В мягком свете солнца. (Сайно/Тигнари, рейтинг: NC-17)

      Казалось, таким было каждое утро в лесу Авидья.       Сайно лениво приоткрыл глаза, прикрыв одной рукой лицо от яркого солнца, щедро лившегося сквозь открытое окно. Тепло расходилось по всему телу, так что кожу даже немного пощипывало, совсем как в пустыне ранним утром. Мужчина с наслаждением выдохнул, посильнее прижав к себе мягкую простынь, от которой пахло горькими травами, сахарной пыльцой и солоноватым, но опьяняющим феромоном Тигнари.       Воспоминания о прошедшей ночи живо пронеслись перед глазами, оставив после себя легкую тяжесть в самом низу живота. Сайно ухмыльнулся, осторожно вытянув руки в разные стороны: так, что бы случайно не задеть Тигнари, и медленно перевернулся на другой бок, отчего улыбка на его губах прямо-таки расцвела. Лесной страж мирно спал, обняв край подушки и уткнувшись в нее носом, совсем как настоящий лис. Тонкие солнечные лучи, падавшие на его мех, заставляли тот переливаться и очаровательно, даже волшебно блестеть. Волосы растрепаны, от его идеально уложенной прически не осталось и следа: зеленые пряди смешались с иссиня-черными, спутались, едва не завязавшись в мелкие узелки, но даже так Тигнари был до невозможности красивым.       Сайно едва справлялся с сильным желанием нежно погладить его по ушам, но знал, что тогда лис проснется, а это может повлечь самые неприятные последствия. Тем более, он спал так сладко, что, казалось, даже тихо мурчал.       На бледной коже лесного стража виднелись розоватые следы укусов, и больше всего их было на его шее и плечах. Вчера они так ярко выделялись, а сегодня уже практически сошли, и с лечебными мазями наверняка исчезнут уже через день, и от этой мысли Сайно почему-то нахмурился. Он не мог забыть, как протяжно стонал Тигнари, когда мужчина покрывал поцелуями его нежную кожу, как он скулил, не выдерживая наслаждения от контраста легкой боли и удовольствия.       Разве честно так быстро избавляться от того, что напоминает о такой жаркой ночи?       Сайно ухмыльнулся, усмирив в себе недовольство. Он может желать чего угодно, но решение всегда останется за Тигнари, и это правило невозможно нарушить, как хорошо бы мужчина не делал лису каждую ночь.       И все же желание было сильнее Сайно. Он сдался, не долго сопротивляясь: гладить шелковый мех Тигнари было для него самой уютной, самой умиротворяющей вещью. Он мог быть измотан или зол, не в настроении, в печали, но стоило коснуться только кончиками пальцев мягкого хвоста лиса, как все мысли разом исчезали, и становилось так тепло… Он словно оказывался дома, где бы ни находился.       Разве можно перед таким устоять?       Сайно протянул вперед руку, сначала легонько, практически невесомо коснувшись кончиков ушек Тигнари, на что тот никак не отреагировал, продолжив крепко спать. Всего на секунду мужчине показалось, что губы лиса дрогнули в его излюбленной ухмылке, но эта мысль тут же исчезла, ведь если бы лесной страж проснулся, он бы не стал так спокойно ждать продолжения нерешительных действий Сайно.       Осмелев, мужчина стал мягко массировать гладкие уши, так, как любил Тигнари, будто бы повторяя сценарий вечера, с которого все началось. Он стал поглаживать волосы лиса, его спину, широкие плечи, разминая наверняка затекшие даже после долгой ночи и крепкого сна мышцы. И когда эти бесцельные поглаживания дошли до хвоста, Тиг сжал сильнее подушку, хитро глянув на мужчину перед собой. Он прищурился и будто бы незаметно наблюдал за ним из-за края объемной подушки, совсем как хищный лис, а на его губах, наконец, заискрилась довольная ухмылка, которая едва обнажила кончики острых клыков.       