Вернутся к фанфику
Мы в ответе за свою доброту.
6 января 2025, 22:11***
Такие тяжелые мысли… Так много вопросов… этот разум до верху наполнен тоской по родному человеку. Сквозь мрачную пелену спутанных снов путешественницы, Нахида силилась разглядеть дремлющее сознание. Мимо неё проносились события многолетней давности, ранили в самое сердце воспоминания прошлого. — Люмин! — Здесь дует морозный ветер, и ни звука не услышать. Только вой неуёмной печали, обратившейся леденящей вьюгой. Сколько ещё идти? Этот разум соткан из колючих осколков. К счастью, божество смогла разглядеть вдалеке девушку, что одиноко лежит в центре свирепствующей метели. — Путешественница. — Люмин умиротворённо лежала под слоем снега, будто укрывшись одеялом. — Нахида. — Девушка поднялась на ноги, она совершенно не создавала впечатления замёрзшего человека. Напротив, её лицо украшал свежий румянец и ни капли дрожи в теле. — Спишь в собственном сне. Должно быть, ты сильно утомлена. Я бы не просила тебя, не будь это так необходимо. Но ситуация непростая, твоё участие в ней является ключевым фактором успеха. — В глазах Архонта мудрости сияет сочувствие, но речи настойчивы и тверды. — Я сделаю всё, что будет зависеть от моих возможностей. В чём суть просьбы? — Путешественница приготовилась слушать. — Сумеру в опасности. Предвестник не отступил. Он знает больше, чем следует. Помимо Сердца Бога для Царицы, у него есть и свои цели. Он прокладывает себе безопасный путь и хочет устранить помеху в лице главного защитника Сумеру. — Божество вглядывается в большие медовые глаза, надеясь на понимание. — Он хочет устранить Сайно. Что ж, я о Докторе тоже знаю немало. Даже больше, чем помнит история Тейвата. — Путешественница горько вспомнила печальный путь существования одной куклы, что озлобилась на весь мир. — Его коварство не знает границ, и он никогда не смотрел на количество жертв. Нам будет крайне нелегко его одолеть, но ещё сложнее – остановить Сайно. — Я могла бы погрузить его в сон, но это опасно. Предвестник уже знает, что я не буду сидеть сложа руки. Он попытается атаковать в первую очередь меня. Если он найдёт способ контролировать моё сознание, то генерал уже никогда не проснётся. Нам нужно его отвлечь. Пусть он переключится на своих друзей, а мы в это время попытаемся кое-что разведать. — Я сделаю всё, что в моих силах. — Мне непонятны его мотивы. Он действует так, будто ищет свою память. И Сайно единственная помеха на пути к тому, чтобы перевернуть всё вверх дном. — Нахида задумалась. Ворошить прошлое, которое даже более не является частью этого мира – идея не из лучших. Такие мысли роились в голове путешественницы, будет лучше, если тайна навсегда останется тайной. — Я знаю лишь то, что Доктор никогда не нападает на свою цель напрямую. Начинает с близкого окружения, заставляя чувствовать себя беспомощным. Кто-то должен защитить друзей генерала. — Люмин старалась держать в тайне события, послужившие данному заключению. — Я знаю о Татарасуне. Можешь не осторожничать. — Архонт мудрости, как всегда, проницательна. — Мы нанесём первый удар. Насколько я знаю, предвестник сейчас изучает возможности энергии бездны в лабораториях своей резиденции, а также временами скрывается в пространстве между порталами. Найти его невозможно, остаётся только выманить. — Я знаю один способ. — После этих слов путешественница осталась одна среди тысячи грёз. С первыми лучами Буер покинула потёмки души Люмин. Крупицы чужих воспоминаний, как калейдоскоп разнообразия сюжетов, где есть Нахида, есть многое другое, что никак не укладывается с ворохом знаний в её памяти. Эта девушка поистине таит в себе необъяснимые вещи.***
