Вернутся к фанфику
Юность.
12 января 2025, 17:37***
Утро наступило слишком быстро. Так происходит каждый раз, когда перед важным событием полночи не находишь себе места, а как только приходит долгожданный сон, так вмиг настает время просыпаться. Тигнари, как ответственный студент, заранее узнал куда идти и подготовился к занятиям. Поэтому трудностей с поиском нужной аудитории не возникло. Вокруг сидели другие светлые умы, которым удалось поступить на старшие курсы Академии, одни провели здесь чуть ли не всю жизнь, начиная с младших курсов, а кто-то, совсем как Тигнари, поступил сразу на старшие. Все они были примерно одного возраста, только фенек разительно от них отличался не только внешностью, но и количеством прожитых лет. Было немного неловко находиться в коллективе, где он единственный несовершеннолетний. — Уважаемые студенты, прошу внимание. Вы находитесь в классе, оборудованном под изучение нашего мира под микроскопом. Убедительно вас прошу к приборам относиться осторожно, многие детали были сделаны на заказ в Фонтейне. — Преподаватель дал задание и уже метался от студента к студенту, чтобы те ненароком не сломали драгоценное имущество Академии. Тигнари далеко не в первый раз в своей жизни сидит за микроскопом, так что, разобраться что к чему труда не составило. Глядя на него, ребята поблизости то и дело повторяли его движения, заметив уверенные навыки. Фенек блестяще выполнил задание по описанию нескольких препаратов и уже делал собственные пометки в свой маленький блокнот. — Превосходно, юноша! Так как вы уже справились, будьте любезны помочь товарищам. — Мужчина несказанно обрадовался, что появился ещё кто-то, кто поможет ему спасти дорогущие приборы. Юный валука шуна любезно кивнул. — За линзы не хватай! — Фенек слегка бьет по неумелым рукам студента. — Держи здесь вот так, одной рукой. — Тигнари показывает правильную технику работы, а студенты только рады учиться. Если начистоту, то всем им хотелось урвать хоть немного внимания своего необычного сокурсника. Юноша всей душой хотел помочь каждому, и не упускал ни малейшей детали. — Куда ты крутишь?! Хочешь сломать препарат? Ты знаешь, как трудно их делать?! — Валука шуна гневно сводил брови и морщил нос, но всех это только умиляло. Он чудом спас очередную стекляшку с препаратом, пока та не треснула вместе с предметным стеклом. — И что ты там пыталась разглядеть? Вот изобретёшь инструмент мощнее, тогда и разглядывай. — Слова должны были призвать к благоразумию, но в ответ на них молодая студентка не смогла сдержать смешок от умиления. Она всё смотрела на мягкие ушки и хвост фенека. Тот только фыркнул и ушёл помогать другим. — Смотри одним глазом, но при этом не закрывай второй. — Давайте тише и по одному. Уши от вас болят. — Нет, хвост с ушами потрогать не дам. — Поворачивай плавно. Это в глазах у тебя мутно. Старайся лучше. Чем вы вообще занимались на младших курсах? — Фенек всё ворчал и закатывал глаза, но никто и не подумал обидеться. Они только внимательно слушали и то и дело просили сфотографироваться. Занятие подошло к концу. Преподаватель был просто в восторге от своего нового студента. Давно не появлялось таких талантливых. — Тигнари, сегодня мы всем курсом отмечаем поступление у Пуспы. Обязательно приходи, будет весело. Ты не обижайся, что мы смеялись, ты просто забавный, это круто. Обещаю, ты не пожалеешь, мы научим тебя веселиться! — Вдруг уже в дверях поступило предложение от сокурсника. Не то чтобы фенека интересовали подобные мероприятия, но это действительно значимое для них всех событие. Он ни какой-нибудь затворник, и отбиваться от коллектива не хотел. — Конечно, я буду вовремя. Я уже знаю о нём. — Тигнари ещё вчера вечером решил, что пойдёт туда, когда один из гиперактивных студентов кричал о том, что это будет грандиозное событие. К тому же, необходимость