Глава двенадцатая

Александр обнимал Катерину, пока та прижималась к нему и плакала. Слезы впитывались в ткань пиджака. Плечи мелко подрагивали. — Катюша… Девушка еще сильнее вжалась ему в плечо. Его руки успокаивающе гладили спину и распущенные спутанные каштановые волосы. Он узнал слишком поздно. Прошло уже полтора месяца с момента родов, а новость до него дошла только сейчас. Если бы он узнал тогда, то приехал бы без раздумий, поддержал бы ее. Сейчас слова действительно были бесполезными. Нельзя было просто сказать «не печалься», это никак не поможет той боли, что испытала девушка почти за год. Без слов Кузнецов понял, что сейчас нужно просто быть рядом, просто обнять и ничего не говорить. — Она просто… просто умерла, понимаешь? — Милая, я понимаю, это больно… — Теперь только ты у меня остался… Девушка подняла на него заплаканный взгляд, пытаясь найти хоть каплю поддержки, хоть долю сочувствия. Но увидела она в них огромную боль. Казалось, что Александр был отцом умершей малышки, а не Стефан. — Почему ты мне сразу не написала? — Я… Мне было плохо. Так еще и Стефан… Мы же сюда не в первый раз приезжаем… — Катя, я готов сбежать с тобой, только скажи, дай повод, и я приеду за тобой… — Я постараюсь, Сашенька… После того как я уехала рожать к Нечаеву, супруг совсем меня никуда не выпускает. Спасает только то, что ты оплачиваешь часы и даешь отдохнуть. — Моя хорошая девочка… — он прилег на кровать, прижимая к своей груди голову девушки. Она обхватила его руками и закрыла глаза, вслушиваясь в биение сердца и дыхание мужчины. Рядом с ним становилось легче. Он был успокоительным для ее души. Именно Кузнецов закрывал ту огромную дыру в ее сердце, которая образовалась за прошедший год, только своим присутствием, своей поддержкой, своими прикосновениями. Катерина едва заметно улыбнулась. Осознание того, что Александр приходит сюда ради нее, что он платит огромные деньги, чтобы просто побыть рядом в тишине или же поговорить с ней, не используя девушку как доступную дырку, создавало ощущение тепла и принятие нужности. Ее кто-то любит. Она кому-то нужна. — Саш, спасибо тебе за все… Офицер покрепче обнял ее, глядя в грязный потрескавшийся потолок. — И тебе спасибо…

***

Катерина вся сжалась от сильного холода, пряча в рукавах замерзшие кисти рук. Мимо прошел Петров, задумчиво глядя себе под ноги. — Виктор! Думаю, нам нужно поговорить… Юноша остановился, вопросительно вскинул бровь и отошел в сторону, следуя за девушкой. Когда укромное место было найдено, она настороженно посмотрела по сторонам и шепотом продолжила. — Я, видимо, стала яблоком раздора у вас с Сергеем Алексеевичем. Я понимаю тебя, Виктор… — Вы о чем? — Хорошо, давай так. Еще когда вы останавливались в борделе, я поняла, что ваши отношения не деловые. Просто… я не знаю, что у вас произошло, но тебе нужно обсудить это все с Сергеем. — Катерина Никитична… — он потер переносицу холодными как лед пальцами, — у нас все хорошо. — Я же вижу. Виктор, хоть я и писала любовные послания Сергею Алексеевичу год назад, но сейчас все поменялось. У меня уже есть любимый мужчина. Я не хочу мешать вашему счастью. Попробуй поговорить с ним, если вы уже этого не сделали. — Хорошо… Я просто… переживаю, что я для него такой же, как и девочки Ласточкина и… ну, когда он поймет, что ему нужен наследник, то просто забудет обо мне, а я останусь один. — Скажи ему это. Я уверена, что Сергей точно так не поступит. Виктор тяжело выдохнул и сжал руки девушки в своих. — Спасибо за поддержку и совет, Катерина Никитична. — Я вас об одном только прошу. В случае чего прикройте меня у себя ненадолго. Вы самые надежные в округе. — Хорошо, спасибо еще раз. Юноша увидел как из имения вышел Стефан и грубо подозвал к себе девушку. Она стушевалась, укуталась потеплее в пальто и быстрым шагом направилась к супругу. Виктор остался стоять один под густым снегом, наблюдая за пропадающей в тумане бричкой. Все же Катя здесь ни в чем не виновата. Наоборот, она помогает.

