Часть 2.10 — Король Воров наносит визит

Просыпался Сюэ Ян тяжело, неспособный пошевелиться от сковывающей всё тело боли, еле находил в себе силы шевельнуть губами: пить... с трудом глотал прохладную живительную влагу, чувствуя, как намокает одежда на груди, и снова отключался от реальности, вновь погружаясь то в чёрное ничто, то в водоворот кошмарных видений. В них он раз за разом видел... многое. То Чан Цыаня, который переехал ему руку повозкой, то наемников, пытавшихся его убить по приказу лживой гадюки, то даочжана, выплевывающего ему в лицо злые слова. В тех видениях его рваная одежда цеплялась за колесо, и его тащило за повозкой по дорожной грязи и пыли, било, швыряло и снова тащило, пока он весь не превращался в кусок отбитого, окровавленного мяса, и смотрел сверху на свое изломанное тело, смотрел, как возница тормозит лошадей, и, спустившись, с ругательствами вытаскивает его из-под повозки и пинками отправляет в ближайшую канаву. Наемники отрубали ему руки, били в живот — а он отчего-то не мог пошевелиться, чтобы защититься или хотя бы убежать, не говоря уж о том, чтобы вырвать им кадыки зубами — а затем отрезали голову и, довольные, совали в мешок, с глумивыми ухмылками обшаривали его вещи. А он снова глядел сверху, как его голову и вместе с ней темную печать с поклоном передают Цзинь Гуанъяо, получая в ответ увесистый мешочек. Его голова, обклеенная талисманами, теперь покоится на полочке рядом с Не Минцзюэ — какое чудное соседство! Он бы от души посмеялся, если бы мог. Сяо Синчэнь перерезал себе горло, перед этим пронзив его мечом — и Сюэ Ян умирал вместе с ним, видя, как душа даочжана разлетается на мельчайшие частички, и он ничего, совсем ничего не может с этим сделать, не может собрать, сберечь... Надежда исчезает в мертвом ядовитом тумане. Сдох, туда и дорога! Бесполезный мусор! Неужели ты думал, что незаменимых людей нет, Ченмэй? Как забавно... Отвратительное чудовище! Лучше умереть, чем провести рядом с тобой еще пару мгновений! В иной раз он, связанный и оглушенный, сгорал заживо в доме висельника, который уже начал считать своим — его подожгли добрые горожане, которым он помогал. А кинжал лежал вот тут, рядом — но не дотянуться, да и бесполезен он теперь, этот кинжал — Линсина изгнали и упокоили. Разве что горло себе перерезать, чтобы не мучиться... Сгорать было не так больно, как вновь чувствовать это страшное чувство потери, которое однажды настигло его во сне. А был ли он, сон? А это что, тоже сон? Или то, что как он думал, происходило с ним — это сон? Линсин и дары от горожан и детей, ботинки и новая одежда, чайник на маленькой каменной печке и его берлога на чердаке, друзья-собутыльники, ночные охоты? Может, на самом деле он валяется сейчас в канаве — какой, когда? У города И? В Куйчжоу? Где-то под Луанцзан? В подвалах Ланьлина? Если я не проснусь, то умру. Он будто бы очнулся, но не мог ни пошевелиться, ни открыть глаз, ни даже застонать. Кажется, он всё-таки не в канаве, и это хорошо. — А-Ян... — прошелестел в его голове чей-то знакомый голос. — А-Ян... Кто это?! Имя, оно вертелось где-то в голове, но он никак не мог вспомнить... — Ничего не говори, не думай, не трать силы, — продолжал голос, — худшее позади, тебе нужно поспать... — Я не хочу спать!!! — взвыл про себя Сюэ Ян. — Никакого спать! Какой спать?! Он уже выспался, такого насмотрелся! Он спал, а его дом уже, поди, ушлые заклинатели на досточки разобрали, а кинжал стащили! Линсин!!! — Линсин... — прохрипел Сюэ Ян и наконец открыл глаза. Видел