Запись 316. Тайна

***Эндрю***

      «Мне кажется, мы снова упустили что-то важное», — сказал тогда его возлюбленный, его сердце, его тень, его смысл и тот, кого он был готов защищать до последней капли крови, до последнего вздоха от любого, от кого угодно, даже от Васко, даже от…       Мансер прикрыл глаза, отгоняя от себя воспоминание… Сколько уже прошло? Лет пятнадцать, наверное. И с тех пор его мысли периодически возвращались к случившемуся тогда, и поначалу он жалел о том, что дрогнул, что не довел дело до конца, после он думал, что поступил правильно, но теперь, после попадания на этот корабль, он, кажется, начал понимать, что ошибся, но совсем в другую сторону.       Ему стоило быть менее ревнивым и более прощающим, но как он мог тогда? Ему было двадцать четыре, с ним всего несколько недель как произошла мутация, с ним только случилась его первая и до сих пор единственная перегрузка, и да, он тогда имел право быть несдержанным.       Но сейчас, по прошествии времени, он изменился, он понял, что такое быть метаморфом, понял не только кластер, но то, что на самом деле такое связь, и, пожалуй, самым жестоким и безотчётным его ужасом было бы, если б его разлучили с Каем в момент прохождения мутации.       У Эндрю Йара была тайна.       С противоположной от мастерской Зейна стороны трюма был отгорожен симметричный участок с намертво заклинившей дверью, которую решили оставить напоследок. Сегодня они ее вскрыли…       И сейчас, глядя на то, как его любовь, издавая восторженные возгласы, носится туда-сюда по заросшей до состояния непроходимых джунглей под присмотром тщательно настроенной когда-то давным-давно Зейном автоматики гидропонной ферме, он думал не о том, что у них теперь есть запас свежей пищи, не о том, что этот маленький сад напоминает ему их дом на Марсе, и не об умопомрачительно вкусной клубнике, которую ему в гости принес Кай… Он думал об Эрике.       «Ах вот оно что… Это твой любовник! Его ты, значит, не бросил!» — Столько боли было в этом крике, но едва-едва пришедший тогда в сознание Полосатый услышал в этом угрозу.       Это была буквально последняя внятная фраза, что услышал Эндрю тогда от Эрика. Дальше была лишь ругань и слезы. Сначала он ругался, потому что на бывшего техноманта не подействовал транквилизатор, потом кричал, когда Полосатый вырезал весь его отряд, а потом рыдал и мямлил, когда ошалевший от поглощенных жизней метаморф прижал к стенке своего старшего брата и насильно влил в него чужую память, показав, как всё было на самом деле, показав, какой невыразимой боли Двенадцатому стоило то, что произошло с ним и с Эриком когда-то давно.       Показал и прогнал, велев не сметь приближаться и пригрозив, что если он хоть раз попадётся на глаза, то на этом его полная страданий жизнь и закончится.       Тогда ему показалось, что он был слишком добр, а сейчас… Узнав получше Арчи, он понял, что был непростительно жесток.       — Искорка, что случилось? — Над ним нависла тень навта, раскупорившего этот райский уголок, пока Кай рассказывал своей Тени о том, как бултыхался в космосе в мертвой капсуле для ближних перелетов. — Ты такой бледный, что стал похож на нашего навигатора.       Мансер поднял на него глаза и невольно улыбнулся, увидев перепачканные в розовом соке щеки. Страсть к алым ароматным ягодам у Зубастого с Серым была общей, и они определенно «спасли» весь найденный урожай в один присест.       — Ничего не случилось, Золото, но… Я бы хотел с тобой обсудить кое-что, когда наша любовь уснёт, хотя что-то мне подсказывает, что сегодня вы оба с ним будете мучиться животиками.       — Оно того стоило, и это не обсуждается, — всхрапнул Васко и обнял его за плечи, шепнув, что они обязательно поговорят. — А пока давай наведём тут порядок.       