Запись 320. Свои и чужие

***Кай***

      — Я знаю, кто нам может помочь, — задумчиво проговорил Мансер. — Ну и заодно у него можно будет разжиться небольшим количеством сыворотки, если совсем прижмёт. — Он вытер уголки губ большим пальцем и, махнув рукой, повёл своих спутников по узким затенённым улицам.       Ноктис жил своей жизнью, и казалось, что его улицы, вне зависимости от приближения к центру, особенно не менялись. Трое вышли к платформе грузового лифта, доставляющего товары от порта, куда прибывали песчаники, к рынку, прошли мимо открытой часовни тенепоклонников, вокруг которой было, как всегда, многолюдно, поднялись вверх по гремучей железной лестнице к расписной арке, а за ней по помосту — к воротам дворца главы города.       За воротами располагался обширный атриум, в центре которого в высокой клумбе росло настоящее живое дерево с развесистой кроной — единственное настоящее дерево, которое в своей жизни видели многие из тех, кто приходил сюда. Здесь были подготовлены места для отдыха, можно было выпить воды, и миловидные служки по мере своих сил скрашивали ожидание. В приёмной, как всегда, было многолюдно: каждый караванщик по приезде в город обязан был первым делом явиться к Дандоло и передать все новости, которые собрал по пути.       Эндрю представился Лаки и записался в очередь на приём, оставалось просто дождаться своей очереди в длинном ряду посетителей. Пока ждали, метаморфы расположились в уголке на пуфиках, наслаждаясь прохладой среди каменных стен, которые никогда по-настоящему не прогревались, и, поглядывая на полуодетых девиц, развлекающих гостей танцами, грели уши, но ничего действительно интересного или понятного так и не услышали. Кай даже успел задремать, пока пришла их очередь.       Поднявшись по знакомой лестнице, выложенной изразцами, где их ждал Дандоло, парни оказались на возвышающемся над атриумом балконе, где располагалась открытая приёмная. Глава города встречал гостей стоя, тут вообще не было ожидаемого стола или кресел, только те же пуфики, несколько шкафчиков и стол с тарелкой фруктов. Если кому-то требовалось особое внимание, его уводили в огороженный кабинет левее, где в уединении можно было заниматься документами.       Они узнали его — этот человек мало изменился за прошедшие с последней встречи несколько лет, а он узнал их и даже не попытался скрыть удивления.       — Это вы? Приветствую… Признаюсь, я удивлён тому, что вы снова посетили Ноктис. И тем более странно, что вы здесь сейчас… Лаки, Таг, Рэй, если я правильно понимаю? Что привело вас?       — Мы ищем одного человека, — слово взял Эндрю, — он должен был появиться здесь несколько лет назад, хотя мы не уверены. Он техник, занимался протезами, хотя, может быть, мог бы взяться и за работу медика. Его имя — Эрик Бентинк.       — Бентинк? Хм… Я бы запомнил эту фамилию, она слишком необычна. Но я узнаю у своих людей, однако и вам придётся оказать мне услугу, — сразу перешёл к делу главный торговец.       — Если узнаешь, где он находится, то мы сделаем всё, что будет в наших силах.       — Вы займётесь этим, пока я ищу ту информацию, которая вам нужна. Ты знаешь, что такое договорённости, Лаки. Тем более что терять время не стоит. — Дандоло развёл руками. — Недалеко от Линии Тени пропал караван несколько дней назад, отправленные на поиск группы не вернулись, и я уже собирался отправлять последнюю, но вы явились как раз вовремя. Это малоактивный маршрут, мы не знаем, что там могло произойти.       — Мы выясним, но не обещаем, что там будут живые, — влез в разговор Васко, — только мы пришли сюда пешком и потеряли по дороге припасы, поэтому попросим отдать нам часть снаряжения твоей группы и выдвинемся на закате. Идёт?       — И трёх оседланных страусов, — добавил техномант.       — Договорились. Вы найдёте всё, что причитается, у западного входа в город, я передам, чтобы вас ждали.       — Идёт, — они с Лаки ударили по рукам.

