О знакомстве

Светловолосая женщина зачерпывает ложку в перловую кашу. Мышцы на её лице немного отекши и прогибаются под натиском усталости. Вторю интуитивному движению матушки, и устремляю взор в тарелку с зеленоватой каймой. Сервиз, подаренный несколько лет назад дальней родственницей на именины отца. Красивый. Мягкие губы обволакивают мельхиоровую ложку с перловкой, и я старательно проглатываю вязкую массу, не желая распробовать ненавистный вкус. — Мы могли бы вновь отправить тебя в лагерь на следующий год… Отец получит пособия зимой, отложим эти деньги, квоту выбьем. Тело покрывается крупными мурашками, и я ощущаю, как мышцы перекатываются под натиском неприязни. Кровь приливает к глазам, и я шумно моргаю, пышными ресницами разрезая воздух. — С тобой всё в порядке? Положительно киваю, стараясь совладать с незрячей, но такой ощутимой, ненавистью. Кости сводит, и я до боли сжимаю кулачки, стараясь избавиться от назойливого ощущения впитать в себя что-то отвратительное. Алое, неприятно пахнущее и дурманящее бессознательное. Например… Кровь. — Переживаю. Всё-таки первый день в новой школе. — выдыхаю, вновь прикрывая веки. — Всё в порядке, мам, спасибо за завтрак. Всматриваюсь в лицо близкого человека, избавляясь от красочности сетчатки. Кажется, это происходит немного чаще, чем обычно. Кажется, контролировать всё это сложнее. — На тумбочке папа оставил тридцать копеек. Это для тебя. — Спасибо, но не стоило. Прячу монетки в кармашек джинсового сарафана, неохотно натягивая туфельки на худенькие ноги. Женщина упирается об дверной косяк, с любопытством рассматривая мой образ. Её улыбка теплая, обеспокоенная и родная. Кажется, она переняла на себя все тягости переезда из Сибири и всё ещё надеется воплотить всё желаемое в нашу немного нерентабельную жизнь. И кажется, новый подъем папы по карьерной лестнице позволит это осуществить. Не сейчас, не в сию минуту, но всё же вскоре. — Боже, какая ты красивая! Поля, мне так жаль, что у нас было всё меньше времени для общения… Я понимаю, что ты выросла, но прошлый год изменил всё ещё сильнее. Я даже не знаю, что именно с тобой произошло, но ты вернулась из лагеря совсем другой. Моим повзрослевшим ребенком… В её глазах скапливается влажная пелена, и я немного поддаюсь вперед, позволяя окунуться в близкий контакт с самым любимым человеком на планете. Но моя отстраненность лишь во благо. И пусть она не обладает этим знанием, но я на протяжении 390 дней после возвращения со смены борюсь с новой собой. Не причинить вред, не вынудить поощрять все мои действия и всегда сохранять адекватность человеческого мышления. — Полинка, ты готова? — стук в дверь, покрытую багровой тканью побуждает отпрянуть от матери и вскоре повернуть ключ в дверном замке. — Привет, Анастасийка! Девчушка с двумя светлыми косичками радостно всматривается в моё лицо. Искренне улыбаюсь в ответ, находя некую противоположность в нашей внешности. Я иная. — Теть Ирин, здравствуйте! Хорошего дня и до свидания! — весело тараторит Анастасия, обращаясь к моей родственнице. — Хорошего дня, девочки! Подхватываю темный портфель, игриво вылетая за силуэтом девчушки. Буквально слетаем по лестнице, изредка пропуская крупные ступени из каменной кладки. Задорный смех раскатами раздается по подъезду. Теплая ладошка знакомой ухватывается за мою, и я широко улыбаюсь. Это было моё первое знакомство в Куйбышеве. Соседи по дому, распределение в один класс и толчок от родителей в пользу нашего общения. Кажется, это впервые за 390 дней, когда я не ощущаю опасности от собственного сознания. Это то, чего именно я лишилась после событий в лагере. И если когда-то я смогу выпалить всё, что произошло со мной прежде, значит я действительно доверилась. Настолько, что прижму к себе этого человека и никогда не позволю ему покинуть моё измененное состояние. Возможно, эта девчушка будущий клад моих тайн. — …и Игорь, и Валерка очень хотят с тобой познакомиться! Все