июль-август 92-го

- Диня, - Антон тихо проскользнул в дверь. - Тебе Женя передала. Мальчик сунул Диане свёрнутую в трубочку записку. - Что? - Диана обернулась и встала из-за стола. Она взяла записку ещё перебинтованными руками. - Как она тебе это передала? - В садике, во дворе. Она подошла к воротам, когда мы гуляли, попросила передать. Я маме ничего не сказал, не волнуйся. Диана открыла записку. - Мама злится на Женю, да? Ей не нравится, что ты с ней дружишь? - не отставал Антон. - Да... Не забивай себе голову, Антош, это мои проблемы, - Диана быстро пробегала записку глазами. Диня, у тебя всё в порядке? Ты как в воду канула. Мама ругалась, да? Прости, пожалуйста. Ты приходи в общагу, как сможешь. Не забудь, мы с тобой идём в поход! Диана закрыла глаза. Прошла уже неделя, порезы на руках почти зажили, местами ещё оставались сухие тёмные корочки. Ей не хотелось ни идти в общагу, ни вообще выходить из дома. И вообще, зачем Женя впутывает в это её маленького брата? А если бы записка выпала у него из кармана при маме? Женя, конечно, ничего такого не написала, но... Нет, Диана не пойдёт в общагу. Ей лучше вообще туда не ходить, пока она живёт здесь. Может быть, забить на учëбу , устроиться на работу и попытаться снять комнату? Может быть, вообще сбежать из города? Но куда? Она порвала записку и расплакалась. - Что-то случилось? - сочувственно спросил Антон. - Нет, всё хорошо, - Диана обняла брата и попыталась улыбнуться сквозь слëзы. На следующий день она решила пойти прогуляться к морю. Море всегда успокаивало её. Единственное, что есть в этом городе хорошего. Холодный, неприютный... Она сидела на песке, обняв руками колени. - Привет. Диана вздрогнула, услышав голос Жени у себя над ухом. - Привет... - ответила она. Она почему-то так и знала, что Женя найдёт её здесь. Наверное, поэтому сюда и пришла. Женя присела рядом с ней и сочувственно взглянула на её руки. Диана уже сняла бинты, но кое-где ещё виднелись следы порезов. - Зачем ты так... Она ругалась, да? - Не то слово, - угрюмо ответила Диана. - Теперь мы почти не разговариваем. Даже с тятей тоже. Они, наверное, не знают, как со мной разговаривать... - Прости, - Женя взяла её руки в свои. - Прости, я часто забываю, что родители - это важно. Хотя сама бы отдала всё на свете, только бы мои были живы. Пусть со всеми их пьянками-гулянками, пусть... Диана взглянула на Женю, у которой так дрогнул голос, как будто она сейчас расплачется, но нет, в глазах ни слезинки... Какая же она сильная, не то что Диана. - Женька, ты меня прости, но я думаю, что не смогу никуда пойти... И вообще... - Ну что ты глупости говоришь, - Женя приобняла её за плечо. - Что теперь, не жить, что ли, только бы они были довольны? Нет, сдаваться нельзя. Знаешь, я всё понимаю, она твоя мама и всё такое, но и ты ведь уже взрослая... - Она сказала, что, пока я не работаю и не живу отдельно, никакой своей жизни у меня быть не может. - Но ты же учишься... - Ты сама говорила, что у многих получается и учиться, и работать. - Не работать, а подрабатывать, это большая разница. Я бы не смогла и учиться, и работать столько, чтобы снимать жильё. Это хорошо, что мне дали общежитие... А тебе не дадут. Диана помолчала, потом сказала: - Я, конечно, попробую у неё спросить... Ну, по поводу похода. Но, по-моему, это бесполезно. - Что? Ты серьёзно? - мама недоверчиво покосилась на бледную, как будто ещё больше похудевшую Диану, которая упорно смотрела на неё, не отводя взгляд. - Ты сейчас серьёзно мне это говоришь? - Да, я говорю, что мы с Женей договорились пойти в поход в конце июля. Мы вернёмся как раз к тому времени, как у тебя начнётся отпуск, не переживай, - Диана собрала в кулак всю свою волю и смелость. Она должна быть спокойной и настойчивой, никаких истерик на этот раз. - Но я тебя никуда не отпускала, - возразила мама. - А я тебя не спрашиваю. Я тебя предупреждаю. Заранее, а не в последний момент, заметь. - Я смотрю, ты больно смелая стала. В прихожей зазвенели ключи - вернулся с работы тятя. - Саша, ты знаешь, что Диана придумала? - Что же такое она придумала? - весело спросил тятя. - Они с этой своей Женей собираются одни в поход на Колыму! Тятя перестал улыбаться. - Диня, - серьёзно начал он. - Вас же там медведи задерут. Они ведь летом часто выходят к реке.. . - Так мы к самой реке почти не будем подходить, мы аккуратно... Женя уже ходила по этому маршруту, - Диана принялась убеждать тятю, надеясь, что хоть он ей поможет. - Ну я даже не знаю, - засомневался тятя. - Это как-то опасно всё равно. Связи никакой с вами не будет, мы с мамой будем сидеть и не знать, живы вы там вообще или нет. - Что значит не знаю? - возмущается мама. - Конечно, она никуда не пойдёт. Собралась чëрт знает куда, чëрт знает с кем... Диана, это даже не обсуждается. Галина Анисимовна очень испугалась, когда Диана устроила истерику, и старалась больше не затрагивать скользкие темы. Пусть дочь учится, это главное. Но поход - это уже чересчур. Конечно, мама опасалась, что Диана может не послушаться её и сбежать, но всё-таки надеялась на свой авторитет. И действительно, Диана не хотела думать о побеге. Это значило окончательно испортить отношения с родителями. Если бежать, то с концами, а вернуться туда же через десять дней - это не лучшая идея. - Слушай, ну хочешь, я сама с ней поговорю, - предложила Женя, когда они с Дианой гуляли по городу. - Ты?! - у Дианы глаза просто вылезли на лоб. - Ты шутишь? - Почему же шучу. Может быть, она тебя не пускает, потому что плохо обо мне думает... - Естественно, поэтому, а почему же ещё! - Ну вот, значит, надо её убедить, что я нормальная. - Не убедишь. - Да? Спорим на сто рублей? - Что это за страсть к авантюризму у тебя открылась? - Понимаешь, это странно, очень странно, но такой уж я законченный чудак, - запела Женя, улыбаясь. - Когда там твоя мамка заканчивает работать? - Через час... погоди, ты что, хочешь заявиться к ней на работу? - Не совсем. Скорее, подкараулить после. Вообще-то это стратегически выгодное решение. Лучше такие вещи решать на нейтральной территории. А если противник у себя дома...  - Чего? Какой противник?  - Тсс... Я потомственный пластун, - Женя подмигнула Диане. - Все буде добре.  - Ага, добре, она тебя уебëт, это нихуя не добре.  - Ты меня не остановишь, - смеётся Женя. - Я же всё равно знаю, где редакция находится.  - Откуда?!  - Динка, ты дубинка. Мы же там постоянно ошиваемся, это от Маркса пять минут.  - Говори за себя. Я там больше не ошиваюсь, как ты выразилась.  - Ты только скажи хоть её имя и отчество, чтобы я знала, как обращаться.  - Ага, разбежалась.  - Ну ладно, у Антона спрошу, - Женя пожала плечами.  - Ты, кстати, какого хера его используешь? Он же ещё не понимает ничего.  - По-моему, он-то как раз понимает побольше многих. - Нет, ты серьёзно хочешь поговорить с моей мамой? Поверь мне, ты не хочешь.  - Поверь мне, ты даже не знаешь собственную мать. Она как минимум воспитала двоих неплохих людей, а это уже кое-что.  Диане было неожиданно приятно услышать завуалированный комплимент, но она не подала виду.  - Слушай, Диня, - не отставала Женя. - Хуже, чем это, - она кивнула на руки Дианы, - уже не будет. Нечего терять, понимаешь?  - Это тебе нечего. А мне - остатки её любви ко мне.  - Ну почему остатки. Она тебя точно любит, очень.  - Ага, так любит, что задохнуться можно, - пробурчала Диана, но всё-таки в конце концов согласилась. - Ладно, валяй. Галина Анисимовна она. Хочешь лезть на баррикады - пожалуйста.  - Именно этого я и хочу, - Женя чмокнула её в щëку.  Они подошли к зданию редакции.  - Ты уйди куда-нибудь, чтоб тебя видно не было, - Женя слегка толкнула Диану назад, в тень дерева.  - Чего?? То есть ты ещё будешь указывать, что мне делать?  - Блять, спрячься, я тебе говорю. Иначе мамка твоя подумает, что это ты меня упросила с ней поговорить.  Диана послушно притаилась за деревом. Она видела, как открылась дверь, и из здания вышла её мама и ещё несколько женщин. Они по поводу чего-то смеялись, и Диана поразилась, какой помолодевшей выглядит её мама. Женщины разошлись в разные стороны, и мама помахала им рукой на прощание. Ей очень идёт это платье в горошек, подумала Диана. А дома она часто выглядит такой старой и уставшей... Мама шла, смотря прямо перед собой и слегка улыбаясь. Что ж, у неё хорошее настроение, это уже неплохо. Вдруг откуда-то из-за угла выскочила Женя и преградила ей путь. Диана видела, как Женя вежливо поздоровалась с мамой, как будто даже слегка поклонившись, как она очень оживлённо, но в то же время галантно, начала о чём-то говорить. Мама насторожилась и как будто немного расстроилась, когда увидела Женю, улыбка сползла с её лица. Но видно было, что она старается держаться спокойно и вежливо. Через пару минут Жениных разглагольствований выражение лица у Галины Анисимовны было уже откровенно злое. Она пошла в сторону сквера, не желая больше слушать Женю, но та поспешила за ней, жестом предложила ей сесть на скамейку... Диана поражалась тому, как у Жени хватает смелости на всё это. Она видела, как Женя оживлённо жестикулировала, как пыталась задействовать всю свою очаровательную вежливость... Даже достала карту, видимо, чтобы показать предполагаемый маршрут... Нет, ничего не получится. Хотя через несколько минут мама даже сдержанно усмехнулась - интересно, что такого сказала ей Женя? Наконец они встали со скамейки, Женя снова едва заметно поклонилась Галине Анисимовне, которая прощалась с ней в довольно приподнятом настроении, и поспешила к Диане с сияющим лицом.  - Что, неужели разрешила? - ошарашенно спросила Диана.  - Нет. Но обещала подумать, - торжествующе объявила Женя.  - Бля, да неужели ты не понимаешь, что это значит "нет"? Тебя отшили с истинно журналистской вежливостью. Я же говорила, нет смысла и пытаться...  - Я так не думаю. Мне кажется, она действительно собирается подумать. И здесь уже твоя очередь стараться - веди себя как паинька, будь так добра...  - Как будто она не поймёт, что это всё специально.  - Знаешь, лучше специально, чем никак. А вообще твоя мама - мировая женщина. Зря ты так на неё накидываешься. Если бы ты вела себя, как взрослый человек, она бы давно изменила своё отношение.  - Я пыталась, - Диана с грустью посмотрела на заживающие порезы на своих руках. - Знаешь, это она с чужими такая вежливая и обворожительная, ты даже не представляешь, какой она может быть жестокой. Может быть, пока она улыбалась твоим комплиментам, про себя думала о тебе такое...  - Нет, комплименты она принимает крайне недоверчиво. А вот анекдот про Горбачёва ей понравился.  - Ты что, рассказала ей анекдот про Горбачёва?! - с ужасом спросила Диана, но Женя уже пошла вперёд, как будто не слыша её. - Давай, поторапливайся. Ещё успеем в общагу заскочить. Алиса уехала. Напрасно прождав два дня, что мама сама начнёт разговор, Диана не выдержала и как-то вечером спросила её напрямую: - Мам, ну можно я всё-таки пойду в поход? Они стояли рядом и чистили картошку. - Господи, да делайте вы, что хотите, - ответила мама, с раздражением отбросив нож на стол. Диана кинулась её обнимать, но Галина Анисимовна недовольно высвободилась из рук дочери и строго сказала: - Из Синегорья - телеграмму. Из Усть-Омчуга - телеграмму. Обязательно отправь, я не шучу. Чтобы я хоть знала, что ты жива. - Мама, ты чудо! - Диана всё не оставляла попыток задушить маму в объятьях. - Лучше Жене своей спасибо скажи. Она меня уверяла, что руку себе отрубит, если с тобой что-то случится. Так ей и передай, что я это запомнила. Галине Анисимовне дорогого стоило дать дочери разрешение. Она всё-таки очень волновалась за Диану, к тому же Женя ей не нравилась, хотя после личной встречи с ней в голове невольно вертелась мысль о том, что эта девушка не такая уж грубая и неотëсанная, как представлялось. Вежливая и образованная, это сразу видно. Диана уверяла, что Женя хорошо учится и почти не пьёт. Что ж, похоже на правду. В конце концов, может, они поссорятся в этом чëртовом походе - это ведь серьёзное испытание - и расстанутся. Оно и к лучшему. Потом одумается, парня, может, встретит наконец нормального... Одно только не давало Галине Анисимовне окончательно успокоиться. - Диня, - она взволнованно и серьёзно посмотрела на дочь. - Только, прошу, смотри по сторонам. Медведи - это не шутка. Люди сейчас уезжают, посёлки пустеют - медведи даже на улицы заходят. Увидите медведя - и не думайте подходить. Даже если это медвежонок. Подруга твоя немного безбашенная, я смотрю, - так вот, что бы она тебе ни говорила, не подходи. Помни, они плохо видят, если застыть на месте, пройдут мимо. А медвежат нужно отогнать, пока медведица... - Ну мам, - недовольно протянула Диана. - Нам же это всё в школе сто раз говорили, и ты лекцию устраивала каждый раз, когда мы в лес ходили. Я не такая уж неумëха... - Ага, и поэтому теряешься постоянно в трёх соснах... Знаешь, не верю, что я это говорю, но не отходи от Жени. Она хотя бы на местности ориентироваться умеет. Вот зараза! Очаровала-таки маму своим картографическим энтузиазмом. Знала, видимо, что приём работает безотказно: Диана тоже поняла, что пойдёт с Женей хоть на край света, именно тогда, когда та развернула перед ней карту и с горящими глазами стала водить своей красивой рукой по маленьким нарисованным деревцам и холмам. Что ж, остаётся только надеяться на то, что Женя действительно неплохо разбирается в географии, а не пускает пыль в глаза. - Одного только не могу понять, - сказала мама тихо, как будто обращаясь к самой себе. - И что ты в ней нашла... Мозг предательски и как всегда не вовремя подкинул Диане не совсем уместное воспоминание: обнажённая Женя склоняется над ней в маленькой общажной комнате, и глаза её зажигаются от солнечного света, наконец-то перестают быть почти чёрными и напоминают сухие прошлогодние бурые листья, так приятно шуршащие под ногами... И стоит Диане подумать эту мысль - про листья - как Женя входит в неё, и она уже не помнит, о чëм думала, и как шуршат листья, и как называются цвета... Диана вздрогнула и слегка встряхнулась, как будто пытаясь выбросить из головы навязчивое воспоминание. - Боюсь, я не смогу тебе объяснить, - ответила она маме. - Кулаченко, я тобой горжусь. Давай, ещё десять метров. Диана из последних сил плелась с тяжеленным рюкзаком за спиной к освещённой солнцем полянке, на которой уже стояла Женя, активно подгоняя свою уставшую спутницу. Здесь они собирались поставить палатку. Диана уже сто раз пожалела о том, что согласилась на эту авантюру. Двенадцать километров пешком в первый же день - да вы шутите, что ли! И всего один привал на поесть и покурить. А Жене вообще хоть бы что - да, конечно, она тяжело дышала и выглядела немного усталой, но при этом улыбалась так счастливо, как будто в лотерею выиграла по меньшей мере миллион. "Смотри, ива! Смотри, какие цветы! Ой, Динка, смотри, смотри, какая птичка интересная!" Диана не узнавала Женю, обычно такую серьёзную, саркастичную, ничему не удивляющуюся. Раньше бы она подумала, что её обрадует такая перемена, но теперь бесилась от каждого жизнерадостного комментария. - Я знаю, что ты меня ненавидишь, - будничным тоном рассуждала Женя, вбивая в землю колышек для палатки. - Но первые два дня самые сложные. Вот увидишь, тебе понравится. Помоги лучше... Помощи от Дианы было не особенно много, потому что, когда она не хотела чего-то делать, у неё это получалось из рук вон плохо. Женя материла её за каждое неверное движение, но не теряла весёлости. Наконец всё было готово, и они расстелили перед палаткой большой плед с несколькими незначительными дырками, видимо, прожжëнными сигаретами. - Наследство от старших курсов, - пояснила Женя. - Понятия не имею, где теперь все эти люди, но плед я им так и не вернула. Я знаю, почему ты злишься. Ты просто голодная. Холодные консервы жрать - это такое себе. Сейчас разведëм костёр, и будет красота. Пособирай, будь ласка, кору, веточки и сухую травку. И камни мы там видели у тропинки, притащи сюда. Зараз все буде. - Ох, буде, буде, конечно, - недовольно буркнула Диана, с облегчением сбрасывая рюкзак. - Эй, ты поаккуратнее! Там вообще-то наша еда! - возмутилась Женя. - Да эта хуйня больше меня весит! - Так, товарищ Кулаченко, будете капризничать - мы так далеко не уйдём. Это я тебя ещё пожалела, у меня рюкзак гораздо тяжелее. Диана обиженно поджала губы и пошла собирать хворост. Через час они уже уплетали горячий ужин, приготовленный