Диалог, не требующий слов, произошел между ними. По одному только взгляду обоих было ясно, о чем думает каждый. Лучи солнца, которые еще недавно мягко поглаживал кожу, теперь обжигали спину Сайно. Ему стало жарко, в горле заскребло от жажды, но он лишь улыбнулся, убрав руки от пушистого хвоста, и все ради той самой яркой эмоции Тигнари, когда он не успевает себя контролировать, и сдается, жалобно заскулив, лишь бы ласка никогда не заканчивалась. Но в этот раз лис только едва заметно нахмурился, а затем сразу же эмоции на его лице сменились, оставив мужчину перед ним в смятении. Он не мог угадать, что же таилось за этими зелеными глазами, вечно остававшимися для него тайной. И Тигнари это забавляло. Больше, чем что-либо.       Страж отвернулся, делая вид, что просто потягивается. Он вытянул вперед руки, так сладко и протяжно вздохнув, что у Сайно перехватило дыхание. Этот наглый, беспринципный и абсолютно дикий лис прогнулся в спине так, что его обнаженные бедра и ягодицы приподнялись, а тонкая белая простыня, что ранее их прикрывала, скатилась вниз. Тигнари заигрывал с ним, даже издевался, точно зная, какую реакцию вызовет у беспристрастного Генерала Махаматра. На бледной коже, в самом мягком месте красовалась розовая отметина, точно по форме ладони мужчины, и на этот раз воспоминания о ночи вспыхнули в голове так явственно, что Сайно чуть не принял их за реальность, на долю секунды совсем растерявшись. Тонкий нюх, присущий всем валука шуна, сразу же уловил сильный всплеск гормонов в крови Сайно: от мужчины так и разило страстным желанием, которое он не слишком умело сдерживал, больше напоминая статую, застывшую в абсолютно непотребном виде, ведь та же самая простыня, что накрывала лиса, была и на мужчине, ни капли не скрывая его возбуждения. Хотя генерал отчаянно и нелепо пытался натянуть полупрозрачную ткань повыше, скомкать ее, опасаясь, что получит от Тигнари насмешку.       Она бы абсолютно точно прозвучала, не будь лис также сильно разгорячен.       И, пожалуй, это был единственный момент, когда его высокомерие проигрывало истинным чувствам.       — Что ты делаешь? — наконец, Сайно сдается. Его голос слегка хриплый, как обычно это бывает утром, и при том очень осторожный: мужчина не смеет ни на что надеяться, он лишь ждет.       — Потягиваюсь, разве невидно? — с ухмылкой протянул Тигнари и лег поближе к генералу, игриво проведя своими коготками по его загорелой груди. — Что-то не так?       Избито, пошло, откровенно. Этот лис даже не старался выдумывать новые хитрости, ни капли не скрывался, лишь слегка манипулировал, точно зная, что это нравится им обоим. Он позволил себе надавить когтями сильнее, оставив на плече Сайно белые полосы, а кончик его хвоста уже нетерпеливо подрагивал.       — Нет, — резко ответил Сайно, судорожно соображая, как ему следует себя сейчас вести, ведь с Тигнари никогда не знаешь наверняка, что именно он задумал. — Ты просто… красивый.       Лису смешно. Он искренне улыбнулся, обнажив свои клыки, и придвинулся так близко к лицу генерала, что почувствовал его горячее дыхание. Дразня, он едва задел своими мягкими губами его обветренные и вечно израненные, а затем игриво провел по ним кончиком языка, так завлекая его в глубокий, жаркий поцелуй.       — Ты такой неловкий, когда хочешь меня, — прошептал лис у самого уха Сайно и тут же наградил его легким укусом в мочку, за что тут же оказался прижат к постели. — Что? — притворно-недоуменно спросил Тиг. — Разве тебе не хватило ночи?       