Часть 1

Женя и Юра 17-ти летние юноши, учащиеся в одном классе. Родителям Егорова было, мягко говоря, наплевать на сына. Все деньги они пропивали, на Женю ни копейки не потратили. Юре же родители, так сказать, предложили переехать в однушку, которая у них имелась. Дело в том, что родилась младшая сестра Мелисова, и его родители сказали ему, мол, ты у нас уже мальчик взрослый, а сестрёнке твоей место нужно. Съезжай-ка от нас в однокомнатную квартиру. Ну Юра и съехал. И Сестре мешать с гитарой не будет, и место для репетиций имелось, да и плюсов, в принципе, много. С Женей они чуть ли не с пелёнок лучшие друзья. Егоров старался как можно больше времени проводить с другом, не возвращаясь домой. И Юра догадывался, почему. Недавно Женя начал резать себе руки. Обычно в школьном туалете, канцелярским ножом. Посередине урока он ушёл, и около 15-ти минут не возвращался. Юра поднял руку, вышел, и пошёл искать друга. Надо ли говорить, как он испугался, когда нашёл Женю плачущим в школьном туалете на 3 этаже, куда никто и никогда не ходил? Он долго успокаивал его, обнимал, целовал, только бы тот перестал рыдать, а когда он увидел кровь, капающую с Жениной руки, у него чуть сердце не остановилось. – Жень... Это что... Егоров, прикрывавший лицо уже одной рукой, достал из кармана нож с окровавленным лезвием, и бросил его на пол. Так как он сам сидел на холодном бетоне, летел предмет не долго, но всё же упал со звоном. У Юры в голове всё перемешалось, сознание не воспринимало происходящее, в глазах помутилось. Он не понимал, что делать. Всё, что у него дельного было – влажные салфетки. Попытался взять Женину руку, которой он прикрывал заплаканное лицо, но тот протестующие, одёрнул её. – Жень, заражение может быть, – предупредил Мелисов. – у меня влажные салфетки есть, хоть ими... После недолгих уговоров, Егорову всё же пришлось поддаться, и Юра быстро вытер кровь с руки и завязал салфетку на ране. Теперь оставалось предупредить обо всём классного руководителя, с урока которого они как раз ушли. Она обо всём знала. Знала, что в этом возрасте Юра проживает один в маленькой квартире и знала, что происходит в семье Жени. – Жень... Жень, послушай. Я пойду сейчас Светлану Валерьевну предупрежу... Ох и не хочу я тебя оставлять... Подожди. Я скоро вернусь. И Юра быстро выбежал из туалета. Подойдя обратно к кабинету. Постучал и быстро проговорил: – Светлана Валерьевна, пожалуйста, можно вас на минутку? Учительница кивнула и быстро вышла из класса. – Женя... Он себе руку порезал, сейчас никакой в туалете сидит. Пожалуйста, Светлана Валерьевна, можно с уроков как-то уйти? Я к себе его приведу. Учительница округлёными глазами смотрела на ученика. – Да, конечно, идите скорей! – Спасибо Вам огромное, – бросил Юра, быстро забежал в класс, взял Женин и свой рюкзаки и побежал обратно к Егорову. Тот, уткнувшись лицом в колени, всё так же плакал и всхлипывал. – Пошли, Женечка. Я нас отпросил, – сказал Юра, аккуратно беря Женю за руку. Тот кое как встал. И только сейчас Мелисов увидел лицо друга. С красными, опухшими глазами, покрасневшим носом... Женя, ничего не говоря, и даже не смотря в глаза Юре, подошёл к нему и обнял, уткнувшись носом в грудь. Мелисов сам чуть не расплакался. Погладил Егорова по спине, немного взъерошил длинные, кудрявые волосы. – Тебе умыться надо, наверное, Жень? Тот