Женей - тушёнка, гречка и фасоль, всё не слишком аппетитно перемешано вместе, но на вкус просто изумительно. Диана так проголодались, что охотно помогала Жене готовить, и даже пропустила мимо ушей её едкий комментарий: "Ну ты что, гречу не умеешь варить?" Им с Женей, как ни крути, ещё несколько дней тут плутать, и ссориться нет никакого смысла. - Женька, ты из какой-то хери можешь такую вкуснятину приготовить, что я на тебе женюсь, как только можно будет, клянусь! - весело шутила Диана с набитым ртом. Женя была права: от горячей еды настроение Дианы существенно улучшилось, а тепло костра приятно грело уставшие ступни. - В этой стране - вряд ли, - отрезала Женя. - Ты вот скажи мне, дурында, почему тебе не нравится план твоей мамы насчёт Аляски? Наш институт же правда с университетом Аляски сотрудничает. Вон, его даже в международный переименовали. Я бы на твоём месте жопу рвала, чтобы пробиться в программу по обмену. Диана застыла с ложкой у рта. Мама что, говорила Жене о своих безумных планах? И теперь эта всезнайка учит её жить? Нет, ну это уж слишком! - И что ж тогда не рвёшь? - с вызовом спросила Диана. - Во-первых, я рву, - Женя отвечала спокойно и невозмутимо, и её тон уже начинал бесить Диану. - Во-вторых, хочу тебе напомнить, что у меня нет родителей, и никто мне не может помочь деньгами, а учиться в Америке - это тебе не в общаге магаданской жить. Ты даже не осознаëшь, как благополучно ты живёшь! Вон, спроси Димку, его маме зарплату макаронами и консервами который месяц выдают, она даже не может ему ничего прислать, кроме этих сраных консервов! А у тебя отчим - врач, мама - журналистка главной газеты региона. Чего тебе не хватает? Диана чуть не плакала от злости. Да что вообще Женя знает об её семье? Им, между прочим, тоже в этот год приходилось туго. Посмотрела, наверное, что её мама хорошо одета, хорошо выглядит - и всё, записала в буржуйки и маменькины дочки! Но Диана сдержала слëзы и выдавила самую ядовитую ухмылку, на которую была способна: - Ты завидуешь, что ли? Женя смотрела прямо ей в глаза. - Да, - твёрдо сказала она, не отводя взгляд. - Да, я чëрт возьми, очень тебе завидую иногда! Тебе дают деньги, дарят подарки. У тебя есть дом! А моих сбережений хватит только на внеплановую покупку зимних сапог или... гитары, - Женин голос дрогнул. Диана смущённо опустила глаза. Так и знала, что Женя теперь эту гитару всё время припоминать будет! Ну и кто её просил о такой жертве? Что теперь делать, чтобы она была довольна, соглашаться с ней во всём, признать, мол, ты молодец, а я родилась с серебряной ложкой во рту и даже не ценю этого? - Тебя любят, о тебе заботятся, - продолжала Женя, смотря куда-то в пустоту прямо перед собой. - Твоя мама не хотела тебя отпускать, потому что волновалась. А обо мне даже никто волноваться не будет. - Ты не забывай, что благодаря моим прекрасным, понимающим родителям я чуть себя не искалечила. И вообще... - Они у тебя хотя бы есть! - перебила её Женя так отчаянно, что Диана поняла: с этим спорить бесполезно. Ей даже показалось, что у Жени в глазах слëзы - или это только блики от пламени? - Да блять! - Диана вскочила с места и начала взволнованно наворачивать круги вокруг костра, отбрасывая на траву неровную, дрожащую тень. - Слушай, это я тебе завидую. Да, я тебе! - она кричала не так громко, но в тишине леса этот крик казался особенно пронзительным, как будто она произносила трагический монолог в походном театре теней. - Я завидую тому, что ты можешь добиться всего сама. Что ты всё успеваешь. Что ты всё умеешь! Что любая девушка тебе даст. Знаешь, я бы не удивилась, если бы тебе удалось соблазнить мою собственную мать, лишь бы всё было по-твоему и ты потащила бы меня сюда, скажи мне, зачем? Чтобы я тебе расточала комплименты? Чтобы говорила: ой, какая ты молодец, выжила, не спилась, не снаркоманилась, перестала воровать, поступила в институт, получила жильё? Что ты точно знаешь, чего ты хочешь от жизни, сама себя обеспечиваешь, говоришь, что думаешь, не боясь последствий? Что у тебя, блять, куча талантов? И да, я завидую тебе с того дня, как мы познакомились, если хочешь знать! И если это можно, конечно, назвать знакомством! Ты мне даже имени своего не сказала, вся из себя гордая, независимая!.. Конечно, блять, я тоже хочу такой быть! Женя оторопело смотрела на Диану. - Отчасти, я, конечно, ради этого тебя позвала, - медленно начала она. - Ну, не ради комплиментов то есть, а чтобы лучше тебя узнать. Наедине всегда получается всё лучше обсудить. Но, честно говоря, даже подумать не могла, что мне можно завидовать, - она криво усмехнулась и закурила. - Я, можно сказать, польщена. Но ты не совсем права. Я не талантливая - если бы я была талантливая, мы бы уже давно вместе делали музыку, но я же знаю, как ты относишься к моим песням... Я без обид, я всё понимаю, это правда сопли под три аккорда. А вот ты... Ты по-настоящему талантливая, Динка. Но одного я, чëрт возьми, не понимаю: почему ты не можешь взять себя в руки и начать уже заниматься своей жизнью? У тебя же для этого всё есть. Ох, Динка, завидовать мне... да ты с ума сошла? - Женя посмотрела так грустно, что Диане тут же стало стыдно за свой гневный монолог. Она растерянно стояла спиной к костру, как-то бессильно опустив руки и открыв рот, как будто собиралась, что-то сказать, но не находила слов. Стало очень тихо, был слышен только треск сухих веток. - Иди сюда, - сказала Женя, похлопав рядом с собой рукой - по