Запись 315. Что-то важное

***Васко***

      И всё вроде бы складывалось, однако было кое-что, что не давало Зубастому спокойно спать: впервые он оказался в месте, которое ограничивало его способности так надолго. Он прежде с этим сталкивался — в пустынном доме Макса, но там это ощущалось иначе, там это казалось чем-то естественным — не иметь всего, к чему ты привык в полумёртвом мире лишений и борьбы за выживание.       Здесь же всё было иначе.       В этот вечер они так и не смогли уснуть и среди ночи попёрлись в кают-компанию, где сделали себе по чашке чая и уселись за стол.       — Не подумай, что я жалуюсь, Шторм, но я в ахуе, — заговорил Васко после затянувшегося молчания, Эндрю всхрапнул и откинулся на спинку стула, закинув ногу на ногу. — И мне пиздец как не хватает некоторых возможностей, я как связанный.       — С этим придётся смириться, — Кай сложил руки на столе, — во всяком случае, пока мы в этом проколе.       — Я же говорю, что я не жалуюсь. Больше, чем в Великой Белизне, и уже отлично.       — Даже не вспоминай…       — Извини. Ты мне вот что скажи. Зачем мы тут? Почему именно этот корабль? Я не жалуюсь, это-то определённо похоже на возвращение туда, куда стремился, но… Ты уверен, что его за это время не нашли и не отслеживают, например? Ты пытаешься скрыться, убегая по собственным следам.       — Ну, судя по количеству тел у входного шлюза, его находили, это да.       — Потому что… Потому что даже если сюда уже летит корабль корпоративного спецназа, оно того стоит. — вздохнул Серый. — На самом деле всё это немного глубже, этот корабль я искал целенаправленно в своё время, потому что он работает с экипажем на резонансе. У них это называется слиянием, садясь в кресло, ты становишься им, чувствуешь его датчиками, видишь камерами… Это… Не знаю, как описать даже, не говоря уже о ядре, ведь наша энергоустановка — это микроскопическая звезда. И прыжковые двигатели. Эта детка может лететь дольше и дальше, чем мы можем себе представить, понимаете?       — В смысле, экипаж должен быть синхронизирован? Друг с другом и с кораблём?       — Да. — Кай поджал губы в улыбке. — Всё так. Ну, в общих чертах.       Зубастый и Полосатый замерли, переваривая полученную информацию. Вот, значит, как… Васко закопался в их общую память и выудил момент, когда Кай наблюдал за действиями пилотов подобного судна перед гиперпространственным прыжком, а потом и его собственный опыт. Это многое объясняло.       — Тут есть тренировочная площадка? — спросил Эндрю, вставая.       — Да, но я не помню, есть ли там диэлектрические панели.       — Странно, если б были. — Мансер нахмурился.       — Тут есть место поинтереснее. — Серый встал, взяв с собой чашку, и поманил остальных ладонью. — Пошли.       Он провёл их по коридорам и вывел в смотровую. Полосатый тут же прилип к стеклу.       Почти как дома… Тут было почти как дома, где на небольшой террасе, к которой вела лестница из их бункера, было окно во всю стену с видом на каньон, где можно было любоваться звездами. И также лежал большой матрас — с той разницей, что дома был собран топчан. Они устроились плечом к плечу, пили чай и разговаривали. Уснули в обнимку здесь же.

***Эндрю***

      И здесь же Эндрю нашёл Кая следующим вечером. Ну, вечером по внутрикорабельному времени, потому что сутки на планетоиде длились на несколько порядков дольше земных или марсианских, и за все то время, что троица провела здесь, тени на поверхности сдвинулись незначительно.       — Ты в порядке?       Мансер нашёл своего возлюбленного задумчиво глядящим в глубокое звёздное небо маленькой планетки, на которой всё ещё стоял их «Скат», по сложившейся традиции теперь переименованный в «Серую стрелу». Надо сказать, что, в отличие от других их судов, этот, по крайней мере, даже отчасти соответствовал названию как минимум потому, что формой походил на наконечник стрелы и при деактивации камуфляжа имел серебристо-серый цвет. В этом тоже была нотка иронии, нотка чего-то правильного.       Казалось, что они как будто бы собирают мозаику из множества разрозненных, казалось бы, изначально несвязанных частей, однако один за одним они становились на свои места, дополняя друг друга, срастаясь в единое гармоничное целое.       Так же в единое целое постепенно собирался и Кай, однажды разделённый на двенадцать частей, и те его части, что не представлялось возможным вернуть, заменялись другими, он сам становился другим. И прав был Эндрю: он уже не тот, кто пришёл в МИК однажды, он не тот, кем был до этого. Он видит мир иначе, иначе реагирует, иначе чувствует, иначе любит. И совсем по-другому воспринимает себя.       — Нет…       Техномант уселся рядом, прислонившись, и положил голову возлюбленному на плечо, его взгляд скользнул по точёному профилю, мягким чертам, по чуть ассиметричному носу с горбинкой, чувственным губам, а после канул в звездную тьму за большим панорамным окном.       Эндрю не знал, что сказать, на самом деле он слабо представлял, что вообще можно говорить в такой ситуации, он ощущал отголоски эманаций, но Кай закрылся, чтобы не давить на остальных своими переживаниями, хотя при этом в общении стал более открыт. Как минимум исчезло это его кошмарное «Я в порядке», когда он был на смерть похож.       — Я могу как-то помочь?       Кай обнял его за плечи и поцеловал в макушку.       Казалось, Эндрю принёс с собой чан жидкого тепла, и сейчас оно медленно впитывалось в озябшие пальцы и онемевшие от долгого сидения на полу ноги. Медленно, постепенно проникая под кожу, вытесняя неприятный холодок. Серый чувствовал, как одного присутствия его Тени достаточно для того, чтобы ему стало легче. Простого того, что он рядом, хватало, чтобы отступили воспоминания, принесшие боль и обманчивое ощущение одиночества. Одиночества, которое было раньше, но не теперь. Эндрю просто пришел и напомнил: то, что произошло здесь, случилось в далёком прошлом.       Кай думал, что пережил это, однако сейчас он остановился и подобрал еще маленький кусочек себя, который когда-то потерял в этом месте. Кусочек встал в паз, и картинка стала полнее. Разблокировалось то, от чего память берегла психику...        Но сейчас ему есть на кого опереться, он не кувыркается один в холодной бездне в простом маленьком шаттле, как это было до… Он…       — Знаешь, как я потерял «Ската»? — Метаморф поднял руку и указал направление. — Во-он туда… Вон туда я полетел на капсуле, чтоб немного развеяться, мне было трудно тут находиться, я был один, и мы были в розыске, нельзя было высовываться… И у этой сволочи отказала электроника. И я просто бултыхался там полтора месяца, пока меня не нашел Макс. Тогда я думал, что мне просто невероятно, невообразимо повезло, но сейчас я знаю, что я просто его дозвался. Мне мерещились Зейн и Ребекка, я говорил с ними… Хотя сейчас я знаю, что каждый раз это были не они, а Зак и Сальвия, а Мантикора иногда прикидывался Максом, чтоб привести меня в чувство. Я даже иногда думаю, что у Мантикоры и Макса общий Чертог, так же как у Сальвии с Константином…       — Это было бы интересно…       — Не уверен…       — Что тебя беспокоит?       — Мне кажется, мы снова упустили что-то важное.

