Запись 317. Двое на «Стреле»

***Кай***

      Теперь было понятно, куда лететь, и место это было за границами того закутка мироздания, в котором до этого оставалась «Серая стрела». Нужно было возвращаться в неприветливый мир, с которым у Двенадцатого было так много связано.       Границы тела размылись, и Кай стал ощущать себя через внешние датчики корабля, «Акрос» смазывал ощущения, заставляя ассоциировать себя с судном, что давало иллюзию самостоятельного полёта через подпространство, разделяющее проколы-миры.       Сетью внутренних систем он видел и слышал происходящее внутри — его тело и рядом стоящего над панелью Арчи, спящего на супружеской постели метаморфов пинки и Васко с Эндрю, всё ещё сидевших в саду и собирающих находки в полупрозрачный пластиковый короб.       А снаружи была бесконечная пустота свободы.       Такого он не испытывал уже много лет и понял, что… скучал. Действительно скучал. В этом было что-то такое… Быть Звёздным зверем, способным перемещаться по бесконечной дороге среди звёзд самому, без необходимости защищаться от внешней агрессивной среды. Он будто стал «Скатом». Чувствовал каждую деталь, все стыки, узлы, чувствовал напряжение в электродвигателе и, казалось, слышал гудение ядра.       Перед ним стали выпадать блоки показателей: температура, скорость, ресурс хода, уровень в баках и так далее, он мог расположить их так, как было удобно, и зафиксировать, но система узнала его и переключила профиль.       Запустилась программа навигации.       Пространство вокруг сжалось и окружило, Серый как будто оказался внутри голограммы с трехмерной картой освоенной Вселенной, он мог крутить её, приближать и удалять просто так или, зная координаты, просто вспомнить их, и его переносило к нужной системе.       Кай напрямую запустил подготовку двигателей для прыжка. Разогреваясь, системы негромко загудели. Морф почувствовал, как нагреваются детали, как энергия высвобождается и направляет «Стрелу» вперёд, набирая скорость.       Перед ним выскочил запрос на расширенную программу по навигации с припиской «требуется соответствующая модификация». Система замерла, анимированный бегунок показывал «проверка модификации».       Прошло несколько мучительно долгих субъективных минут, и вдруг картинка задвигалась и стала отдаляться. Имеющаяся, казавшаяся необъятной карта скукожилась в сферу и оказалась одной из множества сфер вокруг, выстроенных в многомерную икосододекаэдрическую сетку.       «Введите название прокола» — Прокол CS — 355-148.       «Введите название симуляции» — «Галактический вор».       Они возвращались в родной мир Зейна. Не только потому, что в кладе преобладали корсеры — местная валюта, но и потому именно там было место, где, и это Кай знал точно, есть верфи, где этот корабль уже чинили и сделают это снова, и не придётся подвергать себя опасности, как если б они вернулись туда, где такие скаты строили.       Он стал иглой и, прошив пространство, вошёл в прыжок. Это было похоже на необходимость пробираться в узком тоннеле из вьющихся лоз. Он видел конечную точку впереди и стремился к ней, чувствуя лёгкое давление на темя. А когда переход завершится, он окажется там…       Прыжок между проколами требовал постоянного управления, и если корабли типа «Серенити», как тот, что был у Серого ранее, были оборудованы для этого живым мозгом навигатора, потому что живой пилот неспособен был бы выдержать полёты больше определенной дальности. На «Скате» же вместо этого стоял «Акрос» — собственно система для пилотирования с невстроенным навигатором, так в своём время делали Райли с Максом и Арчи на «Серенити-1». Эту систему в своей время сам Кай и интегрировал в навигационную систему, и потому Кай пилотировал сейчас — он был единственным, кто умел это делать, остальным ещё только предстоит научиться искусству скользить между мирами. А пока… Без перерывов, без остановок, без возможности хоть как-то отвлечься, перелететь займет ни много ни мало — сто пятнадцать часов.