он мутно, соображал плохо и медленно, но даже так он понял, что лежит не в канаве, а на матрасе в какой-то незнакомой комнате. Черная дымка знакомо вилась в воздухе — а может, перед глазами темнело... Но дымка сложилась в невысокую мужскую фигуру, которая тут же втянулась куда-то под подушку, а следом в дверях нарисовалась женщина с подносом в руках — где-то он ее видел... — Молодой господин очнулся, — прошептала она и опустилась на пол рядом с матрасом. — Выпейте воды, господин... Прохладный край чаши коснулся его губ. Вода живительным потоком хлынула в сухой рот. В голове начало проясняться. Женщина с подносом оказалась женой портного, а туманная дымка... Линсин. Он здесь... — Ты почти три дня не приходил в себя, — прошептал дух в его голове. — Тут ужас что творится... Я не могу выходить из кинжала, чтобы заклинатели меня не учуяли — они все еще в городе. Ничего не отвечай. Экономь силы. Спи... Никакого спать, лениво ворочались мысли в голове. — Молодой господин, — робко встряла женщина, — я принесу бульон, чтобы вы быстрее окрепли... Бульон... Бульон это хорошо. Еще лапши бы... И конфет. Сюэ Ян снова уплывал в сон, но Линсин снова что-то говорил, отвлекал, и он просыпался, а потом снова пришла жена портного, принеся с собой густые запахи — мясного бульона, вареного теста... — Вот, молодой господин. Если от бульона и булочки не станет плохо, то в следующий раз и лапши отведаете... Конфет нет, молодой господин... Схожу на рынок, непременно... Горячий бульон с половинкой паровой булочки пришелся очень кстати, и Сюэ Ян, едва кивнув головой в знак благодарности, снова уснул, чувствуя приятное тепло в животе.

***

Чжао Сяосинь поначалу был чрезвычайно раздосадован. Сперва они не нашли ни малейших следов темной энергии, кроме дома мастера по дереву, там же след и обрывался. Заклинатели решили было отправиться обратно в дом колдуна, чтобы его более тщательно обследовать и окончательно очистить, а затем в поместье, отдыхать, но их планам не суждено было сбыться. Сначала они почувствовали легкий след тьмы, потом сильнее, услышали шорох, а потом — перепуганные вопли жителей. Обнаружилось, что во всей округе встали дохлые коты, мыши и прочая мелкая нечисть, годами лежавшая в канавах и на мусорных кучах. Маленькие трупики разной степени разложения шныряли тут и там, лезли в жилища, нападали на людей. Ни о каком отдыхе больше не могло быть и речи, и Чжао Сяосинь со своими людьми и монахами принялись освобождать город от напасти. Это было намного хуже, чем один большой демон: уж больно тяжело было было отлавливать эту мелочь! А самое ужасное, что уже было не отследить, где она поднялась и почему. Самым вероятным было бы предположение, что это произошло из-за смерти колдуна и незавершенного темного ритуала, но... Гадать уже было поздно. С мелкой лютой неприятностью заклинатели смогли справиться лишь к полудню, а потом направились в поместье, но не отдыхать. Нужно было помочь пострадавшим, ведь многие горожане не просто отделались легким испугом. Кто-то пострадал от темной энергии и теперь жаловался на дурноту и головную боль, а кто-то оказался укушен или оцарапан мёртвым животным. Таким людям требовалась безотлагательная помощь, чтобы они не умерли от трупного яда. К счастью, монахи знали, что делать, да и в поместье у Короля Воров имелся личный лекарь. — Отдыхайте, друзья, — сказал Чжао Сяосинь заклинателям поздно вечером, когда все дела наконец были переделаны и они уселись за вечерней трапезой. — Мою благодарность не выразить