спрашивать разрешения так удачно отпала. Отец хоть и умудряется успевать везде и всюду, но до завтра из пустыни вряд ли успеет вернуться. Что до наставника, он сейчас больше занят своими исследованиями и организацией первокурсников. День тянулся с каждым часом всё дольше. На всех дисциплинах нового было мало, а приставучих сокурсников всё больше. И каждому приходилось объяснять элементарные вещи. К вечеру голова шла кругом, а в ушах стоял звон, даже в полной тишине. Казалось, привыкнуть к этому просто невозможно. Но на случай с празднованием у него было гениальное решение по снижению шума. В студенческий берет находчивый фенек на перерыве прикрепил пару толстых заглушек. Как жаль, что гениальное решение пришло только под конец дня.***
В предвкушении интересного вечера, Тигнари шёл в свою комнату в жилом крыле Академии. Любопытно, двери открыты. А он точно помнил, как закрывал их. Запасные ключи были только у главы общежития, махаматры и … его отца на время, что он побудет с ним. Как он только успел? — Как ты так быстро вернулся, пап? — С тщательно скрываемой досадой спрашивает юноша. — Ха, связал трёх скорпионов, и они вмиг меня домчали к тебе, моё сокровище. — Лелей отшучивался, пока разбирал свои вещи. — А если серьёзно? — Фенек в который раз за день закатывает глаза. — А если серьёзно, то мы с мамой очень за тебя беспокоились, да и все опасные места пустыни были уже позади, когда я её покинул. — Уже без шуток отвечал отец. — Как твой первый день? — Интересного мало, всё это я уже давно знаю. Видел бы ты лица академиков, когда они узнают, что у меня уже восемь полноценных исследований, пару из которых они ставят в список обязательной новейшей литературы. — Тигнари впервые за день смеётся от души. — А я говорил, что ты в первый же день станешь звездой. Куда этим бездарям до моего сына. — С гордостью и радостью в голосе подхватывает старший. — Ну, хватит, пап. — Фенёк слышал это уже тысячу раз. — Ничего не хватит, буду за тебя радоваться сколько захочу! — Соларис уже кружит вокруг сына, разгружает его от сумки с учебниками и попутно снимает берет. — Что это у тебя такое? — Это помогает мне выносить несмолкаемый гул Академии. — Буднично отвечает юный валука шуна. — Находчиво. А преподавателей ты хорошо через это слышишь? — Интересуются мужчина. — Прекрасно. Но они всё равно ничего полезного не говорят. — Вздыхает Тигнари. — Побольше уважения к старшим, юноша. — Слегка журит Лелей. На что парень только закатывает глаза, но, встретившись с отцом взглядом, выдаёт сухое «угу». — Пап, я скоро кое-куда ухожу… М-можешь поужинать без меня. — Голос почти ровный, главное не вызвать подозрений. Но подозрительный взгляд уже направлен на изучение языка тела робеющего сына, который выдаёт того с потрохами. — На меня смотри. — Ну, началось. Фенек смотрит, как велено, взгляд почти не бегает. — А теперь, ясно и чётко, – куда и зачем ты уходишь. — Руки отца скрещены на груди, он внимательно разглядывает неуверенно переступающего с ноги на ногу фенека. Лисёнок вздыхает и выдаёт: — Меня пригласили на праздник в честь поступления. Там весь курс будет. Я уже подружился с несколькими ребятами. Всё будет нормально, пап, честно. — Жалобная попытка усыпить бдительность старшего. — Нет. — Как и ожидалось. — Но, папа, я уже согласился. — Тигнари кладёт обе ладони на предплечье отца и заглядывает тому в глаза, надеясь найти хоть маленькую надежду, что его всё-таки отпустят. Его уши прижаты к голове, а глаза не что иное, как мощнейшее психологическое оружие. — Я сказал – нет. — Соларис отводит взгляд, дабы не попасться на эти щенячьи глазки. — Не дорос ещё. Фенек фыркает и уваливается на свою кровать, зарываясь носом в подушку. — Вот так всегда. Поступить в Академию в шестнадцать сразу на старшие курсы даршана, так «Молодец, сынок!». А порадоваться