Глава тринадцатая

– Слушай, тут сезон охоты. Поехали на зайца? Девочек моих пустим, пусть покажут, что умеют. Виктор лениво поднял взгляд на партнера. Он не мог понять о каких девочках идет речь, но вспомнил о трех борзых. Они были белыми с рыжими и бурыми вкраплениями. Они идеально друг друга дополняли. У Артемиды доминировала в количестве темная шерсть. Лучше всего она разбиралась в лесу, знала, где лучше зайти, чтобы выследить и загнать добычу. Собака была умна и знала несколько тактик охоты, которые мастерски применяла в деле. Ника была побелей, но светло-коричневый цвет все равно тянулся по спине, заходя немного на голову. Если она била, то била безжалостно и всегда выходила из схватки победителем. Кибела была почти идеально белой. Только на голове у нее виднелось небольших размеров кремовое пятно. Она с легкостью чуяла животных неподалеку и могла их отыскать даже в самом укромном месте. Никто не мог скрыться от нее, и это было главное ее преимущество. Это трио было предназначено для успешной охоты. Без добычи они не возвращались. Сергей приобрел их уже обученными, а после отдал на воспитание крепостному, который водил их в ближайший лес, чтобы они изучили его как следует. – Ну давай, если хочешь... Я не против. – Чудесно! Значит, завтра утром выезжаем! – он хлопнул в ладоши, с предвкушением ожидая завтрашнего дня.

***

Утром кони были запряжены, Сергей вышел из саней, отхлебывая из чашки чай. Уже было холодно, конец октября как-никак. Виктор кутался в меховое пальто, прижимая к себе два ружья другой рукой. – А из этого ты хоть стрелять умеешь? – Ну... Ты же меня научишь? Виктор цокнул, закинул ружья через плечо и залез на лошадь, держась за узду. – Ты долго чаевничать будешь, сударь? – Да все-все, я уже иду, – мужчина зашел в дом, оставил кружку на первой попавшейся горизонтальной поверхности и вернулся на улицу. – Давай, едем.

***

На крыльцо прибежал мальчишка, махая свертком. Катерина поймала его, схватив за бока, и рассмеялась. – Ванюша, спасибо... – она приняла заботливо перевязанный сверток. Мальчик был большой молодец, что не растерялся и сбегал в дальнюю деревню. Крепостной кивнул, обнял ее и побежал по детским делам. В бумаге оказался мышьяк. В поместье его не было, поэтому она послала мальчика в деревню к Сергею. Насыпали ей яда немало, за что девушка была очень благодарна. Оставалось подсыпать его Стефану в тарелку. Руки тряслись, кухарки подходили на кухню. Их голос слышался в коридоре, поэтому девушка насыпала всего лишь маленькую щепотку в миску с грибами. – Барыня, что Вы тут делаете? – Я... э-э-э проверяю, что сегодня на ужин, да! Женщина подозрительно посмотрела на девушку и незаметно закатила глаза. В конце концов кто она такая, чтобы учить чему-то своих хозяев. Катерина вышла из жаркой душной кухни и направилась в спальню. Должно получиться.

***

Собаки гнались за зайцем, подгоняя его с двух сторон. Косой сильно хромал, ибо только что был подстрелен из ружья Сергеем. Его первая добыча как-никак. Артемида щелкнула зубами прямо над ухом животного, отвлекая его от Ники. Она, разогнавшись, перепрыгнула через бегущих сестер и добычу, остановилась и ловко подцепила зубами зайца за шею, крепко смыкая зубы до хруста костей. Заяц жалобно взвыл, дергаясь в последних горячечных судорогах. К борзым подскакали рысью два коня. Они сразу же подбежали к ним, радостно виляя хвостом. Ника уверенно протянула добычу Нечаеву. Он взял тушку и покрутил в руке, пачкая одежду в крови, от которой исходил стойкий запах железа. – Глянь, какая красота. – Буду учить тебя стрелять так, по всей видимости. Сергей улыбнулся, достал кожаный мешок и сунул в него дичь. Виктор достал из кармана три кусочка мяса и кинул собакам в знак награды. – Пойдем, еще несколько поймаем и еды будет... – Конечно, с твоим аппетитом нам и трех зайцев не хватит, Сереж.