Навести порядок…       Да, уборка была сейчас более чем подходящим занятием, оно помогало разложить по полочкам мысли.       Это занятие растянулось на несколько суток полёта — стрижка и уборка, заправка компостера, проверка питательной жидкости, профилактика насосов, замена трубок, сбор и сортировка того, что пойдёт в пищу, засев новых семян, перекладка готовой почвы в ящики и пересадка некоторых растений, вынос мусора… Работы было много. Обширная оранжерея занимала почти четверть грузового отсека и была изолирована от вентиляции корабля, чтоб сохранить тут необходимую влажность и не дать расползтись слишком уж активным стеблям.       Занятие действительно отвлекало, отвлекало ровно до того момента, как, отодвинув баки, в которых из компоста готовился концентрат питательной жижи, они обнаружили тайник. Совсем небольшой, устроенный в получившейся нише и тщательно замаскированный, его выдала только деградация пластика на краях панельки — он выкрошился и загнулся, отчего стало понятно, что это лючок.       Внутри обнаружился старый рюкзак, набитый множеством небольших коробочек, промаркированных номерами проколов, в каждой лежало несколько чипов с местной валютой, в некоторых были драгоценные камни и тонкие, как стрекозиное крыло, пластинки высокотехнологичных банковских кристаллов. Кроме коробочек и мешочков, были конверты, которые планомерно вскрывал сидящий рядышком, скрестив ноги, Зубастый. Тут были ценные бумаги, голо-листы и небольшие записочки с комментариями, навт пробегал их глазами и клал обратно.       — Твою-то мать, Зейн… Сукин ты сын. — Кай прижал к груди пустой рюкзак, глядя на его содержимое, аккуратными рядами разложенное на полу. Казалось, он сейчас расплачется.       Мансер вообще не помнил, чтобы Кай был в таком раздрае, как на Скате, разве что тогда, когда они только стали жить вместе, он прятал это, но тогда еще не прошедший мутации беглый раб все видел. Видел и помалкивал. Именно тогда он поклялся его защищать, поняв, что боевой синтет сильный и крепкий только снаружи. А сейчас, казалось, Серый дозрел до того, чтобы всё-таки по-настоящему пережить произошедшее когда-то давно, однако сам процесс делал его ещё более эмоционально нестабильным, чем раньше.       — Никогда бы не подумал, что можно действительно найти настоящий клад, — проговорил Васко вполголоса, следующий конверт в его руках оказался запечатан и подписан. — Шторм, это адресовано тебе. Видимо, он рассчитывал, что найдешь не сразу это все.       — Открой.       Васко надорвал ветхий пластик, и тот быстро сдался, Каю в ладонь выпал браслет галовизора с совершенно вышедшей от времени из строя батареей. Мансер, не спрашивая, надел устройство себе на запястье, сосредоточился и подал питание через электрическое поле.       На устройстве содержалась одна-единственная запись:       На голограмме отобразилась мастерская Зейна, соседствовавшая, расположенная зеркально в противоположном от сада крыле корабля, судя по обстановке, её тогда только-только начали оборудовать.       Громов уселся на стул и поднес галовизор к лицу. Камера облетела отгороженную область, показывая обстановку.       — Запись идёт, нет?.. — Зейн стал проверять что-то на браслете, в то время как камера зависла перед ним, спустя пару минут он наконец радостно воскликнул: — А вот! — Вор поднял взгляд. — Привет, Малыш, — улыбнулся мужчина, — мурмационные камеры — это вещь, — он засмеялся, облокотившись руками между ног о сиденье высокого табурета, — правда, меня хватило только разобраться, как включать и выключать запись, и то почему-то с задержкой, а вот настроить синхронизацию со всеми камерами, установить площадь сканирования или просто сканирование ландшафта с передачей данных на голографический стол моих мозгов не хватило. Они будут у меня в мастерской находиться, так что, может, у тебя получится…       Плечи немного опустились, и вор ненадолго замолчал, вздохнув. Он был одет в простую серую футболку и выглядел едва-едва на сорок, темно-русые взъерошенные короткие волосы еще не тронула седина, а золотисто-желтые глаза смотрели с хитрецой, ему определенно нравилось то, что он решил сделать.       