за это со всеми, так сразу «Не дорос!» — Только подушка и сдерживает всё то возмущение, что бурлит в протестующем подростковом голосе. — Не сравнивай. Это разные вещи. И какие ещё шестнадцать? — Лелей раскинулся в кресле и вытянул ноги, закинув голову назад и закрыв глаза. Он просто ждал, когда у ребёнка аргументы кончатся, и тот наконец угомонится. — Да, в чём тут разница?! Осталось каких-то три месяца. — Не унимался лисёнок. — Не торопись жить, сынок. На такие мероприятия можно только с восемнадцати. — Сохранял терпение отец. Ему бы смыть с себя тонны песка и увалиться спать, а не слушать подростковые протесты. — Это ещё почему?! — Поднял сердитое лицо юноша. — Потому, что главный гвоздь программы на таких праздниках – алкоголь. И сейчас же смени тон, сынок. Моё терпение не безграничное. — Вот уже появились стальные нотки. — С чего ты взял, что я буду пить? Я знаю, что мне ещё нельзя. — Парень схватился за возможность, как за хрупкую соломинку. — Папочка, я обещаю, я даже пробовать не буду. — Исключено. Нет. — Стоял на своём отец. — Ты мне не доверяешь. Чем я это заслужил? Мама бы разрешила. — Снова полились жалобы в подушку. — Тебе я доверяю, им – нет. — Отчеканил отец. — И мама для того меня быстрее спровадила, чтоб я оградил тебя от влияния твоих новых товарищей. — Так нечестно! Почему у вас все вокруг сразу плохие?! — В сердцах восклицает Тигнари. — В последний раз предупреждаю. Если не сбавишь обороты, пеняй на себя. — Долго уговаривать не пришлось. Фенек тут же притих. — Мы с мамой тоже учились, и знаем о таких вещах гораздо больше твоего. Ты для них лакомый кусочек, и каждый поставит для себя своей задачей – открыть тебе мир алкоголя. Будут предлагать, потом настаивать, потом вольют, как ты не сопротивляйся. — Уже спокойно продолжил отец. — Я так не думаю. С тобой что, случилось подобное в студенческие годы? Тебя напоили? — Наивно предполагал лисёнок. — Что за глупости? Нет конечно. — Действительно, глупости, ведь он был как раз тем, кто напоит любого трезвенника. — Я просто знаю, как это происходит, сынок. — Почему тогда меня не пускаешь? Ничего такого не случится, вот увидишь. — Не унимается фенек. — Разговор окончен. Ты остаёшься дома. Я пойду приму ванну. Займись пока чем-нибудь полезным. — Соларис лениво встаёт и уходит. От всего этого уже начинает гудеть голова. — Сам займись чем-нибудь полезным. — Еле слышно обиженно ворчит в подушку юноша. — Что ты сказал, сынок? — Притворился, что не расслышал мужчина. — Н-ничего, пап! — Испуганно пискнул подросток. Как он вообще услышал это?! Тигнари переворачивается на спину и плотно прижимает подушку к своему лицу. Ну, и что теперь делать? Фенек ещё немного погрустил и принялся за систематизацию биогеоценоза Авидьи. Вскоре Лелей вернулся в хорошем настроении с целой коробкой еды и застал сына за письменным столом. Ну что за прилежный студент? Тот бросил на него обиженный взгляд и вернулся к своей работе. — Не дуйся, я принёс твои любимые грибы в сливочном соусе. — Отец наклонился и клюнул поцелуем лисёнка в макушку. — Угу. — Всё ещё немой протест. Может, так отпустит хоть ненадолго. — Садись за стол, позже допишешь. — Показательно не замечал старший валука шуна попыток его разжалобить. Пусть дуется сколько душе угодно, а ужин по расписанию. Тигнари состроил самую безразличную мину и занял место за обеденным столом. Вкусности так манили накинуться на них в эту же секунду, но концерт ещё не отыгран. Он взял приборы и со скучающим видом ковырялся в еде, а отец и взглядом не удостоил. Когда-то это был действенный приём. Спектакль сына мужчину не интересовал совершенно, он уплетал за обе щеки и читал новый журнал о мистической связи царя Дешрета и жуков-скарабеев. Чего только не выдумают. Плотно отужинав, Лелей Соларис переместился в уютное кресло. Шум ночной гавани и свежий