Прохладный ветер тихим гостем пробирается в маленькую хижину лесного стража, принося с собой звуки шелеста мокрых листьев и запах сырой земли и грибов. Раннее утро пробуждает бодрящей влагой, что росой собирается на разгоряченной ото сна коже и мелкими бусинами застывает на вздыбленной от холода шерсти. Такое приятное прохладное утро наполнило бодростью только что проснувшегося лесного стража. Откинув одеяло, фенек потянулся и принялся вставать. Он чуть не забыл о своём ночном госте, который всё ещё находился в хижине вопреки своему обыкновению сбегать под покровом ночи. Сайно лежал на спальном мешке, не удосужившись его даже развернуть, одеяло и вовсе осталось одиноко лежать откинутое к самому выходу. Всё его тело за ночь продрогло и покрылось холодной росой, а лицом грозный генерал сиротливо прижимался к тёплому кончику хвоста своего друга, который всё это время свисал с кровати, да так крепко держал, что уйти в патруль незаметно – было той ещё задачкой. Тигнари тяжело вздохнул и, поражаясь такой беспечности, закатил глаза. Фенёк искренне недоумевал, как так можно. Неужели с таким количеством одежды в тропическом лесу ранним утром человеку может быть комфортно? Это бедствие хоть что-нибудь чувствует? Переложить его в тёплую постель не представлялось возможным, валука шуна с места не сдвинет эту груду мышц. Нужно его хотя бы укрыть, но для начала забрать свой хвост… Если он не почувствовал эту свежесть граничащую с морозом, то не должен проснуться и от попытки вынуть из его рук пушистый хвост. Но не тут то было, как только Тигнари осторожно потянул его из крепких рук, генерал мгновенно перехватил мохнатую добычу покрепче и опасно зарычал. Фенёк испугавшись дёрнулся, но быстро взял себя в руки и, нахмурив брови, легонько шлёпнул по мертвой хватке ладонью. Сайно приоткрыл глаза и встретился с недовольным взглядом обладателя его мягкой игрушки. Как только махаматра понял в чём дело, он мигом отпустил несчастный хвост и привстал на локтях смущенно отвернувшись. Стыд то какой. Как теперь в глаза другу смотреть?! Генерал мысленно выругал себя за такое бесстыдное поведение и начал одеваться. — Сайно, не нужно так волноваться. — Лесной страж перестал хмурить брови и принял свой самый сочувствующий вид. — Я ни в коем случае не сержусь на тебя за это. Коллеи часто в наших походах засыпает обняв мой хвост. — Страж тепло улыбнулся. — В этом нет ничего такого. У тебя щёки покраснели. — Фенек помедлил. — Это значит, что ты замёрз. — Тигнари быстро схватил нагретое одеяло и накинул на ледяные плечи махаматры. — Посиди пока, согрейся, а я схожу за горячим чаем. Не хватало ещё, чтобы ты заболел. Лежать на холодном полу всю ночь, и даже не укрыться! Хоть бы дверь закрыл, на улице всю ночь свирепствовал холодный ветер, а ты улёгся на входе! У меня слов на тебя нет! Только сляг мне с пневмонией, я тебе устрою! — Негодовал разбушевавшихся лис. — Нари, тише… люди ещё спят. Подумай о них. И я закрывал дверь. Это всё ветер. Я не при чём. — Сайно уже привык пропускать мимо ушей гневный поток слов фенека. В его глазах это отражалось не опаснее, чем попытки взъерошенного котёнка атаковать злую руку, которая с ним играет. — Ты чего улыбаешься?! Давно в Бимарстане не валялся?! — С этими словами насупившийся лесной страж удалился. Конечно, для него не было секретом, что никакой тирадой махаматру не проймёшь. Слишком уж твердолобый. Новый день для генерала начался не с работы, что невероятно сбивало с толку. Что будет в Академии по его возвращению? Каждый день там полно работы, а если пропустить целую неделю, то вовек не разгрести накопленных дел. Кто и зачем вообще придумал отпуск? Отдохнуть, чтобы потом сойти с ума от количества работы. Бессмыслица. Но на то воля Архонта, да и Тигнари постоянно ворчит что-то о необходимости восстановления ресурсов организма. С этими мыслями генерал принялся убирать спальные места и приводить себя в порядок. На улице всё ещё занимался рассвет, Солнце только-только выглядывало из-за горизонта. Скоро отправляться в патруль. — Доброе утро, генерал! — В дверях появилась Коллеи. Глаза её говорили о том, что она с большим трудом держит их открытыми, а худенькие плечи дрожали от утренней прохлады. — Коллеи, ты чего так рано