Глава 25

      После заключения перемирия в Уэко Мундо царило тревожное воодушевление. Все чувствовали начало чего-то нового, но находились в смятении, потому что было не ясно какое это начало: хорошее или не очень. Визиты в Мир Живых стали чаще, что не могло не радовать, так как они открывали больше возможностей для благоустройства Лас Ночес и более комфортного существования его жителей. Но нахождение в стенах замка бывшего командира в лице Ичимару Гина заметно всех напрягало. Его сторонились, перешептывались за спиной, бросали косые взгляды, в которых сквозила ненависть. Гин был к этому готов и не спешил форсировать события. Должно пройти время, чтобы до арранкаров дошло, что он действовал в прошлом именно так, потому что иного пути остановить Айзена не было. Поэтому бывший командир спокойно прогуливался по уютно освещенным кандилябрами коридорам, и просто наблюдал.       Кира тоже избегал контактов с ним. Он часто пропадал в старом храме, куда всем, кроме него и Харрибел, вход был строго запрещен. Гину было весьма любопытно, что же скрывают в этом храме, окутанном духовным барьером, и утаивает ли Кира что-то от Сообщества Душ, ведь наблюдатели должны каждую неделю попеременно докладывать об обстановке на той стороне.       Завернув за очередной угол Гин увидел мило щебечущую парочку на балконе в конце коридора. К удивлению шинигами это были Изуру и Чируччи Сандервичи. Они стояли в пол-оборота, достаточно близко друг от друга, и о чем-то тихо разговаривали. До бывшего капитана донесся легкий девичий смех, а на лице офицера промелькнула улыбка. Гин чуть замедлил шаг, надеясь, что собеседники не обратят на него внимания. Но вопреки ожиданиям, при его приближении парочка замолчала, но от Гина не укрылся заинтересованный взгляд напарника, обращенный на собеседницу. Минуя их и переваривая увиденное, шинигами со смесью тоски и несправедливости осознал, что Кира и Чируччи только что флиртовали друг с другом, ведь улыбка крайне редко посещала вечно угрюмое лицо офицера. А когда-то давно он также улыбался своему капитану.       В старом храме дни напролет не смолкала музыка. Улькиорра нашел новую отдушину в виде игры на органе. Он разучивал новые произведения одно за другим, доводя их до идеала. Парень постоянно сетовал на то, что нежному человеческому организму необходимо спать и есть, чтобы нормально функционировать. Также была желательна минимальная физическая нагрузка, чтобы поддерживать эту бренную оболочку в активном состоянии. И это все отнимало по его мнению слишком много времени.       Улькиорра стал замечать, что он каждый день ждет визита его нового знакомого шинигами, чтобы продемонстрировать свой прогресс и просто поговорить. Будучи арранкаром у Улькиорры не было такой потребности в общении, он мог провести несколько десятков лет в полном одиночестве и молчании. Тяга человеческой психики к социализации изрядно утомляла, но живое общение приносило удовлетворение и радость. Все эти бурлящие внутри эмоции были новыми для его сознания. Он пытался сепарировать их от мыслительного процесса, но волны, зарождающиеся где-то внутри, за ребрами, волны, которые нельзя было увидеть или потрогать, заставляли порой действовать и реагировать совершенно нерациональным образом.       Особенно ярко он это почувствовал, когда Кира без предупреждения пропал на несколько дней. Сначала Улькиорра не предал этому значения, решив, что это нормально, ведь у шинигами наверняка здесь много дел. Через пару дней наружу выплеснулось негодование. Он как раз вычистил особенно сложный пассаж и хотел поделиться своим успехом с шинигами. Дошло до того, что он настолько загнал по темпу эту часть произведения, что звучание превратилось в одну сплошную кашу. Ухудшало ситуацию то, что головой Улькиорра понимал, что ничего критического не произошло, шинигами ему ничем не обязан, и все его реакции это результат жалкого желания человеческой сущности в признании и одобрении. Но он ничего не мог поделать со своими чувствами. И злился все больше и больше, безжалостно терзая инструмент.       