***Васко***

      — Шторм снова дует в паруса, только на сей раз он же и у штурвала, — задумчиво пробормотал навт.       Арчи канул в техотсеки, и Васко и Эндрю остались наедине, надо было занять себя чем-то, кроме возни с собакой. Это было так же как в море, когда один за штурвалом, а двое других предоставлены друг другу.       Правда, там всегда было полно работы, была команда, был Константин, в конце концов. Да и отвлечь рулевого тоже вполне можно было, перекинуться парой слов, прикоснуться. А тут до Кая, конечно, можно было дотронуться, но, полулежа в кресле, с опущенными в гелевые подлокотники руками, зашитый в глухой шлем с уходящей от него косой проводов, он ничего не видел, не слышал и не чувствовал.       Их новая-старая «Стрела» была громадной и гулкой, казалась какой-то чужой, хотя последнее было временным, и оба метаморфа это прекрасно понимали.       Они переглянулись и двинулись в короткую прогулку по кораблю.       А гулять было где.       Верхний ярус, на котором располагался отсек управления, был самым маленьким, однако всё относительно. Построенный для трехметровых симарийцев, этот корабль отличался большими пространствами. Особенно после брига.       На среднем ярусе располагались каюты, просторные, с индивидуальными санузлами и одинаковой обстановкой — в два ряда в крыльях корабля, одну из которых занимало семейство, пара были переделаны под гардеробную и что-то вроде каевской творческой мастерской, до разбора которой он ещё не добрался, а остальные пустовали, и мебель там была затянута в чехлы. Здесь же были небольшой тренировочный зал с ботами, кают-кампания, медотсек и смотровая площадка с большим окном по направлению полёта.       На нижнем ярусе были техотсеки, системы рециркуляции, общий душ и склады, часть места в которых была отгорожена под мастерскую Зейна и сад, вместительный трюм, вдоль стен которого стояли ящики, по большей части пустые, к общему сожалению.       Здесь же, в хвосте, занимая высоту всех трех ярусов, закрытое несколькими слоями противорадиационной брони, жило сердце корабля — ядро. Маленькая звезда, постоянно стабилизируемая сложной системой силовых полей, готовая взорваться, как только сдерживающие поля будут нарушены.       Там, откуда родом эта птичка, по кораблям типа «Скат» не стреляют даже пираты, потому что если повредить двигатель, то можно вызвать вспышку сверхновой и уйти не успеет уже никто.       Все интерьеры были в серебристо-серых, светлых тонах, местами со вставками мягкого голубого или припыленного светло-зелёного цвета, однако эта «одинаковость» была переиначена росписями и отметинами, короткими записями прямо на стенах и приклеенными картинками, будто в комнате подростков. И сейчас Васко и Эндрю наворачивали круги, рассуждая, как это всё можно переделать, добавив отделку и декоративные панели в каюты, обновить и довести росписи, чтоб было что-то более цельное, как это было у них дома на Марсе. Они не сразу поняли, что принялись планировать с той же деловитостью, что обставляли купол, когда к паре метаморфов перебрался третий.