ничего не ответил. – Пойдём, – Юра отцепил от себя Егорова и за руку повёл к раковине. Он сам быстро умыл холодной водой лицо друга. Потом посмотрел в зеркало и попытался поднять Женину голову, что б он тоже посмотрел. – Ну вот. Хоть на человека стал похож, – но Женя не поднимал глаз, а стоило Мелисову убрать руки, как он вновь бессильно опустил голову. Юра поцеловал друга в затылок. – Пошли, Жень. Сейчас ко мне пойдём, хорошо? И он повёл Егорова за руку к выходу из школы. Но около двери на улицу, произошла стычка с охранником. – Ну-ка в класс возвращайтесь, живо. Курить за гаражи пошли? Договорились? Юра не переваривал охранников их школы. Самые мерзкие люди на планете, думалось ему. – Человеку плохо. Нас отпустили, – ровным тоном произнес Мелисов. – Да ну? Как по мне, человек совершенно нормальный. Здоров. Дай-ка посмотрю, – и он зашагал в сторону Жени. Тот испуганно попятился. Не дай бог увидит руку... Юра перегородил Женю. Не успел он и слова вымолвить, как заметил классного руководителя с бумагами. Она куда-то шла, и, видимо, не заметила учеников. – Светлана Валерьевна! И охранник, и Женя тут же оглянулись. Учительница подошла к ним. – Что у вас тут происходит? – и догадавшись, добавила, – Сергей Александрович, я их отпустила. – она внимательно посмотрела На Женю, а потом на Юру. Последний кивнул ей, и Светлана Валерьевна кивнула в ответ. – Понятно, – охранник отошёл от друзей, пропуская их к выходу. На улице было очень холодно. Снег мерцал на солнце. Морозный воздух покалывал лицо. Женя весь дрожал. На нём не было ни шапки, ни перчаток. Лишь заношенная чёрная джинсовка поверх светло-голубой рубашки. Юра тут же скинул с себя верхнюю одежду и отдал Егорову. – Не заслужил, Юр... – выговорил тот. – С дуба ты рухнул. Надевай скорее! Женя молча надел на себя Юрины вещи. – Спасибо большое, – чуть улыбнувшись, поблагодарил он. Мелисов тоже улыбнулся. Сам он остался в одном только свитере. До Юркиной квартиры идти надо было минут 15. Он сильно замёрз, но виду не подал. Подойдя к подъезду, он достал из рюкзака ключи, открыл дверь и запустил Егорова. То же самое и с квартирой. Они спокойно разделись, сняли обувь, руки помыли, то да сё... Юрка наложил другу и себе еды. – Спасибо, Юр, – улыбнулся Егоров. Он уже согрелся и немного повеселел. Мелисов с улыбкой кивнул ему. – Жень, послушай... Я вижу, что ты сегодня не особо разговорчивый, да и наверное, говорить об этом тебе будет не очень приятно... Поэтому, если не хочешь, не отвечай. Но я всё же хочу узнать, почему ты это сделал? Женя вздохнул. – Прости меня, Юр... Я... Я расстроил тебя, и ты сердишься... Но я не выдержал. Не смог. Мои родители... Каждый день они приходят, нет, вваливаются в квартиру, постоянно бухие, каждый день мутузят друг друга, а иногда и меня, – на этом моменте Женя немного расстегнул рубашку, и Юра увидел на груди страшные синяки. – Вот... И изо дня в день, в такой атмосфере находиться... Очень сложно. Я решил расслабиться... Вот таким образом. Понимаешь, Юр, так приятно, когда холодная сталь разрезает горячее тело... И, знаешь, это так интересно работает, что боль из сердца переходит в руку, а из руки в сердце. Мне так это помогает, Юр! Я даже забываю, какой я урод, насколько ужасная у меня внешность и душа. Это просто невероятное средство! – Женя, – серьёзно проговорил