Все надежды генерала вмиг разбились вдребезги, и он почувствовал себя невероятно глупо под этим колким взглядом лиса. Сайно сдавленно вздохнул, отвернувшись в сторону, лишь бы не смотреть на влажные от поцелуя губы, а лесному стражу было смешно. Он блаженно прикрыл глаза, наслаждаясь пряным запахом родного феромона, вдыхая его как можно глубже, как будто этот момент больше никогда в его жизни не повторится, как будто это был их первый и самый запоминающийся раз.       Солнце в этот момент ушло за облака, и комнату объяла прохладная тень, в которой было прекрасно видно, как горят глаза Тигнари, и как ненасытно они смотрели на смущенное лицо Сайно, украдкой скользили по его напряженным плечам и нахмуренным бровям. Лис охотно и открыто смотрел на эрегированный член, прикусывая губу от предвкушения того, что могло вот-вот произойти.       Ему хотелось лишь слегка растянуть этот момент… Накалить желание до предела, так что останется одна животная страсть. Для него не было ничего слаще этой томительной муки, а особенно слаще того, как сейчас выглядел Сайно. Казалось бы, беззащитный, неловкий: он будто был не способен на первый шаг и боится сделать что-то большее, но это лишь его защита. Не самая прочная, на первый взгляд ледяная, и так легко поддающаяся любому слову Тигнари. Нужно было лишь оставить небольшую трещину в его самообладании, и рано или поздно оно рухнет, высвободив зверя, куда более дикого, чем сам лис.       Генерал отступил и лег на спину, вновь подтянув до паха это раздражающее лесного стража одеяло, что буквально взбесило Тига. Прищурившись, тот резко выдохнул сквозь зубы, поражаясь тому, как можно было не понять очевидного намека, но даже так он уже не хотел останавливаться.       Солнце все не возвращалось, комната теперь казалась такой пустой, ни капли не располагающей к романтичной обстановке. Ничто не подогревало интерес, не выделяло самые аппетитные изгибы на телах обоих, а Сайно так опрометчиво отвернулся, оборвав на самом интересном!       Тигнари любил с ним играться, но никогда не хотел спугнуть.       — Разве ты не понял? — лис с нежностью положил теплую ладонь на напряженное плечо мужчины, слегка надавив, чтобы тот повернулся к нему. Страж лежал так близко, еще и бесстыдно закинул ногу на Сайно, так что его не менее твердый и давно стоящий член уперся влажной головкой в бок. — Я тоже тебя хочу, — и вновь шепот, приглушенный его тяжелым дыханием.       И вот эта непреступная стена самообладания Сайно предательски треснула. Он притянул к себе лиса, с необузданной жадностью впившись в его губы. Его язык вытворял невозможное, он словно никак не мог насытиться, углубляя поцелуй, пока руки Тигнари, подрагивая от возбуждения, с силой сжимали его плечи и волосы на затылке до тянущей, приятной боли.       Тяжелое дыхание, легкий ветерок, проскользнувший в комнату через распахнутое окно. Даже солнце в этот момент словно вспыхнуло из-за туч, вновь залив ярким светом кровать, так что лис невольно зажмурился, прижавшись к мужчине еще ближе, лишь бы его чувствительную кожу не обжигало палящими лучами. Сердца обоих бились рвано, перекрывая кислород и словно исчезая из груди в тот миг, когда кто-то из них отстранялся, чтобы сделать жадный глоток воздуха и увидеть лицо любимого: расширенный зрачки, слегка розоватые щеки и совсем чуть-чуть припухшие от поцелуев губы, словно налившиеся краской.       Сайно был куда нетерпеливее Тигнари. Стоило перейти границу, и его уже было не остановить. Мужчина с трепетом, но едва не срываясь на резкие действия, начал вновь покрывать еще не успевшую восстановиться после прошлых укусов кожу влажными поцелуями, и от его теплых губ на самых чувствительных местах у лиса словно проходили разряды тока до щекотных мурашек по всему телу.       Жарко. Невыносимо. Томительно.       Безумно хорошо.       