проснулась? — Сайно сидел на, уже идеально заправленной, кровати Тигнари. Он пригласительным жестом постучал по месту возле себя. Девочка быстро подошла и забралась на манер птенчика под руку махаматры. — Я краем глаза увидела, что наставник уже заваривает чай, не хотела, чтобы он отправился в патруль без меня. — Стажёр протяжно зевнула и глаза её начали закрываться. — Что за необходимость в такую рань идти с нами? Ты совсем не выспалась, отдохни ещё немного. — Сайно своей мозолистой рукой потёр нежное холодное плечо девочки в попытке согреть. — Нет. Я хочу с вами. Генерал, вы же останетесь с нами на эти два дня? Пожалуйста. — Коллеи уже была на границе сна и бормотала что-то невнятное. — Мне продлили отпуск на всю неделю, но я не обещаю, что всё это время буду здесь. Дела с наступлением отпуска, к сожалению, никуда не исчезают. — Махаматра говорил уже тише, пока девочка мирно засыпала у него под крылом. Лёгкая улыбка тронула его губы, когда он нежно гладил непоседу по макушке, а та вновь сладко уснула. За порогом приближалась мелодия покачивающейся на подносе посуды, а с нею и недовольное ворчание. — Неужели и дня мне не дадут в этом лесу провести спокойно? Когда-то я верил, что люди поумнеют. — Тигнари заходя в хижину заприметил спящую в объятиях Сайно свою воспитанницу уже в полном обмундировании. Когда только успела? — Вот это скорость. Я же только что проходил мимо её хижины и видел, как ребёнок безмятежно спит. — Фенёк заметно повеселел, но говорил шепотом с шуточным укором. — Её боязнь прикосновений понемногу отступает, пока только ты и я, даже путешественницу она держит на приличной дистанции, но я уверен, что всё ещё впереди. — Пусть спит. Не страшно, если не сходит одно утро в патруль. Ребёнку нужно высыпаться, а нам с тобой серьёзно поговорить. — Сайно бережно уложил Коллеи на кровать, снял обувь и накрыл одеялом. Он не видел спавшего с лица выражения Тигнари, но его волнение всё же чувствовал отчетливо. — Выпьем чай и идём в патруль. — Не забывай, в Лесном Дозоре негласно командую я. — Счел важным напомнить лис. — Лесной Дозор недавно стал официальным формированием в Сумеру. Поздравляю, вы теперь являетесь документально регламентированной организацией подтвержденной Академией. — Тигнари страдальчески закатил глаза, он понял к чему всё идёт. — Все организации Сумеру подчиняются нашему Архонту, мне и частично верховному мудрецу. Мысль уловил? — Ты в отпуске. — Обиженно буркнул фенек. — Значит, могу позволить себе методы, которые статус махаматры не позволяет. — Сайно аккуратно взял мелодичный поднос из дрожащих рук валука шуна. Звон посуды прекратился, и хижину наполняли лишь звуки трёх сердец под аккомпанемент сладко сопящей Коллеи. — Можно подумать, тебе это когда-нибудь мешало. — Тигнари нервно спешит разлить чай по чашкам, пока тот не остыл. Для генерала лис отдельно добавил щепотку засушенной голубой травы. — Чтоб выпил до последней капли. — Страх перед махаматрой никуда не делся, и командный тон доктора в такие минуты очень выручает, нельзя показывать свою слабость. Пусть теперь его несносный друг подумает дважды прежде, чем так беспечно относиться к своему здоровью. Как только Сайно поднёс к губам свой напиток, тут же почувствовал что-то неладное. После первого же глотка все догадки подтвердились. Его решили убить самым жестоким способом. — Нари, за что ты меня так не любишь? Я же ещё даже не заболел. — Парень делает один осторожный глоток. Рот наполняет вкус ароматных трав, язык будто пронзает тысячами игл, а после остаётся стойкая отвратительная горечь. Генерал даже не изменился в лице. — Ты же нарочно положил так много этой своей гадости. — Сайно принялся подальше от себя отставлять невыносимую на вкус жижу. — А ну-ка, пей! Не хватало ещё, чтоб заболел. Неделями шляешься по пустыне, ешь всякую падаль! А тут, не можешь выпить чашку лекарственного чая?! Не ломай комедию! Я даже перец не положил. Живо пей! — Тигнари состроил свой самый