уши мне прожужжали, что это за Полинка, с которой я провожу так много времени! — отрывок её монолога вырывает меня из мыслей. — Даже не знаю, готова ли я к знакомству с твоими друзьями… — Они тебе точно понравятся! Честно-честно! Валера очень добрый, ласковый, заботливый… Смешинка слетает с моих уст, и я мгновенно сталкиваюсь с изумленно-недовольным взглядом Анастасийки. Задорно взбираюсь на бордюр, расставляя руки в стороны. Искажаю мимику лица под амплитудой актерских способностей, полученных в кружке драмы субботними вечерами. — И первая любовь салютами взрывалась пред глазами Анастасийки! Она была счастлива, окрылена и совершенно не способна здраво мыслить! — лыблюсь, когда девочка весело отпихивает меня в сторону. Удерживаюсь на тонком бордюрчике, продолжая вышагивать по нему, подобно канатоходцу. — И всё же мы друзья, Полинка! Наша влюбленность осталась где-то в «Буревестнике»… — с неприкрытой грустью произносит одноклассница, и я немного поджимаю нижнюю губу. — Истинные чувства не способны исчезнуть под клеймом дружбы. — загадочно пожимаю плечами, наконец-то замечая силуэт кирпичной школы. — Три года прошло, а мы все также в статусе влюбленных друзей. Понимаешь, он особенный… — её тон пропитан серьезностью, и я непонимающе щурюсь. — В общем, я не могу тебе все рассказать, но он правда не такой как все. И если когда-то он захочет стать парой, то я буду самой счастливой! Киваю на мечтательность Анастасийки, задумываясь над особенностью моего вскоре нового знакомого. — Боже, вы как оборванцы! Директриса нервно вышагивает по асфальтированной площадке, пальцем указывая на некоторых учеников. Те в свою очередь мнутся, перекатываются с ноги на ногу и нервно цыкают, поправляя рукава пиджаков и рыжеватые галстуки на шее. Крошечная венка очаровательно подергивается над ключицей молодого человека, наполняясь кровью. Темной, с небольшим количеством кислорода, но всё же притягательной. Пелена мгновенно дурманит разум, и я шумно выдыхаю, избавляясь от назойливости мыслей. Это всего лишь тело. Это просто жажда проткнуть чувствительный капилляр и проникнуть внутрь. — Какая она нервная! Сегодня полнолуние чтоли? — недовольно бурчит Анастасийка, и я вновь отвлекаюсь. — Ты побелела… Всё хорошо? Киваю. — Да, отлично. — Слушай, Игорек с Валеркой сегодня уедут вечером, а я хотела первый учебный день отпраздновать, может по мороженому? Отрицательно покачиваю головой, судорожно припоминая возможный план по ретированию. Я должна быть заперта. Спрятана под землей с невозможностью навредить тем, кто обладает лишь обыденной особенностью — культивируют в себе кровоток. Алая пелена видения застилает глаза, и я тщательно всматриваюсь в возникшие силуэты. Директриса как и прежде командует группой неотесанных детей, а значок знамени пылает на её грудной клетке ярче, чем прежде. Биение сердце не ощущается, и я неверно отшатываюсь, падая в чьи-то мягкие руки. Немного задираю голову, рассматривая пухлые губы спасателя. Уголки его рта немного искажаются в улыбке, и я задерживаю дыхание, опасаясь ощутить прежнюю нестерпимую жажду. Необходимо вытерпеть лишь до следующего утра. Это несложно. — Приятно познакомиться, — усмехается парень, наблюдая над моей неспешностью. — Валера. Выпрямляюсь. Парень выставляет правую ладонь на несколько десятков сантиметров вперед, побуждая поприветствовать его рукопожатием. Спокойно перенимаю столь незримый жест, немного сжимая эпителий мужской руки. Его кожа прохладная с нотками цитрусового покалывания. Кажется, использовал отцовский гель, а после не вымыл руки. — Как тебе в Куйбышеве? Нравится? Киваю, разрывая телесный контакт. — Не так холодно, как в Сибири. — улыбаюсь. — Верно-верно! У вас там вообще дубак, я бы не смог там жить! — врывается в диалог вновь прибывший, и я отмечаю небольшую возрастную разницу между нами. — Игорь, — представляется. — Полинка. Парень улыбается, с наслаждением смакуя моё имя. Эпителий его