***Серая стрела***

      С момента, когда разрешилась история с Зейном, прошло несколько дней. Арчи продолжал изучение корабля, планомерно и вдумчиво читая все записи Громова о его работе с судном: пренебрегать знаниями человека, который несколько десятков лет провел на «Скате» в качестве основного механика, было бы непростительно. Одиннадцатый реквизировал все, что находил полезного из запасов вора для взаимодействия с кораблем, хотя что-то новое он находил редко, потому что почти все инструменты и станки были сосредоточены в отгороженной части трюма, где Зейн оборудовал себе мастерскую, которую держал в идеальном порядке.       В порядке была и большая часть систем, однако, несмотря на все старания призрака, судно требовало такой простой вещи, как новые запчасти — трубки пересыхали и трескались, а узлы изнащивались. И, несмотря на то, что симарийцы жили гораздо дольше людей и их понимание прочности было иным, «Скат» все же нуждался в уходе. Нужно было найти верфи, а кроме того, еще и достаточно денег, чтоб расплатиться за необходимые детали и постой.       Когда всё было проверено, Кай поднял огромный корабль, вчетверо больше привычной ему «Серенити» в поперечнике, и направил к небольшой орбитальной станции, чтобы пополнить запасы воды и кислорода, а автопилот под присмотром Одиннадцатого перенял управление.       Кай, Васко и Эндрю обустроили свою общую комнату, хотя, учитывая количество кают, каждый мог себе позволить еще и по личной, или даже по две личных, но потребности в подобном не ощущалось, хотя… Да, это было самое большое из их жилищ. Такое большое, что тут можно было затеряться. Однако во всем этом просторном великолепии Васко больше всех был рад огромной постели и высоким проемам дверей, да и вообще простору на корабле, рассчитанном на симарийцев, которые были гораздо крупнее людей.       Кай чувствовал себя здесь дома. Почти настолько же дома, как было, когда они обустраивались с Эндрю в подземном комплексе. То же ощущение больших светлых надежд с нотками горчинки от тяжелого прошлого.       А Эндрю… Его дом был там, где его возлюбленные. Он тянулся к ним, оборачивался в объятья и был счастлив быть вместе с ними, а остальное имело мало значения. Он был слишком сконцентрирован на своей семье, чтобы придавать много смысла пейзажу за окном, хотя на самом деле очень скучал по их самому первому общему дому на Марсе.       Для Васко в целом ощущение открытого моря сложилось с ощущением открытого космоса, а виденный когда-то давно, когда он был еще человеком, и снизу, и сверху яркий образ звездного неба, приведший тогда его в полный восторг, окончательно наложился на космическую бездну. Привычный всю жизнь жить на корабле, он, будучи ребенком совсем иного времени, на удивление быстро приспосабливался к особенностям взаимодействия с высокими технологиями.       Постепенно корабль начинал обживаться, в том числе часть утерянных безвозвратно дорогих сердцу мелочей была компенсирована хранящимися тут, в тёплых комнатах было уютно, вдоль коридора, ведущего из крыла в крыло, шла роспись знакомой рукой в виде множества летящих, бегущих и плывущих животных, всё та же система расположения вещей, то же устройство быта, что было у них в маленьком бункере у обрыва. А язвительную Селесту заменил намного более сочувствующий и преданный Арчи. Остальное, что бы ни потребовалось, они готовы были сделать заново.