Тигнари с силой надавил на плечи Сайно, вынудив того повиноваться и лечь на спину, оставив ему возможность только с интересом наблюдать за тем, что сейчас будет. Лис сдавил его запястья, заведя руки над головой и, словно из мести за ночь, в точности повторил пылкие укусы мужчины, намеренно оставляя их на шее и ключица — там, где любое прикосновение ярче, где больше всего чувствительных нервных окончаний, а недовольный, даже раздраженный, но все же стон, лис резко заткнул развязным поцелуем.       — Сегодня я сделаю тебе приятно, — с толикой надменности и стали в голосе прошептал валука шуна, и вновь увлек Сайно поцелуем.       Как же на самом деле для него это было мучительно тяжело. Нужно было еще немного потерпеть, дождаться…       Тигнари осторожно ласкал себя, опасаясь, что еще слишком рано для секса, но кровь кипела так, что, казалось, они оба мгновенно об этом забудут. Его пальцы были холодными, тонкими, а внутри так узко… Лис не хотел, чтобы мужчина раньше времени отвлекся от долгожданных и не менее приятных поцелуев, поэтому делал все осторожно, стараясь не задевать особо чувствительных точек, лишь бы не выдать себя.       Но приятнее всего для него было ошибаться. Наивность Тига в такие моменты была умилительна: Сайно было смешно видеть, как лис сдерживает стоны, лишь бы оставаться сверху и завлечь все внимание мужчины, и он не посмеет его разочаровать. только… немного поможет.       — Надеюсь, у тебя получится, — тем же хитрым тоном он отвечает лису, без труда освободив одну руку из его уже не слишком крепкой хватки.       Холодно? Жарко? Очень горячо? Тигнари терялся в ощущениях, как это всегда бывало рядом с его генералом Махаматра. Он нетерпеливо прикусил губу, входя пальцами глубже и абсолютно наплевав на то, что уже не контролировал ситуацию так, как ему хотелось изначально. Сопротивление бессмысленно, особенно, если ты этого на самом деле не желаешь. К двум влажным пальцам добавились еще двое горячих, неприятно сухих. Сайно осторожно вошел ими, остановившись, как только увидел зажмурившегося Тигнари.       Так медленно, даже с опаской, но все же нетерпеливо.       Лис поддался чуть назад, сжав бедрами мужчину под собой. Он был бы рад не сдаваться, продержаться как можно дольше в этой бессмысленной и молчаливой битве, но желание все же взяло верх.       И, честно говоря, Тигнари постоянно сдавался перед своими прихотями. Нагнувшись за очередным жарким поцелуям к припухшим губам Сайно, лис сжал его руку, не позволяя продолжать ласку.       — И все же, сегодня я справлюсь сам, — с нажимом на последнем слове пресек любые возможные протесты Тиг.       Нарочно соблазнительно, слегка прогнув спину, он выпрямился, поглаживая руками широкую грудь мужчины под собой, будто рисуя на ней округлые узоры, а его хвост размеренно покачивался из стороны в сторону. Лис был красив — Сайно говорил себе это каждый раз, когда видел его таким: обнаженным, открытым, без тени высокомерия, с его румяными щеками, сонным взглядом и слегка растрепавшимися после сна волосами. Он любил его настоящего. Любил абсолютно всегда, какую бы маску на себя не надевал Тигнари, как бы сильно он ни старался ранить или делать вид, что сильнее всех на свете, мужчина всегда знал, какой он на самом деле. И даже если их обоих сейчас так сблизила страсть, они оба сохранят этот огонь внутри даже во времена полного затишья, когда будут далеко друг от друга или им придется играть роль незнакомцев, просто друзей.       Лис поймал на себе чужой восхищенный взгляд, улыбнувшись так, что кончики его удлиненных клыков вновь обнажились. Для кого-то опасный, а для кого-то — самое прекрасное создание во всем Тейвате.       