губ немного содрогается при произношении слогов моего обращения, и я не скрываю ехидной улыбки. Моё имя для 80-х не принято и встречается лишь изредка. Родители угадали с десятилетием, подарив мне крошечный повод для гордости. Я особенная. Хотя бы в местоимении к моему обращению. — Красивая ты. От пацанов отбоя не будет, — подмечает Игорь, и я пожимаю плечами. — Кажется, это единственное, что субъективно в нашем мире, не находишь? Люди способны испытывать симпатию лишь к тем, кто вписывается в их шаблонные стандарты, но в этом и чудеса, что все они различны. Моя мысль оканчивается яркой эмоцией изумления собеседника. Матушка привившая мне любовь к русскому языку и лингвистике позволяет выстраивать умозаключения. Красивые, завуалированные, но иногда пустые. Это позволяет возвысить себя в выгодном свете и показаться немного, но всё же талантливее. Говорить красиво — здорово. — Ой, а ты умная значит, да? Тогда тебе с Валеркой беседы вести, он тоже пофилософствовать любит! — усмехается Игорь, и я добродушно приподнимаю уголки губ. — Игорь, отстань от Поли! — вмешивается Анастасийка, и я довольствуюсь её эмоциональностью. Светлые глаза Валеры тщательно всматриваются в мою грудную клетку. Ослабляюсь, вынуждено вдыхая тёплый воздух начала осени. Кровь мгновенно наполняет сердечную мышцу, и я ощущаю, как бьется орган, сообщающий о прошлой жизни. — Значок не носишь? — интересуется Валерка, и я недоумеваю. — А должна? — мои глаза округляются, пока я рассматриваю лица новых друзей. Отрицательно покачивают головой. Почти синхронно, почти не волнительно. — Да нет, просто приветствуется в школе его цеплять на форму… Вроде как дань уважения. — сумбурно выдает Игорь, пока мои брови сводятся на переносице. — А ты здесь работаешь? Смеется. — Плохого ты мнения обо мне, Поль! Мне вожатского вот так хватило, — большим пальцев проводит по шее, отмеряя свой опыт пройденных лет. — Я в министерстве работаю, а здесь так, чисто по дружбе. Мы с ребятами с «Буревестника» вместе. Киваю. Сознание припоминает деревянные домики с каменистым остовом. Алая вывеска с белыми буквами ознаменовала приключения, удовольствие и возможную радость от приобретенных знакомств. Тогда было «до». Пятнадцатилетняя Полинка с багажом в виде атрибутики для спектаклей в кружке, кучей амбиций для достижения побед во всех конкурсах и необъятным желанием ощутить на себе первую любовь. А «после» лишь разбитая Полина с опустошением и лишением главного качества достойного гражданина СССР — человечности. — Ты чего задумалась? — осторожно задаёт вопрос Валера, пальчиками касаясь моего плеча. — Да лагерь вспомнила, — пожимаю плечами. Взгляды парней мельтешат по образам друг друга, и Валерка нервно поджимает губу. Кажется, лагерь оставил неизгладимые впечатления не только на мою жизнь, но и жизни моих новых знакомых. — Так, мальчики, вы же сегодня вечером заняты? — уточняет Анастасийка, покачиваясь на светлых туфлях. — Да, обещали родителям Валерки помочь перестановку устроить. — выпаливает Игорь, и моя голубая радужка замечает, как щелкают суставы на его запястье. Нервничает? Женская рука приобнимает меня за талию, пока я рассматриваю синий лоскут ее пиджака. Уверена, этому учат в профессиональных организациях перед поступлением на службу образования: подкрадываться незаметно к психически нестабильным ученикам. Директриса нервно улыбается, надавливая на нежную кожу, спрятанную под джинсовым сарафаном. — Лагунов, Сергушина, уже познакомились с нашей новой ученицей? — интересуется статная женщина, побуждая друзей наклонить голову. — Надеюсь, Романова, окажешь нам честь и выиграешь все городские олимпиады. Кстати, драм кружок уже освещен о твоем прибытии и будут ждать тебя в пятницу. «Ласточек» будут ставить. Карие глаза директрисы неустанно всматриваются в мое лицо. Её зрачки несколько расширяются, а затем сужаются. Дурманных запах испитой крови флюидами растекается с её губ. Немного округляю