***

Девушка сидела на кровати, держа в руках какую-то книгу. Она не читала ее, скорее, прикрывалась, а на самом деле наблюдала за тем, как Стефан, держась за голову, приближался к кровати. – Катенька, что-то мне нехорошо... – Может, те грибы были испорченными? – она с опаской смотрела на него. Мужчина неуверенно стоял, качаясь из стороны в сторону и подходя все ближе и ближе. Он пожал плечами и обнял ее, навалившись всем телом. Внутри все сжалось от вечного, постоянного отвращения к нему. Девушка оттолкнула его руку. Его реакция была заторможенная, поэтому все еще был шанс, что он просто умрет. Все же мышьяка надо было сыпать больше в миску с грибами. Может, тогда бы он умер быстрее? Стефан засмеялся, наблюдая за ее реакцией, и стал раздеваться. Его разум был затуманен ядом. Действия были медленные, нечеткие, в глазах все плыло, а в животе что-то начинало побаливать. – Не трогай меня, я не хочу, Стефан. – Да мне все равно! Я твой муж, и я решаю, что ты хочешь, а что нет! Он навалился на нее, грубо кусая ключицы. Его руки стаскивали с нее одежду и исследовали тело. – Ты в ужасной форме... Он щупал ее выступающий живот, который был полностью покрыт темными растяжками, трогал грудь, которая тоже была вся в полосах от того, что когда-то в ней хранилось молоко. Возможно, и сейчас бы было, но никому оно уже не нужно. Ласточкин наклонился к сухому коричневому соску и сжал челюсти, вызывая болезненный вскрик у Катерины. Она уперлась ему в плечо ладонью. Другая рука сама потянулась к комоду в поисках чего-то твердого. Первое, что попалось это тяжелый большой канделябр. На нем не горели свечи, свет исходил от другого подсвечника. Пальцы сжались до побелевших костяшек, рука оторвала металлический предмет с тумбы в одну секунду. Девушка замахнулась и с силой ударила помещика по затылку. Раздался глухой стук, и под канделябром что-то хрустнуло. Мужчина остановился и прорычал нечто нечленораздельное. Она подняла руку, с трудом поднимая холодный металл с головы. За волосами ничего не было видно. Стефан поднялся и грозно на нее посмотрел. Из-за линии волос потекла алая горячая струя крови. Она стекала по лбу, теряясь в бровях. Он наклонился, чтобы схватить ее за волосы, но девушка среагировала быстрее. Еще удар и еще. Кровь брызгала ей на лицо, на руки и одежду. Она била наотмашь, била, желая отомстить за все то, что он с ней сделал. Сначала опорочил, потом обрюхатил, а после пустил по кругу за деньги. Она пережила слишком много. Возможно, ребенок был для нее единственным, кто держал ее в браке. Катерина сейчас ничего не боялась: ни крови, ни жалобных утробных хрипов, ничего. Она остановилась только когда супруг упал на постель замертво. На лицо спадали небольшие лоскуты разбитой кожи. Сочилась кровь. Очень много крови. Его лицо было все в ней, испачкано до неузнаваемости. Пальцы на руках еще рефлекторно дернулись пару раз и остановились. Белая постель впитывала в себя алую густую жидкость. Тогда-то ее и охватила холодная мерзкая паника, пробирающая до костей. Она не знала что делать. План был прост, но это все настолько осточертело, что девушка не смогла больше терпеть акты насилия в свою сторону. Она сорвалась. Единственный выход — бежать. И она побежала. Не звала никого из крепостных, никому ничего не сказала. Выбежала из поместья в том, во что была одета. Только поправила одежду, размазывая по себе чужую холодную кровь. Девушка пробежала через рощицу и вышла в лес, который отделял деревню Ласточкина от деревни Нечаева. Она кинулась туда. Силы ее уже покидали, а вечерний холод окончательно добивал. Но как только она думала о том, что сейчас собственноручно убила собственного супруга, то сразу же открывалось второе дыхание и появлялись силы бежать оттуда подальше. Она падала в листья, пачкая их кровью. Вероятно, там была уже не только кровь Стефана, но и самой Катерины, потому что руки и коленки разбивались от частых ударов. Сейчас девушка устало опустилась в кучу желтых сухих листьев, чтобы перевести дыхание. Послышались вой и выстрелы. Неужели волки? В кустах что-то зашевелилось и раздался злобный рык. Вот и все. Конец. Она столько всего пережила, чтобы сейчас оказаться съеденной волком. Ей уже было все равно на себя. Первый, о ком она подумала был Саша. Ему будет очень плохо без нее. Оставалось надеяться, что хоть кто-то найдет ее останки, и все, кому нужно, узнают, что она убита. Из куста выпрыгнула борзая. Ее длинная шерсть свисала и красивыми локонами вилась вниз. Она подошла и, все еще утробно рыча, понюхала девушку. Издалека раздался свист и собака повернула голову в сторону источника звука, громко залаяв. Издалека ей ответили еще два таких же лая, и топот копыт. – Кибела! Ко мне! – до боли знакомый голос Сергея. Борзая еще раз залаяла и не сдвинулась с места. Голос послышался ближе, и из-за дерева показался вороной конь с всадником. – Катя?! Что ты... – он спешился и оглядел уставшую девушку. Ее грудь тревожно вздымалась, все платье, лицо и руки были в крови. – Что произошло? – Пожалуйста, забери меня отсюда, – она повисла у него на шее, стараясь хоть немного согреться. – Виктор! Иди сюда! В следующую минуту с ружьем в руках подъехал Петров. Он оглядел картину, открывшуюся перед собой и недовольно поморщился от вида крови на ее теле. Ему было очень жаль девушку.