Мелисов. – пообещай мне, что больше ни-ко-гда не станешь этим заниматься. – Юр... – Женя, это важно. Ты не понимаешь, что-ли, в какие игры играешь? – Юра, всё нормально, я же редко, не каждый... – Женя! – не выдержал Мелисов. – прекращай! Ножи – не игрушки! Ты неужели не понимаешь?! Егоров изумлённо хлопал глазами. Он никогда не слышал, что бы Юра на него так орал. – Я... Прости меня... – выдохнул Женя, опуская глаза. «Ну вот, – подумал Юра. – молодец. Сейчас он снова заплачет. А виноват в этом я. Ну почему я стал на него кричать... Он ведь и так подавленный, у него и без меня в жизни всё плохо...» – Ну почему ты, Женечка, не можешь нормально решать проблемы?.. Женя молча ел свой суп, низко-низко опустив голову. Было видно, как он дрожал. – Как, по-твоему , я должен эти проблемы решать? – грубо спросил он наконец. Голос его предательски подрагивал. – Зачем к такому-то прибегать? – снова, чуть ли не крича, спросил Юра. И слёзы полились из Жениных глаз. Не может он больше сдерживаться. Мелисов поднялся со стула, и обнял дрожащего Егорова со спины. Потом выпустил, дал ему стакан воды. Женя, вроде, немного успокоился. – Прости, Юр... Я такой урод и слабак... Мелисов молча взял Егорова за руку, заставил его встать и пойти за ним. Он привёл его к зеркалу. Взяв в руки голову Жени, стал поворачивать её и так, и сяк, рассматривая лицо друга под разными углами, точно парикмахер клиента. – Я не могу разглядеть в тебе ничего некрасивого, – как бы расстроенно выдохнул Мелисов. – посмотри, какие чёткие и изящные у тебя черты лица, какие глазки, носик... А какие милые у тебя кудряшки, просто чудо! А как ты поёшь...– каждое слово он сопровождал действием. Говоря про черты лица, провёл пальцами по нижней челюсти и скулам, про нос – погладил переносицу. – Перестань, ты пытаешься обманывать меня, но обманываешь лишь себя, – сказал Егоров. – Ну вот те на! Я ещё и обманщик, – всплеснул руками Юра. Он готов был рассмеяться. Зато его друг был очень серьёзен. – Ладно, Жень. Как скажешь. К этому мы потом вернёмся. Проходи в комнату, я принесу аптечку... А, да. Разденься, пожалуйста. Твои синяки обработаем. Женя испуганно посмотрел на Юру. – Не надо, Юр. Спасибо большое, но не стоит. – Не выкобенивайся. Давай, иди. Раздевайся. Я сейчас приду. Егоров развернулся и пошёл в комнату. Раздеваться он не стал. Мелисов пришёл буквально через минуту. – Да что ж с тобой такое? Жень, ну не шутки это всё. Заражение крови ведь быть может, да и синяки тебе не нужны. Парень поставил аптечку и подошёл к другу. – Хватит, Юр! – жалобно вскрикнул Егоров. – Что происходит? – Если так хочешь знать, хорошо. – Женя стал расстёгивать рубашку, и взору Мелисова предстала следующая картина: всё тело мало того, что в синяках, но в шрамах, а самое главное, в свежих порезах. Мелисов тут же изменился в лице. – Ты это сегодня? – холодно спросил он. – Да, – отозвался Егоров. Юра молча помог другу снять рубашку, затем штаны. На всём теле были шрамы, рубцы и синяки. Страшно было смотреть Все кровоточащие раны были обработаны спиртом и заклеены пластырями, а синяки – смазаны йодом. Женя вздрагивал от каждого прикосновения друга. Он с самого начала прикусил себе нижнюю губу, дабы не издавать никаких звуков от боли. Но один всхлип всё же вырвался, когда Юрка обрабатывал один из свежих порезов на спине. Когда