воздух убаюкивают лучше любого снотворного снадобья. Стоит на мгновение опустить веки, почувствовать свежесть усталого дня, когда все дела уже сделаны, а тело больше не покрыто толстым слоем пыли и песка, как чувственный мир грёз предстаёт перед утомлённым взором. Вот так удача! И правда, уснул. Идея улизнуть на часок, пока отец спит, появилась сама собой. Конечно, воплощать её в жизнь было бы слишком рискованным решением. Да, и поступать с отцом так нечестно Тигнари не хотел. Но, и ребятам он обещал прийти. Это нечестно, но можно же сделать так, что папа даже не узнает об этом, если фенек вернётся до того, как мужчина проснётся. Решено. Его ведь ждут. Пережив недолгий внутренний конфликт, юный валука шуна быстро съел остывший ужин и ловко юркнул в открытое окно навстречу вечернему ветру.***
Мягко спланировав к заведению, подросток тут же заприметил оживлённую толпу студентов, здесь было действительно весело. Пробраться внутрь и найти уже знакомые лица оказалось нелегко. Один из старших студентов Кшахревара уже мирно спал лицом на столе за бутылкой вина. В чем-то отец был прав, здесь у каждого в руке присутствует бокал с напитками разной степени крепости. Но это же не значит, что он тоже должен пить. — Тигнари! Мы уже думали, что ты не появишься. — Откуда ни возьмись возник тот самый студент, что пригласил фенека на празднование. — Пойдём скорее к нам, сделаем совместное фото. По пути его то и дело порывались о чем-то спросить. С одним старшим студентом даже завязалась дискуссия, которая позднее превратилась в лекцию для всех присутствующих о природе зон увядания. В такие моменты увлечение занятием берёт верх над чувством времени. В руке Тигнари уже откуда-то появился бокал с вином, а сам он занимает центральное место среди студентов для общей фотографии. Вспышка за вспышкой заставляют потереть на мгновение ослеплённые глаза. Когда фотосессия завершилась, в дальнем углу таверны фенеку показался знакомый силуэт. — Ты сегодня всех просто поразил. Теперь каждый хочет быть твоим другом, надеясь на какой-нибудь научный проект вместе с тобой. — Голосил до жути болтливый студент. — Не говори чепухи! Не всех интересуют корыстные цели и личные мотивы. — Ворчал кто-то из-за соседнего стола. — Тигнари просто очень милый. — Говорила захмелевшая девушка. Воздух здесь был спертым, становилось душно и неуютно. Но валука шуна списал это на особенность таких людных мест. — Давайте уже выпьем за наше успешное поступление! — Все дружно подняли бокалы. Фенек оставил без внимания свой напиток. — Тигнари, ты не любишь вино? Здесь есть и другие напитки. — Нет-нет, мне ещё никакие нельзя. — Вежливо отказался валука шуна. — Да, ну, брось ты! Это же такое событие! — Начал уговаривать его новый приятель. — От одного бокала ничего не случится. — Кричал кто-то уже из-за спины. — Ну, же, поддержи нас! Не отделяйся от коллектива. — Мы никому не расскажем! — И снова папа оказался прав. Уговоры сыпались со всех сторон, будто бы до этого ему было мало внимания. В конце концов, один из весельчаков обнял его за плечо и вновь сунул в руку бокал. — Не обижай нас, прояви вежливость. — Может уже сделать пару глотков, чтобы отстали. Как только губы фенека оказались у края бокала, на всё помещение прогремел громоподобный голос: — Достаточно. — В заведении повисла тишина. — Юноша, ты идёшь со мной. Остальные, чтоб когда я вернусь, здесь духу вашего не было. Тигнари несмело зашагал к говорящему. Дела плохи. Что с ним сейчас сделают? Посадят за решетку? Отчислят из Академии? О нет, отец будет вне себя от злости! Сердце зашлось не на шутку. — Сколько полных лет? — Грозный голос начал допрос. — Шестнадцать. — Пролепетал фенек. — Врать мне не советую. — Ох, зачем было смотреть в эти кажущиеся кроваво-красными в тусклом свете таверны глаза. — П-пятнадцать. — Признался