муравьева. Мужчина рукой указал на рядом стоящую молодую девушку. Ее каштановые волосы были аккуратно собраны в низкий пучок, а локоны на висках вились до пышных рукавов-фонариков. Платье же ее было не скромным, но и не роскошным. Красная бархатная юбка доставала до пола, а такого же цвета корсет идеально подчеркивал тонкую талию. Руки облачены в тонкие шелковые перчатки по локоть. Девушка была скромна и застенчива. Она подняла взгляд карих, будто стволы сосен, глаз и еле слышно пролепетала: — Приятно познакомиться… Сергей равнодушно ответил ей той же фразой и хотел было отойти в компанию Ласточкина, как вдруг Штокхаузен на ломаном русском объявил, что сейчас начнется вальс. Захаров улыбнулся, пряча взгляд в пенсне, и отошел в сторону, теряясь в толпе. Катерина осталась одна, и Сергей был вынужден станцевать с ней, дабы не бросать юную девицу совершенно одну. Началась музыка, и все пары закружились в танце. Нечаев подхватил под руку Муравьеву и повел ее за остальными, периодически оглядываясь. Хотелось видеть этого подлого Захарова, а после танцев высказать все, что в мыслях. Помещик приобнял девушку за талию левой рукой, а правой подхватил ее запястье. Она раскраснелась и опустила взгляд в пол, наблюдая за ногами. — Так Вы дочь декабриста? — Да, все верно… — И что вы делаете здесь, под Петербургом, если Ваш отец живет в Сибири? — Мой отец умер, когда мне был год, а мать сразу же при родах. Поэтому меня отправили к дядюшке, — она посмотрела Сергею прямо в глаза, взглядом показывая насколько ей здесь нелегко. Нечаев покрепче сжал ее талию, утянутую бархатным корсетом. Больше он ничего не мог сделать. Хоть Катерина была прекрасной партией для него, помещик не хотел так быстро продавать свою холостую жизнь браку. Он встал на одно колено, поднимая руку и наблюдая за изящно обходящей его Муравьевой. — Расскажите что-нибудь о себе, Сергей Алексеевич. — Я жил здесь до десяти лет, пока матушка не бросила отца. Потом мы уехали в Европу, где я взял новые фамилию и отчество. Наверное, остался бы жить там навсегда, если бы отец не умер. Так что пока я здесь. Девушка покраснела и улыбнулась, заправляя вьющуюся прядь себе за ухо. Она смотрела на Сергея будто это ее спаситель, единственный мужчина, который интересуется не ее красотой, а жизнью. Катерина подмечала сейчас самые маленькие детали. Каждый волосок бороды, зализанные назад каштановые волосы, серые глаза, которые по цвету были холодны, но девушка была уверена, что это лишь цвет, а за ним прячется тепло его души. На двух краях воротника рубашки держались маленькие броши ангелов, соединенные тонкой цепочкой. Девушка не заметила, когда закончилась музыка. Она почувствовала, что теплые руки отпускают ее, и увидела, как Сергей кратко поклонился. Она судорожно приподняла край юбки и присела, провожая глазами уходящего мужчину. Нечаев поправил ворот фрака и отошел в угол зала, где стоял Виктор. — Garçon, apporte deux verres de champagne à l'Hirondelle. Виктор мрачно посмотрел на прямо стоящего помещика, снявшего белую перчатку с руки и рассматривающего свои ногти. Он очень злился на Сергея за то, что тот обходится с ним так, как ни с кем больше. Он фыркнул и направился на кухню за подносом и бокалами. В это же время Сергей подошел к Стефану, который тут же встретил его заученной фразой. — Сергей Алексеевич! Как Вам музыканты? — Замечательно играют вальс, я оценил. — Хотел, к слову, Вам сказать, что позавчера присылал новенькую девочку. Ее зовут Елена. Скучное имя. — Весьма вероятно, но не помню Елены… — Ах, голубчик, конечно, не помните! — Ласточкин засмеялся и положил ладонь Нечаеву на плечо, — Я дал ей новое имя, более изысканное и изящное. Думал, сначала на французский лад — Элен. А потом захотел экзотики. Так что она — Элеанора. — Ах, Элеанора… замечательная женщина! Не могли бы Вы оставлять ее для меня, Стефан Ильич? — Я так и знал. Конечно! — в этот момент к мужчинам подошел мрачный Виктор и протянул серебряный поднос. — Victor, sourire en public,— Нечаев взял бокал и потрепал волосы юноши. Петров лишь взял поднос подмышку и ушел в сторону кухни. — Gentil garçon, — Ласточкин улыбнулся и отпил немного шампанского, — Le plus mignon que tu aies… Сергей поднял взгляд сначала на помещика, а затем перевел на уходящего крестьянина. Действительно, в нем что-то было. Отец правда вырастил достойного члена общества. Жаль только, что он крепостной. Так был бы отличным собеседником. Надо все-таки прислушаться к нему.