***Эндрю***

      — Я себя сейчас ощущаю бесполезным. — Эндрю осмотрел вдоль коридора, упирающегося в лифт, и повёл левой рукой, разминая плечо. — Золото, я хочу зайти в мастерскую Зейна, посмотреть, может, там найдётся чем привести в порядок протез. Пойдёшь?       — А я чувствую себя примитивным. Может, сначала перекусим? — Васко вздохнул. — А то у меня голова кругом от этого всего. Это… слишком… Вроде бы все то же самое, но другое. — Он направился в сторону кают-компании, спрятав руки в карманы. — Я понимаю, что нужно время, чтоб подстроиться, и я не представляю, что бы делал и как изучал все эти устройства без вашей памяти, но даже так…       — Наверно, так же, как я себя чувствовал, когда оказался на бриге впервые… Это пройдёт. — Эндрю зашагал рядом. — Знаешь, надо будет Каю к выходу поесть приготовить, он будет голодный как крот.       — За сто пятнадцать-то часов? — Зубастый фыркнул с усмешкой.       Эндрю взялся за готовку, пока Васко уселся напротив за стойкой кухонного островка и наблюдал за его действиями так, как будто бы видел это впервые. Хотя, надо сказать, наблюдать, как готовит Мансер, ему доводилось нечасто, последний раз, наверное, ещё тогда, когда был цел их дом на Тир-Фради.       Он вспомнил это местечко, по-своему уютное, пусть там ему чего-то не хватало, наверное, своего места в доме, построенном для двоих. Сейчас он чувствовал себя лучше, чем тогда, даже несмотря на совершенную неизвестность впереди.       — Я включу музыку?       — Конечно, — Полосатый обернулся и качнул бедрами, — а то тут какая-то гнетущая тишина.       Зубастый поднялся с высокого табурета, подошёл к настенной консоли и долго тупил в сенсорный экран, пытаясь разобраться с интерфейсом. Как правило, он увиливал от необходимости взаимодействовать с такими вещами, но сейчас отчего-то решил попробовать. Васко без проблем освоил колесный транспорт, летать пока не доводилось, хорошо стрелял, он в целом интуитивно понимал системы навигации, как минимум то немногое, что успел увидеть, но это…       Навт водил пальцем по значкам, перебирая картотеку неизвестных названий групп и имен исполнителей, не понимая, что от кого ждать.       Он почувствовал, как к нему подключился Эндрю, и посмотрел на панель его глазами.       — Выше, ещё выше… Стоп, на одну назад. Да, это.       Навт ухмыльнулся под нос и отправил папку в плеер. Со всех сторон сразу заиграл легкий индастриал. Эндрю заулыбался и плавно задвигался в такт, продолжая резать овощи для рагу. Закончив с неизвестным ему плодом с тёмно-фиолетовой шкуркой и крупными семечками, он покосился на Васко и поманил к себе перепачканным ярким соком пальцем.       Васко неслышно подошёл, прижался к нему со спины, повторяя движения, прижался щекой к голове, мягко приобнял и взял нож. В четыре руки все получилось быстрее, нарезка отправилась в вок под крышку на медленный огонь.       Васко наслаждался контактом, тёплыми прикосновением и тем запахом горячего металла с лёгкими нотками озона и пыли, которым всегда тянуло от Эндрю. Он коснулся губами выбритого виска и стал меняться, но на сей раз совсем ненамного: с лица сошли татуировки, а узор на теле изменился, волосы на висках и затылке укоротились до пары миллиметров, а на макушке и темени стали немного длинней и гораздо гуще, ссыпавшись на сторону.       Кай учил его тому, что, чтобы приспособиться под ситуацию, почувствовать себя правильней или уместнее, стоит создать себе новый или подогнать имеющийся образ. Стать уместным. Так же поступил в своё время Константин, поменяв себе визуальный возраст, так же Эндрю и Кай стали Калисто и Соль, когда пришли в Гильдию… Так же теперь поступал и он сам, дорабатывая образ, который однажды назвался Таг.       Мансер завёл руки назад, обняв Васко пониже талии, продолжая покачивать бедрами под музыку. Они двигались в едином ритме, вторя движениям, пользуясь лишь осязанием, но постепенно контакт становился глубже. Этот контакт кружил голову, казалось, что это ближе, чем секс. Чувствовать сильные, но нежные руки на себе, двигаться в ритм музыки, будоражащей и согревающей тело и душу. И на какое-то время всё остальное перестало существовать, был только возлюбленный, чувственно двигавшийся в такт с ним.       Они сделали несколько шагов в сторону, чтоб ничего не зацепить. Широкие ладони легли на плечи, Васко прикрыл глаза, продолжая двигаться, осязая Эндрю кожей, впитывая его тепло, растворяясь в нем. Музыка стала быстрее, добавились тяжёлые гитары, движения стали быстрее и чётче, ладони прошлись по рукам к запястьям, а после снова вверх.       Они едва-едва касались друг друга, с каждым движением чувствуя, как обостряется их единение. Мыслей не было, только осязание, ощущения, чувства.       