Тигнари плавно опустился на горячий член Сайно так, что у генерала перехватило дыхание. Он сжал простынь, прикрыв глаза от того, насколько узко было внутри. Не смея шевелиться, мужчина просто ждал, испытывая кайф до звездочек в глазах только от того, что было тесно. Лис не спешил, мелко вздрагивая и рвано, приглушенно дыша. Отклонившись чуть назад, Тиг стал осторожно двигаться, чувствуя, что был не достаточно хорошо растянут, и все же останавливаться ему уже совершенно не хотелось. Мышцы ныли еще после ночи, не получалось сосредоточиться на одном нужном темпе, он постоянно менялся: то резкий, то медленный, с частыми остановками.       Приглушенные стоны слились с тяжелыми, хрипловатыми вздохами. Тишина вокруг давила: кто-то мог их услышать, оттого оба любовника то прикусывали губы, то прикрывали их ладонью. Сайно сжал бедра Тигнари, помогая ему не сбиваться с ритма. Он едва сдерживал себя, чтобы вновь не оставить отметины на нежной коже, и от этого хотелось рычать, все резче и резче практически насаживая на себя мужчину.       Тонкие полоски света, продолжавшие литься из окна, скользили по телу лиса, изредка попадая на глаза, которые в эти моменты светились, напоминая кристаллы. Глубокие, хранящие в себе множество оттенков. От насыщенного апельсинового, до темно-изумрудного. Тигнари прикрывал глаза, они начали слезиться от солнечных лучей. Капельки пота стекали по его лбу, очерчивая раскрасневшиеся щеки. Сайно любовался на это, сквозь приоткрытые веки, а в горле встрял ком от того, что хотелось быть громче, грубее, сбросить с себя этого нахального валука шуна и заставить стонать также пронзительно, как ночью.       Но с улицы уже доносились шаги, чужие голоса. Стражи принялись за работу, едва проснувшись после бессонной для всех ночи. Никто не стоял около дома лиса, но и проходило мимо достаточно много людей.       Если бы Сайно и Тигнари сейчас волновало то, что происходило за окном, они бы заметили, что их было видно с улицы. Шторы закрывали не такую большую часть обзора, еще и были предательски прозрачными на фоне солнца, так что пробегающие мимо юноши и девушки стыдливо отводили взгляды, зажимали уши или смотрели в пол, чуть не спотыкаясь.       — Н-нам надо… — Тиг слышал все звуки, доносившиеся с улицы, и понимал, что им могли в любую минуту помешать.       — Еще немного, — обрывисто прошептал Сайно, начав подаваться навстречу бедрам валука шуна, практически выбивая из того стоны.       Входная дверь с грохотом распахнулась, отчего генерал, не успев придумать ничего лучше, резко сбросил с себя Тигнари на пол, и чуть не свалился за ним следом, нелепо натянув до груди местами мокрую от пота и смазки простыню. Из-за кровати послышалось болезненное шипение, предвещающее не самое приятное продолжение утра, а на пороге стояла запыхавшаяся Коллеи, зардевшаяся так сильно, что напоминала красноплодник из пустыни.       — Н-наставник, п-простите, я… Извините!       Девушка, все с тем же грохотом, резко захлопнула за собой дверь, и после этого оба мужчины с облегчение выдохнули. Сайно повалился на кровать, сорвав с себя эту раздражающую и противную от влаги на ощупь простыню, скомкав ее и бросив подальше в угол. Тигнари же медленно поднялся, потирая ушибленную поясницу, и, злобно оглянувшись на генерала, подошел к окну, плотно задернув шторы.       — Нари, я…       Лис сделал три глубоких вдоха и выдоха, стараясь не смотреть сейчас на того, кто прервал его почти перед самым феерическим оргазмом, еще и оставил несколько новых, ничуть не приятных синяков на теле. Он наклонился, чтобы подобрать с пола одежду Сайно, а затем кинул ее в лицо мужчине, прервав того на полуслове.       Хотел ли он слышать Оправдания? Нет.       Извинения? Тоже нет.       Может быть, он будет более благосклонен к нему чуть позже, у истока реки, рядом с их любимым водопадом…