***Кай***

      Метаморфы спустились в нижний зал, пропустив мимо группу пропылённых рейдеров, и снова оказались предоставлены сами себе, и ближайшие часы было совершенно нечем себя занять.       — Может, заглянем к Карло, раз уж на то пошло? — предложил Кай.       Серому надоело таскать щенка на руках, и он поставил его на землю, проверив, чтоб поводок был пристёгнут. Малыш прижался к ногам хозяина, однако с любопытством вращал антенками.       — Хорошая мысль, — Эндрю посмотрел на Пинки и усмехнулся, — заодно покажешь, кто вылупился из яйца.       — И получит по шее за то, какой он мелкий, — басовито хмыкнул златоглазый и открыл двери выхода из атриума, пропуская остальных вперёд, они вышли на высокое крыльцо дворца. — Идёмте. Делать всё равно больше нечего, а я бы не отказался нормально перекусить и, может, потом прошвырнуться куда-нибудь в компании местных.       — Хэй, я местный, — возмутился Эндрю.       — Ты был местным давным-давно, Искорка, лет в девятнадцать.       — Давным-давно я был девятнадцатилетним пацаном, а местным я останусь навсегда, — техномант слегка толкнул плечом навта, — просто с некоторыми проблемами в ориентации среди изменившейся застройки.       — Ага. И в восприятии мира. И в опыте. И в отношении к происходящему. — Васко безошибочно выбрал направление, и они пошли в сторону доков через жилые кварталы. — Это и называется «быть чужаком» — видеть мир не так, как те, кто живет тут постоянно.       — Хм… Согласно этому выводу, те, кто живут в определённой среде, видят мир не так, как большинство местных, и отношение к происходящему тоже отличается… На самом деле не местные, а чужие, — Эндрю сделал наигранно задумчивое лицо, — интересно…       — Ты забываешь про опыт. — Зубастый пощёлкал пальцами. — Ты сейчас такой же местный, как и навт, как и житель пустоши. А они ведь тоже очень отличаются от горожан. А ещё ты терпеть не можешь пустоши, которые воспевают местные поэты.       — Это да… Не поспоришь, — Эндрю вздохнул и посмотрел на Васко, смешливо подняв бровь. Они почти подошли к знакомому дому, — но это не отменяет тот факт, что я местный. Я тут родился, вырос и жил. Или хочешь сказать, что ты больше не член морской гильдии и не моряк, раз больше не живешь на корабле?       — Я определённо больше не навт, — покачал головой Васко, — я потому и свёл татуировки: я не чувствую связи с гильдией, а моя связь с морем продиктована тем, что я на восьмую часть сирена, но не более. Точно так же, как ты — техномант, потому что это у тебя в крови. Твоя кровь связывает тебя с этим местом, но головой ты давно такой же Звёздный зверь, как я или Кай.       Серый слушал и помалкивал: ему было интересно, до чего его спутники дойдут в таких рассуждениях, но стоит заметить, что название «Звёздный зверь» ему определённо понравилось — будто бы что-то откликнулось внутри. Что-то как будто затаённое, почти забытое. А может быть, настолько естественное, что о нём и не думаешь никогда.       — Звёздный зверь… — эхом повторил Эндрю, — как поэтично. Мне нравится. — Он покосился на Кая и, присев, погладил Пинки, который остановился, чтобы изучить столбик у основания лестницы. — Наше прошлое делает нас теми, кто мы есть… Верно?       — Идём.       Щенок побежал вперёд, утаскивая Серого за собой и обнюхивая каждый угол, остальные пошли следом.       — Я останусь уроженцем моря, так же как ты — уроженцем пустоши, но точно не навтом. — повторил Зубастый, — Быть навтом — это в первую очередь быть верным гильдии, принадлежать ей телом и помыслами, а уже потом всё остальное, — отрицательно покачал головой Васко, шагая рядом. Он взял Эндрю за руку. — Это ушло, причем я даже точно помню, в какой момент. Так же, как, я полагаю, в какой-то момент Кай перестал быть корпоратом.       — Ты так говоришь, будто в гильдии сплошь холостые и одинокие, — хихикнул Эндрю, — и те, кто из-за возраста не может уже быть в море, автоматически перестают быть членами гильдии. У тебя появилась семья, — он посмотрел на Васко, — тебе не кажется, что просто в гильдии прибыло пополнение и из-за некоторых обстоятельств не можешь быть непосредственно там? Но ты всё равно навт.       — Ты размышляешь иными категориями, гильдия — не Орден. Ты остаёшься техномантом, что бы ни случилось. Ты один из них. А я… — Зубастый чуть сильнее сжал его руку, — я сделал выбор, Искорка. Ровно в тот момент, когда ты сжёг корабли, помнишь? Я должен был скрутить тебя и выдать, должен был проводить тебя на казнь. Но знаешь… я был тебе благодарен и до сих пор благодарен, что ты вступился за нас таким жутким способом. И это делает меня не навтом. Моряком — да, я остаюсь. Но не более.       — М-да, — Эндрю прикусил губы, вспоминая тот момент, — это делает тебя навтом, выбравшим семью, но всё равно навтом…       — Навтом меня сделало то, что меня батя продал в залог торговой сделки. — перебил его Васко и раздражённо нахмурился, — Прекрати это. Это как если ты сейчас Каю будешь доказывать, что он всё ещё корпоративная собственность номер какой-то там…       — Номер 2.6.14.12/0, — равнодушно подсказал Серый.       Для него этот номер уже перестал восприниматься так остро, остался просто ещё одним именем, однако то, о чём говорил Васко, он очень хорошо понимал.        Возможно, даже слишком хорошо.       Среди них троих, судя по всему, Полосатый был единственным, кто имел хоть какую-то связь с корнями, несмотря ни на что.       — Я понял тебя, — Эндрю взял Васко за руку и сплёл пальцы, — это было неправильное сравнение. Просто я всё это время думал, что тебя тяготит то, что пришлось оставить гильдию. На самом деле я рад, что это не так. Без обид, хорошо? Ты — всё для меня.       — Ты подлиза, ты знаешь это? — Зубастый посмотрел на него, улыбаясь. — Подлиза и манипулятор.       — И у меня хорошо получается. И мы почти на месте.       Порт оставался прежним: так же рядами стояли суда, так же суетились караванеры, караванщики и торговцы, так же бегали собаки, а Карло командовал в своей мастерской так, что его было слышно издалека.       — Иногда в этом мире ничего не меняется. — Мансер лихо улыбнулся, подошёл к массивным воротам, около которых дремал крупный пёс тёмной масти, зверь поднял голову, растопырив антенны, и низко угрожающе загудел. — Хэй, Карло, твоя псина нас опять не пускает!