Но тут до них таки достучался запах еды. Судя по всему, было уже почти готово.       Невесомо коснувшись губ, Мансер легко выскользнул из объятий и вернулся к плите, через пару минут ароматное месиво рагу было разложено по тарелкам.       — Знаешь, этот корабль — это нечто, — Эндрю поставил тарелки на кухонный островок и полез за приборами, — я на такой громадине впервые, а она ещё и летает. Вначале не до осмысления было, а сейчас вот смотришь и удивляешься.       — После этого парусник кажется тесным, там было двадцать пять человек на пространстве, которое тут занимает всего несколько кают… — Васко наблюдал за ним глазами, он, неслышно ступая, вернулся к стойке и сел снова на своё место, — при этом команда тут и не нужна, достаточно одного-единственного Арчи.       Он взял вилку и подцепил несколько кусочков, сунув в рот, от вкуса он прикрыл глаза и тихо замычал.       — М… море как вкусно… Вот, честное слово, в такие моменты я понимаю, насколько отвратительна была еда в Детройте, всё это готовое в пакетиках. — Вкус постепенно раскрывался во рту, собранные с фермы овощи играли разными оттенками. — Хух… сколько перца.       — Да вроде немного, — Эндрю взялся за свою порцию, — почти и не чувствуется… Хорошие тут овощи… Себе я, наверное, ещё добавлю, — он поднялся и взял алый плод длиной в палец, порезал на колечки и насыпал в тарелку, — тебе добавить?       — Мне достаточно, — златоглазый выставил перед собой ладонь, — я опасаюсь огненной отрыжки.       — Какие мы нежные, — хмыкнул Мансер.       Он пожал плечами, и остатки перца тоже полетели в тарелку.       — Мм… Вот это другое дело, — на лице появилась довольная улыбка, — и что не так в Детройте? Не наговаривай на тамошнюю еду.       — Тебе даже саморазогревающиеся пайки нравятся. Есть вообще хоть что-то, что тебе не нравится? — Зубастый благодушно улыбался, еда с его тарелки стремительно исчезала.       Ему правда нравилось, как готовили его супруги, хотя сам он, привыкший есть с общей кухни, был способен только на достаточно простые блюда.       — Да, жареные сверчки, — хохотнул Эндрю, отправив очередную ложку в рот, — хотя я это и не пробовал. Так что утверждать не буду.       — Это те ваши чудовища размером с ладонь? — Васко поднялся и положил себе добавки, забрав всё, что осталось в воке.       — Они самые, — хмыкнул Мансер, — мне не доводилось их есть, хотя были времена, что если бы они были рядом, то не побрезговал бы даже живыми.       — Давай не будем про детство, это было давно, и идёт оно на хер. — Навт отмахнулся с набитым ртом.       Пинки пришёл на запах, шевеля антенками, потянулся и раззявил громадную пасть, и, цокая коготками по полу, подошёл к столу.       Зверёныш рос быстро, даже очень быстро, сейчас он был уже размером с кошку, а был бы ещё крупнее, если б не время в стазисной капсуле. Он был достаточно сообразительным для своего вида и на удивление самостоятельным, хотя контакта маленькому существу всё же не хватало. Он сел под табуретом Эндрю и заскулил, просясь на руки.       Мансер наклонился и усадил щенка на руки, поглаживая по панцирю промеж чёрных блестящих глаз.       — Может, для него друга ещё возьмем? — улыбаясь, проговорил техномант. — А то он такой симпатичный, а игр и внимания ему явно не хватает.       — Для игр и внимания у него хозяева есть, а просто так тут псарню разводить — это так себе идея, им только больше заботы потребуется. — Васко нахмурился. — А если они размножаться начнут? Ты предлагаешь их есть тогда, что ли?       Зубастый тряхнул головой и поднялся, чтобы поставить чайник, походя почесал зверька по носу, покрытому панцирем. Он, слишком похожий на ракообразное, всё ещё не казался ему симпатичным, а от касания антенок с морды по коже бежали неприятные мурашки. Но существо вело себя мило, даже забавно, искренне проявляло привязанность, и он, по крайней мере, перестал испытывать к нему неприязнь.       — А потом они начнут умирать. Просто так, потому что пришло их время. И кто всех будет успокаивать? Я.       Эндрю показал язык Васко в спину.       — Поищи там, может, есть что-то сладкое?       — Нет, из сладкого тут только запах, оставшийся от клубники, и сорокалетней давности печенье, к которому я не рискну прикасаться, пока не начну сворачиваться в узел с голоду, — проворчал Навт.       Вода вскипела, и он залил кипятком несколько веточек мяты и листочков той самой клубники в каждой из кружек и поставил одну из них перед Эндрю.       — Чем займёмся?       — Попьём чаю, — подмигнул Эндрю в благодарность, — и… У меня планы не изменились, хочу посмотреть мастерскую.