***

— Лариса, он такой… такой замечательный! — Катерина сжимала плечи своей подруги Ларисы Филатовой в гостевой комнате. Девушка смотрела на нее с непониманием. — Катенька, успокойся и объясни мне все, пожалуйста, — Лариса поправила прядь волос Муравьевой. — Ну, ты же видела, с кем я танцевала первый танец? — Филатова отрицательно помотала головой, на что Катя закатила глаза и улыбнулась, — С Нечаевым, Лариса, Сергеем Алексеевичем! Девушка еще пару секунд не понимала, о ком идет речь, а после широко улыбнулась. — И как? — Сам танец был просто замечателен! Он даже расспросил меня об отце и рассказал о себе, но потом, — тут она опустила взгляд и вздохнула, — Потом он быстро попрощался и куда-то ушел, а я осталась одна. Quelle idiote amoureuse! — Тише, Кать, не называй себя так… — Вдруг, я для него не такая? Может, молодая? Мне же всего семнадцать, а ему двадцать восемь! — Любви все возрасты покорны. Муравьева с надеждой посмотрела на девушку. — Придумай что-нибудь, прошу. — А если ты споешь романс? Уверена, ему понравится! — Лариса, ты самая лучшая! — глаза девушки засветились счастьем, и она наконец обняла Филатову, — Давай «Жаворонка» Глинки?

***

Девушка стояла по струночке, выпрямив спину. Лариса устраивалась за роялем, а гости перешептывались. Сердце, казалось, хотело выпрыгнуть из груди, когда она нашла взглядом его. Он стоял в компании с мужчиной и несколькими женщинами, но Катерина не обращала внимания на толпу. Лариса спросила все ли нормально и, увидев кивок, начала играть. Мелодия запела будто жаворонок, благодаря трели. Муравьева на мгновение закрыла глаза, набрала побольше воздуха и нежно запела.

Между небом и землёй песня раздаётся, Неисходною струёй громче, громче льётся. Не видать певца полей, где поёт так громко Над подруженькой своей жаворонок звонкий.

Ее голос был нежным, она выпевала каждое слово, вкладывала в него всю любовь и тоску, что испытывала сегодня. Она открыла глаза и посмотрела на Нечаева. Тот стоял, облокотившись спиной на колонну и сложив руки на груди, и внимательно ее слушал. Фортепиано опять повторило мотив трели жаворонка, что значило о скором вступлении.

Ветер песенку несёт, а кому — не знает, Та, кому она — поймёт, от кого — узнает. Лейся, песенка моя, песнь надежды сладкой, Кто-то вспомнит про меня и вздохнёт украдкой.

Девушка выдохнула и опустила глаза. Раздались аплодисменты, продлившиеся совсем недолго, чисто символически. Она посмотрела на Сергея с надеждой и встретилась с ним взглядом. Он нежно улыбнулся и одобрительно кивнул. Сердце упало и ударилось в пятках. Девушка как можно скорее покинула общий зал, еле сдерживая счастливую улыбку.