По прошествии ещё нескольких долгих дней, начали подкрадываться тревожные мысли, что что-то случилось. Перемирие не оправдало себя. Шинигами изгнан или убит. И он опять совсем один среди Пустых, которые могут раздавить его, как насекомое. Что это? Что это за мысли, которые заставляют организм чаще дышать и от которых в руках появляется тремор? Получается, что в шинигами Улькиорра видел не только собеседника, но и защитника. Кира был в сознании парня неким гарантом неприкосновенности, а его визиты залогом стабильности. Неужели он больше никогда не будет в безопасности? Зачем он вообще что-то делает, если его жизнь может оборваться в любой момент? Почему теперь сохранение жизни стало настолько важным для него? Осознание собственной смертности вновь всплыло из темных уголков разума и захватило его, как паразит. Ведь если он все равно умрет, без разницы рано или поздно, то какой смысл сидеть здесь и ждать своей участи? Оставаться в неведении о происходящем за этими стенами?       Улькиорра встал и уверенно направился к выходу. В конце храма находились массивные кованные ворота, открыть которые в одиночку человеку было не под силу. Но в одной из створок была обычная дверь. Её Улькиорра и толкнул, намереваясь выйти. Но дверь не поддалась. Тогда он потянул её на себя, и это не принесло результатов.       - Заперто?       Улькиорра решил осмотреть весь храм. Здесь должны были быть ещё выходы. Не может быть, что он здесь заперт.       Дергая последнюю дверь в подсобных помещениях, Улькиорра уже понял, что его догадки были верны. Находясь в одной из задних комнат за органом, заставленной какими-то ящиками, парень осознал, что он не в любезно предоставленном ему доме, а в тюрьме. Он не может выйти наружу, но любой, кто осмелится нарушить запрет Харрибел, может зайти внутрь. И без того учащенное сердцебиение переместилось в область висков, затмевая зрение. Комната покачнулась, заставляя Улькиорру ухватиться за стену, чтобы вернуть равновесие. Приступов клаустрофобии ему ещё не хватало.       В голове всплыли слова Лоли, что он лишь трофей во дворце госпожи, ценный экспонат. Парень сделал судорожный вдох. Ну конечно, разве восставшему из мертвых позволят просто так уйти, когда ему вздумается? Наверняка уже организовали целый отдел по изучению феномена его воскрешения. И он здесь не более чем подопытный. Может все это здание одна большая площадка для наблюдения за ним.       Дыши, Улькиорра, просто дыши. Если шинигами как-то попадал сюда, значит выход есть. Окна в зале и на втором этаже находились слишком высоко от пола и представляли собой узкие щели, в которые можно было протиснуться разве что боком. Улькиорре при всем желании было не добраться до них, а с другой стороны невозможно было бы безопасно спуститься с такой высоты. Он прошел в предыдущее техническое помещение, где было окно. Оно было небольшим и располагалось под самым потолком на высоте трех метров. Этим выходом можно было воспользоваться.       Улькиорра вернулся в свою комнату, нашел в шкафу черное хаори с капюшоном и бадлон с высоким воротником, который можно было натянуть до глаз, чтобы хоть как-то защититься от песка. Он взял с собой воды и пистолет. Через несколько минут, пока его решимость окончательно не исчезнет под очередным натиском страха, парень уже стоял на пирамиде из ящиков. Остекления у оконного проема не было. Он перетащил верхний ящик на другую сторону и как можно аккуратнее спустил его вниз. Ящик упал на песок почти идеально. Он несколько раз повторил эту манипуляцию, чтобы на другой стороне тоже образовалась площадка для приземления повыше. Не давая себе времени на сомнения, Улькиорра выбрался наружу.       