месту, где раньше сидела Диана. Диана послушно опустилась на плед. Женя обхватила рукой её плечи и мечтательно сказала, выпуская в звёздное небо тонкую струйку дыма: - Ты идиотка, Кулаченко. Но это временно. Мне всё равно, работать, где и кем, мне всё равно, когда и что я съем... - весело запела она, и Диана подхватила: Мне всё равно, проснусь я или нет Мне ещё только двадцать лет... - Прости, что иногда веду себя, как назойливая старшая сестра, - Женя потрепала Дианины волосы. - Родственников всё-таки не трахают. Но ты тоже не давай себя в обиду, если я тебя задену, сразу посылай меня нахуй. - Пошла нахуй, - сказала Диана, смакуя слова и широко улыбаюсь. - Видишь ли, это не совсем мой профиль, - ответила Женя. Она взяла Диану за подбородок, долго смотрела ей в глаза, а потом поцеловала - и это согревало ничуть не хуже, чем пламя костра или горячий ужин. Тепло разливалось по всему телу Дианы, она шире открыла рот, впуская Женин язык всё глубже, глубже... Наконец они оторвались друг от друга. - Ладно, ты права, - сказала Диана. - В этом правда что-то есть. - Это только начало. Пойдём в палатку, я тебя отменно трахну в полевых условиях, - Женя сполоснула руки. - Почему не я тебя? Мне нужна моральная компенсация. - Условия ставишь? - Женя удивлённо подняла бровь. - Ты же вроде жаловалась на усталость. - Ради такого я всегда готова забыть об усталости. - Кстати, знаешь, как эта палатка называется? - Женя сняла ветровку, расстелила в палатке тёплые одеяла и развернула спальные мешки. Получилось очень уютное, хотя и немного беспорядочное жилище. Она поставила фонарик на рукоятку, и он давал на верху палатки яркое световое пятно. - Как? - без особого энтузиазма спросила Диана. Ей не особенно хотелось раздеваться: оказавшись дальше от костра, она сразу замёрзла. - "Сказка", - хихикнула Женя. - Сказка была бы, если бы в ней была скатерть самобранка и одеяло-обогревайка, - буркнула Диана. - Зато в ней есть я, - Женя опрокинула Диану на спину, схватила за бёдра, навалилась сверху... - Ну уж нет, - Диана сбросила её с себя и через секунду сама оказалась сверху, победно улыбаясь. - Если будешь так кувыркаться, сейчас всю палатку уебëшь нахрен, и придётся всё заново ставить. И вообще, моя палатка - мои правила, - Женя снова перевернула Диану, аккуратно, насколько это возможно, потому что брезентовые "стены" палатки действительно угрожающе зашатались. - Эй, монополистка, - возмутилась Диана, брыкаясь и извиваясь под Женей, но на этот раз та держала её крепко. - Это нечестно. Мы так не догова... - Заткнись, - Женя зажала ей рот, затем пробралась в него пальцами. - Займись лучше делом. - Она медленно опускала пальцы, смачивая их в Дианиной слюне, затем доставала и снова, снова погружала их в рот. Диана закрыла глаза, обхватила Женины пальцы губами, проводила по ним языком... Она чувствовала какое-то странное, безумное возбуждение, и перестала сопротивляться. - Так-то лучше, - довольно улыбнулась Женя. В падающем пятнами свете фонаря её улыбка казалась чуть ли не зловещей. - Или, может быть, тебя что-то не устраивает? - Трахни меня, - выдохнула Диана. - Да? Ты уверена? Ты же вроде собиралась... - Блять, да трахни меня, войди в меня, ну пожалуйста, - умоляла Диана. Она чувствовала, как из её раскрывшегося нутра медленно вытекла густая, влажная, крупная капля. Ей казалось, что она никогда в жизни так не хотела секса, как сейчас. Женя слегка спустила её тёплые спортивные штаны вместе с трусами. - Плохо просишь, - она издевательски ухмыльнулась. - Ну как мне ещё тебя попросить? - Диана отчаянно потянулась рукой к лобку, но Женя схватила её за запястье. - Это запрещëнный приём, - Женя сжала руки Дианы в своих и словно приговоздила их над её головой. - Ладно, не проси. Это глупость. Я же сама хочу тебя. Женины пальцы резко скользнули внутрь. Всё произошло так быстро, что Диана всë-таки была не совсем готова. Она чувствовала, как узко в ней Жениным пальцам, на какую-то долю секунды ей даже стало больно, но так уже бывало: само осознание того, что её берут так резко, с ходу, безумно возбуждало Диану, и она уже не стонала, а кричала, кричала в полураскрытые Женины губы... Все крики потонут в этом тёмном лесу. Наконец-то можно кричать. Семья Олега действительно оказалась чудесной. Но ещё чудеснее было вспомнить о цивилизации и помыться - Диана торчала в ванной как минимум полчаса, наслаждаясь тёплой водой и тем, как легко она льётся из душа. Вот уж точно, некоторые вещи начинаешь ценить только тогда, когда их лишён... Диане нравилось, когда сильные струи били в живот и грудь. Чувствуешь себя живым. Правда, есть не всегда уместный побочный эффект - возбуждение, но с ним не так сложно справиться, ей понадобится всего несколько минут... Она направила струю себе между ног. Конечно, мастурбировать в гостях, наверное, не очень прилично, но Олег же сказал: "Чувствуйте себя как дома"... Диана усмехнулась. Интересно, Женя тоже чем-то таким занималась, когда была тут до неё? Она попыталась представить, как Женя это делала, и это помогло ей поскорее кончить. Она посмотрела на себя в зеркало, убрав влажные волосы со лба. Вспомнила, как в одиннадцать или двенадцать лет впервые мастурбировала в душе. Она тогда как раз недавно начала мыться самостоятельно, без неусыпного контроля мамы, и решила воспользоваться уединением, чтобы исследовать своё тело. Ощущения были неожиданно, даже шокирующе яркими, но потом ей стало очень стыдно, и она долго запрещала