Часть 35

Они перевернули почти весь Токио и его пределы, словно бешенные псы загоняющие добычу в угол. Поиски затруднялись тем, что мало кто из отряда Кисаки Тетты знали как выглядит Киёмаса. Взамен на помилование, им помогал один из тех парней, которые напали на Дракена в тот день. И вот сейчас в половине первого ночи они сидят на каком-то заброшенном складе и слушают жалкие хрипы. Тело лежавшее перед ними уже не похоже на человека, отбитый кусок мяса, запах крови, мочи и рвоты вызывали отвращение. Брезгливо поморщившись Кисаки наклонился к парню: - Если сегодня перед битвой ты подтвердишь, что именно Осанай тебя подговорил напасть на Дракена, гарантирую тебе жизнь, уедешь из Токио. Кивни если понял, учти если вернешься и будешь распускать слухи умрешь очень болезненно. Лежавший на холодном бетонном полу, подросток поскуливал и мелко подрагивал, боясь сделать лишнее движение, которые отдавались во всем теле дикими вспышками боли. - Смотрите за ним внимательно, он вам не невинный ягненок, без всяких сомнений пырнет вас ножом, приведите его в порядок, насколько это возможно. Ханма, пошли у нас ещё много дел. На душе было погано. Он устал, но ещё больше он соскучился по Такемичи, этот своевольный и не покорный дурак, никак не хотел жить в его доме. Аргументы у него были так себе, но Кисаки знал, что если затянет потуже поводок на шее, то опять получит овощ. Компромиссы, черт бы их побрал, как и правила в их отношениях. Уже сегодня вечером они будут в одной банде, и с Ханмой заберут его из отряда Такаши в свой. Он подождет ведь осталось совсем немного. С такими мыслями он вертел маленькую серебряную гильотину в руках, подарок Такемичи.

***

Утро было не таким уж и поганым не считая того, что проснулся он от пристального взгляда. - Казутора, прекрати сверлить меня таким возмущенным взглядом. Подумаешь напился. - Ты что, готов каждого бомжа тащить к себе? - Ну ты же не бомж, тем более мы состоим в одной банде - подняв палец в верх, как главный аргумент произнес Ханагаки. - А ещё мы в одной школе учимся ты мой старший, и так плохо обращаешься с младшим - состроил печальное лицо синеглазый. От таких заявлений у Казуторы задергался глаз. - Что-то я не видел тебя в школе. - Так я на домашнем обучении, но это не отменят факта жестокого обращения со мной. Возможно сейчас Такемичи и выглядел как полный дурак перед Ханемией, но он хорошо знал о ситуации, что происходила в его семье, о тирании отца, бездействии и безразличии матери. Знал, что подросток сейчас бродит словно в темноте. Гордость Казуторы в совокупности с переходным возрастом не позволяли ему попросить помощи у друзей и делиться своими проблемами. - Эх, я вот живу один, возможно так и сопьюсь в одиночестве - пустил он фальшивую слезу. - Ну и дурак же ты - пробормотал смущенный Ханемия. - Некогда предаваться праздным мыслям, - вдруг вскричал Такемичи, - у нас сегодня битва! И вскочил с кровати, тут же пошатнувшись едва сохранив равновесие. - Какая тебе битва идиот, ты же едва на ногах стоишь. - Это временно явление, пошли угощу тебя своими фирменными блинчиками, от них любому станет лучше.

***

Лучше действительно стало и не только от блинчиков, которые безусловно были хороши. Но и от тепла, что поселилось у него в сердце. Казутора был благодарен Ханагаки, что тот не задавал ему вопросов о том, что тот так поздно делал на улице, почему не обратился за помощью к другим ребятам. Куда смотрят его родители. Синеглазый болтал без умолку, рассказывая какие-то забавные истории по его мнению, хвастался глупыми достижениями. А потом повернулся и с серьёзным лицом произнес: - Знаешь Казутора, а я ведь совершенно не умею драться! Как же мне быть? Состав банды "Мёбиуса" старше нас, мне как-то страшновато. Решено буду прятаться за спинами товарищей. - и расхохотался.

***

Свалка автомобилей, она выглядела почти точно так же, наверно все свалки похожи. Но сейчас все было по другому, это уже не битва "Вальгаллы" и "Токийской свастики", не нужно переживать за Баджи, но все же было не спокойно. Внутреннее напряжение нарастало, перед судьей и наблюдающими предстали представители банд, они о чем - то говорили, а затем даже Такемичи пришел в ужас, когда к судье приволокли избитое тело. Внезапная тошнота накатила с особой силой, хорошо что он почти не ел утром. Битва началась, вокруг него яростно дрались парни. Пару раз и прилетело ему, правда вокруг него постоянно кто-то был, ощущение, что его охраняли не отпускало до самого конца. Такемичи постоянно искал в этой неразберихе знакомых ему людей, наблюдая, что бы с ними ничего не случилось. После того, как Майки вырубил Осаная, битву остановили. У него тряслись руки из глаз текли бесконечные слезы, нервное напряжение не отпускало, в глазах помутнело. Его кто-то нес на руках, он потерял сознание.