Тигнари еле слышно. В зале послышались удивлённые вздохи. — Мы не знали, генерал махаматра! — Отчаянно выкрикнул студент, что больше всех был замечен в нарушении закона. — Расскажешь об этом в суде. Он ясно дал понять, что ему ещё нельзя. — Генерал аккуратно разворачивает подростка за плечо и собирается уходить. — Прошу, не надо, генерал. Мы не хотели ничего дурного. — Жалкая попытка выпросить милости. Тигнари большими изумрудными глазами посмотрел на махаматру. — Пожалуйста, господин генерал, они правда не знали сколько мне лет. Давайте я просто вернусь домой и мы обо всём этом забудем. — Взмолился юный валука шуна. — В Сумеру есть законы, мальчик. Я научу тебя их чтить. Их ждёт разбирательство по поводу склонения несовершеннолетнего к употреблению алкоголя, а тебя воспитательная беседа с ответственным за тебя лицом. На первый раз. — Тон генерала давал понять, что второму разу лучше никогда не случаться. Прежнее веселье испарилось без следа. Смех больше не слышен, а бледного юношу, взяв за локоть, увёл тот, кого в Сумеру боялись как самой смерти.***
Ступая по нагретым каменным плитам витой лестницы, Тигнари старался не поднимать глаз. Как можно было так влипнуть? Его нижнюю треть плеча крепко сжимали, как будто он осмелился бы попытаться сбежать. — Не реви. Сам виноват. — Сухо бросает Сайно. — Сейчас ты находишься здесь либо с наставником, либо с родителем. Наставникам строго запрещено выпускать подопечных после десяти вечера. И в то, что тебя отпустили родители, я не поверю. Выходит, сбежал. — Как быстро, однако, летит время. — С чего вы взяли, что меня родители не отпустили? — Сердито насупил брови фенек. Махаматра бросил на подростка с влажными глазами изучающий взгляд, от которого холод прокатился по спине. — Я бы не отпустил. — Что бы это не значило. «Не поверю» - и всё? Вот так великий генерал махаматра принимает решения? Сомнительные методы. Но, как ни крути, он попал в точку. — Генерал махаматра, преступник доставлен в комнату для допросов и уже ожидает вас вместе с группой лекарей из Бимарстана. Пока мы вели его из чащи Апам, безумец откусил себе язык. Заплевал кровью всю дорогу, к утру должны устранить. — Доложил встретившийся матра. — Поосторожнее с описаниями, здесь ребёнок. — Хмурится генерал. Подросток же на это лишь закатывает глаза за спиной махаматры. Тот резко оборачивается и бросает на фенека строгий взгляд, от которого вся шерсть дыбом становится. — Прошу прощения, генерал. — Матра кланяется. — Отставить. Проводи подростка к его ответственному лицу. — За плечом Сайно вдруг раздаются жалобные всхлипы, но разве махаматру проймёшь слезами. — Скажи, что задержан за попытку употребления алкоголя. Выполняй. — Генерал умчался выколачивать информацию. Отсутствие языка преступнику не помеха выдать всё, что от него потребуют.***
— Господин матра, те ребята не виноваты, они не знали, что мне пятнадцать, пожалуйста, не отдавайте их генералу. Я и капли не выпил, честно. — Сквозь накатившие вновь слёзы лепетал Фенек. — Тихо, юноша, успокойся. Я поговорю с ним, если ты мне пообещаешь больше не давать поводов тебя арестовывать. — Этот мужчина излучал спокойствие. — Обещаю. Спасибо большое! Хорошо, что не все матры такие черствые как генерал. — Вытер мокрое лицо Тигнари. — Меньше слов, парень. Никогда не знаешь, в какой неожиданный момент он появится. — Заговорщицки предупредил матра. — У вас мания преследования, я знаю одни грибы, которые могут помочь они хорошие антидепрессанты. — Поработай с генералом, и не таким заболеешь. — Тревожно оглядывался мужчина. Путь так быстро сокращался, они совсем скоро подойдут к жилым комнатам. Интересно, отец ещё спит? Этот матра довольно любезен, стоит попробовать уговорить его не вести до упора и не говорить ничего из того, что приказал генерал. — Господин матра, я могу сам пройти дальше