строгий докторский взгляд будто говоря, – «пей, иначе волью в глотку весь чайник». Махаматра обреченно вздохнул и залпом осушил чашку. Увидев должный эффект фенек довольно кивнул, сложив руки на груди и отвернулся к сбору снаряжения для патруля. — Можешь же, когда захочешь. Что-то я не припомню, чтобы ты кривился, когда пил ту дрянь из пустыни с моим отцом. Ах, да, ты бы попросту не успел, вы же так быстро её глотали, чтобы она не испарилась! Это был едва ли не чистейший спирт! Только яд змеи и скорпиона разбавлял гремучую смесь! Фу! — Тигнари всё продолжал тихо ворчать и возмущаться. Вещи были собраны. Он повернулся к собеседнику, который всем своим видом выражал саму невозмутимость. — Ты закончил? Идём, выпустишь пар в поединке. — Вся храбрость валука шуна вмиг растерялась. Перед ним встала внушительная фигура махаматры с тяжестью копья в руке. Жалобно скрипнули половицы, а лицо обдал поток ветра с холодом бодрящей росы. Фенек снова ступал за генералом в ожидании кары. Когда это прекратится? Друзья направлялись к отряду, который ждал дальнейших распоряжений. Дозорные выстроились в ровную линию, на что Тигнари в удивлении вскинул бровь. Ребята только собрались дружно поприветствовать пришедших, как генерал скомандовал: — Смирно. Вы трое на запад. Вы на север. Вы вчетвером делите восточную часть леса. Мы отправляемся на юг. Все образцы механизмов Фатуи брать осторожно и доставить сюда. Всё ясно? — Генерал опять забыл, что он в отпуске. Глава Лесного дозора выразительно прочистил горло обращая на себя внимание. Махаматра и бровью не повёл. — Будет сделано, генерал! — Дозорные в ожидании уставились на Сайно. — Слушаете рекомендации господина Тигнари, и – марш выполнять. — Генерал сделал шаг назад, уступая место Лесному стражу. В Лесном дозоре никогда не было строгого командного строя с приказами, да и командиром фенека сделали неосознанно. Но вот, это генеральское «рекомендации» в контрасте с его приказами бесило неимоверно. — Задачи те же. В зоны увядания самим не соваться, бестолковых грибников доставить в деревню, и не забудьте взять образцы воды и почвы. Свободны. — Валука шуна развернулся и пошагал за махаматрой в заданном направлении.***
Ночной ветер оставил жуткий беспорядок в лесу. Но на этой опушке царили покой и умиротворение. Ослепительное сияние россыпи серебра и драгоценных камней, так можно описать сверкающее зрелище утренней росы на свежей траве под первыми рассветными лучами. — Хм, какой интересный экземпляр…— Фенек уже потянулся к новому предмету изучения. То был причудливого вида гриб, что похож на видоизменённый элементальной энергией гриб-звезду. — Не смей совать это в рот. — От такого генеральского тона Тигнари забыл как дышать. — Я и не собирался. Ты же хотел более внимательно изучить остаточный ущерб. — Лесной страж точно не мог понять, каким чувством он полон больше всего – страхом или раздражением. — Пытаешься меня спровадить? — Генерал в подобии удивления приподнял бровь. — Не собирался он. Не забывай, я не тот, кого тебе удастся обмануть. — Снова этот леденящий душу взгляд. Фенек нервно глотнул, во рту пересохло. Прошло уже четверть часа, как друзья в напряженной тишине изучали некогда пострадавшую местность. Солнце уже стало теплее, а зябкость холодного утра превратилось в приятную свежесть. — Что-нибудь уже нашёл? — Слабым голосом проговорил валука шуна. Глядя на Сайно, его снова бросало в дрожь от одного вида. Неужели ему не холодно? Капли росы держались почти на всём его не обремененном должным количеством одежды мускулистом теле. — Пока только изменения в грибах и растениях, несколько мертвых птиц и механизмы для управления порталами. — Сухо ответил генерал, копаясь во влажной траве и глядя, как хитрый лис кладёт в свою поклажу очередной гриб уже нового цвета и формы. — Не думай, что я не вижу. Твои эксперименты закончатся в пробирках. Надеюсь, ты хорошо меня понял? — Ещё одна фраза с укором. Вот же надоел. — Это уже