словами. — Что ты, А-Синь, — ответил один из монахов, — это наш долг. Но боюсь, пока мы не раскрыли тайну смерти колдуна, нам рано отправляться домой. — К сожалению, ты прав, Сы Фан, — грустно и тревожно вздохнул Чжао Сяосинь и принялся нервно мерить шагами комнату. — Нужно срочно найти этот... дом висельника и проверить его. Может, слухи о демоне все же правдивы, и он как-то связан со всем этим и знает, где книга... Походить по городу, может, что-то почувствуем... Артефакт такой силы, оставшийся без присмотра, не может не выдать себя. — Как бы там ни было, — примирительно ответил Сы Фан, — дом висельника подождет до завтра. Не рухнет же он, если ты нормально поспишь? Отложи свои дела до утра и ложись, не то воткну в тебя парочку игл, как делал мой наставник! Чжао Сяосинь содрогнулся. Он прекрасно помнил эти иглы, которые настоятель монастыря Цветущей Сливы беспощадно вгонял ему в уши, шею и кожу головы, когда он либо не мог спать, либо спал столь беспокойно, что мог навредить себе, и его приходилось обездвижить. — Не надо игл, — проворчал он, торопливо накладывая себе в тарелку кусок маринованной капусты, — я все понял. Когда ужин был окончен, Чжао Сяосинь обнял даосов, раскланялся с Лань Уцзи и отправился в комнату сына. Юный Чжао Иньшэнь сидел за столом, задумчиво изучая какой-то свиток. Услышав звук открывающейся двери, он поднял глаза и радостно улыбнулся отцу. — Уже так поздно, а ты все читаешь, — ласково пожурил мальчика Чжао Сяосинь. — Не спится, — пожал плечами Иньшэнь. — Я волновался, ждал вестей. Люди болтают невесть что... Вы нашли колдуна? — Кто-то нашел его до нас... Впрочем, давай я сначала принесу тебе чай, за чаем и поговорим. — Да, отец, чай был бы кстати. Ужин был давно... Чжао Сяосинь ушел на кухню, а мальчик принялся аккуратно складывать книги и свитки, а затем неловко переполз за другой столик, за которым обычно принимал пищу. Мужчина вернулся очень быстро, неся в руках поднос с чайником, чашками и пирожными. — Как твои успехи в учёбе? — Учитель Ань хвалил меня. Сказал, что у меня все быстрее получается считать, так что скоро ты можешь поручить мне счётные книги! — Счётные книги никуда не денутся. Ты и так почти не бываешь на воздухе... — Так что там с колдуном, отец? Кто его нашел? — В том и дело, что неизвестно кто. Когда мы пришли к нему, он уже был мёртв, а артефакта, которым он владел, не было в доме... Так-то, сын. Нам остаётся только ждать и надеяться, что книга всплывет где-то еще. Все, что нам известно, что там замешан гуй, живущий в кинжале. — Которого тоже не было в доме? — В точку, А-Шэнь. Ты ешь пирожные, ешь... Вкусно? — Вкусно. Знаешь, отец, ты заговорил про гуя, и я вспомнил... служанки болтают про дом висельника и духа, который выполняет просьбы за закуску. Я сидел в саду вчера и слышал... Одна сказала другой, что ее двоюродная сестра ходила туда и попросила сделать так, чтобы муж перестал гулять. Гуй его напугал, да так, что он теперь с нее пылинки сдувает и на руках носит! Представляешь? Я тут подумал... Это очень вкусные пирожные. Как думаешь, если отнести их висельнику и попросить новые ноги, он мне их даст? — От общения с темными сущностями никому не бывает хорошо, А-Шэнь, — дрогнувшим голосом ответил Чжао Сяосинь. — Они обманывают людей, чтобы получить их жизненную силу, а если уж и выполнят желание, то таким способом, что проситель и сам рад не будет... Если вообще жив останется. Но я обязательно схожу и проверю дом висельника. О, он сходит. Обязательно. С пирожными или без — он сходит.