Как только ноги Улькиорры коснулись песка, а взгляд нашел горизонт, ощущение огромного открытого пространства поразило его. Раньше, находясь внутри храма, он не смотрел дальше, чем на пятьдесят метров. Странное чувство свободы и удовлетворения своим поступком прокатилось внутри теплой волной. Не смотря на осознание, что он до сих пор находится внутри замкнутого пространства, ноги сами понесли его вперед. Улькиорра тут же понял, что его обувь плохо подходит для прогулок по пустыне. Ступни проваливались в рыхлый песок, который засыпался внутрь черных слипонов. Раньше он этого никогда не замечал.       Храм, что служил ему все это время убежищем, располагался на расстоянии около трех километров от главного здания, но все еще находился под куполом Лас Ночес. Улькиорра направился туда, натянув на лицо ворот. Здесь не было ни холодно, ни жарко. Даже ветра не было. Замерший мир.       Через десять минут борьбы с песком под ногами, Улькиорра остановился. Впереди, в ста метрах от него возник силуэт в черном хаори, которого секунду назад еще не было. Парень был здесь как на ладони. Храм остался далеко позади. Ничего не оставалось, как пойти на встречу. Улькиорра был уверен, что это не Кира. Но, судя по рейяцу, это точно был шинигами, скорее всего напарник Киры по наблюдению в Уэко Мундо.       Через несколько метров путник остановился и провел рукой по воздуху, как будто касаясь невидимой стены. Пространство от его движений еле заметно завибрировало. Барьер! Видимо Тия распорядилась поставить заслон от проникновения в храм. Или…чтобы «ценный экспонат» не сбежал. Одолеваемый мрачными предположениями, Улькиорра приблизился к шинигами. Это был Ичимару Гин. Сердце парня забило тревогу. Вдруг он узнает его? А может он уже знает? Что ему делать?       - Как любопытно, - тихо проговорил шинигами с неизменной лисьей улыбочкой на лице. - Вот что оказывается Владычица Уэко Мундо прячет в старом храме. Интересно, Сообщество Душ в курсе этого?       Улькиорра абсолютно не знал, как ему поступить. Но, судя по словам шинигами, перемирие ещё было в силе и он до сих пор должен быть под защитой.              - Прячет? Не думаю, что госпожа Харрибел что-то прячет. Я как раз направляюсь к ней.       - Серьезно? Какое совпадение, я тоже держал свой путь к ней, пока не заметил Вас среди песков. Будет лучше, если я вас сопровожу.       - Лучше для кого? Я, пожалуй, ненадолго останусь здесь и дождусь наблюдателя от Сообщества Душ, которого знаю.       Ичимару Гин тихо усмехнулся.       - Этот барьер установили явно против проникновения в ваши покои Пустых. Но я, как нельзя кстати, не отношусь к их числу. Поэтому…       Шинигами сделал шаг вперед и прошел сквозь барьер, как будто его и не было. Он в мгновение ока встал прямо напротив Улькиорры. Тот невольно отшатнулся на пару шагов.       - Ваши глаза кажутся мне знакомыми. Раньше я как будто их видел. Разве мы раньше не встречались?       Улькиорра понимал, что хотя его внешность и изменилась в следствии воскрешения, но общие черты остались прежними. Гордость не позволяла ему соврать и в будущем быть позорно раскрытым, страх не давал признаться.       - Вы с каждым встречным так обходительны?       Улькиорра и глазом моргнуть не успел, как почувствовал, что ткань, защищающая его лицо, упала вниз кучкой мелких ошметков. Он невольно дотронулся до щеки. Поразительная точность разреза - кожа осталась абсолютно невредимой.       - Нет, не с каждым. Только с таким непостижимым явлением, как восставший из мертвых Улькиорра Шиффер, - притворно елейным голосом проговорил Гин, манерно убирая свой зампакто за пояс. - Поразительно. Ты стал смертным. Смею предположить, что никто иная, как Иноуэ Орихиме приложила к этому свои божественные силы.       И без того большие глаза Улькиорры округлились ещё больше. Не сказать, что он не рассуждал над причиной своего воскрешения, но никогда не думал, что Иноуэ могла быть причастна к этому. Разве её силы настолько велики? Да и зачем ей это?       - Не говори с ним! - раздался рядом знакомый голос.       Кира появился настолько молниеносно и встал между говорящими, заслонив собой Улькиорру от Гина, что у парня подкосились ноги от резкого спада напряжения, в коем он прибывал все это время. Улькиорра почувствовал неимоверное облегчение, как будто он был на волосок от беды, но теперь оказался в безопасности. Осознание этого снова нанесло удар по его гордости, но он решительно не подал вида. Хватило с него той постыдной выходки, когда он всеми силами цеплялся за плечи Джаггерджака, отупев от испуга.       - Зачем ты вышел? - тихо, без претензии в голосе спросил Кира.       - Я… тебя не было так долго, я вышел проверить, все ли с тобой в порядке. Где ты был?       Кира спокойно улыбнулся.       - Приятно слышать, что хоть кто-то волнуется за меня.       Затем Кира повернулся к Гину, чтобы он понял, что следующие слова предназначаются и для него тоже, но продолжал смотреть на Улькиорру.       - Мы с Чируччи наведывались в Сообщество Душ, чтобы рассказать о тебе Готею 13. Мы с Владычицей Харрибел пришли к выводу, что Уэко Мундо не подходит тебе для жизни. Люди должны жить среди людей. Но нельзя было просто так переселить тебя жить в Мир Живых, не уведомив о твоей ситуации Сообщество Душ. Путем долгих переговоров, Готей 13 услышал наши доводы и согласился не препятствовать твоей новой жизни в мире людей. Все это время мы обустраивали твой новый дом в Каракуре. Правда тобой очень заинтересовался Куроцучи Маюри. Думаю, что он захочет пообщаться с тобой. Но мы договорились, что какие-либо тесты и обследования недопустимы, так как ты больше не относишься ни к миру Душ, ни к миру Пустых.       Каждое слово эхом разносилось в голове Улькиорры и, не желая усваиваться в информацию, растерянно затихало.       - О, как вы быстро все устроили. Как жаль, как жаль. А мне так хотелось пообщаться со старым знакомым, - раздосадовано произнес Ичимару.       Кира на это устало усмехнулся.       - Чего тебе действительно хотелось, так это накопать компромата на новую владычицу Уэко Мундо и поставить перемирие под удар, чтобы полностью отбелить свою репутацию. Думаешь, я не видел, что ты кругами ходил вокруг храма?       Гин изобразил удивление и поднял руки вверх, будто сдается.       - Какой грозный лейтенант. У меня и в мыслях не было. Ты меня переоцениваешь. Я всего лишь хотел сопроводить столь ценного гостя на его пути в целях безопасности. Раз так, мне тут больше нечего делать. Я удаляюсь с вашего разрешения.       Ичимару Гин еле заметно поклонился и скрылся из вида.       Улькиорра все это время стоял как громом пораженный. Новый дом? Мир Живых? Но зачем?       - Извини, что так внезапно все вывалил на тебя, но надо было действовать быстро, чтобы Гин не извратил информацию на докладе в Сообществе Душ. Я понимаю, что ты возможно не хочешь переселяться, но другого выхода нет. Рано или поздно Сообщество узнало бы о тебе и тогда перемирие действительно оказалось бы под ударом. Ты не можешь здесь больше оставаться.       - Когда мне надо покинуть Уэко Мундо? - как в тумане произнес Улькиорра.       - Сегодня.       - Сегодня? Так быстро… Но я хотел тебе показать новое произведение, что разучил.       Кира добродушно улыбнулся.       - Обязательно покажешь. Я распорядился установить в твоем новом доме рояль. Это, конечно, не орган, но тоже довольно сложный инструмент. Я буду тебя навещать.       Улькиорра лишь кивнул. Узнав, что перемирие ещё в силе и с Кирой ничего не произошло, он тем более не хотел переселяться. Но его безопасность здесь по-прежнему была весьма сомнительной. Может в Мире Живых ему действительно будет лучше. Может быть он хотя бы больше не будет чувствовать себя в тюрьме.       - Также мы решили, что тебе нужен будет проводник в мире людей, который осведомлен. Выяснилось, что из людей про тебя известно лишь одному человеку. Он согласился. Кстати, он уже ждет тебя в твоем новом доме. Думаю, что вы поладите. С остальными же тебе придется знакомиться заново самостоятельно.       - И кто же он?       - Ясутора Садо.       - Садо… друг Куросаки. А Куросаки? Мне придется встретиться с ним? Я же убил его.       Кира удивленно вскинул брови. Он слышал, что битва между Шиффером и Куросаки была смертельно опасной, но не знал, что настолько.       - Он выжил. И теперь он обычный человек. Сражение с Айзеном истощило его силы шинигами.       Улькиорра вновь лишь кивнул. Похоже, что выбора у него не было.       - Мои книги и записи. Я хотел бы забрать их с собой.       - Хорошо. Пора собираться.

***

      Дни каникул прямо на глазах таяли от жары. Существовать нормально можно было либо ранним утром, либо ближе к вечеру и по ночам, когда зной отступал.       Лука договорился с Ичиго после репетиции встретится дома, скинуть гитару и пойти побродить по городу. Он вышел из такси раньше, чтобы быстрее добраться, как бы это нелогично не звучало. Пешком можно было пройти по узким улочкам напрямую, а на машине нужно было делать довольно большой крюк, чтобы добраться до дома Ичиго.        На следующей неделе обещали передать яхту в его пользование после техосмотра. Но мысль о возвращении туда в одиночку теперь не радовала, а пугала. Луку стали посещать сомнения, а стоит ли вообще жить на яхте? Может лучше перебраться на сушу? Попросить отца снять для него небольшой домик? Да, придется соблюдать тишину и не репетировать дома, но зато так будет безопаснее. Может у него получится уговорить Ичиго пожить с ним? Парень невольно закусил губу, представляя как интересно будет жить только вдвоем в целом доме. Не то, чтобы Луку не устраивал дом Ичиго, но все равно он чувствовал себя захватчиком чужой территории и не хотел долго оставаться в долгу за оказанное гостеприимство. Но и разделяться с Ичиго он тоже не хотел. Он так привык к обществу парня. Привык, что можно сразу поделиться новой мелодией, поделиться знаниями, мнением, эмоциями. Привык видеть его реакции, улыбку и смех. Ему нравилось, как Ичиго немного сторонится его чрезмерной тактильности, но при этом не отвергает его. Лука сам не понимал, почему его так тянет то и дело прикоснуться к Ичиго, ведь с другими друзьями он вел себя намного сдержаннее. Да и не было такой необъяснимой тяги. Как будто сама его кожа излучала какую-то скрытую силу, и передавала ощущение защищенности. И, прикасаясь к Ичиго, Лука чувствовал свою сопричастность к этой уверенной, но теплой ауре, которая окутывала парня. Лука не особо верил в подобного рода ментальные штучки, но каждый раз стремился прикоснуться к Ичиго под тем или иным предлогом. Это одновременно нравилось и злило. Ведь Лука был парнем, и Ичиго был парнем. Что за странное влечение быть рядом с ним?       