себе себя трогать, утешаясь воспоминаниями о том самом, первом разе. Но потом не выдержала и иногда даже делала это несколько раз в день, особенно когда много нервничала. Это был хороший способ успокоиться. Ну вот, доуспокаивалась... Диана не была уверена, правильно ли вообще всё, что она делает в жизни, может быть, всё это не то и все люди не те? Ну что ж, по крайней мере она помылась, а значит, в какой-то степени в очередной раз родилась заново. Папе Олега очень понравилась песня "Я раскрашивал небо", он даже попросил Диану спеть её под запись. Олег тоже был очень рад видеть Диану и Женю. Диане очень нравилось у него дома: ей казалось, что его родители всё прекрасно понимают про неё и Женю, но всё-таки не осуждают их, и от этого на душе становилось теплее. Но пора было снова трогаться в путь... На почте Диана отправила телеграмму: МАМОЧКА МЫ СИНЕГОРЬЕ ВСЁ ХОРОШО, - и они с Женей вдоволь посмеялись над получившейся фразой: "Мамочка, мы - Синегорье..." - Жень, а расскажи про Припять, - попросила Диана. - Если тебе это не слишком тяжело вспоминать, конечно. Они расстелили плед на полянке недалеко от реки - не слишком близко, но достаточно для того, чтобы видеть её волшебную широкую гладь. - Тут очень красиво, - сказала Женя как будто не слышав вопроса. - В этом месте Колыма такая широкая, что даже больше напоминает Днепр. Ты видела Днепр? Диана покачала головой. - О, тебе обязательно надо его увидеть! А про Припять что рассказывать... Она городом-то стала, только когда мне было восемь лет, до этого посёлком была. Город энергетиков, ничего особенного... Школа у нас хорошая была. Я сначала училась в совсем русскоязычной школе, потом перешла в пятую. Её открыли всего за год до аварии. Там у нас почти все предметы были на украинском. Родители меня сразу туда перевели. Я тебе говорила, что у меня были жутко патриотичные родители? Вот именно жутко патриотичные. Мой батя как-то на пятнадцать суток попал за то, что с начальником подрался. Начальника нового из Москвы прислали, отец на него набросился, мол, ты что, москаль, тут раскомандовался, - Женя как-то горько усмехнулась. - Но он вообще-то сам украинский знал не очень. А вот я, когда в новую школу пошла, просто поразилась, как, оказывается, красиво можно говорить на украинском. В нашу учительницу по украинскому я была попросту влюблена. В общем, родители в итоге хорошо сделали, что меня туда отправили. Хотя мне никогда не нравилась эта показушная любовь к родине. Уехать она им не помешала. Кажется, Жене всё-таки неприятно было всё это вспоминать. Диана открыла рот, чтобы сменить тему, но не успела, потому что Женя продолжала: - Но больше всего, конечно, меня пьянки их бесили. На неделе ещё куда ни шло, но каждые выходные был сущий ад. Я потом стала у друзей отсиживаться. Когда подросла и стала как-то слишком интересовать их собутыльников... - Жень, прости, - Диана положила руку ей на плечо. - Не стоило мне об этом спрашивать. - Да ладно, - Женя встала и размяла затëкшие ноги и направилась в лес. - Я пойду посру, простите за мой французский. Ты смотри, чтобы там всё не выкипело. Диана задумчиво помешивала слегка пузырящуюся в котелке жижу. Она знала, что это будет вкусно, но видок у блюда всë-таки был не очень, и она едва удержала подступившую к горлу тошноту. Диана слегка отошла от котелка, чтобы не ощущать одновременно аппетитного и неприятного запаха. Она смотрела на реку. Солнце красиво зажигало неспешно текущую воду, а прямо у берега качались какие-то интересные розоватые цветы... Она подошла к берегу. Цветы оказались не такими уж интересными, а вот тонкие серебристые листья ивы очень красиво качались и шелестели. Наверное, ивы больше всего из всех деревьев похожи на людей. Вот уж где точно живут дриады... Может быть, когда-нибудь у неё получится написать песню о душе девушки, заточенной в иве. Впрочем, наверное, это слишком сентиментально. Диана медленно проводила ладонью по узким трепещущим листьям. Она нервно вздрогнула, вспомнив про оставленный без присмотра котелок, и, слегка сгорбившись и смотря себе под ноги, поспешно направилась обратно к месту привала, пока Женя не обматерила её за то, что они остались без обеда. Ну и что, думала она. Ну что, нельзя уже отвлечься. Как можно постоянно быть настороже? В чëм тогда смысл жи... - Стоять! Голос раздался откуда-то сбоку. Диана повернула голову на звук и увидела Женю, которая остановилась на опушке леса и оживлённо махала руками в ту сторону, где они разбили привал, как будто что-то пытаясь показать. Диана медленно повернула голову туда, куда показывала Женя, и застыла от ужаса. Всего в нескольких шагах от неё на задних лапах стоял медведь, а передними увлечëнно мародëрствовал, пытаясь поживиться содержимым котелка. Но котелок был слишком горячим, медведь обжигался, злился и недовольно пинал его, наконец перевернул и с аппетитом стал подбирать кусочки еды, вывалившиеся на траву. Это был совсем молодой медведь, он двигался очень забавно, и за ним было бы даже смешно наблюдать при других обстоятельствах, но сейчас Диане больше всего на свете хотелось дать дëру, хотя она твёрдо знала, что делать этого категорически нельзя. Она искоса смотрела на Женю. Обе они застыли, как будто стали неживыми. Иногда Женя делала Диане какие-то знаки, которые, видимо, надо было воспринимать как-то вроде: "Всё хорошо, не двигайся, не волнуйся". Ей-то легко говорить, сама стоит далеко, медведь её даже не видит, он к ней спиной... А вот