глаза, когда сетчатка мгновенно наливается кровью. Она такая же. Отлетает от моего тела, пока я несколько рас приспускаю веки. Краснота исчезает под натиском желания, и я возвращаюсь в прежнее состояние умиротворения. — Ирина Львовна, с вами всё в порядке? — напускно интересуюсь я, смакуя каждое произнесённое слово. Карие глаза директрисы судорожно мечутся с моего тела по лицам моих новых знакомых. И наполнены неким разочарованием. Страх порабощает мою бренную оболочку. То, отчего я хотела избавиться с момента возвращения из «Альботроса» следует за мной по пятам. И если я смогу совладать со своим ночным желанием, то эта женщина позволит себе испить десятки беззащитных детей. — Да, Романова, всё хорошо. — тихо произносит Ирина Львовна, пока её нога застывает в воздухе. — На урок не опаздывайте! Лагунов, помни, что ты пример для одноклассников! Прежняя маска спокойствия намертво прилипает к коже её лица, и она убегает в сторону подсобного помещения. — Странная она… — шепчет Анастасийка. — Как от огня убежала… — говорит Валера, когда я позволяю взглянуть в своих зрачки. Пожимаю плечами, опасаясь выпалить всё то, что хранится под сотнями недосказанностями вот уже 390 дней. Мне необходимо завести друзей для поддержки, словно возможно выплеснуть всё то сокрытое, что легло на плечи хрупкой девочки. Драм кружок остался в прошлом, участие в постановках пережитками не сбывшегося будущего, но я, существующая в настоящем, должна просто продолжать жить. — Кажется, нам пора на урок. Была рада с вами познакомиться, ребята. — задорно произношу я, стараясь припомнить расписание. — Надо же было первым труд поставить! Мы же всё лето толком не виделись! — обидчиво выдает Анастасийка. — Девчонки, а у вас какие планы на вечер, праздновать будете? — интересуется Игорь, переглядываясь с Валеркой. Отрицательно покачиваю головой, вновь перелистывая сборник с сотнями мыслями по искажению реальности. Должна лгать вновь зародившемся взаимоотношениям во благо их безопасности. Примут за умалишенную и общаться не будут! — Я на работу должна устроиться. Сегодня вечером схожу к тете Клаве в киоск, может она что-то предложит… — Проблемы с деньгами? — обеспокоенный тон Валерки не позволяет усомниться в его искренности. — Мы если что поможем. Отец может выбить какие-то квоты. Улыбаюсь. — Всё хорошо, отца повысили до главного проектировщика на водохранилище. Стоит немного потерпеть, прежде чем мы сможем позволить себе чуть больше. — Если с тетей Клавой не сложится, то пойдем со мной. Бумажки в верхушке перебирать дело не хитрое. Правда не больше рубля в день, но всё же. — предложение Игоря вызывает восторг. В моих глазах вспыхивают сотни мелких огонечков, сообщающих о заинтересованности в таком предложении. Возможность отказаться от карманных денег от родителей позволит им накопить на дальнейшее приобретение новой холодильной установки. Или даже стиральной машины! А может быть и того, и того! — Я за вас, ребята, очень рада, но вы оставляете меня без празднования первого учебного дня! Парни усмехаются, и Валерка приобнимает девочку за плечи. — Я аванс получу через два дня. С меня парк аттракционов и море мороженого! Не больше двух на каждого, иначе снова придется питаться только батоном и молоком. Искренне смеемся над добродетельностью Игоря, и я вновь улавливаю приятное ощущение внизу живота, сообщающее о моем верхнем нахождении в этом городе. И даже суровая реальность ночи ада, которую я должна прожить вскоре после захода солнца не очернит осознание, что я приобрела новых союзников своей человечности. — Пойдем, Полинка! — радостно восклицает Анастасийка, хватаясь за мою ладонь. — Удачи, мальчики. Увидимся завтра. Её реплика вновь пропитана беспокойством. Задумчиво всматриваюсь под ноги, взбираясь ввысь по ступеням. Морщусь, вновь задерживая дыхание. Спекшийся запах крови неприятно раздражает носовые рецепторы. Кажется, эта школа таит слишком много тайн.

***