***Васко***

      Васко нашёл себе занятие в зале. Маты были сложены в угол, а он, вооружившись коротким шестом, дубасил тренировочных ботов, нападавших на него по очереди, подчиняясь программе занятия.       Это даже было весело, можно было не только размяться, но и не стесняться, бить в силу, не опасаясь повредить партнера по спаррингу. Пара покалеченных ботов уже стояла в стороне в компании измочаленного шеста и старательно приделывала друг другу отломанные куски.       Эндрю провёл в мастерской пару часов, сначала ходил кругами и рассматривал инструменты и станки, назначения большинства их которых не знал, заглянул под чехол, обнаружив там машину с жилым прицепом без колес, но решил, что это не то, что он сейчас готов исследовать.       Он нашёл то, что требовалось для профилактики протеза, и занялся делом. Пинки всё это время крутился под ногами, пока Эндрю не бросил ему мячик, только потом задавшись вопросом о том, что делает игрушка для животного в таком месте.       Мансер решил пойти отыскать Васко: в конце концов, вдвоём они бывали крайне редко, и сейчас был очень подходящий момент. Нашёл он его в тренажерке махающим шестом как саблей и разносящим бедных ботов.       Усмехнувшись под нос, Эндрю подошёл к стойке и взял шест, взвесил в руке и закинул на плечи, босые стопы неслышно шли по покрытому мягкой резиной полу.       — Золото, не хочешь немного позаниматься с настоящим противником? — хитро глядя на Васко, спросил он.       Васко сделал жест, означавший окончание боевой программы, и повернулся к Полосатому, улыбаясь и склонив голову набок.       — Я только за, только давай чисто рукопашную, без когтей и электричества.       Златоглазый обошёл полукругом зал и встал в стойку, держа свой шест перед собой. Мансер прокрутил в руках шест и встал напротив в широкую стойку вполоборота.       — Они мне и не понадобятся, — оскалился техномант.       — О, Магистр хочет преподать мне урок? — Навт расплылся в улыбке и атаковал.       Шаг, подшаг, удар рубящий сверху, за ним блок и уход с траектории ответного удара. Эндрю был меньше и гораздо более вёртким, и Васко хорошо понимал, что он со своей техникой и длинными руками ляжет, как только подпустит Мансера слишком близко. И Эндрю это тоже знал, а потому старался сократить расстояние, подныривания под руки и не брезгуя подножками, пользуясь тем, что превосходства в силе его соперник не имел.       Раз за разом Полосатый укладывал его на пол, давая лишь минуту отдышаться и объясняя, что он сделал не так, а после снова набрасывался, двигаясь быстро и четко, сухо, как на тренировке, а это и была тренировка. Пусть это было давно, но семь лет в Ордене, где он, помимо прочего, тренировал учеников, давали о себе знать. Учил Эндрю неплохо, но учителем был требовательным.       Очередной удар, шест цепляется за шест, и тот улетает в сторону. Подсечка — и высокая фигура бывшего капитана немного неуклюже упала навзничь, а его соперник со смешком уселся сверху и прижал древком горло под кадыком.       — Всё! Сдаюсь! — Васко поднял руки ладонями вверх, он запыхался, а руки немного дрожали, тренировка оказалась тяжелее, чем он рассчитывал.       Эндрю, широко улыбнувшись, отбросил шест в сторону, оставшись сидеть сверху. Тяжело дыша, техномант провёл руками вдоль тела и прижал навта за плечи к полу.       — Ты поменял татуировки, — он поднял брови, — странно, я заметил только сейчас. И новая причёска. — Адреналин не успел схлынуть, и возбуждение только подогревалось контактом.       — Я доработал образ, — выдохнул Васко, — значит, удачно вышло.       — Очень удачно. Золото, ты сейчас очень сексуально выглядишь. Он провёл вдоль торса и задрал футболку без рукавов, обнажая грудь и живот, изукрашенные трайбл-узорами.       — Ты так любишь, когда я снизу? Васко поднял руки над головой и скрестил запястья, закусил и пососал нижнюю губу, игриво подняв брови.       — Оу… — техномант затаил дыхание, — чертовски… Это мой приз?       Он чуть подался вперед, укусил и поиграл языком с соском.       — Мхах… — шумно выдохнул Васко, выгибаясь так, что немного поднял Эндрю на себе, — Искорка…       Тело отозвалось сладкой дрожью, готовое принять любое обращение от возлюбленного. Усталость от тренировки отпускала, и чуткий к каждому прикосновению Зубастый уже предвкушал, как Эндрю будет с ним играть.       Эндрю сполз ниже и выпустил когти, подцепил пояс мягких штанов и прошёлся вдоль бедер, попросту срезав с любовника одежду. От прикосновения лезвий к коже по телу прошла новая волна мурашек, а вот так срезать одежду — это было что-то новое, спустя столько лет Эндрю всё ещё его удивлял, и каждый раз в хорошем смысле.       — Великолепно.       Он прошёлся ладонями по внутренней стороне бедра, Васко отвел ногу, согнув её в колене, принимая более открытую позу. Он всё ещё носил френум, и маленькое серебряное колечко матово блеснуло в свете ламп.       — Хочу, чтоб ты был грубым сегодня… прошу…       Техномант резко схватил навта, вцепившись пальцами в кожу, и подтянул к себе, прижавшись пахом к ягодицам.       — Насколько грубым?       — Так, как ты любишь.       Златоглазый облизнул полные губы, зачарованно глядя на возлюбленного. Ему нравилось прогибаться и подчиняться в постели, нравилось чувствовать над собой силу Эндрю, и если в таких играх Кай ещё и прибавлял в росте, чтоб Васко оказался мельче, то Мансер справлялся и так, оставаясь в их естественном соотношении. В этом было что-то… что-то, что Васко зацепило давным-давно, но с тех пор так и удерживало.       Мансер приподнял верхнюю губу, оголив клык. Он поднялся выше, усевшись на грудь любовника, и не спеша расстегнул ширинку.       — У тебя такие мягкие губы… — он проник пальцами в податливый рот и чуть погодя их сменил возбуждённый член, — но так они ещё лучше.       Техномант схватил навта за волосы, не давая пошевелиться, и стал вбиваться до основания, не отрывая глаз от того, как его орган пропадает в глотке Васко. Широкие ладони легли ему на ягодицы, сжимая и поглаживая. Зубастый с упоением принимал его, раскосые глаза закатились, а из горла то и дело вырывались блаженные стоны. Он чувствовал, как головка проходится по нёбу и проникает в горло, расслабился, давая Мансеру полностью руководить.       В его руках было совершенное и любимое существо. Такой горячий, податливый… Его не хотелось отпускать из своих рук никогда, и Эндрю был счастлив, что это в его власти, и он щедро делился этим чувством.       Техномант спустил штаны чуть ниже и сменил позу, уперевшись рукой об пол, стараясь проникать как можно глубже, останавливаясь на пару секунд, когда нос навта задевал низ живота.       Васко притягивал его к себе, уже забравшись пальцами под штаны и сжимая за задницу. Он невольно поджал ноги, чувствуя, как внизу живота свернулся горячий узел, и, казалось, он сам был готов кончить от такого.       Мансер взлетел на пик блаженства и, закатив глаза, особенно глубоко вогнав свой член в навта и зарычав, спустил ему в рот. Глотательными движениями Васко несколько раз сжал член любовника и резко глубоко вдохнул, после того как Эндрю освободил его, но всё ещё придерживал техноманта за задницу. Он смотрел на мужа влюбленным взглядом, одну руку завёл назад и, обхватив член, провёл вдоль ствола несколько раз, дразня. Он наклонился и поцеловал шею навта, тут же чувственно укусив. Ещё раз поцелуй и укус, только чуть ниже. И снова, ниже и ниже, оставляя дорожку ярких следов, которым Васко не давал бледнеть.       