Диану может увидеть в любой момент. Наконец медведь закончил свою трапезу и поднял голову. Диане показалось, что он посмотрел прямо на неё, и её правая нога рефлекторно дёрнулась, делая резкий шаг в сторону. - Стой, стой, не двигайся! - что есть силы заорала Женя. Медведь недоумевающе осмотрелся по сторонам и затем уверенно направился в сторону Дианы. "Ну всё, мне конец", - подумала она и снова дёрнулась. - Не беги, блять! - кричала Женя. - Прогони его! - Чего?! - возмущённо заорала Диана. - Как я его, блять, прогоню?? Медведь всё приближался. Диана закрыла глаза, чтобы ничего не видеть, и ей уже казалось, что в неё вот-вот вонзятся огромные лапы. Но ждать в темноте и неизвестности было невыносимо, и когда она снова открыла глаза, она увидела, что медведь направляется уже в сторону Жени, которая каким-то образом в два счëта оказалась у рюкзаков. Диана хотела побежать к ней, но ноги не слушались, и она осталась стоять на месте. Женя быстро достала из рюкзака фальшфейер, выдернула чеку и замахала им в сторону медведя, держа высоко перед собой. От яркого огня и треска медведь заметался, испуганно заревел и наконец спасся позорным бегством в лес. Женя без сил опустилась на траву. - Тебя вообще, что ли, нельзя одну оставить? - устало пробормотала она. В её всё ещё поднятой руке догорал фельшфейер, разбрасывая в стороны последние искры. Женя улыбнулась, как будто за секунду оправилась от недавнего потрясения, и вдруг запела: Люлька в роті зашкварчала, Шабля в ніжнах забряжчала - Шабля різанину чує, Люлька пожари віщує. Сидіть вдома на покої Не пристало козакові... Диана всё ещё стояла, не двигаясь, но когда Женя начала петь, она пришла в себя и со злостью кинулась к ней. Потащила их в какую-то глушь на верную смерть, да ещё и поёт, зараза! Всё ей хиханьки да хаханьки... - Я тебя сейчас убью, сука! - озлобленно крикнула Диана и набросилась на Женю, опрокинув её на траву с такой решимостью, как будто действительно собиралась её убить. - Ай! Ай! Динка, ты что! Больно же! - жалостливо скулила Женя, вяло пытаясь увернуться от Дианиных кулаков. - Я тебя ненавижу! Больше никуда с тобой не пойду! Я чуть не умерла от страха! Сука, получай! Диана не на шутку разошлась и наносила действительно сильные удары. Женя побледнела, и казалось, что она вот-вот потеряет сознание от боли. Только когда даже губы у неё стали почти белыми, Диана остановилась и слезла с неё, уже жалея о том, что не сдержалась. - Ну спасибо... Решила мне последние органы отбить, да? - Женя медленно поднялась, держась за живот. - Я тебе вообще-то жизнь спасла, если ты не поняла. Если бы не я, ты бы вообще не заметила медведя, пока не столкнулась бы с ним нос к носу! - Если бы мы сюда не пошли, то и не пришлось бы ничего спасать! Ты ведь знала, что так будет! Иначе не брала бы с собой эту штуку! Что, решила, погеройствовать, да? - Это на всякий случай, - устало оправдывалась Женя. - Вот нам с Мишей фальшфейеры ни разу не пригодились. Ну да, встречали медведя пару раз, но всё обходилось благополучно... - Пару раз?! Почему ты мне ничего об этом не сказала? И даже не предупредила, что нужно делать и как пользоваться этой хуйнёй? - Блять, Диана, меня не было максимум десять минут. Что мне, уже посрать нельзя? И вообще, медведь бы не подошёл, если бы не почувствовал запах. Наверняка это у тебя убежала подливка из-под крышки... - Это у тебя из головы убежали мозги!! - кричала Диана. Она снова сжала кулаки и была готова пустить их в ход. - Эх, жалко, что обед пропал... - как будто не слышав её, причитала Женя. - Теперь придётся идти дальше голодными. - Никуда я не пойду. - Да брось ты, Динка, - Женя раскинула руки, собираясь обнять Диану, но та выставила ей навстречу кулак: - Даже не подходи ко мне. Но Женя не послушалась и всё равно полезла обнимать её. - Ты моя маленькая Динка-дубинка, - она ловко обхватила Диану своими руками, как замком, и выбраться из её объятий было совершенно невозможно. - Я не маленькая, - угрюмо пробормотала Диана. - Пошли уже, пока этот любопытный мишка не нажаловался своим друзьям. Они организовали новый привал только через два часа. Диана очень устала и сидела с недовольным видом, пока Женя возилась с запоздавшим обедом, плавно перетекающим в ужин. - Может, поможешь мне? - Ой, иди нахуй. Укротительница медведей, блять. Женя не стала настаивать и через несколько минут принесла Диане своё фирменное походное блюдо. - Давай пожрём, - устало сказала она и опустилась на плед. От Жени сильно пахло потом и лесной сыростью. Диана нервно сглотнула, вдыхая этот запах. Почему-то он очень возбуждал её. Ей безумно нравилось, что Женя сидела рядом с ней в насквозь пропитанной потом клетчатой байковой рубашке, которую ей отдал Олег, и ерошила рукой свои грязные волосы, с аппетитом уплетая кашу с тушёнкой. Когда они расправились с обедом, повисла неловкая пауза. Диана всё ещё злилась на Женю из-за происшествия с медведем, а та как будто уже забыла всё, как страшный сон, и задумчиво смотрела куда-то вдаль. Но её сильно загоревшие за эти дни жилистые руки, её терпкий сильный запах, её грустные тёмные глаза сводили с ума. Диана неловко поцеловала её в шею. Женя повернулась к ней и улыбнулась. - Не злишься больше, Динка? Ты давай, завязывай со своими приступами гнева. Нельзя бить женщин, - Женя слегка хохотнула, как будто это была шутка. Диана прижалась к ней ближе, наслаждаясь её настоящим, человеческим запахом. Начинало темнеть. День догорает уходит обратно