***

Сергей крутил в руках коробочку с золотыми кольцами, которые он заказывал у ювелира в Москве. Единственный кто мог их привезти — Ласточкин. Несмотря на образовавшуюся неприязнь, Сергей был вынужден просить Стефана захватить с собой колечки и привезти их к нему. Мужчина просьбу выполнил, а потом обсуждал дальнейшие планы с Нечаевым. — Не препятствуйте мне, и все останется между нами. Сергей не мог, не хотел оставлять ситуацию с Катериной так. Она определенно заслуживала большего. Тут же мысли вернулись в комнату. Дверь со скрипом отворилась, рука механически дернулась под стол, чтобы спрятать коробочку. Петров уверенно шагнул внутрь, решаясь, с чего бы начать. Его щеки горели алым цветом с мороза, руки были сухие и потрескавшиеся. Он посмотрел на нервно сидящего помещика. — Что такое? — он спросил это мягко. Для начала нужно делать маленькие шажки. Например, сменить тон с равнодушного на заботливый. — Все в порядке. Виктор медленно и плавно подошел к столу и положил руку на плечо любовника. — Нам надо поговорить… наверное… — он попытался посмотреть под стол, но Сергей закрыл обзор ногой и посмотрел на юношу через плечо. — Хорошо. Что ты хотел? — Ну, повернись ко мне, это правда серьезно. Мужчина отодвинул кресло, хлопая свободной рукой по своему бедру. — Садись, — юноша, громко сглотнув, помялся пару секунд, а потом сел, выдохнув через зубы. — Я повел себя неправильно… Начиная с того, что приревновал тебя к Катерине Никитичне, заканчивая тем, что решил все за тебя. Почему ты ничего не сделал? Ты же мог меня продать или выгнать со двора… почему нет? — Вить, я тоже во многом был неправ, да и смысла не вижу с тобой что-то делать. Я же люблю тебя. Только скажи, почему ты решил наоборот? — Я… Просто ты в борделе так реагировал на женщин, и я подумал, что я для тебя еще одна игрушка… А потом ты Катерине помогал, а я совсем забылся… — Мой мальчик… — он обнял крепостного и уткнулся носом в его плечо, — Прости, что дал повод так думать… Петров зарылся в волосы пальцами и стал массировать хвост, зафиксированный заколкой для волос. — Ты меня простишь? — Я тебя уже давно простил… Сергей вспомнил о колечках. Сейчас вполне подходящее время для того, чтобы сделать предложение. Он отстранился, прокашлялся и начал: — Вить… Дверь в комнату распахнулась, а после выглянула девушка. Она застенчиво ойкнула, закрыла дверь и из-за нее протянула: — Виктор, выйди, пожалуйста, как освободишься… Юноша виновато посмотрел на Нечаева, который развел руки и тихо произнес: «иди», поцеловал его и быстрым шагом вышел, аккуратно закрывая дверь. Сегодня не получилось. Ничего, он выберет более подходящий момент.

***

Сергей стоял на балконе, наблюдая за заснеженной далью. В темноте ярко выделялись домики, в которых горел свет. В каждом таком живет семья. Он никогда не был морально близок ни с кем. Матушка была постоянно занята собой и отчимом. Рос он сам, учителя тоже частенько отлынивали от работы. И только сейчас он встретил Виктора, и он дал то, чего раньше не было у Нечаева — заботу и внимание. Он не знал, как правильно их принимать, поэтому учился вместе с юношей. Свет исходящий из спальни освечивал два золотых кольца. Внутри была выгравирована до жути романтичная фраза, которая доказывала чувства и подкрепляла бы их. Виктору определенно понравится. Впалые буквы перелились золотистым на тусклом свете: «Mon amour est toujours avec toi» . Нужно как можно быстрее сделать предложение, определенно.