в свою комнату, нет необходимости делать всё то, что велел генерал махаматра. — Но мужчина в ответ решительно покачал головой. Он бы и рад не доставлять парнишке проблем, но приказ – есть приказ. Тигнари грустно опустил плечи и уши. Как только его комната была прямо перед лицом, оттуда послышались шаги. Дверь распахнулась и поток воздуха из открытого в комнате окна разметал волосы Тигнари. — Господин, это ваш …. сын? — Сразу на верное предположение матру натолкнуло поразительное сходство мужчины с подростком, который так и стоял опустив голову и ушки. У стража закона сжималось сердце при виде этой картины. К такому его жизнь не готовила. — Мой. — Лелей Соларис уже ожидал подобной встречи, ведь был хорошо осведомлён о присутствии матр на таких мероприятиях с недавних пор, в отличие от несмышлёных первокурсников. Его внушительная фигура возвышалась в дверном проёме, смотрел он гневно и строго, а руки держал сложенными на груди. — Генерал махаматра предотвратил попытку старшекурсников напоить его алкоголем. Уверен, он не хотел ничего подобного. Но генерал велел провести с юношей воспитательную беседу. — Матра ободряюще похлопал фенека по плечу. Сам махаматра? Старший валука шуна удивился. Мужчины, кивнув друг другу, попрощались.***
Снова за локоть схватила крепкая рука. Дверь затворилась. Последний путь к отступлению прерван. — В угол. — Строгим низким голосом велел старший. — Но мне уже шестн… почти шестнадцать. — Глупая попытка оспорить волю отца. Фенек в вялом протесте осмелился поднять голову. Щеки налились багровым румянцем, когда юноша уловил ищущий что-то на столе взгляд Солариса. Не прошло и секунды, как подросток стоял в назначенном месте. — Пил? — Фразы донельзя лаконичные. Он явно сдерживает себя изо всех сил. — Даже не пытался и не собирался. — Ну, это же правда. Что не успело случиться – того и не было вовсе. И вообще, за что это он такое стоит носом в углу? Ну, сбежал. Это же не повод так сердиться. — Врать мне ещё будешь? — Не генерал махаматра, конечно, но враньё собственного сына Соларис уже научился чувствовать за версту. Злить папу не хотелось, но не признавать же, что он едва не нарушил закон собственной рукой. — Не вру я. Ни глоточка не сделал, честно. — Спокойно. Главное придерживаться правды и не спорить. Тигнари осторожно обернулся на свой письменный стол, но ничего не нашёл. Тогда, переведя взгляд на уже сидящего в кресле отца, искомый предмет был найден, гадкая линейка находилась прямо у него в руке. В животе неприятно защекотало. Дела плохи. Как теперь выкручиваться? — Почему генерал сам не привёл? — Лелей с интересом наблюдал за, от чего-то густо краснеющим, сыном. — Его отвлекли более важные дела. — Дурацкий голос совсем не слушался — Прости, что убежал, пап. Этого больше не повторится. — Совсем уж несчастно подросток шмыгнул носом. — Где-то я это уже слышал. Один маленький лисёнок, кажется, уже обещал подобное. — Стыд за не сдержанное слово прокатился по спине до самого кончика хвоста при досадном напоминании. — Прости, пап. Я буду стараться вернуть твоё доверие. — Фенек полыхал щеками. Давно он в углу не стоял. Уже и забыл, что обещал года так три назад. — Давай заключим соглашение… Я больше никуда не встреваю и не доставляю проблем, а ты не будешь меня наказывать. — Разумеется, сынок. Сейчас только достану ремень для взрослых через чур деловых лисят. — Отец тут же встал с кресла. — Не надо, пап! — Тигнари испуганно обернулся поджав хвост. — К сожалению надо. Я то думал, что у меня взрослый разумный ребёнок. А оказалось, что с ним и глаз на минуту сомкнуть нельзя. — Соларис нарочно медленно мерил шагами комнату. — Пап, я просто один раз ошибся. Прости, пожалуйста. Я всё понял. Ты был…прав. — Как же досадно это признавать. — Какая неожиданность. Неужели? Ведь ты у нас умнее всех. — Лелей остановился