***

— Господа, предлагаю сыграть в карты! — Сергей хитро посмотрел на окружавших его мужчин. Все одобрительно закивали. Если первая половина бала была интересна танцами и ужином, то во второй нужно было себя чем-то занимать. И если девушки разбежались сплетничать и музицировать, то мужчины собирались в душных комнатах и играли на деньги. Сергея генерал Нечаев научил шулерству, ибо молодых не остановить от такого соблазна, а уметь играть надо, чтобы не потерять абсолютно все. В любой компании именно Нечаев затевал игру, потому что именно у него были «волшебные» карты. Секрет заключался в том, что у помещика была точно такая же колода карт на всякий случай. И дело не обходилось без ловкости рук. Где-то карту надо спрятать, где-то доложить. Сейчас же шла игра в штосс. Михаэль был обучен навыками шулерства за очень короткий срок, чтобы помогать Сергею выигрывать крупные суммы. Его поставили банкометом. Задача заключалась лишь в том, чтобы подложить в рукав загаданную карту, пока помещики делали ставки. А после вовремя незаметно ее вытащить и показать публике. — Нет, так не пойдет! Я уверен, что Вы шулер! — три раза проигравший партии старый помещик Харитон Захаров грозно посмотрел на довольного Сергея, пересчитывающего свой выигрыш. — Я-то? Позвольте, Харитон Радеонович! — он схватил трубку и глубоко затянулся, — Это лишь Ваша неудача. — Я был лучшим в свое время! Сергей прыснул в кулак, а затем поднял безразличный взгляд на помещика. — Тогда сыграйте с кем-нибудь другим! — Степан Ильич, не хотите? — Попрошу называть меня Стефан. Ну… Если подумать, то я не против. — Давайте сто! Дама пик, моя стопка слева. Стефан посмотрел на управляющего и незаметно подмигнул ему. — Двести. Меньше не интересно. — Что ж, значит двести! — Нечаев хлопнул в ладоши, ткнув Петрову в руки трубку. — Михаэль Генрихович! Прошу! Мужчина кивнул, перемешал карты и стал раскладывать их направо и налево. В один момент он подцепил пальцем карту дамы и положил ее в правую стопку. — Дама пик выпала Стефану Ильичу. Захаров резко достал из фрака кошелек и вытащил оттуда две бумажки и сунул в руки Ласточкину. — Ну что же Вы, сударь? Нервишки шалят? Могу предложить Вам своих девочек для расслабления. И не только девочек. Тут уж как Вам нравится, — он подмигнул хмурящемуся Захарову и кивнул в сторону Сергея, обмякшему в кресле под умелыми руками двух молодых девушек. — Не стоит, благодарю. Сергей Алексеевич, а с Вами я бы хотел переговорить наедине. Мужчина лениво открыл один глаз и обратился к Виктору: — Chéri, apporte de l'absinthe,— он небрежно стряхнул руки девушек, улыбнулся одной, прошептав, — Элеанора, я вернусь, не дуйся, — после он поднялся, уводя Харитона в коридор, — Ну, что Вы хотели? — Сергей Алексеевич, вы осрамили это поместье и эту деревню! Раньше это было место, где жила наука, а сейчас же это самый настоящий бордель! Ваш отец был бы очень разочарован. — Он не мой отец. Он не сделал ничего для меня! — Он Вас любил. Жаль только, что Лизавета Николаевна уехала от него и забрала Вас. — Это все, что Вы хотели мне сказать? — Нет. Я знаю, что проиграл я не просто так. Штосс — игра удачи. Вы шулер, это низко и бесчестно, — Захаров быстро и незаметно снял со своей руки белую перчатку и дал ее в руки помещику, — Сударь, я требую сатисфакции. Все детали пришлю слугой. Харитон развернулся и направился к выходу, оставив Сергея смотреть ему вслед. К помещику подошел Петров с бокалом абсента. Алкоголь был осушен залпом.