***Васко***

      Они оставили Пинки у Карло и выдвинулись, как только солнце скрылось за горизонтом, даже не дожидаясь, пока опустятся густые сумерки. Три фигуры на фоне медленно темнеющего неба неторопливо удалялись вдоль одной из разветвлённых сетей каньонов, в которых располагался Ноктис.       Местные ездовые животные — страусы — диковинные, с точки зрения Кая и Васко, существа с длинными птичьими ногами, длинной шеей, прячущиеся в мощный монолитный панцирь и головой, больше похожей на цветок актинии, серовато-палевые с рисунком из маленьких тёмных пятнышек на природной броне, послушные и хорошо объезженные, немного чурались новых седоков, однако несколько кусочков угощения позволили завоевать их доверие.       Маленький отряд двигался на восток, туда, откуда ползла пока ещё едва-едва заметная тёмная полоса пылевой бури.       — Самый сезон. — Эндрю легко держался в высоком седле, лишь едва придерживая поводья, и управлял животным бёдрами.       — Везёт нам на них, хочу заметить. — Кай сунул в зубы сигарету, как только они покинули пределы города, и с явным удовольствием курил.       Он сидел в седле неправильно, расслабленно откинувшись на спинку, поджав под себя одну ногу и закинув повод на рог седла, его страус бежал, направляемый прикрученной к панцирю дугой, за которую Серый держался одной рукой.       — Это просто погода, ты помнишь их так много, потому что сам некоторые провоцировал. — Васко держал ноги в стременах, а поводья — обеими руками, так, как будто ехал на лошади, и спину держал прямо, как на выездке.       — Ну эй! Это было всего пару раз!       — Здесь просто такой климат, успокойтесь. Судя по тому, что я видел в старых записях о наблюдениях за Марсом, это ещё семечки.       — Вот не надо меня подбадривать. Нас и так ждёт хер пойми что, жрущее людей.       — Я бы ставил на рейдеров или каких-то недобитков с гражданской войны, — тон Кая сменился на серьёзный, — там по дороге от железки, в смысле от Линии Тени, есть две оборудованные стоянки для днёвок, сделать засаду на одной из них — милое дело. Тем более что такое уже неоднократно происходило.       — Да, но не настолько близко к тайному городу.       — Может, он уже не такой и тайный?