снова сомкнув руки на груди. — Пап, ну хватит. — Фенек снова закатил глаза и прикрыл лицо рукой. Сколько ему ещё раз нужно унизительно признать свой прокол? — Это решать буду я. Тебе напомнить, как ты должен стоять в углу? — Тигнари пристыдившись отвернулся лицом в угол. — Признаю, я тебя разбаловал. И если ты думаешь, что достигнув какого-то возраста можешь творить всё, что тебе вздумается, то сильно ошибаешься – лисёнок. — Нет, я… — Голос уже еле слышен. Плечи дрожат. — Молчать! — Фенек вытянулся по струнке. Папа почти никогда не кричал на него. — Подойди. — Ну вот и всё. Допрыгался. Дурацкий генерал. Если бы не он, ничего этого бы не было. Вот уж работа – совать свой нос в чужие дела. Юный валука шуна несмело сделал пару шагов к отцу. Слёзы вновь подступают, грозя пролиться градом. — Пап, пожалуйста… — Ком в горле не даёт сразу продолжить предложение. Но это и не требуется. Вопреки тревожным ожиданиям, его сгребают в крепкие объятия. — Тихо. — Лелей нежно прижимает рыдающего сына к плечу. — На этот раз я закрою глаза на твоё поведение. — Фенек не скрывая эмоций крепко обнимает отца. — И только благодаря тому, что не пил. Скажи спасибо генералу. — Да уж, конечно, обязательно скажет. Теперь это персона номер один в списке людей, с которыми лучше не пересекаться. Лисёнок неубедительно кивнул и подметил, что злосчастную линейку папа всё ещё держит в руке. — Что касается побега, стоит поговорить серьёзно. Как считаешь? — Соларис легонько похлопал себя по руке предметом, который и так находится под пристальным наблюдением. Нашёл, на что обратить внимание. Тигнари завертел головой с такой силой, что стоявшие в глазах слёзы разлетались во все стороны. В эту минуту он казался намного младше своих лет с опущенными ушами и поджатым хвостом. Ну, разве можно его наказывать? Один только дрожащий носик чего стоил. — Ну, всё-всё, ушастик. — Лелей демонстративно вернул линейку на стол и поднял согнутые в локтях руки. — Папа больше не сердится. — Объятий много не бывает. Фенек просто обожает своего отца. Особенно в такие моменты. — Я уже не маленький, можешь не разговаривать со мной, как с ребёнком. — Смущённое бормотание где-то в мускулистом плече Солариса. — Ой, я что снова слышу взрослого «мистер-вы-мне-не-указ»? — Фенек молча покрутил головой. Пусть говорит, что хочет. Спорить себе – дороже. — То-то же. Уже поздно, тебе завтра на занятия. Так что, ложись спать, а у меня кое-какие дела. — На самом деле, он не собирался никуда идти, когда бросил вымученное «По возможности приду» Сайрусу на рынке. — Я же могу быть уверен, что когда я вернусь, мой благоразумный сын будет сладко спать в своей кровати, а не выпрыгнет в окно, как только я покину комнату? — Чуть серьёзным предупредительным тоном поинтересовался мужчина. — Я уже почти сплю, пап. С этого дня я самый послушный сын на свете. — Сонно пролепетал лисёнок. — Вот это заявление. — Весело рассмеялся Лелей и начал собираться. — А куда ты уходишь? — Потирая глаза вопрошал валука шуна. — Сегодня встретил Сайруса, он предложил посидеть вечерком вместе с твоим наставником. Честно, я не горел желанием по новой выслушивать от Нафиса его бульканье по поводу моих старых косяков. — Тигнари про себя ухмыльнулся. Вот она – справедливость. — Но, твоя сегодняшняя выходка вынудила меня пойти на это скучное собрание стариков. Так как там будет ещё и генерал махаматра Сайно, а его я обязан поблагодарить за то, что он присмотрел за моим ребёнком. — Ты не обязан идти, если не хочешь. — Будет лучше, если отец останется с ним. Мало ли, что этот генерал может наговорить про него. — Тебе необходим отдых. — Не выйдет, ушастик. — Вмиг раскусил хитрые попытки сына Лелей. Он собрал волосы в небрежный хвост и покинул комнату напоследок поцеловав сына в лоб.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!