Юра всё обработал и руку другу перебинтовал, он велел Жене ложиться спать. – Юр... Мне ведь домой надо... Спасибо тебе большое, что помог со всем этим, –поблагодарил Егоров. – я пошёл. Спасибо за обед. Ты очень вкусно готовишь, – улыбнулся он, потянувшись к своему рюкзаку. – Ну уж нет. Я с ума сойду от переживаний. Не дай бог родители твои что-нибудь с тобой сделают, побьют снова... Отдохни. Когда ты сбегаешь от них на ночь глядя, и до утра где-то ходишь-бродишь, они и бровью не ведут. Отдохни. Поспишь сегодня у меня. Женя залился краской. – Юр... Мне неудобно как-то... – А я тебя на потолке заставляю спать? – усмехнулся Мелисов. Егоров протяжно, с улыбкой выдохнул. – Юрочка, спасибо! Где я могу лечь? – Где тебе удобнее будет, – улыбнулся Юра. – а... Жень. Я завтра утром схожу в школу, предупрежу обо всём Светлану Валерьевну, отдам ей все тетрадки с домашкой, твои в том числе... Не успел он договорить, как Егоров его прервал. – Юр, пожалуйста, не делай за меня ничего, я сам всё сделаю... Не надо. – Да не переживай ты, Жень. Высыпайся лучше. Я всё объясню ей. Егоров беспомощно вздохнул. – Спасибо тебе огромное, Юр. Мелисов улыбнулся ему. Потом поднялся и занавесил окно, за которым было уже темно. Горела только настольная лампа. Женя растянулся на диване. На нём он и сидел. Он наблюдал, за Юрой. Смотрел, как его рука двигается, пока он выписывает в тетрадь конспекты, как его красиво подстриженные под каре волосы падали на лицо, наверное, закрывая глаза... И Егоров наконец уснул. Очнулся он ночью. А может, и утром. Ведь зимой солнце не спешит выходить и освещать Землю. Он посмотрел на часы. Они показывали 1 час. Значит, сейчас ночь. Он поглядел на стул, на котором 4 часа назад сидел Юра. Сейчас он, конечно, там и находился, но он спал. Женя тихо встал с дивана, подошёл к другу и обнял его со спины. Юра приоткрыл глаза. Голова раскалывалась, в ушах звенело, словно в мозг вкручивали длинные шурупы. – Юр... – прошептал Женя. – ложись спать. И наплевать на эту домашку. Ты ведь так устал! Егоров уткнулся носом в плечо друга, наблюдая, как тот просыпается. Мелисов уже немного стал соображать. – Хорошо, Жень... Подожди, сколько времени? – Час ночи, – всё так же обнимая Юру, прошептал ему на ухо Женя. Мелисов облегчённо выдохнул. Спать и спать ещё можно. Но тут же помрачнел. – Господи, я ведь ещё даже конспект по истории не дописал... – пытаясь убрать с себя руки Жени, начал оглядываться он. – Юр, успокойся. Поспи хоть немного. Так ведь тоже нельзя. Ты только и делаешь, что учишься, не ешь почти и не спишь. – Ладно, – сдался наконец Юра. К тому же ему самому очень хотелось спать. – ты сам ложись лучше. Я приду скоро. И он поднялся и ушёл. В туалет, судя по звуку открывающиеся двери. Женя побрёл обратно к дивану. Стоило только положить голову на жёсткий, низкий подлокотник, как он тут же засопел. А во второй раз он проснулся уже в кромешной темноте. Что-то было не так. Буд-то что-то изменилось с момента его второго засыпания. Его ощущения включились. Он понял, что лежит в чьих-то объятиях. Он почувствовал приятный аромат Юриных духов. Женя был переодет в домашнюю одежду Мелисова. Она была ему немного велика, но это даже больше ему нравилось. И плевать, как и когда Юрка его переодел. Он вновь прильнул к Юре, сам тоже обнял его, и уснул спокойным, крепким сном.