***Эндрю***

      До первой стоянки они добрались через несколько часов и устроили привал, дав животным отдохнуть и подкрепить силы перекусом. Здесь всё было тихо и чисто, караванщики тщательно следили за тем, чтоб в таких местах не оставалось пищи или мусора, который мог бы привлечь не только нежелательных личностей, но и дикое зверьё.       — С Марчелло, ещё до того как я оказался в рабстве, была история: в одном из таких мест завелся клещ. И это не маленькое назойливое насекомое, которые доставали нас на острове, — вкрадчиво вещал Эндрю, — а огромная тварь, державшаяся под землёй, высовывались на поверхность только хватательные лапы и часть головы, она ловила людей и собак и утаскивала вниз, в песок. Тогда многие погибли, прежде чем удалось вогнать длинный железный штырь прямо в её уродливую башку… А ещё есть песчаные прыгуны.       — Ну хорош нагнетать.       — Тебе явно адреналина не хватает, моя Тень.       — Ну немного разве что. Последние несколько недель были слишком спокойными.

***Кай***

      Для троих метаморфов, так же как и для их скакунов, не было большой проблемой передвигаться под испепеляющим солнцем. Они просто позволили телу приспособиться и защититься от обжигающих лучей и потока радиации, проходящего через слишком тонкую атмосферу, даже не потеряв человеческого облика.       Поэтому до второй точки они добрались уже за полдень, она располагалась в широкой части каньона, который потерялся в глубине и уже скорее походил на овраг с отвесными стенками, глубиной метров в пять. Здесь был скальный выступ-козырёк, под которым и располагалось место стоянки, и небольшая пещерка над ним, где удобно было скрываться от света дозорным. И зрелище, представшее перед кластером ещё на подходе, обескураживало, если не сказать больше.       Должно быть, что-то такое оставил пылающий гневом Кай, когда устроил резню среди охраны каравана, в рабстве у хозяина которого был Эндрю.       Что-то почти такое…        Здесь же не пощадили никого: ни людей, ни животных, ни вооружённую охрану, ни рядовых торговцев, ни… троих подростков, для которых, судя по всему, это было едва ли не первое путешествие.       Серый соскочил со своего страуса и сбросил противопылевую накидку с капюшоном, оставшись в облегающем пустынном комбинезоне, напечатанном на скате специально перед этим выходом в марсианские пустоши.       — Отведите зверей в тень и не натопчите мне тут, — бросил он не оборачиваясь и осторожно двинулся через стоянку к эпицентру развернувшегося здесь ужаса.       Следов было много, даже слишком много. И запах крови смешивался с запахом гнили и испражнений. Все были мертвы — грязно и красноречиво мертвы.       Кай присел у одного из тел и попытался перевернуть его, раздувшееся брюхо лопнуло, окатив его волной зловония, и кишечник вывалился наружу. Морф только сжал зубы и сглотнул. В этом запахе было что-то… что-то знакомое. Характерно кислое…       Он принялся рассматривать раны…       Когти? Разрезы чёткие, как от ножа, но сразу по нескольку, неужели?!       Нет… быть не может!       Кай нервно выдохнул. Нет, это не может быть Эрик. Он бы не стал. Эрик — гуманист и даже преображение не могло переломить его человеколюбивой натуры. Это всё просто потому, что все мысли о том, что с ним и как. Он не мог тут быть и не мог вот так вот просто устроить резню.       Чем дольше Серый жил среди людей как один из них, тем больше проникался и тем острее воспринимал то, что раньше его вовсе не трогало. Например, это. Особенно — дети. Детей за что?       Так, стоп, соберись. Ты боевой синтет, ты оперативник с таким стажем, что на три жизни хватит. Думай головой.       Кай переключился.       