не твоё дело. У меня есть все необходимые противоядия, сорбенты и всевозможные средства от интоксикации. Подобные естествоиспытательные методы Академией не запрещены. И я уже не тот самый юный студент, за которым ты приглядываешь. Я командую Лесным дозором, а ты постоянно приходишь и ставишь под сомнение мой авторитет! — Тигнари сам не осознавал, как необдуманные фразы покидали его рот. Встретившись с другом взглядами, он тут же пожалел о столь опрометчивом высказывании. Но отступать уже было некуда. — Уже не тот, говоришь? Хорошо, в следующий раз, когда встречу господина Лелея Солариса передам ему эти слова. Если не хочешь видеть меня, будет приходить он, теперь не только для того, чтобы мило поболтать с сыном. — Слова генерала тут же нашли отклик в выражении лица напротив. Большие зелёные глаза в страхе округлились. — Сайно, я не это имел в виду. Я всегда рад тебя видеть. Я сказал не подумав. Лесной дозор, как и всё в Сумеру находится под твоим командованием. Я знаю… Мои опыты…они… Прошу, не говори об этом папе… — Лесной страж в смятении слегка накрыл лицо рукой. — Но у меня правда все под контролем, я вылечил толпы туристов с отравлением грибами разной степени тяжести. — Фенек в надежде поднял глаза на непробиваемого махаматру. Но встретил лишь полыхающий гнев в глазах напротив и ни капли понимания. — Отставить. Вижу, ты забыл, как чуть не умер один в лесу от своих экспериментов. Напомнить кто тебя нашёл и при каких обстоятельствах?! Я напомню. Пора с этим заканчивать. Думаю, настало время для проверки ваших навыков, глава Лесного дозора. — Сайно уже не сильно старался скрыть своё негодование по поводу вздора, что нёс беспечный лисёнок. — Это так обязательно? — Голос уже не был столь дерзок, а колени подкашивались в попытках сделать пару шагов назад. Валука шуна всегда в бою полагался в основном на нечеловеческие инстинкты и ловкость. Но этого недостаточно, чтобы победить махаматру, который большую часть жизни провёл в битвах и совершенствовании боевых навыков. Стоило Тигнари моргнуть, как генерала уже не было на прежнем месте, но удара не последовало. Вот только, из рук и спины исчезли все сумки. — Живо соберись. — Донёсся строгий приказ. Фенек поспешил призвать в руку свой верный лук. Глазами он силился уловить призрачный силуэт генерала. Лишь тени и фиолетовые молнии. Никак не поймать цель взглядом. Чувство беспомощности накрыло его с ног до головы. Быть зайцем в поле – не самое приятное чувство. Затем последовал неожиданный удар прямо под хвост, после которого начало расползаться забытое жгучее ощущение. Лучник напрягся, лицо его побагровело. Стоять столбом – тактика не из лучших. Ноги сами пришли в движение. Рывок. С силой оттолкнувшись от земли, валука шуна был уже почти на ветви, но его планам сбыться было не суждено. Крепкая хватка на лодыжке бесцеремонно прервала отчаянный прыжок. Вот он летит вниз, приземляется мягко, хотя не понимает каким образом. Пускает стрелы в разные стороны, даже не надеясь попасть в цель. Его снова настигает плоская сторона Посоха алых песков, снова аккурат прямо под хвост. Стоило отдать должное, сам хвост ни разу не был задет. Этот спектакль всё не кончается. Тигнари ещё не нанёс ни одного удара. Не сделал ни одного движения, которое бы не прервали. Он использовал весь свой арсенал беспроигрышных приёмов и уловок, пытался одержать победу ловкостью, умом и хитростью. Ни одна стратегия не оправдала себя. За каждую попытку он неизменно получал один и тот же молчаливый, – но звонкий, быстрый, – но весьма болезненный ответ. Хотелось кричать от бессилия, пусть это и низко и по-ребячески. Украдкой вытирая солёные слёзы, валука шуна усилием воли заставляет себя держаться гордо и стойко. Заплакать, что ничего не получается – значит признать, что он ещё не такой уж и взрослый, каким хочет казаться. Хочется доказать свою правоту, доказать, что он не беспомощный лисёнок среди свирепых хищников в лесу. Но вот он здесь, стоит