Васко реагировал на каждый укус тихим вздохом со стоном, выгибался, подставлялся зубам и губам — он хотел больше, хотел, чтоб это не заканчивалось.       Мансер пристроился снизу и резко вошёл в любовника до основания, прикрыв глаза от удовольствия.       — Да…       Навт едва не вскрикнул и задышал чаще через широко открытый рот от прошившего тело удовольствия.       — Да… Ещё … Сильнее…       Взгляд помутился и перестал фокусироваться на окружении, сейчас существовал только Васко. Такой желанный, трепещущий, необыкновенный. Зарычав, он крепче сжал ногу и навалился телом, проникая так глубоко, как только возможно, быстро и грубо.       Каждому движению вторил низкий горловой стон, Васко чуть повернулся на бок и подмахивал, изгибая спину. Одной рукой он прижал свой член к животу, играя с головкой большим пальцем. Он захлебывался от ощущения скользящего внутри члена, распирающего, заполняющего чувствительное нутро, как он растягивал, как с каждым толчком о него ударялись бедра… Он поплыл, всё хуже себя контролируя, было так хорошо, так много, так сильно. Ещё немного — и он готов был кончить, внутри всё сковало обжигающим чувством.       Эндрю осоловело смотрел на возлюбленного, перехватил за волосы, заставив выгнуться назад, наклонился и впился зубами в шею, не давая Васко пошевелиться. Зубы окрасились алым, а по шее и плечу потекла кровь. Такая сладкая, такая…       Златоглазый вскрикнул и замер, всё тело скрутило оглушающим удовольствием, вдоль спины прошла судорога. Он кончил, сильно сжав в себе орган любовника, который всё продолжал и продолжал двигаться, усиливая оргазм. Васко залопотал что-то бессвязное сквозь стоны, он пытался сильнее выгнуть спину и получить ещё, хотелось, чтоб Эндрю не останавливался.       Еще несколько фрикций, и Эндрю его догнал и замер, осязая каждый малейший спазм, тесно обхватывающий его, каждую волну дрожи экстаза. И Васко дрожал в его хватке, чувствуя, как пульсирует член и горячее густое семя изливается в него.       — Я люблю тебя… — прошептал он, немного отдышавшись, и попробовал развернуться.       Эндрю не сразу выпустил из своей хватки.       — Я тоже тебя люблю, ма Ари…       Васко перевернулся на спину и затащил Эндрю к себе на грудь, обнимая. Он всё ещё ощущал его внутри, и немного качало от яркого оргазма, стало лениво что-то делать, хотелось просто понежиться в объятьях.       — Может, переберемся в постель и… останемся там, пока не прилетим?       — Только если ты отнесешь, — потершись носом в сгиб шеи, произнёс Мансер, хихикнув, — или можем ещё немного тут полежать, и тогда я сам осилю этот долгий путь.       Васко подхватил своего возлюбленного и резко встал, не дав ему подтянуть штаны. Он отнёс любовника в их общую широкую постель, вечно незаправленную, потому что никому из них не хотелось с этим возиться, и заваленную подушками, которые так любит Кай.       Он уложил Эндрю в подушки, стащил с него остатки одежды и сам скинул майку, нырнув следом, и Полосатый растёкся в объятьях, закинув ноги на любовника.       — Так давно не было таких пустых и спокойных дней, — он будто заурчал над ухом, — может, не будем подниматься, пока не прилетим?       — Ну, поесть-то мы должны пару раз сходить, — проурчал Васко ему на ухо, — а в остальном… Да, я согласен.       — Иди ко мне… — Васко прижал его крепче и накрыл губами губы, быстро углубляя поцелуй.