***

В доме, сидя возле камина и кутаясь в теплый плед, девушка пустым взглядом смотрела на горящие поленья. Виктор подошел и поставил рядом кружку с чаем. – Выпейте, пока Вам ванну греют. Она кивнула и обхватила горячий фарфор двумя руками, отпивая горячую жидкость. – Спасибо. Сзади Сергей разговаривал с кухаркой, доставая туши пяти зайцев и показывая их ей. Она одобрительно кивала, прикидывая, что можно будет вкусного и сытного из них приготовить. Сверху через перила свесилась Дуняша. – Катерина Никитична, поднимайтесь. Для Вас все готово. Помещица кивнула и поднялась с кресла, опасливо глядя на трупы зайцев. – Кать, иди. Потом мы Александру Ивановичу напишем... Из ванны исходил густой пар. Девушка опустилась в воду, и намылила мочалку. К ней сзади подошла Дуня. – Предоставьте это мне. Она нежно проводила руками по телу девушки, оттирая окислившиеся почерневшие следы крови. Они отпадали сами малюсенькими кусочками. Ладони и колени действительно разбились о землю, поэтому там крепостная аккуратно провела смоченной тряпкой, чтобы смыть грязь. Катерина зашипела, сильно сжав зубы. – Потерпите немного, пожалуйста. После этого Дунечка взяла миску с двумя разбитыми яйцами и медом и нанесла их на волосы Катерины. Она массажными движениями распределяла смесь по волосам, напевая детскую колыбельную. Девушка заметила за собой, что засыпает от тепла, которое наконец-то обвило ее тело, от мягких прикосновений, от чувства безопасности. То чудовищное убийство вовсе забылось. Оно неизбежно должно было произойти. Рано или поздно. И сейчас это случилось. Катя и так держалась с зимы, после родов, до конца осени. Ей далось это нелегко, и в итоге девушка просто не выдержала. Теплая вода слилась с волос на плечи, согревая остывшее тело. Смесь смылась, оставляя после себя чистые волосы. Катерина поднялась, вокруг ее стана окуталось белое полотенце. На голову опустилось второе. Дуня промокнула волосы, собирая с них всю влагу. На табуретке лежало скромное платье и нижнее белье. – Мы нашли с девочками что-то более подходящее, извините, что не так роскошно. – Ничего страшного, Дуняша. У меня было и похуже, – Катерина устало, но добродушно улыбнулась. Крепостная помогла одеться и немного просушить и уложить волосы, а после отвела в спальню, где постель уже была готова принять Муравьеву в свои объятия. Она уснула быстро. Одеяло согревало своим теплом. Кучер вез письмо Александру Кузнецову в Москву, в котором говорилось о срочной и необходимой помощи Кате.