и ни шагу ступить не может, ещё раз доказывая, как прав раздражающий махаматра. Он пробует снова, наивно надеясь, что Сайно надоест делать одно и тоже. Опять ошибка. Копьё генерала за весь поединок ни разу его не ранило, но обжигало так, что лучше бы рубило на части. Слёзы бегут ручьём, и руки дрожат. Сосредоточиться на битве стало слишком трудно, всё его внимание обращает на себя жгучая боль, из-за которой он ещё долго не сможет сидя заполнять журналы патрулирования. — Хватит! Это бессмысленно! — Сквозь слёзы кричит Тигнари и в сердцах бросает свой лук. Он закрывает рукой лицо и, наплевав на то, что о нём подумают, продолжает лить слёзы, уже не скрывая растирает адски саднящие ягодицы. Слава беспристрастного генерала махаматры появилась неспроста. Его уши слышали мольбы и бессчетное количество отчаянных криков и рыданий. Губы выносили сотни смертных приговоров, а руки служили началом смертоносного копья. Он не останавливался ни перед чем, поэтому его так все боятся. Как бы ни был близок к нему человек, Сайно не сделает поблажек. Кто-то звал его бессердечным, кто-то дикарём из бездушной пустыни, и однажды сам генерал стал считать себя лишенным чувств судьёй и палачом, пока не открыл в себе нечто до дрожи тёплое и прекрасное, – то, что делает его неповторимой, пылающей не только в сражениях, душой. Однажды каменное сердце махаматры дрогнуло. Давняя история, где его поступок, как он сам считает, стал отправной точкой для нынешних проблем. — Прости, Нари. Однажды я проявил к тебе благосклонность.***
Около десяти лет тому назад.
Залы Академии полнились суетой. Так много голосов, шум, крики радостных преисполненных энтузиазмом первокурсников и их родителей. На высоком постаменте стояли мудрецы под охраной матр и бойцов из Бригады тридцати. Невыносимый гвалт продолжался до тех пор, пока высокие двери с грохотом не распахнулись. Несмолкающие разговоры затихли. Лишь еле слышный шепот доносил до чуткого слуха обрывки фраз: «это генерал махаматра», «по чью душу он прибыл», «при нем лучше лишнего не болтать». Ушки юного валука шуна поднялись вверх, тут он начал понимать в компании кого прибыл в зал для церемонии поступления. — Тигнари! — Послышался знакомый голос. Фенек тут же ускорил шаг по направлению к своим родителям. Мама благодаря большой удаче оказалась не на одной из своих археологических экспедиций и была счастлива воочию застать торжественный момент поступления в Академию их единственного сына. Отец тоже был свободен от работы, но его график не был таким плотным и дома он бывал гораздо чаще. — Сынок, что случилось? Почему тебя привёл генерал махаматра? — Ласково обеспокоилась мать. — Г-генерал махаматра? Я не знал, что этот парень генерал. Я просто ушёл подальше от шума, а когда настало время возвращаться, то немного заплутал, а он любезно помог мне найти дорогу. Я и не думал, что могущественный генерал махаматра так молод. — Тигнари бросил взгляд на парня в древнем церемониальном наряде. Тот уже отдавал приказы своим подчиненным и поднимался на сцену к мудрецам, занимая почетное место генерала махаматры. — В зале с его приходом стало гораздо тише, так что не убегай. И тебе прийдется привыкнуть к этой оживлённой местности. Тебе лучше не становиться объектом его внимания. Понимаешь, о чём я говорю? — Чуть строже добавил отец, скрестив руки на груди. Его взгляд смягчился, когда он заприметил строго поднятую бровь своей жены. — А вот и твой наставник. Его зовут Нафис, кстати, он дружит с наставником генерала, они стоят по правую сторону от него. Видишь? Уверена, даже если бы мы не попросили, твой острый ум и любознательность обязательно привлекли бы его. Мы лишь ускорили процесс. — Улыбаясь говорила Леона. Она была выдающимся археологом и горела своим делом, но это никак не мешало ей быть лучшей мамой на свете. — Имей в виду, сынок, с ним не забалуешь. — Снова вставил своё слово Лелей. Его внушительная фигура никак не увязывалась с образом учёного