Вытесненный из поля фокуса сознания Двенадцатый вернулся на положенное место. Метаморф пару раз глубоко вдохнул, и… его чуть не вырвало от вони. Благо было попросту нечем — его маленький желудок почти всегда оставался пустым.       Итак, погнали.       Когти. Да, когти. И следы, следы лап и стоп…       Следующее тело. Следов от выстрелов нет, те же удары и порезы, тот же… и запах.       — Это кроты! — Серый встал во весь рост и повернулся к своим спутникам. — И, судя по тому, что я вижу, стая большая и в ней точно есть ядовитые особи.       — Кроты?! — Эндрю сунул Васко в руки поводья своего страуса и, перескочив через камень, подбежал к Каю. — Быть того не может! Это что же за стая такая?!       Откуда-то сверху упал камень.       — Уходите оттуда! — Женский голос эхом отразился от камней. — Они сейчас вылезут, вы слишком сильно топаете!       Дважды просить не пришлось — парни быстро переглянулись, Зубастый, который так и не слез со своего страуса, пришпорил скакуна и погнал его вперёд, дальше по каньону, туда, где стены были ещё ниже и можно было выйти на плато, уводя с собой на поводу скакунов Кая и Эндрю.       Серый подсадил Полосатого, тот вскарабкался на природный балкончик и помог ему забраться следом. Наверху их ждала компания из четырёх женщин, ютившихся в небольшой даже не пещерке, а скорее нише, скрывающей их от солнца. Две из них были ещё совсем юными девушками, вероятно, их успели спасти во время нападения, но это сыграло злую шутку — пешком они не могли никуда уйти, за ночь они бы просто не смогли добраться до следующего укрытия наверху, а если идти по дну каньона, то их бы сразу догнали хищники.       — Меня зовут Рей, а это Лаки, третий — Таг, он сейчас подтянется, — заговорил Серый, входя в затенённое пространство, где было обустроено маленькое пристанище. — Дандоло послал узнать, что случилось, мы заберём вас отсюда.       К нему бросилась одна из девушек, тонкая, черноволосая, уткнулась в живот и расплакалась, цепляясь за ремни на комбинезоне. Он обнял её в ответ и стал гладить по голове, стараясь успокоить.       — Это старый маршрут, — заговорила та, что предупредила об опасности, — но когда по этой ветке снова пошли поезда, то и караваны снова стали ходить по этой тропе. Мы останавливались тут по дороге туда, и всё было в порядке, но на обратном пути на нас напали чёрные кроты. Я слышала, вы знаете — они ядовиты. Они оставляют тела на солнце подгнивать, а потом забирают их ночью. Нас было всего десятеро, они перебили шестерых. Первые, кто пришёл за нами, явились под утро, и их разорвали на подходе, другие пришли рано утром, мы спали и не успели их предупредить, а эти твари слишком быстро выбрались.       — Как вы нас заберёте, у вас же всего три… — хныкала девушка у Кая в объятьях.       — Предлагаю Искорке увезти их верхом, а мы порежем стаю и догоним уже после, — зазвучал в их головах голос Васко, — мне всё равно не особенно нравится ездить на этих тварях.       Серый и полосатый посмотрели друг на друга и согласились, не сговариваясь.       — Не волнуйся об этом. Мы дождёмся заката и уйдём по плато, вас увезут страусы, Лаки будет вас защищать, а потом вернётся за нами.       — А можно попить? — немного неловко улыбнулся Мансер.       — Да, конечно, располагайтесь, — затараторила третья. — Мы Зола, Сера, Лисса и Рэй. — Она указала на девочку, которая никак не могла успокоиться.       Эндрю только хмыкнул, подняв бровь.       — Мы так благодарны, что вы пришли, вы, наверное, устали. Дневной переход — какая самоотверженность! А по вам и не видно, что вы мутанты, такие милые.       — Мы техноманты. — Эндрю принял от неё фляжку с водой.       — Дандоло позвал Орден на подмогу?!       — Спокойнее, не шумите. — Он поднял ладонь. — Главное, что мы успели и вы живы.       Стало слышно приближающийся топот лап, и спустя несколько минут в пещерку спустился Васко.