***

На бал в Петербурге Сергея позвала Катерина. Попросила быть рядом. Он проходил у какого-то богатого помещика, к которому ехал Ласточкин, чтобы решить рабочие вопросы. Девушка знала, что там же будет и Кузнецов. Виктор в Петербурге был не впервые. Он уже ездил сюда вместе с Сеченовым, когда тот был еще здоров. Зал был роскошно украшен, гости громко галдели, создавая перманентный шум. Петров неприятно поморщился. Все же, здесь было гораздо больше людей, чем на других балах, на которых он успел побывать. — Мы тут совсем ненадолго. Если хочешь, подожди меня на улице, — горячий шепот опалил ухо, юноша кивнул и направился к выходу. Сергей искал взглядом только одного человека. По описанию Катерины он был блондином с большим шрамом на щеке, в офицерской форме. Сергей отошел в угол, скрестив руки на груди. Перед носом мельтешили тоненькие девушки, грузные мужчины, старые и молодые офицеры, то и дело пробегали дети. Но не было того, кто ему был нужен. Странно, что офицер перенимает привычки помещиков. Обычно все военные приходили первыми, ведь пунктуация — их второе имя. Вскоре он увидел Ласточкиных. Стефан активно жестикулировал, общаясь с пожилым помещиком, а Катерина стояла рядом, бегая взглядом по лицам. Она увидела Нечаева и кивнула в сторону, указывая на появившегося в дверях мужчину. Он был выше Нечаева на голову. Держался он гордо и ровно, равнодушно осматривая гостей. Когда он взглянул на Катю, в глазах появилась незаметная глазу доля тепла. То нежное, заботливое тепло, которое обычно не умел проявлять офицер вроде Александра. Но когда солдат встречается с дамой сердца, он теплеет и чуть ли не расплывается по полу. Сергей подошел к нему. — Хороший сегодня вечер, не правда ли? — Не очень, — он даже не посмотрел в сторону своего собеседника, а продолжал наблюдать за девушкой, которая ходила по пятам за супругом. Сергей усмехнулся. — Она замужем. — Я знаю. — Негоже уводить жен из чужих семей. Вдруг, у нее дети? — У нее больше нет детей. — Александр Иванович, я только одного не понимаю, — Кузнецов дернулся от обращения и шокировано поднял брови. — Катя Вам наводки на меня не дала или Вы принципиально отказываетесь от моей помощи? Мужчина понял, кто перед ним, выдохнул и некоторое время молчал. — Я забылся, извините. — Понимаю. Вы скажите мне только, куда в случае чего писать и присылать людей, а потом следите сколько угодно. Он протянул бумагу в руки помещику. — Здесь все написано. Спасибо Вам… За все. — Помогаю всеми силами. До свидания Александр Иванович. — До свидания. Сергей положил записку во внутренний карман камзола и вышел на улицу, по дороге натягивая на себя пальто. На крыльце его уже дожидался Петров. — Витя, я все! — Хорошо. Поймать бы сейчас кучера… — Да давай пешком прогуляемся, чего ты? Столица как-никак! Юноша очень люби Петербург, и для него было неожиданно, что Сережа предложил прогуляться пешком. Сережа, который в любой удобный момент залез бы в карету, даже если нужно было пройти всего пару кварталов. — Давай конечно! Он прищурился и лучезарно улыбнулся, хватая Сергея за руку и перебегая дорогу к перилам, преграждающим набережную от канала. Он поглубже набрал побольше воздуха в легкие и выдохнул. — Пойдем, спустимся к воде? — Сергей указал головой на лестницу, ведущую вниз, к воде. Петров кивнул, и они аккуратно спустились вниз. Юноша наклонился, набрал в руку воду и попытался что-то рассмотреть во мраке. — Грязная… — Ну, ты же не собрался купаться в марте, тем более в центре Петербурга? — Нет. Тут укромно, никто не видит нас, — он посмотрел вверх на возвышающиеся здания, повернулся к Нечаеву, сложив губы трубочкой, намекая на поцелуй. Сергей выглядел напряженным. Он встряхнул плечами, полез рукой в нагрудный карман и достал оттуда шкатулочку. — Вить, то, что я сделаю не одобряется церковью, и мы не предстанем вместе перед Богом, но… — он встал на одно колено. Идеально вычищенные и выглаженные брюки опустились в грязную слякоть, но сейчас было совершенно не до этого, — Ты обручишься со мной? Формально, конечно, но все же… Юноша застыл на месте, закрыв рот руками. Он переводил взгляд то на Сережу, то на раскрытую коробочку в его руках и отступал назад, пока вскоре не почувствовал край платформы. — Я… ох… — он пытался сформулировать фразу, но слова в голове путались, язык не слушался, ноги подкашивались. Нечаев покорно неподвижно стоял на одном колене в луже и ждал ответа. — Я согласен. Помещик радостно поднялся, захлопнул коробочку, чтобы в случае чего кольца не выпали, и прижал к себе юношу, целуя жадно, горячо, мокро, будто это последний раз, когда они так близко. Виктор отстранился, тяжело дыша. Его глаза блестели от слез радости. Все же, его слова не пустые обещания. То, что он предложил обручиться, многое значит. Сергей открывает шкатулку, достает меньшее кольцо и надевает его на безымянный палец юноши. Тот повторил те же действия за любовником. — Enlève-le comme dans un endroit lumineux. Je pense que tu vas adorer. — Что там? — Inscription. J'en ai la même. –Seryozha, je t'aime beaucoup! — Ты даже не представляешь, как я тебя люблю… Виктор усмехнулся и снова поцеловал партнера, сплетая их руки, на которых блестели два кольца, в плотный, неразрывный замок. На улице было зябко и холодно, но ни Виктора, ни Сергея это не беспокоило. Они согревались теплом друг друга, эмоциями друг друга. — Помни, в нашем маленьком мире счастливы только мы с тобой. – Я думаю, что у нас все получится, если мы попробуем... – Определенно, – еще один поцелуй, но уже нежный и чувственный. Они уже маленькая семья.