Погруженный в раздумья, Лука будто летел на встречу с Ичиго. Они не виделись всего пять часов, а казалось, что как минимум пару дней. С момента их знакомства, Лука уже успел написать столько нового материала, что этого могло с лихвой хватить на новый альбом. Осталось все облечь в законченные аранжировки и попутно сочинить тексты. Работы было много, но осознание, что после репетиции он вновь увидит Ичиго, лишь подхлестывало и разгоняло вдохновение. Казалось все, что он сейчас сочиняет, пропущено через призму «понравится ли это Ичиго».       Завернув за угол, Лука вышел на финальную прямую к дому. Взгляд тут же выцепил рыжую макушку парня, и ещё одну копну рыжих волос рядом. Лука растерянно сбавил шаг. Возле Ичиго стояла очень красивая девушка. Длинные стройные ноги, узкая талия, пышная грудь, изящные тонкие руки и шея, прекрасное личико с огромными глазами и огненно-рыжие волосы. Парень и девушка о чем-то тихо беседовали. Рядом они смотрелись просто идеально. Как будто сам бог создавал их друг для друга. Это был провал. Лука почему-то захотел развернуться на сто восемьдесят и броситься бежать, лишь бы не видеть столь идеальной парочки. Горло перекрыло чем-то жестким, как будто нёбо превратилось в камень. Лука же не знал, есть ли у Ичиго девушка. Конечно есть! У такого парня как Ичиго не может не быть девушки! С такой конкуренцией Лука не был готов столкнуться. Боги! О чем он вообще думает?       - Привет! - подлетев к сладкой парочке, на выдохе выпалил музыкант.       - О, Лука, привет! - Ичиго уже по привычке поднял руку для «приветственного приобнимания».       Лука приник к Ичиго всей грудью и обхватил обеими руками. Рука же рыжего скользнула по чехлу гитары за спиной.       Орихиме Иноуэ на секунду вытаращила глаза, а затем смущенно отвела их в сторону. Не каждый день можно увидеть, как Ичиго с кем-то обнимается. Куросаки успел рассказать ей о новом друге, но его внешность слегка поразила девушку. Одни татуировки чего стоили. А про зеленовато-голубой цвет волос, черный лак на ногтях и кольца на пальцах можно было уже и не говорить.       - Лука, познакомься, это Иноуэ. Моя одноклассница и… боевой товарищ, - проговорил Ичиго и мысленно не преминул стукнуть себя по лбу. - «Боевой товарищ? Серьезно? Ну ты дебил.»       - Очень приятно, Иноуэ. Я Лука Куффен, друг Ичиго, - как ни в чем не бывало представился Лука и протянул девушке руку.       - Можно просто Орихиме. Рада знакомству, - кротко ответила та и чуть поклонилась, но руку не подала.       Лука всегда забывал, что в этикете японцев практически нет рукопожатий. И вновь задумался над тем, насколько близко Ичиго подпускает его к себе, раз позволяет даже обнимать.       - Ладно, я пойду, у вас были планы. До встречи в школе, - все также стеснительно проговорила Орихиме.       - До встречи, Иноуэ.       Девушка ещё раз поклонилась и ушла. Лука выждал паузу и накинулся на Ичиго с расспросами, чтобы скрыть свою собственную тревогу.       - Вот это да, Ичиго! Какая красотка! Вы вместе?! Почему ты никогда не говорил о своей девушке?       - Моей девушке? Нет, нет, она не девушка! Вернее она не моя девушка. Блин. Она вообще ничья девушка, насколько мне известно! Мы просто друзья, - почему-то начал оправдываться Ичиго.       - Да ладно! И ты не хотел бы с ней встречаться? - спросил Лука, заглядывая своими пронзительно-голубыми глазами прямо Ичиго в душу.       Парень сам не заметил, как с момента ухода Иноуэ положил ладонь на плечо Куросаки. И сейчас то сжимал пальцы, то разжимал, усиливая тем самым свои вопросы.       Ичиго вдохнул, выдохнул и отвел взгляд. Он снял руку Луки с плеча, но не отпустил сразу, а как бы между делом задумчиво покрутил на его пальцах кольца.       - Может когда-то и хотел. Но не теперь. Давай, скинь гитару и пойдем.