***Васко***

      Как только солнце скрылось за горизонтом, Эндрю вскочил на страуса и увёл спасённых караванщиц в направлении города торговцев, прихватив с собой достаточно припасов, чтобы устроить днёвку на следующей стоянке, а уже следующей ночью добраться до места. На самом деле они даже перебирали то, что у них было, и Мансер забрал с собой всё, кроме пары фляг воды.       Метаморфы договорились встретиться в Ноктисе, а пока держать связь по рации, после того как расстояние станет слишком большим для ментального моста. Хотя были сомнения, что они продолжат работать, когда электростатическая буря, чьи разряды мерцали розовыми и голубыми всполохами на горизонте, подойдёт достаточно близко.       Кай и Васко остались вдвоём. Они сидели, просто любуясь темнеющим вечерним небом и слушая тихий свист ветра среди скал. Тишину нарушали только шорох песка и стрекот редких насекомых.       — Что будем делать?       — Для начала просто дождёмся, пока эти твари повылезают, а дальше посмотрим по ситуации: уровень твоей толерантности или устойчивости к ядам мы пока не выяснили.        — Эндрю потом будет дуться, что пропустил охоту.       — Не будет он дуться. Наверстает, я уверен. Знаешь, кроты очень вкусные на самом деле, особенно на углях, но людоедов, а тем более ядовитых, я бы пробовать не стал.       Когда совсем стемнело, картина звуков изменилась: сначала появился низкий гул и скрежет, а после возня и высокие голоса перекликающихся животных, собиравшихся попировать хорошенько пропёкшимся на солнце подгнившим мясом.       — Знаешь, что я понял? — задумчиво выдал златоглазый.       — Что ты понял?       — Кажется, я брезгую этими тварями. Я понимаю, что сейчас надо сделать дело, но вот в целом, для обычной охоты…       — Да тебя никто не заставляет. — Кай пожал плечами и встал.       Он снял и аккуратно сложил на уступе накидку, подтянул утягивающие лямки на своём пустынном костюме, проверил застежки на обуви и, сделав сальто с места, прыгнул вниз.       — Пф… Позер. — Зубастый тоже скинул накидку и просто скользнул туда, где выбирались из-под земли гигантские ядовитые кроты.

***Кай***

      Это было долго.       Как бы мы ни были подготовлены, но даже один гигантский крот — серьёзный противник. Звери крупнее среднего человека, сильные, зубастые, вооружённые длинными острыми прямыми когтями и чрезвычайно смертоносные.       Их было полтора десятка, не самая большая стая, но много крупных взрослых животных. Силой тягаться с ними было бессмысленно, и инопланетные хищники брали скоростью.       Я бросался на врагов, цеплялся когтями, и впивался зубами, уже скоро лицо, грудь и живот были покрыты чёрной масляно поблескивающей коркой невысыхающей крови.       Васко же бил осторожно, расчётливо и старался держаться на расстоянии, он был гораздо более сдержан и поглотил лишь двоих, чтобы утолить голод, тогда как я быстро пережрал и схватил эйфорию.       Это было больно.       Яд этих тварей мешал регенерации и щипал в открытых ранах, забивая восприятие зудящей, нарастающей, жгучей болью. Но мне уже было всё равно: все чувства смешались в опьяняющую мешанину извращённой эйфории.       Чёрт бы их побрал, как давно у меня не было действительно злобного противника, бьющегося за жизнь!       Среди крови, клыков и когтей, в этом безумном месиве, насколько что такое горячка боя, что такое, когда просыпается внутри настоящее чудовище, ведомое голодом. И то, сколько удовольствия может принести это освобождение.       Это было грязно.       Уже наутро, когда солнце вышло и согрело пески, нам потребовалось вытащить из каньона, отнести на пару сотен метров на плато и разбросать тела как хищников, так и их жертв, чтобы новые падальщики не пришли на это место.       Радовало то, что такое погребение — отдавать мертвеца пустошам — практиковалось в этих землях.       — Пусть ваши боги судят вас, — раздался хор из двух голосов, и раскат грома от катящейся с далёкого хребта бури вторил ему.       И вот мы снова остались только вдвоём, наедине с тихим свистом ветра…       Возвращаться в Ноктис было рано, но погода угрожающе быстро портилась. Мы как могли обтёрлись песком, хотя от запаха это помогало мало, и я решил, что хочу посмотреть, что случилось с моим домом.       Васко не был в восторге от этой идеи, однако не стал отговаривать, только шепнул короткое: «Я с тобой», и мы встали на крыло.