в царство оков... А я хочу тебя. Мелодия лёгкая, как пламя заката. Бесконечно лёгкая, как пальцы легко пробегают по телу. Диана почему-то смущается своего желания и утыкается лбом в колени. - Устала, Динка? Ничего, не так много осталось идти. Ты молодец, сегодня так браво карабкалась по скалам. А я тут недалеко в прошлом году ногу разодрала, шрам остался. Ты видела? - Наверное, не обращала внимания. Женя закатала штанину до колена и показала бледную полосочку на мускулистой икре. Она действительно терялась в мягких тёмных волосах. Женя брила ноги только в исключительных случаях. - Смотри. Диана провела по маленькому и выпуклому, как будто пузырчатому шраму, пальцем. - У тебя много шрамов, - сказала она. - И здесь, - она положила руку Жене на грудь, а затем вдруг резко прижалась губами к тёплой ткани, вдыхая приятный запах поношенной одежды. Диане нравился этот запах. Она любила открывать свой шкаф и зарываться носом в ткань своей одежды, ещё недостаточно грязной, чтобы стирать, но уже источавшей какой-то лёгкий запах... затхлости, как сказал бы, наверное, какой-то чистюля, но для Дианы этот запах был тёплым и очень родным. Она расстегнула Женину рубашку, под которой была немного выцветшая чёрная футболка, нащупала губами чуть твёрдые соски... Женя как будто немного растерялась, но не останавливала её. Диана продолжала целовать её грудь через ткань, и почему-то это сейчас казалось даже лучше, чем без одежды. Она медленно уложила Женю на спину, легла сверху и с нетерпением обхватила её бедро своими. Этот запах, этот грязный, потный запах сведёт с ума... - Пахнешь просто охуенно, - пробормотала Диана, с наслаждением целуя и кусая Женину шею. - Господи, Динка, ты шутишь? Я же не мылась три дня. Как раз хотела сегодня в речке сполоснуться... - Ты. Пахнешь. Охуенно, - с расстановкой повторила Диана, смотря на Женю чуть ли не с угрозой. - Я хочу взять тебя. - Ну, дело твоё... - рассмеялась Женя. Её улыбка, вот, наверное, первое, во что влюбилась Диана. Болезненная такая улыбка, бросающая вызов всему миру, но абсолютно искренняя и бесстрашная. Диана не без раздражения рассправилась с пряжкой ремня и стала нервными, судорожными движениями ласкать Женю через бельё. Она хотела её всю, но понимала, что никогда не будет владеть ей целиком, потому что Женя, какой бы добродушной и стремящейся к компромиссу она ни казалась иногда, всё-таки всегда оставалась себе на уме. Диана чувствовала, как под её пальцами намокает ткань, а Женя лежала под ней, расслабленная, с наслаждением смотря на неё и прерывисто дыша. Было очень, очень тихо, как будто во всём мире они были одни. Может быть, Женя всё-таки ей доверяет? Может быть... - Эй, хватит меня мучить, - тихо сказала она. - Я хочу тебя внутри. Диана даже не подумала с ней спорить и вошла в неё медленно и глубоко. Наклонилась вперёд, поближе прижавшись к Жене. Становилось холодно, но их тела хотя бы немного согревали друг друга. Диана наклонилась ещё ближе к земле, заворожëнно вдыхая запах травы и мха вместе медленно разливающимся по воздуху запахом секса. Да, они чудесно сочетаются вместе. Конечно, земля холодная и твёрдая, не то что уютная постель, но так волшебно заниматься любовью почти на голой земле... Диана с наслаждением ощущала жар Жениной плоти, обнимающей её пальцы. Ей казалось, что она вот-вот кончит просто от мысли о том, как всё это красиво. Женя прижимала её к себе, крепко обхватив руками, постанывала чуть слышно, как будто боясь нарушить хрупкую тишину, но так сладко, что Диане казалось, что она сейчас сойдëт с ума. Ей снова безумно захотелось признаться Жене в любви, это было бы так идеально - и на этот раз совершенно серьёзно. Но это как раз и было страшно, что серьёзно. Поэтому она не говорила ни слова, с трепетом смотря на лицо Жени - в наступающей темноте оно казалось особенно худым и заострённым, как на чёрно-белой иллюстрации в книге, такие иллюстрации в стиле гравюр, где ещё любят рисовать штрихи на скулах. - Как хорошо с тобой... Не останавливайся, пожалуйста, - шептала Женя. Но именно в этот момент Диана остановилась, как будто её осенила какая-то мысль. - Встань, - сказала она. Женя с недоумевающим видом встала, пытаясь подтянуть штаны, но Диана наоборот рывком стянула их гораздо ниже, чуть ли не до щиколоток. - Эй, ты что, у меня жопа отмёрзнет, - со смесью смеха и обиды запротестовала Женя. - Сейчас, потерпи чуть-чуть, - Диана опустилась перед ней на колени и прижалась губами к её промежности, пьянея от резкого вкуса и запаха. - Ты слетела с катушек, - пробормотала Женя, но через минуту уже самозабвенно двигала бёдрами, врезаясь в Дианины губы грубо и неумолимо. - Давай, давай, - не просила, но уже приказывала она, схватив Диану за волосы и прижимая её голову плотнее, плотнее к своим влажным половым губам. Диане казалось, что она вот-вот задохнётся, но от этого её возбуждение только нарастало, и с каждым новым Жениным движением она двигала языком всё усерднее, вот бы ей это усердие куда-нибудь в благое русло, наверное, сказала бы мама... - О господи, твою мать! - выругалась Женя, особенно сильно прижавшись лобком к губам Дианы и пытаясь унять дрожь, пробегающую по всему телу. - О господи... - Она обессиленно села, как-то безвольно опустив руки. Диана, довольно улыбаясь, села рядом с ней. - А теперь быстро ставим палатку, пока совсем не стемнело, и спим как младенцы, - распорядилась Женя, как будто ей хотелось поскорее забыть о том, что только что произошло.