Метаморфы переглянулись, ни Васко, ни Эндрю не видел призрака, гулявшего по кораблю, он им не показывался, а самого Зейна они видели только на фото, а тут видео, и, надо сказать, вот такой живой он был намного интереснее. Оба нынешних спутника Кая без слов поняли, чем зацепил его тот самый-самый первый, тот, кому они обязаны тому, каким существом является Серый сейчас.       — Итак, начнём запись, а то отвлёкся. Если ты видишь это, то либо нашёл его, когда мы вместе, либо я уже умер. — В глазах появились веселые искорки. — Если первое, то дай мне хотя бы минут десять форы, чтобы я успел спрятаться прежде, чем погонишься за мной, чтобы прибить за это, — засмеялся Зейн, закусив губу, — а если второе… то, значит, всё идёт по плану. — Громов отвел взгляд, и улыбка стала грустной. — Зная тебя… Раз ты нашёл это место, значит, уже достаточно отошёл от… моей смерти.       Зейн покусал губы, снова посмотрев на галовизор, и тряхнул головой, собираясь с мыслями.       — С чего бы начать?.. После разговора на утёсе ты чётко дал понять, что о своем будущем думать не намерен… Я имею в виду то будущее, которое настанет после меня… Ты у меня ещё совсем молодой… — Зейн помолчал, не переставая улыбаться, но теперь это была ласковая улыбка, а в глазах появилось влюбленное выражение, — поэтому я решил, что смогу для тебя хотя бы создать финансовую подушку. Я понимаю, что этого будет, скорее всего, недостаточно и ты не сможешь жить припеваючи и не работать больше, — он вновь засмеялся, — но, думаю, в чрезвычайной ситуации небольшая помощь тебе пригодится. Это пока в задумках, но я собираюсь в каждом проколе, в котором мы будем, проворачивать кое-какие дела.       Громов засмеялся и встал, прохаживаясь туда-сюда по мастерской.       — С учетом, что только собираюсь это делать, то данных по точному количеству… грубо скажем, денег у меня пока нет. Но уверяю, я буду тщательно вести бухгалтерию. Деньги счет любят, — засмеялся вор, — я эту запись решил сейчас сделать, потому что не уверен, получится ли еще ее записать, чтобы ты меня не поймал за этим… — На галовизоре прозвучал сигнал, и Зейн посмотрел на руку. — Пора закругляться. Входной шлюз открылся, ты возвращаешься с покупками, за которыми я тебя отправил, а слух у тебя, гай тэ, чертовски острый.       Зейн набрал команду, и камера стала опускаться, вор наклонился к объективу и с нежностью улыбнулся.       — Люблю тебя, малыш, — подмигнул Громов и нажал кнопку на галовизоре.       Но она не перестала записывать, и было видно, как Зейн подошёл к двери встречать Кая и тот вошёл с коробкой, вручил её вору и тот, улыбаясь, притянул Серого за затылок и впился в губы поцелуем.       Запись закончилась.       — По крайней мере у нас теперь есть на что содержать корабль… — выдохнул Васко.       И тут Серого прорвало.       Через щеки пролегли широкие влажные дорожки, он задрожал всем телом и взвыл раненным зверем. Никто из парней не видел, что он вот так, навзрыд, комкая в руках несчастный рюкзак и глядя в никуда, плакал. Да и сам он смог бы всего пару раз вспомнить, чтоб было что-то подобное. Всё то накопленное, но не пережитое, спрятанное, забытое сейчас поднималось наверх мутной клокочущей массой, душило под горлом, кипело и изливалось слезами.