***

На следующий день, едва расправившись с накопившимися делами, Чжао Сяосинь вместе с Сы Фаном отправился в трущобы. Пирожные он захватил с собой. — Лин Ю! — принялись звать они, стоя на пороге. — Лин Ю, мы принесли закуску! Помоги нам, Лин Ю! Но никто им не отвечал. Темная энергия в доме почти не чувствовалась, и они, недолго думая, шагнули внутрь. — Однако, — изрек монах, оглядывая царившее в доме запустение. — Не думаю, что здесь можно жить. Ветер немилосердно задувал в щели, через ничем не прикрытое окно внутрь дома нанесло целый сугроб. Чжао Сяосинь сделал ещё пару шагов и выругался, запрыгав на одной ноге. — Что случилось? — забеспокоился Сы Фан. — Я на что-то наступил, — прошипел тот. Сы Фан наклонился и подобрал три тонких палочки. — Это торчало в полу, а я и не увидел. Что это? Щепки? — Нет, — заклинатель повертел палочки в руках и принюхался. — Это остатки палочек благовоний, которые не сгорели. Кто-то зажигал их здесь... Запах уже давно выветрился... — Смотри, — Чжао Сяосинь протянул руку, указывая куда-то в стену. — Что там? Видно было плохо, и Сы Фану пришлось зажечь огненный талисман, который осветил и еще больше подчеркнул и без того убогое пространство дома висельника. Очевидно, здесь очень давно никто не жил, все ценное и не очень было давно вынесено, оставались лишь голые стены. Голые, да не совсем... — Это талисманы, — прищурившись, сказал даос, — здесь побывал заклинатель. Он пытался изгнать духа и не смог, зажёг благовония, развесил талисманы... Король Воров, не церемонясь, подошел к стене и решительно сорвал с нее талисман. — Если я все ещё что-то смыслю в этом деле, то эти талисманы не стоят бумаги, потраченной на них, — пренебрежительно сказал он, снимая остальные, — эти символы здесь определённо лишние. Здесь их повесили как украшение, отводящее глаза несведущим... — Ну-ка... — Сы Фан взял талисман, отошел ближе к свету. — Приглядись, мой друг, эти символы нанесены позже. Раньше это были обычные защитные талисманы. Кто-то специально испортил их и оставил висеть... Как украшение. — Кто мог это сделать? Лин Ю? — Бесплотный дух вряд ли. А вот этот... Ммм... Лин Яо — вполне. Он как раз вполне материален, но откуда у него знания о талисманах? — Мало ли, что знают демоны, — передёрнул плечами Чжао Сяосинь. — Идем. Похоже, висельник нам сегодня не отзовется. Сы Фан кивнул, возвращая талисманы на место, и они направились к выходу. И, открывая дверь чуть не сшибли двух детей — девочку и мальчика на вид лет шести. — Ой! — пискнули дети. — Вы не ушиблись? — участливо спросил их Сы Фан. Дети, нервно дрожа, синхронно помотали головами. — Вы пришли, чтобы найти Лин Ю? Или Лин Яо? — Это меч? — испуганно пискнул мальчик, широко раскрыв глаза. — Да, это меч. Я даос из Храма Цветущей Сливы. Не бойтесь, мы не причиним вам вреда. Но дети лишь сильнее задрожали и не говорили ни слова. — Мы ищем Лин Яо или висельника. Они ведь живут в этом доме? — спросил Чжао Сяосинь. — Хотите пирожных? Мы принесли это для духа, но он не показывается. Похоже, что мы уйдем ни с чем. Не пропадать же угощению? — Он не придет, — всхлипнул мальчик, — уходите. И, вцепившись в рукав девочке, он заставил ее подняться, и они оба бросились наутек, только пятки сверкали,оставив мужчин удивленно смотреть им вслед.