энтомолога, скорее с одним из тех ребят, что не выпускают из рук меч. И даже скромные наряды Академии не скрывали его выдающихся мышц. — Не слушай папу, милый. Немудрено, что нам пришлось изрядно потрудиться, чтобы убедить его стать твоим наставником. Характер твоего отца в студенческие годы был не сахар. А наставлял его никто иной как Нафис. — После этих слов послышался самодовольный смешок старшего валука шуна. — Да, ушастик, только благодаря красноречию твоей мамы старый зануда согласился. — Лелей всё продолжал сверкать своей белозубой улыбкой, тогда как Леона уже теряла терпение, в её медовых глазах плясало пламя. Но потеря самообладания – это не про неё. — Солнышко, к сожалению завтра я уже отправляюсь в экспедицию в Фонтейн. Папа проводит меня с моей командой через пустыню и вернётся к тебе. Он поможет тебе освоиться и узнать побольше об Академии. Но на твоё шестнадцатилетие, я уже точно буду дома. Ой, церемония уже началась. — Семья валука шуна обратили взоры на сцену, где мудрецы вещали об открытии нового учебного года. Тигнари забрался между двух родителей и внимал говорящим со сцены. Церемония завершилась. Семья фенеков выбрали место потише, чтобы спокойно побеседовать с наставником Тигнари. — Ну, здравствуй, Тигнари. Надеюсь, ты доставишь мне куда меньше седых волос, чем твой отец. — Фигура наставника была подстать мудрецу, его строгий и собранный вид чем-то напоминал характер мамы фенека. — Рад знакомству, господин Нафис. Я… я буду очень стараться. — Не сразу нашёлся с ответом юный валука шуна. — Не вижу ни одного, уважаемый наставник. — Вновь улыбался Лелей, приобнимая за плечо сына. — Не подлизывайся. Не было ни дня, чтобы я не принимал успокоительные травы. Ты был ещё тем испытанием. Всё ещё ввязываешься в драки по любому поводу? — Нафис упёр руки в боки. На что старший валука шуна устало закатил глаза. — Ну, что вы. Мой муж давно вышел из этого возраста и подаёт хороший пример нашему сыну. — Леона всегда умела разрядить обстановку искусством дипломатии и нежным голосом. — Вам я склонен верить, уважаемая. Думаю, все столики в кафе сегодня будут заняты. Предлагаю отужинать в жилом крыле Академии. Только после того, как я предупрежу Сайруса и остальных стариков, что сегодня я не с ними. — Учёный удалился, а семья отправилась прогулочным шагом к своим комнатам.***
Уже вечерело. Свежий воздух гавани поднимался высоко по витым лестницам Академии смешиваясь с ароматами цветов и пряностей. Новоиспеченный студент вышел на нагретую солнцем площадку, откуда открывался прекрасный вид на пристань и огромный лес Авидья. Для Тигнари всё здесь было не ново, он часто приезжал с семьёй в город, но остаться здесь жить… От таких мыслей накатывала тоска по дому и родителям, к тому же появилось ощутимое волнение, что он будет здесь совсем один среди таких бесстыдных любопытных глаз, что смотрят на него, как на чудную зверушку и всё просят сделать фотографию. — Не вешай нос, ушастик. Я уверен, ты будешь звездой всей Академии, ты же у нас самый умный. Ну, же, чего глаза на мокром месте? — Отец снова лучезарно улыбается и задорно задевает его нос. — Всё нормально, пап. А мама где? — Шмыгает носом фенек. — Умчалась в библиотеку. Сам понимаешь, ей нужно хорошо подготовиться, мы её больше трёх месяцев не увидим. — Отец делает вид, что не замечает, всё же скатившихся по щекам, слёз своего лисёнка и самозабвенно играется его, тогда ещё длинными, волосами, что так похожи на его собственные. — Ты же ещё с десяток раз умудришься её навестить и вывести из себя. — Надломленным от слёз, но всё же весёлым голосом поддевает отца Тигнари. На что тот, крепче прижимает его за плечо. Тёплые закатные лучи согревают и создают подобие домашнего уюта, так всегда, когда рядом близкие. — Не переживай, я и тебе надоесть успею. — Мужчина нежно целует сына в макушку, а фенек несогласно качает головой где-то носом в плече у отца.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!